Тайны Бризбрука. Убежище

Иэн пожал плечами:

– Местным всегда есть на что жаловаться. В основном они ругаются с соседями или заявляют, что их ограбили. А потом оказывается, что они проигрались в карты и к утру благополучно об этом забыли.

– Увлекательная у тебя работа.

– Я не жалуюсь. Рыбак из меня никудышный, тут хоть какую-то пользу приношу.

– А я приношу фотографии! – Эмили достала из сумки снимки и разложила их перед Иэном. – Кажется, вы ошиблись насчет утопленницы…

Девушка принялась взволнованно рассказывать констеблю все, что ей удалось заметить на фото:

– Понимаешь?! Ее связали и отправили на корм рыбам. Я думаю, девушка могла быть жива…

– Это ты тоже увидела на снимках?

Эмили игнорировала сарказм в голосе парня.

– Нет, это только мои догадки. Но кто будет наряжать и связывать мертвеца?! Короче, я уверена: это убийство!

– Что тут происходит?

В кабинете появился Шерхолл, он точно слышал конец пламенной речи Эмили, и его лицо уже наливалось кровью от злости.

– Черт бы побрал вас репортеров! Дернуло меня пустить бабу на причал!

– Не понимаю, почему вы злитесь?

Эмили считала, что проделала большую работу и могла рассчитывать как минимум на вежливый тон полицейского.

– Кричит тут про убийство! А я думаю, чего толпа в коридоре стихла. Констебль Бриггс, – комиссар обращался к Иэну, – почему вы это не прекратите?!

– Шеф, думаю, вам стоит взглянуть на фото…

Шерхолл со скучающим видом пробежал по снимкам, упрямо не замечая ничего из того, о чем говорила Эмили.

– Я уже сделал выводы. Наша русалка утонула. Говорят, у Саманты как раз пропала рыжая девчонка, которая работала на улице. Пила много, опиум курила, вот, видимо, и не рассчитала силы. Сегодня ее опознают.

– Но посмотрите на руки…

– Я поговорил с судебным медиком. Майлз тоже считает, что рыбаки поймали утопленницу. Не думаю, что ваши умозаключения будут кому-нибудь интересны, мисс. Спасибо за помощь! Фотографии мы оставим. А уж что написать в своей газетенке, сами решите. Гектор большой любитель сказок!

Шерхолл взял снимки и закинул их в ящик стола.

Внутри Эмили все кипело от злости:

– Да вы просто слепой! Девушку убили, а вы хотите побыстрее закрыть дело и сделать из нее самоубийцу?! Эта смерть останется на вашей совести!

– Бриггс, выведи ее на улицу, пока я не упрятал дамочку за решетку. А вам бы посоветовал держать язык за зубами: в Бризбруке таких не любят.

– Каких «таких»? Тех, кто умеет думать и замечать очевидное?

– Тех, кто считает себя умнее других. Убирайтесь.

Иэн открыл дверь, пропуская Эмили вперед. Он попытался взять девушку за руку, чтобы орущая толпа случайно не толкнула ее, но та вырвалась и бросилась прочь из участка.

– Стой! Да стой же ты!

Иэн схватил Эмили за плечо, как раз когда она собиралась выскочить на дорогу, прямо под колеса мчащегося кэба.

– Отпусти меня! Это какое-то безумие! Твой Шерхолл… Придурок! Ты же сам все видел?!

– Я не уверен…

– Ясно. Выходит, не только рыбак из тебя никудышный.

– Да не кричи ты так, все смотрят.

– Ничего себе – смотрят! Может, хоть кто-то обратит внимание на смерть бедной девушки! У вас в городе убийца, любитель каких-то странных ритуалов или просто ненормальный. Что если это не единственная жертва? Что если будут другие?

– Я тоже об этом думаю, поверь, но стараюсь не спешить с выводами. Давай я приду вечером к Этте, и мы все обсудим?

– Обсудим что?

– Ну, я же понимаю, что ты так просто не успокоишься и наверняка начнешь собственное расследование. Я не хочу, чтобы ты горячилась и нажила себе неприятности. Поэтому предлагаю еще раз просмотреть фотографии и обсудить, что мы можем сделать.

Эмили выдохнула: она была благодарна Иэну за то, что он согласился помочь. Конечно, она не собиралась просто засунуть эту историю в пыльный ящик, как это сделал Шерхолл, но пока плохо представляла, что может сделать одна. Теперь их было двое, а значит, и шанс добраться до правды…

Эмили подошла к дому, когда заметила у крыльца Генриетту. Она болтала с Хеленой и другими женщинами, которые сегодня помогали на кухне.

– Как прошел день? Всех накормили пирогами?

Этта засмеялась:

– И пирогами, и устрицами, и копченостями. Кажется, ближайшие пару дней я не смогу смотреть на рыбу.

Женщины попрощались и направились к причалам. Туда должен был прибыть паром, который каждый вечер отвозил жителей Виндхерста домой. Генриетта решила заночевать в Бризбруке: перебрать счета, проверить оплату. Хозяйка ресторанчика выглядела уставшей.

– Этта, мне кажется, вам нужно отдохнуть.

– Только не это! Иначе я состарюсь и умру. Нельзя расслабляться в моем почтенном возрасте и позволять себе давать слабину. К тому же ты у меня в гостях.

– Кстати, о гостях. Вы не возражаете, если сегодня ко мне заглянет Иэн?

Этта лукаво подмигнула Эмили:

– Так быстро все завертелось?

– Нет, у нас чисто деловые отношения!

– Ну, признаться, до тебя никому не удалось завязать с ним даже деловые отношения!

– Понимаете, в порту кое-что случилось. Иэн обещал помочь…

Этта посмотрела по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли их:

– Пойдем в дом. Обсудим все внутри.

Эмили успела пересказать Этте все события прошедшего дня, как раз когда появился Иэн. Парень сменил форму констебля на широкие темные брюки и легкую льняную рубашку. Эмили понимала, почему девушки Бризбрука были не прочь завязать отношения с этим парнем: высокий, смуглый, красивый – он точно нравился женщинам. Но Иэн словно не замечал этого. Он казался сдержанным и равнодушным. Лишь иногда Эмили удавалось поймать улыбку в его карих глазах, в уголках губ…

Генриетта заварила чай, принесла печенье. Они втроем собрались за большим столом в комнате хозяйки и пересматривали фотографии. Первой заговорила Этта:

– Вы должны найти убийцу.

– Генриетта, и ты туда же! Пока ничего непонятно.

– Понятно, что кроме нас никому не интересна судьба этой девушки. Мы даже не знаем, кто она. Что если Шерхолл ошибается?

Иэн вздохнул, но, кажется, смирился с тем, что ему придется провести немало дней, оберегая безумную мисс Уоттс от возможных проблем. Хотя ему чертовски нравилась эта идея. Он знал, что Эмили была права, что на фотографии были доказательства того, что смерть девушки не случайна, что кто-то помог ей лишиться жизни. Но в силу своей осторожности Иэн предпочитал не делать поспешных выводов.

– Давайте подумаем, с чего мы можем начать.

– Надо выяснить, кто она. Только так мы поймем, что с ней случилось и кто может быть причастен к ее смерти.

Генриетта вздохнула:

– К сожалению, рыжие волосы в Бризбруке не самая редкая примета. А украшения из рыбьих костей действительно есть у каждого. В Виндхерсте их мастерят даже дети.

– Смотрите! – Эмили указала на фотографию, где были засняты связанные руки девушки. – Кажется, у нее на пальце кольцо!

– Хм… Майлз сказал, что у погибшей не было никаких украшений. Придется побеседовать с ним еще раз.

– Неужели ваш патологоанатом снял кольцо с мертвой девушки, чтобы… продать?

– Все возможно. К сожалению, Эмили, не все полицейские Бризбрука – хорошие ребята. Некоторые просто делают работу, за которую никто больше не берется. Видимо, Майлз посчитал, что кольцо компенсирует издержки его профессии.

Иэн замолчал.

– Я убью его.

Этта погладила парня по плечу:

– Хорошие ребята все-таки есть в полиции Бризбрука. Не горячись. Думаю, что Майлз не успел ничего сделать с кольцом, а если и так, мы точно найдем его в одном из ломбардов.

Иэн поднялся с кресла, кивнул Генриетте и поблагодарил за чай.

– Значит, решили. Я попытаюсь узнать о судьбе кольца. Надеюсь, Шерхолл не догадается, что я расследую что-то за его спиной.

– А потом попробуем найти хозяйку украшения!

Генриетта улыбнулась, глядя на Иэна и Эмили. Все-таки жизнь удивительная штука: она сводит людей, таких далеких, непохожих, но явно созданных друг для друга, и бросает их в объятия смерти.

История повторялась…

* * *

Бризбрук 1882 год.

Дневник Джека, смотрителя маяка.

“Я попрощался с парнями и сошел на берег. Чувствовать под ногами землю уже роскошь, да и сам Бризбрук показался вполне сносным местечком. Маленькие домики на берегу, рыбацкие хижины на сваях, лодки, заваленные снастями, – такое мне по душе.

Мужчины важно прохаживаются по скрипучим деревянным настилам, разбирают ящики, складывают сети. Женщины не боятся замарать длинные юбки и блузы, украшенные вышивкой. Они болтают, спорят, перебирают рыбу. Жизнь течет размеренно и однообразно. Это совсем не похоже на безумный, вечно бегущий куда-то Лондон, с лощеными фраками и сверкающими диадемами. Мне по душе Бризбрук. Дышится тут свободно и легко – такую свободу может дать только море. Надеюсь, оно залечит мои раны…

Марк и остальные отправились на рынок, чтобы продать свежий улов, а потом спустить все заработанное в таверне. Они несколько недель были в море и заслужили немного земных удовольствий. Я пока не так истосковался по женским ласкам, поэтому решил найти кэб и добраться до маяка.

Я заметил несколько экипажей, которые встречали приезжих неподалеку от порта. Кэбмены собрались вместе, курили крепкий табак и обсуждали новости. Судя по тому, что я услышал: у старины Дага сдохла кобыла, все были уверены, что ее отравили. Даг проигрался в карты, а долги возвращать не спешил. Вот его и наказали. На меня кэбмены даже не обернулись. Видимо, скромный внешний вид и потрепанные чемоданы намекали, что я вряд ли смогу щедро заплатить за поездку.

Я решил хотя бы спросить дорогу. Оказалось, топать к маяку придется пару часов. Но тут ко мне подошел крепкий темнокожий парень. Его зовут Ноа. Сказал, ему по пути, и согласился подбросить.

Я закинул вещи в кэб, Ноа свистнул лошадям, и они медленно поплелись по размытым дорогам к холму, на котором вскоре показался одинокий серый маяк.

По пути Ноа рассказал мне про Бризбрук, местные привычки и суровые будни рыбаков. Жизнь здесь сложнее, чем кажется. Многим приходится выбираться из нищеты, выбивать лучший кусок. Поэтому тут редко думают о приличиях. Люди жестоки и озлоблены. Голод толкает их на преступления. Эмоции притупляются, а хорошая выпивка становится едва ли не единственной радостью.

Не сказать, что меня пугают его рассказы. Я давно не строю иллюзий насчет людей, поэтому и мечтаю оказаться подальше от них. Я прошел войну. Неужели в этой английской глуши есть что-то, способное вызвать во мне ужас?!

Мы быстро добрались до места, я попрощался с Ноа и отправился осматривать владения. Мечта отшельника! Одинокий маяк возвышается на холме, наблюдая свысока за Бризбруком. Вокруг царит спокойствие, которое время от времени нарушают крики чаек и шум прибоя. Ветер завывает в скалистом ущелье, спрятанном от посторонних глаз у подножия холма. С вершины открывается потрясающий вид на залив.

Словно оазис среди водной пустыни, вдалеке от берега виднеется остров. Это Виндхерст. С берегом его связывает небольшая полоска суши, которую затапливает приливом. Ноа живет там в общине, куда попал еще мальчишкой. Частная территория, выкупленная семьей Берл много лет назад. Они отстроили пепелище, оставшееся после пожара, и дали приют тем, кто в этом нуждался.

Я заметил, что Ноа меняется каждый раз, когда говорит про общину. Его переполняют любовь, трепет, восхищение. Кажется, он готов задушить каждого, кто посмеет бросить камень в сторону Виндхерста.

Ноа рассказал, что община живет обособленно. На остров изредка ходят паромы и лодки. Жители приезжают в Бризбрук за товарами, но ровно в девять ворота Виндхерста закрываются. В общине уверены, что чужаки несут зло и разрушения. Бризбрук, как и весь остальной мир, опасен и полон жестокости. Здесь, на большой земле, они уязвимы, а в Виндхерсте оберегают друг друга. Только там они в безопасности. Необычно слышать это от двухметрового громилы, но у каждого свои страхи.

Ноа пригласил меня на остров. Члены общины часто устраивают праздники, проводят древние ритуалы, приносят дары морю. Тогда ворота Виндхерста надолго остаются открытыми. Виндхерст не рай на земле, он не утопает в роскоши и изобилии, но еда и крыша над головой есть всегда – разве не это главное? А еще Виндхерст – это семья…

Мальчишкой Ноа украли из дома и привезли в Бризбрук, чтобы продавать на уличных боях. Маленький, темнокожий, он был диковинкой. Публика охотно делала ставки. Бои были кровавые, жестокие, они превратили его в чудовище, которое умело только защищаться и убивать. Но появились люди из общины и забрала его, раненого, озлобленного. Они привезли Ноа на остров. Тогда ему едва исполнилось пятнадцать. Там для него нашлась семья. Ушли годы, чтобы Ноа перестал носить в кармане камни в ожидании нападения. Но его просто любили…

Я благодарен Ноа за то, что он доверил мне свою историю. Наверное, я понимаю его, как никто другой. Я чувствую, что тоже нуждаюсь в этом: не в снисхождении, которое видел в родительских глазах, не в жалости любимой женщины, а в искреннем, безусловном принятии. И если для этого нужно ровно в девять закрывать ворота, то почему бы и нет…”

Глава 6. Саманта

Эмили договорилась встретиться с Иэном ближе к обеду на рыночной площади. Был выходной, но парень заступал на дежурство, поэтому не мог уйти из участка раньше. Да и Майлз должен был зайти с утра, чтобы подписать несколько заключений о смерти. Иэн надеялся расспросить судебного медика про кольцо.

Девушка не смогла усидеть дома. Она бродила по городу, изучая местные достопримечательности. Эмили успела прогуляться по лавочкам, полакомиться шоколадными пряниками и даже выбрать подарок для Этты: небольшую механическую шкатулку с танцующей фигуркой сверху. Потом поболтала с Хеленой, которая сегодня помогала маме на рынке: из Виндхерста привезли красивую глиняную посуду на продажу. Пришлось и там немного потратиться, зато теперь Эмили могла пить кофе из симпатичных голубых чашечек с цветочными узорами. Дикие голубые орхидеи! Такие росли только в Виндхерсте.

Маму Хелены звали Марта. Несмотря на то, что у нее не было одной руки, она ловко управлялась с товарами: заворачивала купленные горшочки и тарелочки в бумагу, пересчитывала фунтовые бумажки. Она была молчалива и сосредоточена на работе, а когда Хелена представила ей Эмили, лишь грустно улыбнулась и отвела взгляд.

Часы на площади пробили полдень.

– Так, осталось понять, где искать Иэна.

Но это оказалось несложно. Иэн уже ждал Эмили на углу Трейд-стрит. Она заметила, что ворот его рубахи был слегка порван, а костяшки на пальцах правой руки покрыты ссадинами. Видимо, диалог с судебным медиком прошел не очень дружелюбно.

– Бывает, – Иэн спрятал руку в карман, заметив, что Эмили изучает его царапины. – С некоторыми иначе не договориться.

– У тебя не будет проблем на работе? – Эмили не хотела, чтобы Иэн из-за нее нажил себе неприятности, учитывая, что разборки внутри полиции Бризбрука были не менее жестокими, чем на улицах города.

– У меня всегда проблемы на работе! Работа такая, – Иэн усмехнулся, но ему было приятно беспокойство Эмили. Она нравилась ему: умная, смешная, вспыльчивая и очень упрямая. Мисс Уоттс наотрез отказывалась принимать правила жизни Бризбрука.

– Я испачкалась? – Эмили попыталась вытереть щеку, не понимая, почему Иэн уставился на нее. – Не стоило есть те шоколадные пряники.

– Все в порядке, не переживай.

Эмили на всякий случай еще раз вытерла щеку рукой.

– Майлз отдал тебе кольцо?

– К сожалению, нет. Сказал, что вчера расплатился им в трактире «Толстая рыбеха». Якобы ему не хватало на выпивку.

– Он точно не врет?

– Уверен, что врет. Но только про выпивку. Майлз большой любитель дамских ласк, несмотря на то что дома у него жена и трое детей. Так что кольцом он мог расплатиться, но не за джин. Одна из девчонок Саманты наверняка соблазнилась на драгоценность. Вчера их как раз видели в таверне. Пойдем, проститутки снимают комнаты у Бена, хозяина «Толстой рыбехи», и сейчас отсыпаются после бурной пьянки. Если поторопимся, застанем кого-то из них и сможем узнать про кольцо.

Эмили кивнула:

– Показывай, куда идти. Я пока не обошла все злачные места Бризбрука.

– Придется прогуляться на окраину, в Даскерс. Район не самый благополучный: шлюхи, воры, скупщики краденого, бомжи, так что не отставай и сильно не умничай. Иногда лучше держать рот на замке. А фотоаппарат тем более: не вздумай ничего снимать!

– Сурово. А полицейским там точно рады?

– Я вырос в Даскерсе, так что они считают меня своим. Я их не трогаю, они стараются не наживать проблем. Не бойся, днем там не так опасно. Все спят. К тому же за Беном должок.

Дорога в Даскерс начиналась от порта и вела вдоль побережья в мрачный бедный квартал. Здесь было грязно, отовсюду воняло тухлой рыбой и отходами. Прямо на земле спали люди: заросшие, грязные, рядом с ними копошились крысы, коты. Для Эмили это был новый мир. Она выросла в Лондоне, в маленьком домике бабушки и дедушки, где за окном был сад, а по утрам пели птицы. Конечно, она видела нищих, бездомных, они бродили по улицам в поисках еды и наживы. Но чтобы так… Настоящая свалка людей.

На них с Иэном обращали внимание, особенно на Эмили. Кто-то облизывался ей вслед, показывал непристойные жесты или просто стягивал штаны, чтобы помочиться прямо у нее на глазах. Она чувствовала себя дичью, кроликом среди волков, которые ждали сигнала, чтобы напасть.

Эмили взяла Иэна за руку и почувствовала, как он крепко сжал ее ладонь. Вторую руку парень держал на кобуре, давая понять, что нападать – плохая идея. Так они добрели до таверны со старой обшарпанной вывеской «Толстая рыбеха». Рядом валялись спящие – посреди разбитых бутылок, объедков и блевотины. Они не реагировали на вопросы и крики, поэтому, с трудом переступая через грязные тела, Иэн и Эмили зашли в таверну.

Картина внутри была примерно такой же. Все отсыпались после бурной ночи. Иэн сразу заметил Бена, владельца, который тоже прилег на лавку, чтобы вздремнуть. Похоже, вчера он изрядно накидался и растолкать его оказалось непросто.

Иэн взял ведро с водой, которое стояло у дальней стены. Видимо, кто-то все-таки планировал убраться в таверне перед новой порцией веселья. Он подошел к Бену и выплеснул на него содержимое. Хозяин таверны вздрогнул, выругался, но наконец-то проснулся. Он хотел наброситься с кулаками на того, кто посмел нарушить его сон, но увидел перед собой Иэна, а потом и Эмили.

Бен не понимал, что происходит. Но пока он не решил, что это сон, и снова не вернулся на лавку, Иэн рассказал ему, зачем пришел.

– Бен, извини, что потревожил, но дело срочное. У нас тут колечко пропало, надо бы вернуть. Оно принадлежит одному важному парню, и тот очень расстроится, если узнает, что кольцо у тебя.

– Какое, нахрен, кольцо, Иэн? У меня тут ювелирка или ломбард? Мы честные люди: гуляем, веселимся, никого не трогаем. И не воруем, между прочим.

– Майлз сказал, что вчера заплатил тебе за выпивку золотым кольцом с камнем.

– Майлз? Трупник твой? Да он купит пинту пива, а потом весь вечер водой разбавляет – с чего бы он стал раскошеливаться? Иэн, ты же знаешь, что он сюда приходит, чтобы член прису… Простите, мисс.

Бен элегантно поклонился Эмили.

– Все в порядке, я догадываюсь, зачем снимают шлюх.

– А она неплоха! – Бен кивнул Иэну в сторону Эмили. – Может, к нам? Саманта будет рада новой девчонке. Ты, смотрю, чистая, пахнешь приятно…

– Губу закатай. Так что там Майлз?

– Если твой трупник с кем-то и расплатился кольцом, то с одной из этих. Девки всю ночь с ним развлекались, а женушка вряд ли ему столько денег дала. И за сиську подержаться не хватило бы!

– Саманта еще тут, наверху?

– Да вроде. Я ж не слежу за ними. Собиралась заехать на пару дней. Может, сама трупника обслужила. Говоришь же, что колечко золотое…

– Хорошо, спасибо, мы поднимемся к ней ненадолго, а потом уберемся. Но если я узнаю, что ты мне соврал…

– Обижаешь! Только давай быстрее, не маячь тут, и так слухи пошли, что я с полицейскими дружбу вожу. Как бы таверну не подожгли.

– По рукам. Эмили, пойдем наверх.

– Всего доброго!

Эмили вежливо улыбнулась Бену, но увидела похотливое желание на его лице, капающую на грязную рубаху слюну. Девушке стало не по себе, и она поспешила следом за Иэном, который уже поднимался на второй этаж.

– А ты неплохо тут ориентируешься! Часто приходится беседовать с Самантой?

Эмили хотела подколоть констебля, но не ожидала, что за этим последует.

– Саманта – моя сестра…

В комнате на втором этаже было душно и накурено. Саманта сидела на кровати с сигаретой в зубах и пыталась привести себя в порядок. Она была действительно похожа на Иэна: смуглая, с черными как смоль волосами, темными карими глазами. По лицу были размазаны остатки косметики, но, тем не менее, Саманта была красивой. Что-то манящие скрывалось в ее чертах: необычный разрез глаз, пухлые губы – мужчины наверняка готовы были щедро платить за ночь с ней.

– Привет, братишка. Не ожидала тебя здесь увидеть, да еще в такую рань.

– Привет, Саманта. Я по делу.

– А девчонку зачем привел?

– Меня зовут Эмили, мы коллеги.

Саманта громко рассмеялась:

– Коллеги? Да Шерхолл скорее разобьет себе голову молотком…

– Эмили – журналистка, она работает у Гектора, помогает мне разобраться с одним дельцем.

– Выкладывай и уходи, а то Бен вычтет с меня твой визит. Распугаешь ему всех клиентов.

– Ты за его клиентов беспокоишься или за своих?

– Черт, Иэн! Говори, зачем пришел.

– Вчера вечером Майлз, наш патологоанатом, был здесь и развлекался с одной из твоих девиц. Он расплатился с ней золотым кольцом. Придется вернуть.

– Вот же идиотки!

Саманта выплюнула сигарету прямо на пол, встала с кровати и вышла в коридор. Через пару минут она вернулась и затолкала в комнату тучную высокую девушку, которой на вид было лет шестнадцать. Редкие русые волосы спутались в клочья, помада была размазана по лицу, а яркие румяна делали ее похожей на жуткую куклу. Линдси была сонная, пьяная и плохо понимала, что происходит.

– Линдси, садись и выкладывай, о каком таком дорогом кольце говорят эти уважаемые господа?

Девушка послушно села на кровать. Сознание возвращалось к ней: теперь Линдси выглядела испуганной.

– Я не…

– Ты же всю ночь развлекала этого трупника? А мне всего двадцатку отдала: сказала, что он тебя кинул и смылся.

Линдси заерзала на кровати.

– Старый хрен! Боялась, что сердечко не выдержит, а нет: отымел меня как следует. Стояк у него что надо: всю ночь кувыркались.Я решила, что кольцо – подарок за мои старания.

Эмили чувствовала, как щеки наливаются краской.

– Иэн, да твоя подружка, похоже, девственница! – Саманта закатила глаза. – Ничего себе, вот это ты в лотерейку выиграл.

– Мы правда коллеги.

– А мы – брат и сестра?

Саманта подошла ближе к Иэну и провела пальцами по вороту его рубашки. Парень сделал шаг назад. Между ними чувствовалось напряжение, но Эмили не хотела знать, что могло скрываться за многозначительным взглядом Саманты…

Сестра Иэна резко обернулась к Линдси:

– Я же говорила: не брать никаких украшений у клиентов! Теперь тебя посадят за воровство: Майлз заявил, что ты украла колечко.

– Да заберите его! Извращенец хренов!

Линдси достала кольцо, бросила Саманте и выскочила из комнаты. Девушка ловко подхватила украшение и протянула Иэну.

– Вопрос решен?

– Майлз не заявлял на вас. Кольцо засветилось в другом деле. Так что верну через пару дней. Держи, надеюсь, это покроет издержки.

Иэн вытащил из кармана купюры и бросил их на кровать.

– Забери, не нуждаюсь в твоих подачках. Лучше купи бутылку вина и покажи своей красотке, на что способен.

Эмили забрала кольцо из рук Иэна: большой перстень с янтарем в золотой оправе. Не сказать, что украшение было изящным или безумно дорогим.

– Иэн, смотри, тут какой-то знак или рисунок.

Эмили заметила на внутренней стороне кольца небольшой оттиск в виде цветка.

– Похоже на лилию… Не представляю, что это может значить.

Иэн и Эмили подняли глаза на Саманту, как будто надеясь, что она поможет им разгадать эту тайну.

– Че уставились? Не знаю я, что это такое. Но ювелирку в Бризбруке продают только двое, так что вы быстро найдете мастера.

– Хорошо, спасибо, Саманта. Кольцо принесу.

Эмили решила, что должна предупредить:

– Это кольцо снято с трупа девушки. Ее нашли в сетях…

Саманта снова засмеялась: