Безрассудная королева

– Мама, – мягко напомнила она, – вы начали рассказывать о герцоге Йоркском.

– Ах да. Он едет навестить нас. Герцог – прославленный полководец и отличился в Европе. Он на год младше принца Уэльского – брат написал мне о нем.

– Наверное, мама, вас очень радует… переписка с королем Англии.

– Его письма доставили мне большое удовольствие. Очень может быть, Каролина, что его величество посылает к нам своего сына с особой целью.

Каролина кивнула. Она вскочила на ноги, прошлась по комнате, повернувшись к матери, сделала книксен, потом снова зашагала, глядя через плечо на герцогиню.

– Подойду ли я вам, господин герцог? Стoю ли я того, чтобы стать супругой герцога? – Затем она заговорила с уморительным английским акцентом: – Посмоотрим. Посмоотрим. Не забывайте, я есть английский герцог! Мой брат есть сам принц Уэльский. – Она притворилась, будто достает из кармана монокль и подносит его к глазам, ни на секунду не прекращая тараторить.

Каролину душил смех, но герцогиня даже не улыбнулась.

– Каролина, прекрати! Ты ведешь себя совершенно… совершенно недопустимо.

Но прекратить Каролина была не в состоянии. Она все болтала и болтала, повышая голос почти до визга – верный признак надвигающейся истерики.

«Боже, – подумала герцогиня. – Я не в состоянии совладать с нею. Если бы на моем месте была эта Херцфельдт, что бы предприняла она?»

– Каролина, – отрывисто бросила она, – прекрати! Будешь продолжать в том же духе, и никто никогда не захочет на тебе жениться.

Очевидно, она нашла нужный довод, потому что Каролина замолчала и посмотрела на мать. Воспользовавшись случаем, герцогиня продолжала:

– Ты уже не так молода, чтобы ребячиться. По-моему, тебе стоит проявить чуточку больше интереса к визиту твоего кузена.

Внезапно Каролина представила, как состарится при Брауншвейгском дворе. Эксцентричная принцесса Каролина! Ей хватало ума понять, что ее выходки, на которые, пока она молода, смотрят снисходительно и которые находят забавными, позже будут способны вызвать в окружающих лишь досаду и раздражение. Возможно, их сочтут свидетельством нездоровой психики.

Ей не хотелось на всю жизнь оставаться в Брауншвейге. Она мечтала посмотреть мир, но как сделать это, оставаясь незамужней при дворе отца?

Мать права. Ей следует проявить интерес к герцогу Йоркскому.

– Что вам о нем известно? – спросила она.

– Он очень красив и обаятелен, отличился на полях сражений; кроме того, он хороший собеседник, мудрый и остроумный.

– Прямо божество какое-то, а не кузен.

– Уверена, он таким и окажется, – торжествующе заявила герцогиня.

«Вот чего они хотят, – подумала Каролина. – Они надеются нас сосватать». Брак с герцогом Йоркским. Она уедет в Англию, на родину матери, если верить которой, Англия – какое-то Эльдорадо. И все же, живя там, мать и вполовину не была так счастлива, как убедила себя после, покинув родину. Что ж, вполне естественно. На расстоянии всё всегда видится в ином свете.

Да, она не прочь посмотреть Англию. Хочется увидеть дядю Георга, который, кажется, всю жизнь плясал под дудку своей матушки и ее любовника… и тетку Шарлотту – наверняка злодейку; не зря ее золовка, ныне герцогиня Брауншвейгская, так сильно ее ненавидит.

– Мама, расскажите мне о них, – попросила она. – Расскажите о короле и королеве.

– Я уже давно их не видела, – с удовольствием начала герцогиня, ибо больше всего на свете она любила сплетничать, а сплетни о давно прошедших днях были для нее слаще всего. – Георг был красавчиком… в своем роде. Светлые волосы, голубые глаза, довольно тяжелый подбородок. Он был… добрым, очень добрым. Старался всем угодить. Он был изрядно удивлен, оказавшись королем Англии. Разумеется, дедушка был очень стар, а папа умер, вот трон и достался Георгу, но нам тогда казалось, что дедушка будет жить вечно. Но однажды дедушка пошел в туалет и умер на месте. И Георг стал королем, а было ему в ту пору двадцать два года – немногим больше, чем тебе.

– Как вы думаете, он был доволен?

– Что? Доволен? Да он пришел в ужас! Шагу не мог ступить без мамы и лорда Бьюта. Разумеется, их связь вызвала настоящий скандал. Бьюта прозвали Шотландским Жеребцом. Народ его ненавидел. Когда он выезжал в карете, отовсюду сыпались насмешки. Одно время их даже пытались поссорить. Но мама долгие годы хранила ему верность…

Каролина бросила на мать лукавый взгляд. Сейчас герцогиня разъяснит все, что секундой прежде объявила неподходящей темой для обсуждения. Из мамы можно вытянуть что угодно, подумала Каролина, нужно лишь выбрать верную тактику.

– Шотландский Жеребец! – воскликнула Каролина, не в силах совладать с приступом смеха. – Ну и кличка! Мне нравится!

– Милая Каролина, умоляю тебя, прекрати! Тебе не подобает рассуждать на подобные темы.

– Мама, а что же королева Шарлотта? Расскажите о ней.

– Ужасное создание. Я невзлюбила ее с первого взгляда. Маленькая, тощая… просто мумия. Плоский нос… и огромный рот. Она была похожа на крокодила. Ей бы следовало держаться скромно, незаметно. Подумать только, девица из крошечного Мекленбурга заполучила в мужья короля Англии!

– Мекленбург-Стрелиц, наверное, похож на Брауншвейг-Вольфенбюттель, да, мама?

Герцогиня с опаской поглядела на дочь.

–Да, но он меньше,– ответила она.– И менее влиятелен. Мы почти сразу дали Шарлотте это понять. Я сообщила о ее действиях матушке, и скоро мы поставили ее на место. Помню случай, когда она не захотела надевать в церковь свои драгоценности, но мы ее заставили. Это было символично. Если бы она в таких мелочах вела себя как ей вздумается, она непременно попыталась бы оказывать влияние на короля и в более важных вещах. Иногда мне кажется: может, в конце концов, лучше было бы разрешить ему жениться на Саре. О, как он был влюблен в Сару Леннокс! Ты назвала бы ее хорошенькой. Но она была ветреной особой. И ее ветреность была доказана. Представляешь, она бросила Банбери. Она ведь вышла за него, когда поняла, что Георга не получит. И у нее был ребенок… но не от мужа. Вышел страшный скандал. А Шарлотта… все считали ее скучной и пресной немочкой, типичной hausfrau[1], однако она оказалась плодовита. Весьма плодовита! Пятнадцать детей. Подумать только! Не успеет родить одного, как снова беременна. Ее плодовитость сыграла ей на руку. Да, детей рожать она умела.

– Мне бы хотелось иметь пятнадцать детей. Интересно, получится ли?

– Чтобы родить столько детей, тебе придется скорее выйти замуж. – Герцогиня внезапно рассмеялась. – Видишь ли, между родами необходимы передышки. Может, Шарлотта на них не настаивала. Или Георг ей не позволял.

Они засмеялись вместе – герцогиня злорадно, Каролина истерически.

– Осталось тринадцать, потому что Октавий и Альфред умерли. Однако и тринадцать выживших детей из пятнадцати – совсем неплохой результат. Тринадцать. Очень мило. Семеро сыновей. О да, Шарлотта соблюла верную пропорцию. Мальчиков было девять – двое умерли, осталось семь, не так ли? Семь мужей для семи принцесс.

– Значит, в конце концов королева Шарлотта стала благодетельницей рода человеческого, – уточнила Каролина. – Во всяком случае, королевского рода. Подумать только, сколько принцесс остались бы незамужними, если бы она так ревностно не исполняла свой супружеский долг!

Каролина залилась смехом, и герцогиня пришла в замешательство, как и все, кто слышал этот дикий хохот.

– Постарайся запомнить то, что я рассказала тебе, – сурово заявила герцогиня. – А теперь их второй сын приезжает к нам с визитом. Фридрих, герцог Йоркский! Скажу тебе откровенно, давно я так не волновалась.

– Мама, насколько сильнее вы бы волновались, будь на его месте их первый сын, принц Уэльский!

– Что ж, дочь моя, мы не можем надеяться на чудо. Принцу Уэльскому ни за что не позволят покинуть Англию. Если бы это произошло…

– Вы имеете в виду, мама, если бы произошло чудо?

Герцогиня строго посмотрела на дочь.

– Когда принц Уэльский решает жениться, семью его избранницы извещает королевский эмиссар.

Каролина снова напустила на себя притворную скромность.

– Что ж, мама, постараюсь испытать должное волнение от предстоящего визита, но буду волноваться не слишком сильно – ведь к нам едет всего лишь второй сын дяди Георга, и едет он лично. Вот если бы к нам явился эмиссар дяди Георга, а не его сын, я должна была бы прыгать от радости, правда?

– Каролина, иногда ты говоришь совершенно неприличные вещи!

– Согласна, – отвечала Каролина. Она хотела добавить: «Эту черту я унаследовала от своей милой маменьки». Но это было бы неразумно. Если указать маме на ее собственные промахи, настанет конец беседам вроде нынешней, и она, Каролина, будет куда меньше осведомлена о скандалах при дворах европейских монархов.

Вид у герцогини был довольный.

– Помни же, – поучала она. – Как только прибудет герцог Йоркский, тебе надлежит приветствовать его в учтивых и… приличных выражениях.

Покидая покои герцогини, Каролина была задумчива. Возможный претендент на ее руку? Очевидно, именно это подразумевали ее родители и мадам де Херцфельдт. Что ж, она посмотрит на молодого человека, и, если он ей не понравится, она не выйдет за него. Разве не сказал отец, что не заставит ее выходить замуж против воли?

Проходя по двору, она остановилась полюбоваться на гвардейцев. Все красавцы – как на подбор. И как им идет форма! Она уверена, что кузен Фридрих Йоркский и вполовину не так красив, как тот гвардеец, который сейчас идет ей навстречу.

Он отдал ей честь.

– Добрый день, – запросто поздоровалась Каролина – она разговаривала так со всеми.

– Добрый день, ваше высочество.

– Хорошая погода. – Она улыбнулась. – Вы часто стоите здесь в карауле?..

– Меня зовут майор фон Тюбинген – служу вашему высочеству.

– Ах, вы служите мне! Как мило. Скажите, майор фон Тюбинген, можно ли попросить вас об одной услуге?

– Мне доставит величайшее в жизни удовольствие выполнить любую вашу просьбу, ваше высочество!

Какой красавчик, подумала Каролина. И вид у него такой серьезный, словно он и в самом деле готов для нее на все.

– Я этого не забуду, – пообещала она и пошла дальше, но, пройдя несколько шагов, остановилась и оглянулась. Он смотрел ей вслед.

Каролина рассмеялась и вбежала во дворец.

– Майор фон Тюбинген, – повторила она вслух. – Какой душка! Готова поклясться, он куда красивее герцога Йоркского.

Когда приехал герцог, Каролина не изменила своего мнения. К тому времени она успела познакомиться с майором фон Тюбингеном поближе. Они часто разговаривали. Собственно говоря, в голове у Каролины начали роиться планы, включающие бравого гвардейца. Она думала, какие красивые от него получатся дети, то есть когда вырастут и будут говорить и вести себя, как он.

Герцог Йоркский оказался вполне симпатичным молодым человеком, хотя и слегка надменным. Неужели все англичане надменны? У него был легкий характер, он был весел и охотно любезничал с кузиной Каролиной, но ей показалось, что он не намерен заходить дальше обычного флирта.

Герцог не вызывал у нее неприязни. Возможно, если бы она постоянно не сравнивала его с майором фон Тюбингеном, то была бы способна представить его в роли своего будущего мужа, ибо, в конце концов, раз ей хочется иметь много детей, не стоит, как напомнила мать, слишком надолго откладывать свадьбу.

Когда герцог понял, что Каролина не склонна рассматривать его в качестве возможного супруга, он отнесся к этому философски, можно даже сказать, вздохнул с облегчением. Кузину Каролину нельзя было назвать дурнушкой; не была она и дурочкой. Однако она не привлекала его ни как жена, ни как любовница. Ему не терпелось поскорее вернуться в Англию; герцог уже давно не был на родине, и англичанки казались ему куда желаннее всех красавиц, которых он повстречал во время своих странствий.

Герцог Йоркский сохранил в душе воспоминания о миссис Робинсон, очень красивой молодой актрисе, в которую был влюблен его брат Георг. Она казалась настоящей богиней! Однако герцог покинул Англию еще до того, как их связь пришла к своему завершению.

При воспоминании о влюбленном Георге ему становилось смешно, потому что Георг, влюбляясь, отдавался своему чувству всем сердцем. Он вспомнил, как сопровождал Георга в Кью-Гарденс, куда Эссекс – тогда еще лорд Малден – привез красавицу актрису, миссис Пердиту Робинсон. Пока Георг обнимался со своей возлюбленной под деревом, он караулил с одной стороны, а Малден и камеристка Пердиты – с другой. Что за красотка была миссис Робинсон! С тех пор, как он покинул Англию, он не встретил ни одной женщины, которая хоть отдаленно могла бы с нею сравниться. Да и камеристка у нее тоже была красотка. Ему не терпелось поскорее вернуться на родину; он надеялся, что вернется не слишком поздно. Почему его отправили в ссылку только из-за того, что король решил, будто принцу следует обучаться воинскому искусству в германской армии? Однако старику надо отдать должное. На континенте идет война, и он получил возможность поучаствовать в настоящей битве. Но как же хочется ему поскорее оказаться дома, поговорить с братом Георгом, узнать, что он поделывает! В одном можно быть уверенным: принц Уэльский явно не скучает.

Поговаривают, будто он женился на миссис Фицхерберт. Если так… Какой будет скандал! Впрочем, Георг всегда будет жить в атмосфере постоянных скандалов. В чем, в чем, а в этом можно быть уверенным. Какая радость наконец-то оказаться дома, участвовать в проделках и похождениях брата, возобновить старую дружбу! Ибо Георг – его друг, такой, каким никому другому ни за что не стать.

Но пока он в Брауншвейге. Тетя Августа совершенно не похожа на своего брата. Более того, Фредерик был уверен в том, что его отец не одобряет сестру. Так было всегда, но в то же время король считал, что его племянница, принцесса Каролина Стрелицкая, должна выйти замуж за одного из его сыновей.

«Но только не за меня, – решил Фредерик. – Я бы скоро взвыл от такой жены. И потом, покорности от нее не жди». Все же ему доставляло удовольствие кататься с Каролиной верхом, разговаривать и танцевать с ней – в общем, вести себя, как и подобает двоюродному брату.

Каролину интересовала Англия; когда они совершали верховые прогулки в компании придворных, он обычно ехал с нею рядом и беседовал с нею.

Ей хотелось узнать, часто ли англичане ездят верхом.

– О да, постоянно. По-моему, наши лошади – лучшие в мире.

«Послушать его, – думала Каролина, – так у них все самое лучшее».

– А ваши братья и сестры любят верховую езду?

– Мой брат, принц Уэльский, просто обожает. Он не только ездит верхом, но и сам правит фаэтоном и каретами. Говорят, он один из лучших наездников в стране.

– Народ часто делает такие комплименты членам королевской фамилии.

– Что вы имеете в виду, кузина?

– Что принцы и принцессы всегда считаются самыми лучшими. Им достаточно иметь хотя бы одну правильную черту, и их считают красавцами. Взять, например, меня. Меня называют прекрасной принцессой Брауншвейгской. Что вы об этом думаете?

– Что это правда.

– Льстец! – Она рассмеялась. – Вы вовсе так не считаете. По-вашему, меня всего лишь можно терпеть в качестве кузины. О, нет, мистер Йорк, не думайте, будто я напрашиваюсь на флирт. Вовсе нет! Если бы я хотела флиртовать, для того нашлось бы много охотников.

– В этом я уверен.

– Но я не желаю тревожить милорда герцога – даже если бы он почувствовал такую склонность, я бы охладила его пыл.

– Какая вы недобрая!

Она громко рассмеялась:

– Вы очень бойки. Но у меня не больше желания выйти за вас замуж, чем у вас – жениться на мне. Так что на сей счет можете успокоиться.

– Жениться? – изумился герцог.

– Будемте честными. Когда сын короля приезжает с визитом в семью принцессы, его намерения очевидны. Ваш визит, сэр, – своего рода смотрины. Не отрицайте очевидного. Я просто хочу вас успокоить.

Она подхлестнула лошадь и помчалась вперед; герцог смотрел ей вслед. Какое странное создание! Что она имела в виду? Кокетничала? Бранила за то, что он не делает ей предложения, или предупреждала, чтобы он и не думал о таком развитии событий? Георг последовал было за ней, но тут увидел, что она догнала рослого гвардейца и поехала рядом с ним, изредка оглядываясь на герцога. Ничто не могло быть для него яснее: она не желает, чтобы он присоединялся к ним.

Герцог повернул назад и смешался с толпой придворных. Нравы при брауншвейгском дворе весьма странные, думал он, но самое странное – это поведение принцессы Каролины.

Из Англии прибыл курьер, который привез письма и посылку для герцога Йоркского. Вскрыв посылку, он, к своему изумлению, обнаружил в ней ожерелье и серьги с великолепными бриллиантами.

К украшениям было приложено письмо, подписанное отцом.

Король полагал, что герцогу Йоркскому, возможно, захочется сделать подарок своей кузине Каролине, и с этой целью он посылает ему бриллианты.

Герцог некоторое время задумчиво смотрел на украшения. Потом взял ожерелье и полюбовался огранкой камней. Подарить его Каролине будет равноценно тому, чтобы сделать ей предложение. Так, значит, вот что на уме у старика! Дело совершенно ясное. Но он не хочет жениться на ней. Более того, он подозревает, что ему откажут, и это не понравится королю. Неужели ей позволят отказать жениху-англичанину? В разговоре Каролина пару раз обмолвилась, что ее отец пообещал не принуждать ее к замужеству.

Он покачал головой, положил ожерелье обратно в футляр и тщательно завернул посылку.

Он сел и стал мечтать о возвращении на родину. Какой женщине хотелось бы ему преподнести это ожерелье? Наверное, она будет немного похожа на миссис Робинсон. И она уж точно будет англичанкой.

Герцог Йоркский покинул Брауншвейг. Многие в недоумении качали головами. Неужели Каролина собирается отвергнуть всех претендентов на свою руку? Какая странная девица! Похоже, она вовек не выйдет замуж.

Каролина знала, что о ней повсюду шепчутся.

– Ну и пусть, – говорила она баронессе де Боде. – Он вполне симпатичный молодой человек, только не для меня.

– Он сын короля Англии, – напомнила баронесса.

Каролина надула губки.

– Второй сын!

– Боже, неужели ваше высочество надеется на принца Уэльского?

Каролина, смеясь, отвернулась. Пусть думают так. Пусть считают ее тщеславной. Она и в самом деле лелеет тщеславные мечты о жизни с любимым человеком, о большой семье, о счастливых детях.

И она была влюблена.

Под покровом сумерек Каролина выскальзывала из дворца на свидания со своим майором. Он слегка тревожился – разумеется, за нее – и часто заявлял, что ему все равно, что будет с ним.

– Дурачок, – журила она его. – Отец меня понимает. Он знает, что ни за что не сможет выдать меня замуж против моей воли. Он позволит мне выйти замуж за того, кого выберу я.

Но если так, почему не открыться герцогу? Вот о чем думала Каролина. Однако майор фон Тюбинген умолял ее подольше сохранить в тайне их отношения.

Она уступила, но предупредила его, что ненадолго.

Он уже ждал ее под деревом – рослый, статный и таинственный в длинном плаще.

Каролина бросилась ему в объятия и стала покрывать его лицо страстными поцелуями. Ее несдержанность и радовала, и тревожила майора.

– У меня для тебя подарок, любимый, – сказала она. – Талисман.

Каролина вручила ему большую аметистовую булавку, которую приказала переделать из одного своего кольца.

– Я хочу, чтобы ты носил ее всегда! – приказала она.

Каролина сбивчиво заговорила об их будущем. Она признается во всем отцу, и они поженятся.

– Этому не суждено сбыться, – убеждал он ее в отчаянии. – Принцессе ни за что не позволят выйти замуж за простого солдата.

– Простого солдата! Ты – простой солдат? Да в тебе нет ничего простого. Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя. А это значит, что отец даст свое согласие.

Майор шепотом попросил ее говорить потише, чтобы их не подслушали.

– Пусть слушают! – Она возвысила голос. – Какое мне дело? Я хочу, чтобы весь двор знал. Почему бы и нет? Главное, что я так хочу!

Каролина была многословна и нетерпелива. Она заявила своему майору, что брак с ним станет настоящим блаженством.

– У нас будут дети… ты хочешь детей? Ну, конечно! Милые малыши. И все наши. Всякий раз, идя в деревню навестить моих подопечных, я говорю себе: «Они прелесть. Я их обожаю. Но скоро у меня родятся свои!» Я не могу ждать. Да и зачем? Я больше не ребенок. Я должна поговорить с отцом. Должна! И я поговорю с ним!

Но он умолял ее подождать еще немного, и, любя его, она согласилась.

От глаз придворных не укрылось, что майор фон Тюбинген носит большую аметистовую булавку. Иногда он любовно ласкал ее пальцами. Принцесса Каролина постоянно оказывалась там же, где майор, и часто бросала взгляды на булавку. Поэтому все решили, что булавка – ее подарок.

Невозможно было не понять, что принцесса влюблена. Она и прежде никогда не отличалась скрытностью, а влюбленная Каролина и вовсе не скрывала своих чувств.

Как вышло, что принцесса, отвергнувшая принцев Оранского и Прусского и ясно давшая понять герцогу Йоркскому о своем нежелании выходить за него, безоглядно влюбилась в обычного майора?

Слухи быстро множились. Она уже беременна, шептались люди. Ну, ей это не впервой. Припоминали скандал, когда во время бала во дворец срочно потребовали акушера.

В Брауншвейге готовился разразиться новый скандал.

Мадам де Херцфельдт посовещалась с герцогом, и в результате однажды, вскоре после того, как Каролина одарила возлюбленного аметистовой булавкой, она тщетно прождала его в условленном месте.

Майор уехал, и, когда Каролина спросила его сослуживцев, где он, те затруднились с ответом. Утром он еще был здесь, а после обеда исчез буквально бесследно.

Каролина в гневе топнула ногой.

– Где он? Где? Где? – кричала она.

Однако они ничем не могли ей помочь.

Один из офицеров предположил, что, возможно, ответ знает герцог.

Каролина отправилась в отцовские покои. С герцогом была мадам де Херцфельдт. Они оба ждали ее.

– Дорогое дитя… – начал отец и собирался обнять ее, но она воскликнула:

– Где майор фон Тюбинген?

– Майор фон Тюбингена выполняет свой долг, – мягко ответил герцог.

– Какой долг? Где он?

Герцог выглядел удивленно. Даже любимая дочь не смеет разговаривать с ним в подобном тоне!

– Прими как должное то, что его больше здесь нет.

– Его больше здесь нет. Такой ответ меня не устраивает. Я хочу знать, где он. Я хочу, чтобы его вернули. Я собираюсь выйти за него замуж! И ничто – слышите? – ничто меня не остановит!

Герцог посмотрел на мадам де Херцфельдт, которая мягко заметила:

– Каролина, вам следует понять, что принцесса не может выйти замуж без согласия своей семьи.

– Мне наплевать на других принцесс! Я знаю только то, что сделаю по-своему. Я выйду замуж за майора фон Тюбингена!

– Нет, моя милая, – возразил герцог. – Не выйдешь.

Она повернулась к отцу.

– Вы обещали, что не станете принуждать меня выходить замуж против моей воли!

– Да, обещал; против воли ты замуж не пойдешь. Однако я не давал тебе разрешения выходить замуж без моего благословения.

– Значит, вы отослали его!

– Каролина, – вмешалась мадам де Херцфельдт, – у нас не оставалось иного выхода.

– У вас не оставалось иного выхода! А кто вы такая, мадам, чтобы указывать мне? Замолчите. Если слушаться отца я обязана, то к вам это не относится. Я здесь не останусь! – Каролина начала мерить комнату шагами.

Она похожа на тигрицу, подумала мадам де Херцфельдт. Насколько было бы спокойнее, если бы она вышла замуж и уехала подальше от двора.

Герцог уже собирался отчитать дочь, но мадам де Херцфельдт жестом запретила ему заступаться за нее. Она была уверена, что нужно попробовать убедить Каролину лаской. Мадам всегда боялась подобных столкновений. Если не совсем здоровая психика Каролины выйдет из равновесия, ее отец будет очень страдать.

– Ты должна была понимать, – сказал герцог, – что подобная партия совершенно не подходит для тебя.

– Нет, подходит, потому что мы любим друг друга. Что может быть более подходящим? Вы хотите, чтобы мой брак походил на ваш? Вы дадите мне супруга, которого я буду презирать, так же как вы свою жену?

Герцог сжал кулаки. Каролина кричала во весь голос; он прекрасно понимал, что ее могут услышать.

– Не пытайтесь заставить меня замолчать! Вы отослали моего возлюбленного. Он хороший, добрый, красивый… но не годится для меня. Вы выдадите меня за какое-нибудь уродливое чудовище только потому, что в его жилах течет королевская кровь! Вот подходящая партия… подходящая… подходящая…

Мадам де Херцфельдт потихоньку выскользнула из комнаты. Герцог понял, что пора принимать меры. А пока он старался успокоить дочь.