Читать книгу Сломленная. Эхо прошлого (Donna Darsi) онлайн бесплатно на Bookz (7-ая страница книги)
Сломленная. Эхо прошлого
Сломленная. Эхо прошлого
Оценить:

5

Полная версия:

Сломленная. Эхо прошлого

– Ты необычайно осторожен с этой женщиной, Кейден. Раньше подобные соображения не мешали тебе добиваться необходимых результатов.

– Раньше мне не поручали сохранять репродуктивную пригодность объекта с настолько редкими характеристиками, – ответил тот. – Если вы хотите получить ребёнка с заданными параметрами, придётся учитывать ограничения организма, который должен его выносить.

– Очень хорошо. Мы рассмотрим возможность отсрочки.

Кейден уже собирался вернуться к своему месту, когда председатель добавил:

– Однако существует ещё один вопрос, который комиссия намерена обсудить до завершения заседания.

На экране появилась новая запись.

ОБЪЕКТ 749. НЕЙРОННАЯ АКТИВНОСТЬ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ОТКЛИК.

– Вчера вечером система зарегистрировала попытку обращения к закрытому сектору памяти, – произнёс председатель. – Запрос длился менее секунды и не сопровождался сознательной активностью объекта, однако его структура полностью совпадает с одним из архивных протоколов, доступ к которым ограничен высшим уровнем допуска.

Кейден медленно поднял взгляд.

– Каким именно протоколом?

Председатель не ответил сразу.

Он коснулся панели управления, и на центральном экране возникло обозначение, которого не было ни в одном из доступных Эве документов.

ЭХО-0. ИСХОДНЫЙ КОНТУР.

– Вот это, главный инквизитор, – произнёс он, – нам и предстоит выяснить.

Глава 9.

Близился обед.

Эва сидела на полу возле кровати, когда дверь снова открылась.

Она не сразу подняла голову, поскольку ожидала увидеть Лиан или кого-нибудь из сотрудников охраны, однако вошедший мужчина оказался ей незнаком. На вид ему было около тридцати лет; высокий, темноволосый, с резкими чертами лица и небольшой серебристой пластиной у виска, он носил форму внутренней службы безопасности, но, в отличие от большинства сотрудников комплекса, двигался без подчеркнутой строевой выправки.

Увидев Эву на полу, он остановился.

– Мне сообщили, что ты должна находиться в постели, – сказал он, не приближаясь. – Медицинский блок оформил распоряжение об ограничении физических нагрузок, поэтому я предполагал, что найду тебя хотя бы на кровати.

Эва подняла на него усталый взгляд.

– Если вас прислали проверить, достаточно ли послушно я выполняю распоряжения, можете сообщить начальству, что пол находится на расстоянии нескольких сантиметров от кровати и никаких серьёзных нарушений режима я пока не совершила.

Мужчина посмотрел на неё с выражением, в котором мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Меня прислали не за этим. Я должен проверить систему доступа и убедиться, что после ночного изменения протоколов никто из посторонних не сможет войти сюда без разрешения главного инквизитора.

– Тогда проверяйте, – ответила Эва, отвернувшись. – Только не пытайтесь убедить меня, что всё это делается ради моей безопасности.

Он некоторое время молчал, затем направился к панели возле двери и открыл техническое меню.

– Не стану. Судя по тому, что я успел увидеть за последние годы, слово «безопасность» здесь слишком часто используют люди, которые подразумевают под ним совершенно разные вещи.

Эва снова посмотрела на него.

Мужчина работал с терминалом, не оборачиваясь, однако по его тону было невозможно определить, случайно ли он произнёс эту фразу или намеренно хотел, чтобы она услышала скрытый смысл.

– А вы что под ним подразумеваете? – спросила она.

– Возможность дожить до следующего утра, не обнаружив, что кто-то изменил правила посреди ночи, – ответил он. – Хотя, признаюсь, в этом здании даже такое определение считается чрезмерно оптимистичным.

Эва невольно нахмурилась.

– Вы всегда разговариваете с заключёнными подобным образом?

Он закончил вводить команду и повернулся.

– Обычно заключённые предпочитают, чтобы я вообще с ними не разговаривал. Но ты, похоже, ещё не решила, к какой категории меня отнести.

– А разве у меня есть основания считать вас кем-то другим, кроме очередного человека в форме?

Мужчина несколько секунд смотрел на неё, после чего слегка склонил голову.

– Пока никаких. И я бы на твоём месте не торопился их искать.

Он вернулся к терминалу, подтвердил обновление доступа и направился к выходу.

У самой двери Эва неожиданно окликнула его:

– Как вас зовут?

Мужчина остановился.

– Рейнар.

– И что именно вы здесь делаете, Рейнар, кроме проверки дверей?

Он посмотрел на неё через плечо.

– Слежу за тем, чтобы люди, которым доверили ключи, не забывали, какие двери им разрешено открывать.

После его ухода Эва ещё некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, пытаясь понять, почему этот короткий разговор оставил после себя странное ощущение. Рейнар не предложил помощи, не пообещал защиты и не сказал ничего, что могло бы свидетельствовать о сочувствии, однако впервые за последние дни кто-то разговаривал с ней так, словно она способна самостоятельно понимать смысл услышанного.

Она не знала, стоит ли придавать этому значение.

И всё же запомнила его имя.

К вечеру Марен вернулась с результатами обследования.

Эва сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и без особого интереса наблюдала за тем, как женщина закрывает дверь и проверяет показания медицинского браслета.

– Физиологически твоё состояние стабильно, – сообщила Марен, присаживаясь рядом. – Я добилась отсрочки дополнительных процедур на несколько дней, хотя не могу обещать, что решение останется в силе. Комиссия рассматривает возможность расширенного нейронного обследования, и это вызывает у меня определённые опасения.

– Почему?

Марен помедлила.

– Потому что они обнаружили особенности, которых не ожидали увидеть. Я не располагаю полными данными, но знаю, что сегодня несколько специалистов запрашивали доступ к архивам первого поколения нейроимплантов. Обычно подобные запросы не делают ради стандартной диагностики.

Эва почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Это связано с моей памятью?

– Возможно. Но я не хочу строить предположения, которые могут оказаться ошибочными.

– А если они действительно найдут способ вернуть мне воспоминания?

Марен посмотрела на неё с неожиданной серьёзностью.

– Тогда тебе придётся решить, готова ли ты узнать то, что они намеренно от тебя скрывали. И я очень надеюсь, что у тебя будет возможность принять это решение самостоятельно.

Эва опустила глаза.

Она столько раз представляла, как однажды вспомнит собственную жизнь, что почти перестала задумываться о том, какой именно эта жизнь могла оказаться. В её воображении прошлое постепенно превратилось в место, где существовали безопасность, любовь и право на собственный выбор, хотя ничто не гарантировало, что действительность была именно такой.

– Мне кажется, что я должна хотеть вспомнить всё, – тихо произнесла она. – Но иногда я думаю, что, возможно, память исчезла не только потому, что кто-то решил её отнять. Вдруг там есть что-то настолько страшное, что я сама предпочла бы никогда об этом не знать?

Марен осторожно положила ладонь на край кровати, не пытаясь прикоснуться к ней.

– Страх перед неизвестным не означает, что ты не справишься с правдой. Но и желание узнать её не обязывает тебя соглашаться на любые методы, которые предложат специалисты Синдиката.

Эва кивнула, хотя мысли уже ускользали от разговора.

Когда Марен ушла, она долго сидела неподвижно, слушая тихое гудение вентиляции. Затем медленно легла, подтянула одеяло к плечам и закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго провалиться в сон без сновидений.

Однако стоило ей начать засыпать, как перед внутренним взглядом возникло странное изображение.

Она увидела собственную руку, лежавшую на гладкой металлической поверхности, и тонкую линию света, проходившую по краю небольшого устройства. Где-то рядом звучал голос, но слова оставались неразборчивыми, словно их произносили сквозь толщу воды.

Эва попыталась повернуть голову, чтобы увидеть говорившего, однако изображение рассыпалось, уступив место привычной темноте.

Она резко открыла глаза.

Сердце колотилось так сильно, что шейный имплант начал нагреваться, предупреждая о повышении стрессового уровня.

На настенном экране появилась надпись:

НЕЙРОННАЯ АКТИВНОСТЬ: ОТКЛОНЕНИЕ ОТ НОРМЫ.

Эва села, прижимая ладонь к груди, и попыталась восстановить увиденное, но чем сильнее старалась вспомнить, тем быстрее исчезали подробности.

Осталось только странное ощущение, будто она уже держала в руках нечто похожее на тот предмет.

И ещё одна мысль, настолько неожиданная, что она испугалась её сильнее, чем самого видения.

Возможно, её память была не уничтожена.

Возможно, кто-то продолжал удерживать её взаперти.

На экране вспыхнуло новое сообщение.

ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ЗАЩИЩЁННОМУ СЕКТОРУ.

ИСТОЧНИК: ОБЪЕКТ 749.

ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ НАЧАТА.

Эва смотрела на надпись, не понимая, что именно происходит, пока последняя строка не заставила её похолодеть.

ПОЛУЧАТЕЛЬ: НЕ УСТАНОВЛЕН.

А затем на экране появились слова, которых она прежде никогда не видела, но которые почему-то вызвали у неё необъяснимое чувство узнавания.

«НЕ ПОЗВОЛЯЙ ИМ ЗАВЕРШИТЬ ЭХО».

Глава 10

Эва ещё несколько минут смотрела на настенный экран, хотя предупреждение исчезло почти сразу после того, как она успела прочитать последнюю строку. На его месте снова появилась привычная информация о температуре помещения, состоянии вентиляции и времени следующего медицинского осмотра, словно ничего необычного не произошло и система не сообщала ей только что о передаче неизвестных данных.

Она несколько раз мысленно повторила фразу, пытаясь удержать её в памяти.

Не позволяй им завершить Эхо.

Предупреждение не содержало ни объяснений, ни указаний, а потому могло означать практически что угодно, начиная от сбоя повреждённого импланта и заканчивая чьей-то попыткой связаться с ней через защищённый канал. Однако больше всего Эву беспокоило другое: слова показались ей знакомыми ещё до того, как она успела осмыслить их значение, словно услышала нечто, о чём когда-то уже знала, но теперь не могла вспомнить.

Она поднялась с кровати и подошла к терминалу, стараясь двигаться осторожно, поскольку после вчерашнего вечера тело всё ещё отзывалось неприятной тяжестью на каждое резкое движение. Поверхность экрана оставалась гладкой и холодной, а единственная доступная ей панель управления позволяла изменить освещение, вызвать медицинского сотрудника или запросить воду.

Эва коснулась раздела уведомлений.

ИСТОРИЯ СОБЫТИЙ: ПУСТО.

Она нахмурилась, вернулась на предыдущую страницу и снова открыла журнал, но система упрямо утверждала, что никаких сообщений за последние шесть часов не поступало.

– Разумеется, – пробормотала она, чувствуя, как раздражение постепенно вытесняет тревогу. – Было бы слишком любезно с вашей стороны оставить мне хоть одно доказательство.

Слова прозвучали громче, чем она рассчитывала, и Эва невольно посмотрела на потолок, где за неприметными отверстиями располагались камеры наблюдения. После всего произошедшего ей было трудно избавиться от ощущения, что даже собственные мысли она произносит в присутствии посторонних, хотя прекрасно понимала, что чтение мыслей и обычная запись звука представляют собой совершенно разные технологии.

Она снова легла, однако сон больше не приходил. Стоило закрыть глаза, как перед ней возникали металлическая поверхность, незнакомое устройство и женские пальцы, двигавшиеся с удивительной уверенностью, будто выполнявшие привычную работу.

Эва не знала, кому принадлежали эти руки.

И всё же её собственные пальцы вдруг непроизвольно повторили странное движение, словно она собиралась повернуть невидимую деталь между большим и указательным пальцами.

Она замерла, уставившись на ладонь.

Движение было слишком точным, чтобы показаться случайным, и слишком естественным, чтобы она могла объяснить его сознательным подражанием увиденному. На мгновение Эве захотелось повторить его ещё раз, но она испугалась, что система снова зафиксирует неизвестную активность, после чего к ней явятся специалисты, которые сочтут происходящее очередным основанием для болезненного обследования.

Поэтому она опустила руку и заставила себя смотреть в потолок, пока напряжение постепенно не ослабло.

И только тогда вспомнила о книге.

«Сад после зимы».

Она лежала в нижнем отделении прикроватного столика, куда Эва убрала её после первого знакомства, опасаясь, что сотрудники медицинского блока сочтут бумажный роман ненужным предметом и заберут. Книга казалась совершенно чужеродной среди стерильных поверхностей и электронных устройств, и именно поэтому мысль о ней вызвала неожиданное желание немедленно убедиться, что она всё ещё на месте.

Эва открыла ящик.

Потёртый переплёт лежал там, где она его оставила.

Она осторожно достала книгу, провела ладонью по обложке и устроилась на кровати, подложив под спину подушку. Бумага пахла пылью, старым клеем и чем-то едва уловимым, напоминавшим сухие листья, хотя Эва не могла вспомнить, когда в последний раз держала в руках настоящую листву.

На первой странице обнаружилась небольшая надпись, сделанная выцветшими синими чернилами.

«Чтобы ты всегда знала, куда возвращаться».

Подписи не было.

Эва долго рассматривала неровные буквы, пытаясь определить, принадлежала ли надпись прежнему владельцу книги или появилась значительно позже. Некоторые линии были почти стёрты, а в нижней части страницы виднелось светлое пятно, словно на бумагу когда-то попала вода.

Она осторожно перевернула лист.

Роман начинался с возвращения молодой женщины по имени Аделин в город, который она покинула много лет назад. После продолжительной изоляции в закрытом промышленном секторе героиня получала разрешение вернуться в дом своего детства, но обнаруживала, что улицы изменились, знакомые здания исчезли, а люди, которых она помнила, либо умерли, либо давно перестали говорить о прошлом.

Дом, к которому она стремилась, оказался почти разрушен.

Сад зарос сорняками, фруктовые деревья высохли, а старую деревянную калитку невозможно было открыть, потому что земля поднялась настолько высоко, что нижний край ворот оказался погребён под корнями.

Эва читала медленно, иногда возвращаясь к предыдущим абзацам, поскольку непривычное ощущение свободы мешало сосредоточиться. Впервые за последние дни перед ней находился текст, который не содержал приказов, медицинских заключений или объяснений того, почему она обязана подчиняться чужой воле.

Никто не требовал, чтобы она запоминала прочитанное.

Никто не оценивал правильность её реакции.

Она могла закрыть книгу на любой странице, вернуться к понравившемуся предложению или вовсе перестать читать, и это маленькое право неожиданно показалось ей почти непозволительной роскошью.

Через несколько страниц Аделин обнаружила в старом доме коробку с письмами, написанными её матерью. Письма не содержали ничего необычного: женщина рассказывала о погоде, домашних заботах, соседях и растениях, которые собиралась высадить весной, однако для героини эти простые записи оказались единственным доказательством того, что жизнь, которую она помнила, действительно существовала.

Эва остановилась на абзаце, где Аделин впервые признавалась самой себе, что боится восстановить дом, потому что после завершения работы ей придётся признать: прежние жильцы больше никогда сюда не вернутся.

Она перечитала его несколько раз.

Ей казалось, что между этой женщиной и ею не существует ничего общего, ведь Аделин хотя бы помнила людей, которых потеряла, тогда как Эва не знала даже того, кого должна оплакивать. И всё же история вызывала болезненное чувство узнавания, словно чужая утрата помогала ей прикоснуться к собственной, пока ещё не имеющей ни имени, ни формы.

Она закрыла книгу, прижала её к груди и неожиданно заплакала.

Слёзы появились без предупреждения, и Эва не сразу поняла, что именно заставило её расплакаться. Возможно, дело было в простой мысли о доме, куда можно вернуться, а возможно, в том, что где-то когда-то существовал человек, способный написать другому человеку несколько слов о цветущем саде, не опасаясь, что письмо будет проверено, исправлено или уничтожено.

Она плакала тихо, стараясь не привлекать внимания системы, однако шейный имплант почти сразу отозвался неприятным теплом.

Эва вытерла лицо рукавом и попыталась успокоиться.

Ей не хотелось снова испытывать боль только потому, что какая-то старая книга напомнила ей о существовании нормальной человеческой жизни.

Утром Марен застала её за чтением.

Женщина вошла с небольшим контейнером медицинских препаратов, но, заметив книгу, остановилась возле двери и некоторое время молча рассматривала потёртую обложку.

– Откуда она у тебя? – спросила Марен, и в её голосе впервые прозвучало неподдельное удивление.

Эва инстинктивно прижала книгу к себе.

– Её оставили здесь после одного из обследований. Я не знаю, кто именно, потому что тогда меня не было в комнате.

Марен поставила контейнер на столик и подошла ближе.

– Можно посмотреть?

Эва поколебалась, но всё-таки протянула книгу, внимательно следя за тем, как женщина берёт её в руки. Марен перевернула обложку, посмотрела на корешок и осторожно открыла первую страницу.

При виде надписи её лицо едва заметно изменилось.

– Вы её знаете? – немедленно спросила Эва.

Марен не ответила сразу.

– Такие книги почти не встречаются в жилых секторах, – произнесла она наконец. – Бумажные издания перестали выпускать много лет назад, а большая часть старых библиотек была переведена в цифровые архивы. Некоторые экземпляры сохранились в частных коллекциях, но их владельцы обычно не торопятся рассказывать об этом.

– Я спрашивала не о бумажных книгах вообще, – заметила Эва, чувствуя, как просыпается подозрение. – Вы узнали именно эту?

Марен закрыла роман.

– Я читала его очень давно, когда была значительно моложе и ещё могла позволить себе думать, что люди способны исправлять собственные ошибки, если дать им достаточно времени.

– И что заставило вас передумать?

Женщина посмотрела на неё поверх очков.

– Работа.

Эва не улыбнулась.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Марен снова взглянула на обложку.

– У этого романа была необычная история. Первоначально его считали совершенно безобидным произведением о женщине, которая восстанавливает старый дом, но позже некоторые специалисты из отдела культурного контроля обратили внимание на то, что читатели слишком часто воспринимают его как рассказ о праве человека сохранять собственную память. После этого книгу убрали из открытого доступа.

– Запретили роман о садоводстве?

– Не о садоводстве, Эва. О том, что прошлое не перестаёт существовать только потому, что кому-то неудобно о нём помнить.

Эва почувствовала, как внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

– Значит, тот, кто оставил мне эту книгу, мог знать, что она запрещена?

– Скорее всего.

– Тогда зачем рисковать?

Марен некоторое время смотрела на неё, словно пыталась решить, насколько откровенной может позволить себе быть.

– Иногда люди оставляют другим вещи не потому, что рассчитывают немедленно изменить их положение, а потому, что хотят напомнить: за пределами установленных правил существует что-то ещё.

Эва протянула руку, и Марен вернула ей книгу.

– Вы знаете, кто её принёс?

– Нет, – ответила женщина, но слишком быстро отвела глаза, чтобы этот ответ прозвучал убедительно.

Эва заметила это, однако не стала настаивать.

Она уже начинала понимать, что в комплексе Синдиката некоторые вопросы опасны не только для того, кто их задаёт, но и для человека, которому приходится отвечать.

Марен закончила осмотр, проверила показатели импланта и сообщила, что ближайшие несколько дней Эве разрешено оставаться в жилом крыле, если комиссия не изменит решение. После этого она собрала оборудование и направилась к двери.

– Марен, – окликнула её Эва.

Женщина обернулась.

– Вы помните, чем заканчивается книга?

На лице Марен появилась грустная улыбка.

– Помню. Но думаю, тебе лучше узнать это самостоятельно.

– Хотя бы скажите, у Аделин получилось восстановить сад?

Марен помедлила.

– Не совсем так, как она рассчитывала.

После её ухода Эва долго сидела неподвижно, рассматривая обложку, а затем снова открыла роман и продолжила чтение.

Теперь книга казалась ей значительно более загадочной.

Если Марен говорила правду, кто-то сознательно принёс в её комнату запрещённое издание, прекрасно понимая, что обнаружение подобной вещи может повлечь наказание. Причём этот человек не оставил ни имени, ни объяснений, словно рассчитывал, что Эва сама поймёт смысл подарка.

Она перевернула несколько страниц.

Между листами обнаружилась тонкая полоска бумаги, почти полностью совпадавшая по цвету с пожелтевшими страницами. Эва осторожно вытащила её и увидела несколько слов, написанных мелким, аккуратным почерком.

«Не всё, что забыто, уничтожено».

Она перечитала записку.

Слова странным образом перекликались с предупреждением, появившимся ночью на экране, однако между ними не было очевидной связи, и Эва не знала, стоит ли воспринимать совпадение как доказательство чьего-то вмешательства или как очередную попытку собственного сознания найти закономерность там, где её не существовало.

Она перевернула полоску.

На обратной стороне обнаружились три цифры.

0–7–3.

Эва нахмурилась.

Числа могли обозначать что угодно: страницу, номер сектора, часть архивного кода или даже дату, записанную в незнакомом ей формате. Она несколько раз попыталась сопоставить их с информацией, которую успела узнать о комплексе, но ни одна догадка не показалась достаточно убедительной.

Тогда она раскрыла книгу на семьдесят третьей странице.

Там Аделин находила в подвале старого дома запертую дверь, которую прежде никогда не замечала, хотя прожила здесь всё детство. За дверью находилось небольшое помещение, где её мать хранила семейные документы, фотографии и письма, не предназначенные для посторонних.

Эва прочитала страницу, затем следующую.

Ничего необычного.

Она уже собиралась закрыть роман, когда заметила, что в нижней части семьдесят третьего листа бумага немного толще, чем на остальных страницах.

Эва провела пальцем по краю.

Между двумя слоями бумаги словно находилось что-то тонкое и твёрдое.

Она замерла.

Затем осторожно поднесла книгу к свету и увидела едва различимый прямоугольник, скрытый внутри листа.

Сердце забилось быстрее.

Она не знала, что именно обнаружила, но впервые с момента пробуждения почувствовала, что перед ней находится не очередная загадка, которую ей предстоит терпеливо переживать, а возможность самостоятельно приблизиться к ответу.

Эва оглянулась на дверь.

Потом на потолок.

И судорожно закрыла книгу раздумывая над тем, стоит ли рисковать дальше, и оправдан ли этот риск.

Глава 11

Кейден вернулся в жилое крыло значительно позже обычного.

Эва услышала его шаги ещё до того, как дверь открылась, и успела убрать роман под подушку, хотя почти сразу поняла, насколько бессмысленным было это движение. Если камеры действительно фиксировали каждое её действие, Синдикат давно знал о книге, записке и странном предмете, скрытом внутри страницы.

bannerbanner