Элька и король. Мглистые горы

– Великолепно! Чудесно! – продолжал яриться владыка, нависая над командиром стражи. – Скажи мне, тангар, – неожиданно король обернулся к гному и тот попятился от стремительного движения эльфа. – как они выглядели, эти враги?

Фаин задумался, но быстро нашелся и начал отвечать.

– А, никак не выглядели, владыка, – крепкие, сильные, ловкие. Лица скрыли под капюшонами, ничем не пахли и даже не ругались. Дрались знатно, то да! – восхищенно воскликнул гном. – Как мне наподдали! – и потрогал рукой рассеченную бровь, зашитую Паином сразу же после стычки.

Похоже, гнома ничуть не смущало то, что в этот раз, неизвестным удалось ускользнуть и выйти победителями в столкновении.

Ничего страшного, читалось на лице тангара – изловим в следующий раз и люлей навесим таких, что мама, не горюй!

Граст не был в том столь уверен.

– Г-м.. – король перестал метаться по своему шатру, остановился и взглянул на гнома без приязни, но задумчиво. – Хоть кто-то в этом походе проявил бдительность, пусть даже этот кто-то, – король раздраженно взглянул на понурого Миримоэмона. – оказался тангаром. – Держи, гном, это – подарок.

Протянув Фаину отличный кинжал из сверкающей стали вместе с потертыми ножнами, Трандуил замер, внимательно рассматривая лицо молодого гнома. Как-будто, в этот момент, в голову владыки пришла какая-то неожиданная мысль. Трандуил весь, аж, в лице изменился и Миримоэмон никак не мог понять, хорошо это или плохо. Для Фаина.

Фаин от подарка отказываться не стал. Гном, как и положено всякому, уважающему себя тангару, оружие любил, особенно, хорошее. А подарок был исключительно дорогим – глаза молодого гнома сверкали от восхищения.

– Знатный кинжал, клянусь Дурином! – Фаин выхватил оружие из ножен, простых и потертых. – Добрая сталь, работа старых мастеров! – и, поклонившись, искренне поблагодарил Трандуила. – Спасибо владыка. Это теперь мой любимый кинжал.

Трандуил слегка поморщился. Миримоэмон продолжал пребывать в недоумении. Кинжал он узнал – это было личное оружие Трандуила. Но, почему король подарил его гному? Обычно, Трандуил не раздавал свои личные клинки направо и налево.

Некоторое время король неласково поглядывал, то на своего подчиненного, то на союзников. Гном держался бодрячком, лыбился владыке, а следопыт выглядел озабоченным.

– Тебя что-то беспокоит, дейлинец? – язвительно поинтересовался король. – Что-то, кроме разгильдяйства в рядах моих воинов?

– Да, владыка! – Граст, не желал и дальше, огорчать Трандуила, но молчать ему не хотелось. – Эти неведомые лазутчики, они не могли повстречаться с твоими воинами-тенями? Когда владыка ожидает от них известий?

Трандуил внимательно, очень внимательно посмотрел на Граста задумчивым взглядом, затем медленно переместился с одного места на другое и замер подле Миримоэмона.

Командир стражи почувствовал, как холодный пот течет у него меж лопатками.

– Всех поднять по тревоге. – приказал король. – Разослать разведчиков проверить путь через горы, заглянуть в каждый уголок, в каждую щель. Искать. Искать их. Принесите мне головы этих наглых ублюдков!

Миримоэмон выскочил из шатра короля, как ошпаренный и, сразу же, по лагерю загремел его громкий голос. Лаиквенди не таился, отдавая приказы.

Гном вышел из шатра медленно, радуясь, что произошло хоть что-то, способное развеять его скуку. А до того, что враг оказался ловчее и проворнее…Что ж, это означало одно – в следующий раз Фаин не оплошает и не поленится захватить топор. Против гнома с топором, у лазутчиков не будет ни одного шанса на победу.

Граст остался, повинуясь приказу владыки.

Трандуил, слегка успокоившись, с удобством расположился на своем резном стульчике, приказав следопыту устраиваться рядом в походном креслице.

Жестом показав охотнику, что не мешало бы разлить вино по бокалам, король призадумался.

Следопыту не очень хотелось начинать день с выпивки, пусть и в королевском шатре, но, кто же, находясь в здравом уме, рискнет спорить с владыкой, особенно если царственная особа находится в слегка расстроенных чувствах.

– Ты думаешь, что мои воины могли попасть в западню? – обеспокоенно поинтересовался Трандуил, отпив из бокала глоток вина. – Почему ты так думаешь?

Граст немного помолчал, прежде чем, открыть рот и ответить владыке.

– Прознатчики долго наблюдали за нами, вначале – когда мы выступили в путь, затем – здесь, в лагере. Не заметить твоих воинов они не могли.

– Глазастые. – проворчал король, отхлебнув еще один глоток. – Нужно было отправить тебя вместе с моими воинами.

Граст промолчал – указывать владыке на его ошибки? Себе дороже выйдет.

– Мы слишком расслабились. – горько произнес Трандуил, стараясь не смотреть в лицо следопыту. – После того, как был повержен Враг и изгнана Тьма, в Эрин- Ласгарене наступили дни покоя и благоденствия. Наши границы хорошо охранялись, торговля была успешна, а смех и песни звенели под зелеными сводами Пущи. Затем, – глаза эльфа зло сверкнули. – появился он, Король-без-Королевства и решил, что народы Средиземья прекрасно могут прожить без нас, любимых детей Творца! – синда вскочил со своего стула, пинком отправил его в полёт и принялся нервно прохаживаться по шатру. – Скажи мне, следопыт, ты тоже считаешь, что эльфы зло и должны уплыть на Запад?

– Нет, владыка. – отшатнулся Граст, едва не расплескав драгоценное вино. – Я всегда жил в мире с эльфами. – честно ответил следопыт. – Да и с гномами тоже.

– Я покорился. – горько произнес Трандуил. – И когда пришла весть от Кирдана-Корабела, мой народ покинул Зеленый лес и направился к Гаваням. Это был скорбный путь, можешь мне поверить, человек. – владыка осторожно поставил бокал на столик, словно опасаясь раскрошить хрупкое стекло своими гибкими пальцами. – Мы пережили битву, страшную, кровавую, сражаясь на улицах некогда прекрасного города. Но, все наши усилия оказались тщетны – город пал, сам Кирдан – погиб. Не оставалось ничего иного, кроме, как погрузиться на корабли и уплыть, оставив за спиной наш мир и все наше славное прошлое.

Король замолчал, стоя спиной к следопыту и внимательно рассматривал шелковые стены шатра.

Молчание грозило затянуться, и Граст неуверенно кашлянул в ладонь, словно напоминая владыке о своем присутствие.

Трандуил очнулся, повернулся лицом к следопыту и снова уселся на свой стул, подняв его с узорчатого ковра.

– Нам не удалось даже отплыть от берега. Поднялся ветер и начался шторм. – король рассказывал свою историю просто, словно изливая душу незнакомцу. – Корабли закрутило в смертельном вихре и выбросило на пустынный берег. Кое-кто, – эльф тяжело вздохнул. – погиб в пучине, упав за борт, но, в основном, мой народ уцелел. Валары, ибо, кто, кроме них? завернули наши корабли. Волей могущественного Оссе, мы выжили и вернулись в свой лес.

Следопыт внимал королю, затаив дыхание. Он не принимал участия в той войне, бродя по своим любимым Пустошам, но, рассказы тех, кто ушел с вождем Эарнилом, а затем вернулся в родные края, слышал неоднократно. И о войне, и о разрухе, и о ненависти к эльфам, да разве только к ним? Гномы, так же, упоминались без особой симпатии и кое-кто, вроде того же Черного Эрика, начинал алчно поглядывать в сторону Одинокой горы. Не случайно ведь, Король-под-Горой закрыл доступ в свои владения для всех, даже для испытанных союзников, коими всегда являлись люди Дейла и Эсгарота, наследники славного Барда-лучника.

– Не осталось больше эльфов в Средиземье. – вздохнул король, наливая себе вина, так как успел приметить, что бокал следопыта почти полон. – Там, далеко на востоке, исконной родине эльфов, живут Авари. Совершенно особенные эльфы, не слушающие указки Валар. Живут, сами по себе, окружив свое королевство таинственной магией. Они – не союзники нам, но и не враги.

– Владыка, – слегка замялся Граст, не понимая, к чему собственно, эта беседа. Может быть, королю не с кем поговорить, а, изливать душу какому-нибудь эльфу неприятно? Кто он такой, Граст? Простой охотник-следопыт, а поди ж, ты, беседует с королем эльфов. – вы не пробовали послать весть авари, владыка? Может быть, им известно больше о замыслах Валар?

– Нет, я не отправлял вестника. – нехотя признался король, хотя, по лицу Трандуила было заметно, что такая мысль посещала его неоднократно. – Авари ведут свою собственную войну на Востоке и Юге. Оттуда надвигается новая беда и они, как могут, сражаются с ней, а мы должны выживать здесь, в своих землях.

Эльф замолчал и его прекрасное лицо подернулось тенью тревоги.

– Здесь, в Эрин-Ласгарене, моем королевстве, – продолжил он говорить. – происходят странные вещи. Лес меняется, медленно, незаметно. Нет, он не проявляет вражды к нам, своим детям. – эльф усмехнулся каким-то своим тайным мыслям. – Он, словно впадает в спячку, становится равнодушным. Что-то или кто-то усыпляет его. Моя власть над Пущей ослабевает.

Король отхлебнул вино из бокала и взглянул на следопыта.

– И ты приносишь Лиственный венок королевы, реликвию, ценность которой понятна только лесному эльфу, ибо королева – это женское начало, мать, хранительница, защитница. Тысячи лет мы считали, что потеряли его. И, вот.. Начались странные события – люди вступают в союз с орками, повсюду похищения и убийства…Как будто.. Как будто Тьма, древняя Тьма, изгнанная, казалось, навечно, решила вернуться.

Граст оторопел – мысль о том, что могущественный враг, враг, чьим именем сотни лет пугали детей, мог возвратиться из-за грани миров, потрясла и устрашила его.

– Быть такого не может. – убежденно воскликнул он. – Тот Враг был повержен и изгнан.

– Тогда, кто же он? – устало спросил король. – Кто же он, таинственный недруг, нарушающий мир? Вождь Эарнил? Он убит в Серых гаванях. Неведомая тень, ползущая с Востока? Она есть, я ощущаю зло, что тянется издалека, но это не тот враг, которого нам стоит опасаться. Но, здесь? В нашем лесу?

Граст ничего не смог ответить королю, которому крепкое вино, кажется, слегка ударило в голову.

– Моя жена погибла на южной окраине Лихолесья. – неожиданно сказал Трандуил. – Она покинула меня и нашего сына, воспользовавшись тем, что я был в отлучке и отправилась в Лориен, намереваясь оттуда добраться до Серых гаваней, а затем, отплыть на Запад. Ее сопровождал совсем небольшой отряд воинов. Они попали в засаду, устроенную орками.

Король был слегка пьян, а, вино, как оказалось, гораздо крепче, обычно им употребляемого.

Владыка сделал паузу. Глубокая складка залегла между бровей вечно юного эльфа, как будто вся тяжесть прожитых лет, разом, обрушилась на его широкие плечи.

– Мы не нашли даже тел, – с горечью в голосе, произнес король. – только россыпь камней и серый пепел. У моей королевы нет могилы, нет памяти, нет места, в котором я мог бы разговаривать с ней на Закате.

Следопыт молча внимал печальному рассказу короля, понимая, что никакими словами нельзя выразить тяжесть потери. Тысячи лет в одиночестве, терзаясь смутным чувством вины, прожил Трандуил. Прожил, имея кровоточивую рану самого сердца. Как он еще не сошел с ума?

Может быть, поэтому, красное вино с самого утра, заменяло владыке обычный завтрак?

– Я отправлюсь в Дол Гулдур. – эльф встряхнулся и взглянул на следопыта, неожиданно трезвым взглядом. – Возможно, нам удастся напасть на след карликов, продавших гномам Лиственный венец. Кто знает, может быть, это зловредное племя, хоть раз в жизни принесет пользу?

Граст сильно в том сомневался – прошло слишком много лет, не одна человеческая жизнь. Скорей всего, карлики уже вымерли или навсегда покинули прежние места обитания.

– Вы пуститесь по следам вражеских лазутчиков. – король, несколько мгновений вглядывался в пометки на своей карте, хотя, безупречная память эльфа хранила все, что касалось предстоящего похода. – Миримоэмон, как и прежде, возглавит отряд, но и ты, следопыт, – владыка дружелюбно улыбнулся дейлинцу. – держи глаза и уши открытыми. Мы часто недооцениваем смертных, ваш век, так короток, так стремителен, но, тем сильнее ваша воля к победе. Вы гибки и легко впитываете новое, в отличие от нас, слишком древних для перемен.

– Все будет исполнено, согласно вашей воле, владыка Трандуил. – поклонился следопыт, понимая, что беседа подошла к концу. Он развернулся и почти что покинул золотой шатер короля, как тот, вновь наполняя бокал вином, произнес ему в спину.

– Возможно, вам придется завернуть в гости в дом Беорна. Постарайся держать гномов в узде – этот род не отличается особой терпимостью.

Граст понимающе хмыкнул – неприязнь оборотней к гномам с годами никуда не исчезла и, если им действительно нужен будет приют и помощь потомков Беорна, то тангарам придется умерить свой пыл и не лезть на рожон.

С оборотнями, как и с эльфами, шутки плохи.

Глава 11 Дом Беорна. Явление Изгнанницы

Перевалив через горы, отряд, как и обещал владыка Трандуил, разделился. Сам король, взяв с собой две дюжины воинов, отправился на юг, к руинам проклятой крепости Дол Гулдур.

Что именно, король намеревался отыскать в развалинах, отданных во власть беспощадных стихий и безжалостного времени, следопыт не знал, да и не его это было дело.

Гораздо больше Граста занимало иное – вторая половина отряда – четыре гнома, человек из Дейла, три тройки эльфийских стражей под предводительством эльфа с косичками, Миримоэмона, направлялись к Мглистым горам. К ним, вскоре, должны были присоединиться воины-тени, незаметно сопровождавшие отряд от самого Лесного дворца.

Миримоэмон тревожился – от лучших следопытов нандо давно не было известий.

Король ожидал доклада еще утром, но разведчики, так и не появились.

В полдень, ещё до того, как отряд разделился, Трандуил, пребывавший в сильном гневе, наказал Миримоэмону прислать весть, сразу же, как только воины-тени, соизволят объявиться.

Не исключено, что прознатчики присоединятся к отряду Трандуила, особенно, в том случае, если следы налетчиков и поджигателей, бесчинствующих в окрестностях Дейла и Эсгарота, совпадут с путем следования королевского кортежа.

В, общем, расстались.

Гномы испытывали неописуемое блаженство – само присутствие вечно насупленного и хмурого короля лесных эльфов, безмерно угнетало веселых коротышек, особенно, неунывающую парочку, Фаина и Паина.

Братья окончательно отбились от рук и все время, норовили умчаться вперед, не взирая на строгие распоряжения Миримоэмона. Их не пугал густой лес, хотя, конечно же, тангары, предпочли бы, горы. Эльф злился и выговаривал старейшинам, те, соглашаясь, трясли своими длинными бородами, но все оставалось по-прежнему.

Разведчики не появились и к вечеру, и к следующему утру.

Миримоэмон тревожился – они пересекли Эрин-Ласгариен, с востока на юго-запад, хотя, сам следопыт думал, что следы отряда Черного Эрика и орков-союзников, нужно искать на севере, у подножия Серых гор. Здесь же, на восточных отрогах Мглистых гор, обитало всякое зло, но, вряд ли то, которое разыскивали гномы и дейлинец. Странные орки, покупавшие людей у бандитов – это их следы нужно было искать эльфийским следопытам, согласно уговору Трандуила с гномами и Дейлом.

У Граста начинали зарождаться нехорошие подозрения о том, что король, по какой-то причине, тянет время, заставляя и гномов, и эльфов, совершать бессмысленные передвижения по пустынным территориям.

Давно прошли те времена, когда орки и прочие темные твари, безбоязненно ходили по Зеленому лесу.

И, хотя, обнаруженные прознатчики неизвестного врага, вряд ли испытывали симпатию к лесным эльфам, прежние страхи ушли безвозвратно.

К обеду третьего дня прилетела птица с вестью от короля.

И Граст, и гномы, с ожиданием смотрели на Меримоэмона.

Эльф, закончив чтение короткого письма, огласил его содержание.

– Король достиг Дол Гулдура. Замок необитаем и очень давно. Его подземелья запечатаны, а окрестности – пустынны. Воины-тени присоединились к кортежу короля. Нам, надлежит, немедля, двигаться к дому Беорна. Мы будем должны разыскать кое-кого – лаиквенди, пытливо взглянул на следопыта из Пустошей. – кое-кого, кто, возможно, знает ответы на наши вопросы.

Сборы оказались недолгими – эльфы быстро собрали лагерь, а гномы – вскочили на своих пони.

Коротышки слегка тревожились – о наследниках Беорна ходили разные, весьма противоречивые слухи. Потомки Беорна основали свое королевство и не привечали чужаков, особенно не жалуя гномов.

Однако, нандор из Пущи пользовались у них большим уважением, на что и был расчет.

Миримоэмон, задумчивый, как никогда, ехал впереди отряда на тонконогом, гнедом скакуне. Его мысли хаотично мелькали в голове.

Все распоряжения владыки, были ясны и понятны лаиквенди, все, кроме одного.

Последняя строчка в письме короля, обеспечила Миримоэмону головную боль на весь, оставшийся до дома Беорна, путь, ибо владыка дал своему подданному, на редкость трудное и мало выполнимое задание.

«Отыщи Тауриэль, – велел владыка, написав эти слова собственной рукой. – нам нужна ее помощь. Сообщи ей о том, что я желаю встречи».

*

«Легко сказать – разыщи Тауриэль. – невесело размышлял Миримоэмон, резво труся на своем тонконогом скакуне. – Уже много лет никто и не видел лица знаменитой изгнанницы из Эрин-Ласгарена, никто не знал, жива ли она. Известно лишь то, что дитя лесов скиталась по Ирисным равнинам, неоднократно пересекая Андуин. Иногда ее видели в нагорьях или поселениях лесорубов, заходила эльфийка и в дом Беорна, где ее всегда привечали, как желанную гостью.

После битвы Пяти полчищ и победы над воинством орков, Тауриэль, уже однажды нарушившая волю короля, вновь поступила опрометчиво.

Скорбя о погибшем гноме, к которому испытывала сильные чувства, Тауриэль решилась на небывалый поступок – она пришла на похороны королевского племянника и не таясь, оплакивала его гибель. Король Трандуил был разгневан – он не желал, чтобы подобное повторилось еще с кем-то из его подданных. Признав право Тауриэль на любовь к гному, он вовсе не собирался прощать ей неповиновения.

Стражница была заключена в подземную тюрьму Лесного дворца и провела немало лет, видя солнце один раз в год, в день рождения короля, когда ее, под охраной, поднимали на крышу и разрешали целый день провести в одиночестве, наслаждаясь ласковыми лучами светила.

Леголас, так и не разлюбивший Тауриэль, тщетно молил отца о прощении для нее.

Сердце владыки ожесточилось – рыжеволосая стражница, которую он воспитывал и любил, как дочь, осмелилась пренебречь его сыном, даже, если и сам Трандуил высказывался категорически против неравного союза. Она осмелилась выступить против короля на глазах у остальных воинов, подала дурной пример, совершив поступок, не прощаемый ни в коем случае.

Леголас, все же, сотворил невозможное – в один из своих редких визитов в Эрин-Ласгарен, сын владыки смог добиться прощения для Тауриэль.

Однако, она объявлялась Изгнанницей.

Отныне, раз и навсегда, Зеленый лес переставал быть ее домом, никто из лесных эльфов не должен был общаться с Тауриэль. Она была вольна уйти, куда пожелает.

Молодой принц долго разговаривал с подругой детства, просил девушку уехать с ним, в земли людей, но Тауриэль отказалась и исчезла из дворца Трандуила, ни с кем не попрощавшись. Принц Леголас, еще дважды разыскивал Тауриэль – один раз после завершения войны за кольцо – он намеревался увезти эллет в Итилиэн, новое королевство лихолесских эльфов в Западных землях, второй раз, много позже, после смерти короля Элессара, когда зов моря увлек золотоволосого эльфа на Запад.

Он хотел, чтобы рыжеволосая эльфийка уплыла с ним, навсегда оставив горе и беды, на берегах Средиземья, но девушка оказалась против.

О чем именно шла речь в их затянувшемся прощании, не знает никто, но, вернувшись во дворец Трандуила, Леголас больше не упоминал имени изгнанницы.

Как именно лесному царевичу удавалось отыскать следы лесной эльфийки и договориться о встрече с ней, не знал никто из авари, но Трандуил не зря направил отряд Миримоэмона в дом Беорна.

Оборотни слыли волшебными созданиями, умеющими и могущими многое, недоступное представителям иных народов.

Кто знает, может быть Тауриэль, утратив благорасположение своего короля, обрела друзей и поддержку в другом месте?

Вскоре, отряд, ведомый Миримоэмоном, покинул пределы Зеленого леса – перед ними раскинулась холмистая долина Андуина, цветущая и пустынная, лишь кое-где ее прореживали редкие рощицы и купы деревьев.

Дорога лежала на Запад, через поля, напитанные ароматами клевера, через луга, покрытые зеленой травой.

Изредка, среди зелени и деревьев, встречались серые нагромождения камней, сказывалась близость гор.

Чистый, нагретый летним солнцем, воздух, звенел от птичьих трелей.

Высоко в небе, мчались облака, в стремительном полете уносясь в сторону леса.

Гудели пчелы. Великое множество пчел водилось в этой местности – яркие, крупные, тяжелые, они пролетали над всадниками, нагруженные своей сладкой добычей, унося ее в собственный дом.

К вечеру, впереди завиднелись постройки. Они вставали перед усталыми путниками, точно сказочные домики из доброй истории.

Граст, никогда не бывавший здесь, на западе Великого леса, в этих зеленых полях и клеверных низинах, с удовольствием дышал медовым ароматом, сладким и освежающим.

Можно сказать, он вкушал этот воздух.

Они приближались к владениям семьи Беорна.

С каждым шагом, гномы, шумные в самом начале пути, становились все тише и тише.

Теперь два братца перестали скакать впереди отряда, бахвалясь собственной удалью. Тихо и скромно следовали они позади старшин своего рода, без пререканий глотая пыль из-под копыт их крепких пони.

Прекрасным показалось это место следопыту, мирным и очаровательным своей наивной простотой.

Большой деревянный дом семьи Беорна оставался неизменным множество лет – обнесенный плетеной изгородью, увитой цепким, зеленым плющом, просторный двор манил путников, обещая отдых в прекрасных беседках и сладкий сон в старом, крепком жилище.

С любопытством оглядываясь по сторонам, путники въехали в гигантские ворота, широко распахнутые, не смотря на вечерние сумерки.

– Пчелы сообщили нам о том, что вскоре стоит ждать гостей. – воскликнула легконогая, черноволосая девушка, очень рослая, широкоплечая, сбегая с высокого крыльца на встречу многочисленным всадникам.

Выглядела она, как обычная человеческая женщина, лишь более смуглая, чем большинство из них, а вот ростом она обогнала, пожалуй, даже самого высокого из эльфов. Простое платье, в сине-желтую клетку, доходило до пят, а черные волосы, девушка заплела в две толстые косы. Венок из желтых цветов оттенял прекрасный, смуглый цвет ее лица, наполняя его сдержанной радостью и весельем.

– Рад видеть тебя, Берна. – учтиво произнес Миримоэмон, спешившись и держа лошадь в поводу. – Мы можем воспользоваться вашим гостеприимством?

– Конечно же, да. – рассмеялась девушка и смех ее рассыпался по широкому двору, подобно стеклянным колокольчикам. – В доме Беорна всегда рады гостям. Отец будет очень скоро, а, вы, пока располагайтесь.

Путники, целый день проведя верхом на пони и на лошадях, не заставили себя долго упрашивать.

Животные мигом оказались расседланными, и два брата-гнома, старясь держаться подальше от улыбчивой дочки хозяина усадьбы, повели их к ручью.

– Кошмар! – воскликнул Фаин, оглядываясь по сторонам. – Эта девица выше меня, того и гляди, проткнет небеса своей головой, а Миримоэмон сказал, что ей еще расти и расти.

– Да, уж, Фаин, – второй из гномов, откровенно потешался над неподдельным удивлением брата. – такую, как Берна, трудно не заметить в толпе. Толи еще будет, когда пожалует ее папаша.

Путники вольготно расположились за огромным, деревянным столом. В доме Беорна все было простым, но основательным, сделанным на века.

Девушка весело щебетала, разливая молоко по глиняным кружкам, медовые лепешки, каждая, огромная и толстая, намазанная желтым маслом, сами просились в рот, а сладость душистой клубники перебивала аромат меда.

И никакого мяса. Как и их далеких предок, Беорн, беорнинги не употребляли в пищу мяса, свято блюдя традиции.

Гномы расположились тесной кучкой, приняв, в свою тесную компанию следопыта из Дейла, а эльфы увлеченно слушали рассказ юной девушки о разных событиях, происходящих в долине.

Все дружно поели, отдав должное и густым сливкам, и мягким лепешками и острому сыру, и многим другим лакомствам, простым, сытным и вкусным.

Затем эльфы принялись петь, высокими, нежными голосами.

Кое-кто играл на музыкальных инструментах – свирели и лютне.

Берна слушала пение эльфов, затаив дыхание, а после каждого исполнения, хлопала в ладоши, радостная и свежая, словно бутон розы после дождя.

Так прошел вечер.

Улеглись спать довольно поздно, смастерив себе постели из охапок душистого сена.