Элька и король. Мглистые горы

– Я полагаю, – низкий голос короля прокатился по всему тронному залу, звуча громко и величественно. – ты, следопыт из Дейла, называемый Грастом, отправлен ко мне бургомистром города с неким поручением?

Граст, с недоумением взглянул на своего провожатого, но лаиквенди не смотрел в его сторону, он смотрел только на короля.

Следопыт неловко развел руками.

– Да, ваше величество. – подтвердил он очевидное. – Я – Граст и я направлялся в Эрин-Ласгарен по просьбе бургомистра Дейла, Берга, с тайным и важным поручением.

Он замолчал, не зная, что можно добавить к столь куцему приветствию, но король заговорил первым.

– Ты должен был передать мне эту вещь. – величественным жестом, владыка указал человеку на, незамеченный им ранее, изящный столик, низкий, изукрашенный резьбой и вставками из ценных пород древесины. Даже теперь, Граст не мог не поразиться изумительной мастерства работе неведомого мастера, сотворившего подобное чудо.

На столике следопыт увидел резную шкатулку, ту самую, что он спрятал от орков под камнями во время своего неудачного бегства.

– Ты знаешь, что находится внутри, человек? – дрожащим от напряжения голосом, спросил Трандуил, сверля лицо смертного недобрым, настороженным взглядом светлых глаз, сверкающих из-под черных, стреловидных бровей.

– Конечно, владыка. – слегка удивившись, подтвердил следопыт. – Это венец из серебра и золота, украшенный самоцветами. Он долго хранился в семье бургомистра, его передавали по наследству, как величайшую ценность. Это самая дорогая вещь в нашем городе, и я принес ее тебе, как плату за помощь.

Владыка, задумчиво приоткрыл шкатулку, скользнув взглядом по ее содержимому.

Граст напрягся, ощущая, как темнеет взгляд короля, как тяжелеет воздух в тронном зале, отчетливо давя на присутствующих.

– Откуда у бургомистра Дейла столь дивная вещь? – светлые глаза короля, обычно голубые и яркие, теперь напоминали грозовые облака, напитавшиеся влагой и грозившиеся затопить ливнем землю. – Тебе известно ее происхождение?

– Нет, владыка. – честно ответил следопыт, пребывая в некотором недоумении. – Мне ничего о том неизвестно.

«Какая, собственно, Трандуилу разница, откуда именно взялась дорогая цацка у бургомистра? – подумалось Грасту. – Вещь, явно недешевая, сделанная настоящим мастером своего дело, с любовью и желанием. Королю она понравилась, ишь, как сверкают глазища у Трандуила!»

Но, Граст промолчал, оставив собственные мысли при себе. Король молчал так же и, поневоле, следопыту пришлось дать некоторые разъяснения.

– Говорят, что венец принадлежал еще королю Барду. – нехотя произнес следопыт, кляня себя за то, что подробно не расспросил старинного друга о занятной вещичке. – Он – одна из тех драгоценностей, что попала в Дейл из Эребора, сразу же после смерти Смауга и жестокой битвы за Гору.

– Эре-бор…– слегка растягивая слова, проговорил владыка. – Почему я не удивлён? Гномы…Конечно же.. Эти, жадные до чужого добра, коротышки….

Граст поежился – в голосе короля прозвучало столь явное неудовольствие, что следопыт уже заранее начал сочувствовать тангарам. От гнева Лесного владыки трудно укрыться даже в подземельях великой горы.

– Вэнон! – воскликнул владыка и начальник внутренней стражи явился точно из-под земли, вернее, из-под мраморных плит, коими и был выложен пол в тронном зеле.

– Вэнон, – владыка, захлопнув шкатулку, некоторое время размышлял, с сомнением взирая на смертного. – наши гости еще желают встретиться с королем Эрин-Ласгарена?

Вэнон, тонко усмехнувшись, так же взглянул на Граста. В его взгляде не было и намека на мягкость, присущую Миримоэмону.

– Это их самое заветное желание, мой король. – поклонившись, произнес эльф. – Они выражают его столь часто и столь красноречиво, что я…

– Прекрасно! – король сверкнул глазами так яростно, что Граст невольно подался назад, дабы избежать гнева владыки. – Мы исполним его немедленно. Пригласи сюда наших гостей, пусть составят нам компанию.

Эльф, изящно развернувшись, выскользнул из зала, успев при этом бросить полный неприязни взгляд на Граста.

«Интересно, чем я мог так насолить этому вертлявому эльфу? – удивился следопыт, видевший Вэнона первый раз в своей жизни. – Парень-то, явно на взводе. По всей видимости, гости доставляют ему изрядное беспокойство».

Граст, конечно же догадался, кто именно, пользуется радушным гостеприимством короля Эрин-Ласгарена. Гномы Эребора оказались не менее упрямыми, чем люди из Дейла. Они, так же, решили любыми путями добиться встречи с королем.

И, если Граст, угодивший в ловушку орков и разбойников, оказался в руках эльфийских целителей, то гномам повезло куда больше – король отправил незваных гостей в подземную тюрьму, построенную в стародавние времена, самими же тангарами.

Ждать пришлось недолго.

О скором появлении гномов, короля и его гостя из Дейла, известили шум и топот ног. Казалось, что в тронный зал спешит гномий хирд, стуча сапожищами.

И, если самого Граста к королю привел один лишь Миримоэмон, то гномов, числом трое, сопровождала эльфийская стража, вооруженная до зубов.

Возглавлял стражу, конечно же, сам упомянутый Вэнон.

Троица гномов, слегка растрепанная и разозленная долгим ожиданием в гостеприимной темнице короля эльфов, не испытывала к Трандуилу, ни почтения, ни благодарности.

У гномов отобрали их любимые топоры, да и прочее оружие, вплоть до нарядных заколок, которыми тангары любили украшать свои бороды и волосы. К тому же, гномам не давали пива и табака, лишив, тем самым, приятного времяпровождения, пусть даже и в темнице.

От того, воинственные коротышки, пришедшие к лесному владыке с просьбой, начали общение с ним, едва ли не с оскорблений.

Гномов всего оказалось трое – один, как сразу было заметно даже постороннему, суровый и седовласый дядька, поперек себя шире, бородатый и волосатый, являлся главой своеобразных послов-лазутчиков, ищущих доступ во дворец «Лесной феи», как часто называли тангары Трандуила, зная, как не нравится королю это нелестное прозвище. Двое сопровождающих его юнцов, вероятней всего братья, ибо были они с лица похожи друг на друга, бросали по сторонам, полные негодования, взгляды, шумно сопели и яростно чесались, выражая своим беспардонным поведением неуважение к, присутствующей здесь, особе королевских кровей.

Некоторое время Трандуил забавлялся, с кривой усмешкой наблюдая за тем, как посланцы Эребора прожигают взглядом его королевское величество.

– Хватит! – неожиданно резко воскликнул король, теряя терпение. Сопение и чесание мгновенно прекратились.

– Я приветствую в Лесном королевстве посланников славного Эребора. – быстро и без торжественности в голосе, произнес Трандуил, давая понять горе-лазутчикам, что послы-послами, а темница в подземелье – темницей.

Старший из гномов, воинственно выставив вперед лохматую бороду, покосился на Граста, скромно молчащего в стороне и произнес, сиплым, лишенным всякого дружелюбия, голосом:

– Привет тебе, Трандуил, король Эрин-Ласгарена от Даина, Каменного Шлема, Короля-под-Горой!

Трандуил вежливо склонил голову, признавая звучный титул царственного гнома Эребора, а посол, тем временем, продолжая задирать бороду все выше и выше, излагал.

– Король Даин, чрезвычайно озабоченный нападениями таинственного недруга на наши подгорные селения, просит лесного владыку о помощи и содействии, во исполнении союзного договора, заключенного владыками сразу же после смерти Смауга и битвы за Гору.

Последние слова дались гному с величайшим трудом, а братья вновь яростно засопели, выражая собственное негодование.

– Полагаю, – Трандуил обратил свой взгляд на Граста, по-прежнему, скромно молчавшего в стороне от сопения и чесания братьев. – бургомистр славного Дейла, хочет того же, что и гномы Эребора.

– Если бы ты не пыжился на своем троне, надуваясь от важности, – воскликнул один из братьев, тыча в короля указательным пальцем и топорща, все еще куцую по молодости лет, бороду. – то смог бы выслушать нас гораздо раньше и многие из гномов, остались бы живы. Кто, как не ты, виновен в смертях и разорениях, постигших наш род?

Глаза Трандуила слегка округлились от вопиющей наглости молодого тангара, но, смирив свой гнев, что было нелегко для владыки эльфов, король вопросительно взглянул на главу гномов Эребора.

– Это мой племянник, – недобрым взглядом, точно кнутом, ожог сородича, тяжко вздохнувший, гном. – Паин, сын младшей сестры. По молодости лет, он слегка не воздержан на язык, но мысль, в общем-то, выразил верно.

– Значит тебя, Бала Твердый Кулак, направил ко мне сам Даин? – вкрадчивым голосом уточнил Трандуил, устремляясь к своему трону, словно решив, что на сегодняшний день с него достаточно дерзости гномов. – Небось велел тебе, славный Бала, быть вежливым и учтивым, обещая любую награду за помощь эльфийских следопытов?

Бала Твердый Кулак, глава одного из родов славных тангар Эребора, возмущенно засопел. Ему, естественно польстило, что лесной король знает его имя, хоть сам посол и не подумал представиться, наплевав на правила приличия. Но, обида за то, что самому Бале пришлось ползти земляными туннелями, прорытыми невесть кем, и, невесть, когда, дабы встретиться с Трандуилом во чтобы то ни стало, до сих пор грызла самолюбие важного гнома.

Король Даин Каменный Шлем, славился не менее грозным нравом, чем Лесной владыка и попасть под горячую руку узбада, старейшина не хотел.

– Что-то вроде того. – нехотя буркнул гном, отводя глаза в сторону. – Так же, он что-то упоминал о самоцветах, золоте и мифриле.

– Похвально. – на мгновение задумался Трандуил, возвышаясь над присутствующими. – Впрочем, разговор об оплате мы отложим.

– Отложим? – удивился гном и воинственно прищурился. – Если ты…владыка, – последнее слово Бала едва ли не вытолкнул из собственного рта, до того неприятно ему было общаться с Трандуилом. – вновь решишь засунуть нас в свою.. хм…уютную темницу, то мы…

– Послушай, Бала, – неожиданно доброжелательно произнес Трандуил, насторожив гномов еще больше. Доброжелательность и Трандуил? Что-то невероятное, сродни снегу в июле. Посланцы Эребора подвинулись друг к другу, полностью игнорируя эльфийскую стражу и шаря глазами по тронному залу, в поисках оружия. Но ищущий взгляд гномов натыкался на фигуру лесного короля, восседавшего на рогатом троне, на чудесной работы, гобелены, украшавшие стены, да, собственно, на самих стражей, окруживших тангар, с весьма недружественным видом.

И, никакого оружия в поле зрения.

– Я хотел бы попросить уважаемого Балу, Твердый Кулак, взглянуть на одну забавную вещичку, попавшую ко мне, по случаю. – произнес король, посматривая на коротышку настороженно и с ожиданием. – Я думаю, что такой известный мастер, каким является почтенный гном, сможет оценить данную вещь по достоинству.

И, Миримоэмон, повинуясь изгибу стреловидных бровей своего короля, легкими шагами приблизился к столику и, небрежным движением руки, раскрыл шкатулку.

Следопыт наблюдал за происходящим со все возрастающей тревогой. От его глаз не укрылось то, что Трандуил пребывает в состоянии, плохо контролируемого бешенства. Еще немного и гнев владыки обрушится в равной степени, как на тангар, так и на самого Граста.

Шумно топая сапожищами, польщенный сверх меры гном, проследовал за легконогим Миримоэмоном.

Глаза гнома уткнулись в шкатулку, а руки схватили драгоценный венец ловко и сноровисто. Икрами зеленого пламени, сверкнули изумруды, и сапфиры заиграли яркими гранями при свете огней. Лицо гнома засветилось от удовольствия.

В толстых пальцах коротышки появилась лупа, при помощи которой гном принялся увлеченно рассматривать бесценный предмет, представляющий из себя не просто украшение, а настоящее произведение искусства.

– Недурственная работа, клянусь Дурином! – воскликнул гном, обнюхивая и оглаживая каждый камешек, каждый резной листочек на дивном украшении. – Работа – не гномья, а эльф? Вторая эпоха, не иначе, и делали эльфы. Что, Трандуил, решил тряхнуть стариной и сделать подарок какой-нибудь смазливой эльфиечке?

Лицо эльфийского короля побледнело так сильно, что, устрашенные, отступили назад даже молодые гномы, что уж говорить о следопыте из Дейла, никогда не сталкивавшимся с гневом столь царственной особы.

Медленно, очень медленно, Трандуил поднимался со своего рогатого трона. Почувствовав неладное, Бала, Каменный Кулак, перестал ухмыляться в окладистую бороду и соизволил наконец-то взглянуть на короля. Легкомысленная веселость гнома мгновенно, куда-то улетучилась, мозолистые ладони торопливо зашарили по широкому поясу в поисках отсутствующего топора, а Трандуил, все поднимался и поднимался, а лицо его, все белело и белело, теряя все краски жизни, хоть это и казалось невозможным.

– Значит, вторая эпоха? – со свистом втягивая в себя воздух, почти прошипел эльфийский владыка, неуловимым, змеиным движением, изогнув собственное тело, облаченное в шелк и бархат. Через один удар сердца, король уже нависал над гномом, точно грозовая туча. – Эльфийская, говоришь, работа, а гном?

– Эльфийская. – не понимая в чем дело, поспешно подтвердил Бала, не спуская глаз с разъяренного владыки леса. И чего, спрашивается, взбеленился? Кто их знает, этих эльфов, особенно капризную Лесную фею? Еще покусает…Лечись потом от эльфийского бешенства…

Все эти мысли, огромными рунами были начертаны на широком гномьем лице, но Трандуил и не думал усмирять свой гнев.

– Этот венец мой отец сделал для своей жены, моей матери. – более спокойным голосом, по-видимому, стараясь держать себя в руках, изрек владыка Эрин-Ласгарена. – После смерти родителя и отбытия моей матери на Запад, Лиственный венец перешел ко мне и был вручен, как свадебный дар, моей жене, Эльлериан. Мне продолжать, гном?

– Конечно! – ничуть не смутившись, воскликнул гном. – Очень интересно послушать. Никогда не знал, что у тебя была жена, эльф. Несчастная, по всей видимости, женщина.. Гм…

– Интересно? – Трандуил подтянул к себе свою алую с золотом мантию и тряхнул длинными волосами, усмиряя собственный гнев. – Моя жена погибла, гном…Погибла так давно, что многие здесь забыли даже ее имя… Мы не нашли ее тела, даже клочка одежды не отыскали в проклятых камнях у проклятого черного замка.

– Печально. – крякнул гном, потея под пристальным взглядом разъяренного эльфа. – Так получается, ты вдовец, король?

– Именно так. – величественно кивнул Трандуил, сдерживаясь, чтобы не пришибить ненароком наглого гнома. – Так скажи же мне, эреборец, Бала Твердый Кулак, каким таким таинственным образом, святыня моего рода, Лиственный венец моей жены, попал в гномьи кладовые и был отдан Барду-Лучнику из Дейла, в качестве откупа?

Мертвенный гнев, звучавший в голосе Трандуила, пробирал до костей, замораживая и леденя кровь, текущую в жилах.

Бала Твердый Кулак растерянно оглядывался на своих племянников, пытаясь осознать то, что мгновение назад произнес Лесной владыка, фактически обвиняя гномов в мародерстве и непочтительности к павшей в бою особе королевской крови.

– Я не знаю. – развел руками гном, понимая, как жалко и неубедительно звучат его оправдания. – Я, вообще, в первый раз вижу этот венец, клянусь Балином!

– А, откуда известно, что этот самый венец был вручен Барду-Лучнику гномами Эребора? – молодой гном, еще один племянник Балы, выступил вперед. – Кто может доказать это? Вполне возможно, что это наговор, поклеп, с целью поссорить тебя король с твоими союзниками с Одинокой горы.

– Я могу. – почесав затылок, Граст нехотя вступил в разговор. – Я сам привез этот венец в Эрин-Ласгарен, предложив королю сию вещицу в качестве оплаты за помощь.

– Вот! – радостно ткнул пальцем в дейлинца, молодой гном. – Люди привезли, с них и спрашивай. При чем здесь гномы?

Тангары шумно засопели, чувствуя неловкость, но молчаливо соглашаясь со словами собрата.

– Согласно описи всех сокровищ, полученных от гномов Эребора, в год смерти Смауга Ужасного, – монотонным голосом, точно зачитывая слова с листа, проговорил Граст. – венец из серебра, с изумрудами и сапфирами, эльфийской работы, значится под № 2037. Хранился сей дивный предмет в семье Барда в течении многих лет, его берегли и передавали по наследству. Имеются документы, подтверждающие передачу драгоценного венца казне города Дейла. Документы визированы подписью старейшин Эребора и большой круглой печатью с изображением Аркенстона. Так-то…

Граст замолчал, молчали и, растерявшие весь свой запал, молодые гномы. И старейшины помалкивали.

– Слушайте мое решение, сыны Дурина. – Трандуил не собирался церемониться с бородатыми посланцами Эребора. –Ты – король, вздернув высоко красиво очерченный подбородок, указал на Паина, молодого племянника Балы, который Твердый Кулак. – отправишься в Эребор испросишь у своего короля про венец моей жены. Я знаю вас, гномы, вы жадны и завистливы, вороваты и ненасытны. Но вы поведаете мне правду и только после этого мы обсудим условия нашей помощи в решении ваших проблем. Вы же, – король взглянул на дядю и оставшегося племянника. – побудете гостями в моем дворце еще какое-то время. И ты, следопыт из Дейла присоединишься к ним. Надеюсь, я получу нужные ответы достаточно быстро, иначе, – глаза короля посерели до предела. – вы сгниете в темнице и никогда больше не увидите солнечного света.

Закончив говорить, король величаво удалился, шурша своей роскошной мантией, оставив гномов и человека возмущаться своим жестоким решением.

Гномам явно не хотелось обратно в темницу, а молодому Паину становилось не по себе, от одной мысли, что придется предстать перед своим узбадом с крамольными речами на устах.

– Нам следует поторопиться. – учтиво обратился к Грасту Миримоэмон. – Не стоит ещё больше сердить владыку. Как вы слышали, король отдал прямой приказ. Мне очень жаль, что все так обернулось.

Граст и не подумал сопротивляться – все-таки, ему не удалось избежать визита в темницу лесного короля, хорошо хоть компанию в сём непростом деле ему составят говорливые гномы.

Вэнон, заслышав последние слова Миримоэмона, сердито поджал губы, но, оставив при себе собственное мнение, поспешил исполнить повеление владыки.

Эльфийская стража, под командованием хмурого и недружелюбного к инородцам, Вэнона вернула гномов и, присоединившегося к ним следопыта из Дейла, на нижний ярус, в подземную тюрьму, в которую Трандуил имел обыкновение отправлять всех своих недругов.

Гномы утешались лишь мыслью о том, что где-то здесь, в одной из камер самого нижнего яруса подземелья, в свое время, сиживал сам Торин Дубощит, Король-под-Горой, величайший герой гномьего царства Эребор.

Из знакомых Гарста подобным мог похвастаться лишь Черный Эрик, но, в отличие от легендарного Дубощита, до героя бандит не дотягивал.

Невозмутимые эльфийские воины, рассадили гномов и человека по разным камерам, крепко-накрепко закрыли замки и удалились, уведя с собой Паина, осыпающего эльфов крепкими гномьими ругательствами направо и налево.

Потянулись долгие часы ожидания.

Глава 4 Пленники или гости?

Вопреки опасениям человека из Дейла, заключение в подземелье протекало очень спокойно, можно даже сказать – скучно.

Разумеется, никто не ожидал, что Трандуил, упекший Граста в темницу, станет заботиться о его развлечениях, но, все же…

Здесь, на самых нижних ярусах Лесного дворца, дейлинец заскучал, как никогда в жизни. Его деятельная натура, привыкшая к скорым, порой, рискованным, поступкам, томилась от безделья и тупого ожидания.

Грядущее казалось ему подернутым серой пеленой неизвестности.

Он боялся даже подумать о том, что именно происходит нынче в окрестностях Дейла и Эсгарота, как страдают рыбаки Долгого озера от нападений разбойников.

Часто задумывался Граст и о Черном Эрике, вступившем в союз с орками и ненавидя его все больше и больше, не только за уже совершенные преступления, но и за те злодеяния, что он и его банда головорезов, могли сотворить в будущем.

Думал Граст и о Лесном короле, о его злой воле, отправившей дейлинца за решетку.

В какой-то мере следопыт оправдывал владыку. Новость о том, что оказывается, когда-то давно, у короля Трандуила имелась супруга, которую он, владыка Эрин-Ласгариена, наверняка любил и почитал, явилась для человека из Пустошей, настоящим откровением.

Нет, разумеется, слухи ходили о том, что некогда, Трандуил жену потерял при трагических обстоятельствах, но кто верит этим слухам? Разве что, базарные торговки в пятничный день?

Король Трандуил слыл среди людей, да, что там говорить, и среди гномов, холодным и равнодушным ко всему, кроме своего Зеленого леса и драгоценных камней, пожалуй.. Его так и называли «Холодное сердце», «Ледяной король» или, «Равнодушный эльф».

И, вдруг, жена, память о которой, эльф хранит великое множество лет!

Эльфы, как были, так и оставались непостижимым для понимания народом.

Как можно хранить верность одной единственной женщине, на протяжении не десятков, сотен лет? Граст не мог, ни понять, ни осознать подобной преданности.

Загадочный след эльфийки, обнаруженный через многие и многие годы, не мог оказаться случайным.

Это понимал король, это понимал следопыт, это понимали и гномы.

Гномы, нужно сказать, отнеслись к повторному водворению в темницу со стойким спокойствием.

Нет, разумеется, в первые часы заточения, парочка тангаров, дядя и племянник, бурно выражали свое неудовольствие тем, что трясли решетки, стучали в стены пудовыми кулаками, громко бранились и поносили эльфов всяческими обидными словами.

Как пояснил Бала Каменный Кулак, подмигивая следопыту в ответ на его недоуменный взгляд.

– Мы же гномы, дикое племя с горы. От нас ожидают именно такого поведения. Не станем же разочаровывать наших гостеприимных хозяев.

Второго племянника Балы, старшего сына его младшей сестры, звали Фаин, гномом он оказался веселым и смешливым, к тому же, чрезвычайно склонным к исполнению бравых баллад на выразительном гномьем языке.

Пока дядюшка отлеживал толстые бока на тюфяке, набитом соломой, неунывающий Фаин, маршировал по своей небольшой камере и громко, с удовольствием, распевал бодрые песни.

Певцом Фаин оказался скверным – ни голоса, ни слуха и, если, терпеливый к его необычной манере исполнения, Граст, беззлобно посмеивался над особо выдающимися руладами, то эльфы, питавшие страсть ко всему прекрасному, страдали безмерно.

Луженая глотка молодого тангара не знала усталости, а память таила немыслимое количество всевозможных песен, баллад и частушек.

Бала Каменный Кулак, беседуя с Грастом о различных мелочах, с одобрением поглядывал на племянника, утверждая, что тот, восходящая звезда гномьего народа, не только хорош собой внешне, но и прекрасно образован и не обделен талантами, одним из которых, несомненно, является талант к пению.

Эльфы с подобным утверждением категорически не соглашались – пение гнома, вернее то, что тангар пытался выдать за вокал, не вызывало у перворожденных никаких чувств, кроме одного-единственного, но горячего желания – придушить наглого коротышку, дабы навечно заткнуть ему глотку.

Всякий раз, доставляя пленникам завтрак, обед или ужин, несчастные эльфы встречались с Фаином, на круглом лице которого присутствовала неизменная улыбка, а на языке наготове была новая баллада. Едва заслышав бодрый, раскатистый голос молодого тангара, упоминающего во множественном числе топоры и секиры, драконов и Балрогов, стражники, торопливо подбирая длиннополые кафтаны, давали деру, пытаясь скрыться от неутомимого певуна на верхних ярусах дворца.

Гном несказанно обижался на невежливость «длинноухих», утверждая, что эльфы должны ему еще и доплатить за то, что, пребывая в столь скверных условиях, он, гном Эребора, ничуть не обижается и даже заботится о досуге хозяев, развлекая неблагодарных из последних сил.

Дни тянулись медленные, точно густой мед, льющийся на блюдо, а ночи Граст посвящал невеселым раздумьям, касательно судьбы Дейла и темным делишкам Черного Эрика.

Наконец-то, в одно прекрасное утро, похожее на все остальные, за ними пришли.

Подтянутый и настороженный Вэнон, придирчивым взглядом обвел мрачных пленников Лесного короля и повелел открыть узилища.

Вначале выпустили гномов и лишь после этого, дейлинца.

Лица эльфов были непроницаемы, а на провокационные вопросы, они не отвечали, молчали, точно языки проглотив.

Граст чувствовал себя не очень чистым и плохо пахнущим, предстать перед королем в подобном виде, казалось немыслимым оскорблением – до того утонченным и изящным выглядел Трандуил среди роскоши своего Тронного зала. Гномов, подобные мелочи не беспокоили – и старший, и младший тангары бодро топотели сапожищами, воинственно выставив вперед растрепанные бороды, их ничуть не смущали, ни крепкий дух, исходящий от немытых тел, ни несвежая одежда.