Читать книгу Сломленная. Эхо прошлого (Donna Darsi) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Сломленная. Эхо прошлого
Сломленная. Эхо прошлого
Оценить:

5

Полная версия:

Сломленная. Эхо прошлого

– Ты всегда прячешься за этим словом?

В его лице ничего не изменилось.

– Я не прячусь ни за чем. Я сообщаю тебе порядок вещей.

– Тогда сообщи честно, зачем ты пришёл.

Кейден некоторое время смотрел на неё, после чего спокойно ответил:

– Сегодня ты будешь присутствовать при моей работе.

Эва отложила ложку.

– Зачем?

– Потому что тебе необходимо понимать, где ты находишься и каким образом устроено место, в котором теперь проходит твоя жизнь.

– А если я не хочу понимать?

– Тогда ты всё равно увидишь.

Она хотела возразить, но по его лицу поняла, что разговор действительно окончен. Не потому, что он не способен ответить, а потому, что для него её мнение не являлось обстоятельством, которое необходимо учитывать.

– У тебя десять минут, – добавил он. – Закончи завтрак.

– И если я не закончу?

– Тогда утром следующего дня получишь такой же контейнер.

Эва посмотрела ему вслед, когда он направился к двери.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты специально делаешь всё настолько отвратительным, чтобы люди перестали сопротивляться.

Кейден остановился, но не обернулся.

– Иногда людям не нужно помогать сопротивляться. Они делают это самостоятельно.

После этих слов он вышел, оставив её одну.

Через десять минут за Эвой пришли двое охранников.

На ней была стандартная одежда программы «Эхо»: серые брюки, светлая рубашка без пуговиц и тонкая куртка, застёгивающаяся сбоку. В этой одежде не было ни карманов, ни шнурков, ни металлических деталей, которые можно было бы использовать в качестве оружия или спрятать в них что-либо. Даже одежда была частью системы контроля.

– Семь-четыре-девять, следуй.

Эва посмотрела на мужчину.

– Мне хотелось бы хотя бы однажды услышать нормальное объяснение того, куда меня ведут.

– ТНе положено,– коротко ответил охранник.

– Конечно. Как же я могла забыть.

Охранник не ответил, и вскоре они вышли в центральный коридор.

Казни проходили быстро.

Именно это потрясло Эву сильнее всего.

Она ожидала увидеть торжественную жестокость, демонстративную церемонию, толпу наблюдателей или хотя бы какое-то подобие суда. Вместо этого перед ней оказалось небольшое серое помещение с тремя металлическими креслами и большим прозрачным окном.

Три человека.

Три номера.

Три решения, которые уже были приняты до того, как их сюда привели.

Кейден стоял перед терминалом и просматривал протоколы. Его лицо оставалось таким же спокойным, как утром, будто между завтраком и казнью не существовало никакой нравственной границы. Эва подошла к стеклу.

– Что они сделали?

– Передали информацию внешней группе.

– Какую информацию?

Кейден даже не посмотрел на неё.

– Достаточную для вынесения приговора.

– То есть ты даже не считаешь нужным объяснить?

– Тебе – нет.

Один из заключённых поднял голову.

Он был старше остальных, с седыми волосами и тяжёлым, опухшим лицом. Когда его взгляд остановился на Кейдене, в нём не было покорности.

– Вы прекрасно знаете, что я ничего не передавал.

Кейден посмотрел на него.

– Последнее предупреждение.

– А если я скажу, что вас тоже используют?

Охранник дёрнулся, но Кейден остановил его одним движением руки.

Заключённый продолжил, уже громче:

– Ты думаешь, форма делает тебя свободным? Ты такой же заключённый, как и мы! Только тебе разрешили держать оружие.

Эва невольно посмотрела на Кейдена.

Он стоял неподвижно.

– Свобода начинается не тогда, когда открывается дверь, – продолжил мужчина. – Она начинается в тот момент, когда человек перестаёт верить тому, что ему говорят.

Кейден нажал кнопку.

Выстрел прозвучал почти бесшумно.

Эва вздрогнула, а через секунду второй человек тоже рухнул в кресле.

Третий что-то сказал, но система уже отключила звук.

Эва почувствовала, как по шее прошёл знакомый импульс боли.

Она стиснула зубы и медленно выдохнула.

– Не сопротивляйся реакции, – произнёс Кейден.

Она повернула к нему голову.

– Ты только что убил троих людей и теперь советуешь мне контролировать реакцию?

– Я советую тебе не позволять импланту наказывать тебя за то, что ты испытываешь.

– Какая разница, если именно ты являешься причиной того, что я это испытываю?

На этот раз он не ответил сразу.

Эва заметила его руку.

Пальцы едва заметно дрожали.

Совсем немного.

Кейден сжал кулак, и дрожь исчезла. Она запомнила это. Не потому, что пожалела его. Она просто уже начинала понимать: в этом месте даже самая маленькая деталь могла оказаться важнее любой официальной информации.

Позже она увидела его возле санитарного блока.

Кейден стоял у стены, отвернувшись от коридора, и несколько секунд просто дышал. Затем снял перчатку, провёл ладонью по лицу и резко наклонился над раковиной.

Эва остановилась.

Он кашлянул, включил воду и долго держал руки под холодной струёй.

Когда Кейден поднял голову, их взгляды встретились в зеркале и на его лице мгновенно появилась привычная маска.

– Иди дальше.

Эва не двинулась.

– Тебе плохо?

– Тебя это не касается.

– Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет?

Его взгляд стал жёстче.

– Потому что я сказал тебе идти дальше!

Она подчинилась.

И всё же впервые за всё время рядом с ним у неё возникла странная мысль: возможно, человек, который каждый день выполняет эти приказы, не обязательно перестаёт быть человеком. Она тут же заставила себя отбросить её.

Сочувствовать Кейдену было опасно.

В тот же день ей показали комнату допросов.

Нейроинтерфейс выглядел почти безобидно: металлическая дуга, тонкие контакты и несколько кабелей, уходящих в терминал. Однако стоило устройству включиться, как на экране появились не изображения с камеры, а чужие воспоминания.

Кухня.

Женщина в синем платье.

Ребёнок за столом.

Маленькая ладонь, прячущая кусочек сахара.

Эва сама не заметила, как задержала дыхание.

Кейден задавал вопросы, а система извлекала ответы непосредственно из памяти пленника.

Когда на экране возник подвал и окровавленные руки, Эва отвернулась.

– Хватит.

Никто не отреагировал.

Она зажмурилась изо всех сил, не в силах смотреть на то, что происходило дальше, и крикнула :

– Пожалуйста, хватит.

Кейден внезапно посмотрел прямо в сторону камеры.

И отключил интерфейс.

Через несколько минут он вошёл в помещение.

– Тебе не обязательно было смотреть.

– А тебе не обязательно было продолжать! Ты -монстр!

– Это моя работа.

– Нет. Работа – это то, что человек выбирает выполнять. Здесь ты просто делаешь то, что от тебя требуют. Но так или иначе это бесчеловечно.

Он посмотрел на неё.

– Ты слишком мало знаешь об этом месте, чтобы делать выводы.

– Зато достаточно, чтобы понимать, что людям здесь не оставляют выбора.

– В этом ты права.

Ответ оказался настолько прямым, что Эва на секунду растерялась.

– Тогда почему ты продолжаешь?

Кейден выдержал её взгляд.

– Потому что некоторые вещи становятся ещё опаснее, если их выполняет человек, который не знает, что делает.

Она не успела спросить, что именно он имел в виду так как он уже отвернулся.

В середине дня всё изменилось.

После очередного перехода по коридору охранники неожиданно свернули не к камерам, а в другую часть комплекса.

Эва сразу насторожилась.

– Куда мы идём?

Никто не ответил.

– Я спрашиваю, куда меня ведут.

– В купальню.

Она остановилась.

– Зачем?

Охранник посмотрел на неё совершенно безразлично.

– Распоряжение.

– Чьё?

– Тебе достаточно знать, что оно поступило сверху.

В купальне было тепло и непривычно тихо. Здесь не чувствовался обычный запах антисептика, вместо него в воздухе стоял запах воды и какого-то нейтрального моющего средства. На полках лежали полотенца, одежда и средства гигиены, причём всё было новым и аккуратно упакованным. Это казалось сном в её суровой реальности, где из личных вещей была только длинная рубаха и огромные бесформенные штаны.

Эва огляделась.

– Я не просила об этом.

– Замолчи уже, женщина.Ты слишком болтливая, - брезгливо ответил охранник, быстро пробежавшись по ней взглядом.

Ей выдали чистую одежду, заставили принять душ и оставить прежний комплект в металлическом контейнере. На время водных процедур, к удивлению, её оставили одну. Но в этом помещении невзможно было бы что-то предпринять для нападения или защиты так как зеркала были вмонтированы в стену, стекла были пуленепробиваемые, ни шторок, ни дверец. Только выключатель воды и душ потолке.

Никто не объяснил причину, а любые вопросы встречали одинаковым молчанием.

Когда Эва вышла из душевой, волосы уже были вымыты, расчёсаны и спадали на плечи мокрыми прямыми прядями. Ей дали мягкую серую рубашку и брюки из другого материала – без привычных обозначений заключённой программы.

Она посмотрела на себя в зеркало.

Слишком чистая.

Слишком аккуратная.

И именно это пугало.

– Зачем меня переодели?

Женщина, стоявшая у терминала, не подняла головы.

– Так положено.

– Перед чем положено?

– Тебе сообщат.

Эва почувствовала, как внутри поднимается холод.

Если им было нечего скрывать, почему они скрывали это?

Когда за ней пришли вечером, Кейдена рядом не было. Все время её куда ведут. Все время за ней кто-то приходит. Постоянные мнипуляции, процедуры и только охранники разные.

Её повели по другому коридору – дальше от камер, дальше от медицинских кабинетов и даже дальше от той части комплекса, которую она уже успела считать личным крылом Кейдена.

Дверь открылась и Эва вошла.

Комната была больше её собственной спальни, но от этого не становилось спокойнее. Здесь стояла широкая кровать, два кресла, небольшой стол, приглушённое освещение и закрытые панели на стенах. Всё выглядело почти по-домашнему, если забыть, что на двери не было ручки изнутри.

Она сделала несколько шагов и остановилась.

Кейден стоял возле окна.

Он успел переодеться. На нём была та же чёрная форма, но без верхнего плаща; светлые волосы слегка растрепались, и в приглушённом освещении его лицо казалось ещё более бледным, а волосы белоснежные как у альбиноса.

Он посмотрел на неё.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Эва медленно спросила:

– Зачем меня сюда привели?

Кейден не ответил сразу.

Его взгляд скользнул по её новой одежде, остановился на лице и снова поднялся к глазам.

– Ты сама понимаешь, зачем тебя подготовили.

– Не совсем...,- неуверенно протянула Эва. Хотя голос разума давно накидывает ей один единственный ответ, но она упорно его гонит прочь.

– Понимаешь, Эва. Тебе объяснили твоё предназначение в самый первый день.

Эва почувствовала, как внутри всё сжалось.

– И что ты хочешь сейчас сказать?

Он подошёл ближе, остановившись на таком расстоянии, чтобы она чувствовала его присутствие, но не могла сказать, что он её касается.

– Тебе объясняли, для чего предназначена программа «Эхо».

Эва смотрела на него, не моргая.

– Мне говорили, что я должна выносить ребёнка.

– Верно.

– И что дальше?

Кейден некоторое время молчал.

– Сегодня начинается следующий этап.

Она почувствовала, как холод проходит от живота к груди.

– Кто выбран?

– Это не имеет значения.

– Для меня имеет.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Тебе не предоставят выбора.

Эва отступила на шаг, чувствуя, как внутри поднимается холодная, почти физическая паника.

– Подожди. Если речь идёт о ребёнке, почему всё должно происходить именно так? У вас есть лаборатории, генетики, технологии. Почему нельзя использовать ЭКО, искусственное оплодотворение или вообще перенести эмбрион в искусственную матку?

Кейден несколько секунд молчал, словно решал, стоит ли вообще объяснять ей то, что для него являлось частью давно установленного порядка.

– Потому что программа «Эхо» создаёт не просто беременность. Им нужен конкретный биологический результат, и лабораторное зачатие для них слишком грубый инструмент. Эмбрион должен пройти полный цикл внутри организма женщины, начиная с естественного оплодотворения и заканчивая рождением, потому что Синдикат отслеживает не только генетическую совместимость родителей, но и влияние материнского организма на развитие ребёнка.

– Но при ЭКО эмбрион всё равно развивается внутри женщины.

– Если речь идёт о переносе эмбриона, да. Но для Синдиката этого недостаточно. Им нужны данные о естественном взаимодействии репродуктивных систем, гормональном фоне, иммунной реакции и ранних этапах формирования эмбриона. Кроме того, они хотят контролировать не только генетический материал, но и сам процесс зачатия, потому что считают, что так получают более предсказуемый результат.

Эва смотрела на него, пытаясь уложить услышанное в голове.

– А искусственная матка?

– Пока не даёт им того уровня контроля, который они считают необходимым. Она позволяет поддерживать развитие уже сформированного эмбриона, но не заменяет весь биологический процесс, который они хотят изучать и использовать. Для них ты не просто женщина, которая должна выносить ребёнка, – они рассматривают твоё тело как часть технологии.

От последних слов у Эвы перехватило дыхание.

– Значит, дело не в том, что они не могут сделать это иначе.

– Нет, – спокойно ответил Кейден. – Дело в том, что они не хотят делать иначе.

Она почувствовала, как пальцы сами собой сжались в кулаки.

– И донор?

– Уже выбран.

– Кто?

Кейден не ответил.

Эва посмотрела на него и вдруг поняла, почему весь день ей ничего не объясняли, почему её отправили в купальню, выдали чистую одежду и привели именно сюда.

– Это ты, – произнесла она почти шёпотом.

Кейден не отвёл взгляда. И этого молчания оказалось достаточно.

За дверью щёлкнул замок.

Эва медленно повернулась к Кейдену.

Он стоял напротив неё совершенно неподвижно, и от этой неподвижности становилось страшнее, чем от любой угрозы.

– Что ты собираешься сделать? – спросила она.

Его лицо осталось непроницаемым.

– То, что от меня потребовали. Оплодотворить тебя.


Глава 7.

Эва продолжала смотреть на Кейдена, надеясь, что он всё-таки произнесёт хоть что-нибудь, способное опровергнуть её догадку, однако главный инквизитор стоял напротив с таким невозмутимым выражением лица, словно они обсуждали не предстоящее насилие над ней, а очередной пункт служебного распоряжения, выполнение которого давно согласовано и не требует дополнительных объяснений.

Её взгляд невольно скользнул по его фигуре, задержался на широких плечах, обтянутых чёрной тканью форменного кителя, и остановился на руках, которыми он совсем недавно распоряжался чужими жизнями с той же пугающей уверенностью, с какой сейчас собирался распоряжаться её собственной. Она вспомнила мужчину, погибшего во время утренней чистки, услышала его оборвавшийся крик и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что для Кейдена между тем человеком и ею, вероятно, не существовало никакой принципиальной разницы. Один представлял угрозу установленному порядку, другая была необходима для его продолжения, но оба находились здесь исключительно потому, что Синдикат решил использовать их тела для достижения собственных целей.

– Значит, ты заранее знал, зачем меня готовили, – произнесла она, стараясь говорить ровно, хотя голос заметно изменился и теперь казался ей чужим. – Знал, когда меня осматривали, когда заставили раздеться перед совершенно незнакомыми людьми, когда отправили в купальню и приказали надеть эту одежду. Ты прекрасно понимал, что со мной собираются сделать, но предпочёл позволить мне самой догадаться, потому что так тебе удобнее?

Кейден медленно перевёл взгляд на её лицо, и Эва заметила, что при последних словах у него едва заметно напряглась челюсть.

– Тебя предупредили о назначении программы ещё до перевода в моё крыло. Всё остальное является частью утверждённого протокола, который не предусматривает согласования с участниками. Если ты рассчитываешь, что я начну оправдывать перед тобой решения Синдиката, то напрасно тратишь время.

– Я не прошу тебя оправдываться, – возразила она, чувствуя, как возмущение постепенно вытесняет первоначальное оцепенение. – Я пытаюсь понять, как человек может стоять перед женщиной, которая совершенно ясно даёт понять, что не хочет происходящего, и рассуждать об этом так, будто речь идёт о неисправном оборудовании. Ты ведь понимаешь, что это означает? Не для программы, не для твоего начальства, а для меня?

– Понимаю достаточно, чтобы не предлагать тебе утешений, которые ничего не изменят.

От этого ответа ей стало почти физически дурно, потому что она вдруг осознала: даже если за его холодностью скрывалось нечто человеческое, он не собирался позволять ей это увидеть. Его спокойствие не оставляло пространства для надежды, а отсутствие угроз пугало сильнее, чем открытая жестокость, поскольку свидетельствовало о полной уверенности в собственной власти.

– Тогда хотя бы скажи, что произойдёт, если я откажусь подчиняться, – потребовала Эва. – Не нужно объяснять мне, что выбора нет, я уже услышала это достаточно раз. Я хочу знать, насколько далеко ты готов зайти ради исполнения приказа.

Кейден не ответил сразу. Он посмотрел на маленький индикатор возле двери, где зелёная полоска медленно перемещалась по экрану, затем снова перевёл внимание на Эву.

– Если ты откажешься выполнять предписания, вмешается медицинский персонал, после чего тебя переведут в режим принудительного сопровождения. При повторном сопротивлении активируют имплант. Я предпочёл бы обойтись без дополнительных мер, поскольку они осложнят процедуру и ухудшат показатели твоего состояния.

– Ты предпочёл бы, – повторила она, не веря собственным ушам. – Какое великодушие. Получается, мне предлагают быть благодарной за то, что меня пока не собираются мучить сильнее необходимого?

Она не собиралась плакать, хотя слёзы уже жгли глаза, и оттого особенно ненавидела собственное тело, которое продолжало выдавать её страх вопреки всем попыткам сохранить достоинство. Ей хотелось ударить Кейдена, расцарапать его неподвижное лицо.

Кейден заметил перемену в её выражении лица раньше, чем она успела сделать движение.

– Не пытайся нападать на меня, Эва. Ты только навредишь себе, а результат останется прежним.

Она замерла.

До этой минуты он почти всегда обращался к ней по номеру либо обходился без имени, и потому прозвучавшее «Эва» неожиданно задело её сильнее, чем очередная угроза. В его голосе не было нежности, но само имя прозвучало слишком естественно, без той едва заметной паузы, с которой люди обычно произносят обозначение человека, недавно появившегося в их жизни.

Эва не успела задуматься об этом, поскольку Кейден уже отвернулся к настенному терминалу.

– Медицинский контроль, подтвердите готовность объекта семь-четыре-девять к следующему этапу.

Из динамика послышался женский голос, сухой и совершенно лишённый эмоциональных оттенков.

– Физиологические показатели находятся в допустимых пределах, главный инквизитор. Уровень кортизола повышен, однако критических отклонений не зафиксировано. Рекомендуем начать в течение ближайших двадцати минут, поскольку дальнейшее ожидание может спровоцировать нежелательную стрессовую реакцию.

Эва стиснула зубы, ощущая, как внутри поднимается новая волна отвращения. Где-то за стеной незнакомая женщина изучала показатели её организма и обсуждала предстоящее принуждение с той же деловитостью, с какой могла бы рекомендовать время приёма лекарств.

– Отключите звуковые уведомления и выведите мониторинг на мой личный канал, – распорядился Кейден. – Дополнительных сотрудников в помещение не допускать без моего разрешения.

– Принято.

Когда связь оборвалась, Эва невольно посмотрела на дверь.

– Ты даже свидетелей не хочешь, – произнесла она, чувствуя, что от бессильной злости начинает дрожать. – Или просто не желаешь, чтобы кто-то видел, как выглядит твоя работа, когда речь идёт не о казнях и допросах?

Кейден подошёл ближе, но остановился прежде, чем расстояние между ними стало угрожающим. Теперь Эва могла рассмотреть тонкий белёсый шрам возле его подбородка, почти незаметный при обычном освещении, и тёмную отметину на запястье, частично скрытую рукавом. Она не знала, почему замечает подобные подробности именно сейчас, когда следовало думать исключительно о возможности сопротивления, однако испуганное сознание цеплялось за любые мелочи, лишь бы не смотреть прямо на то, что ожидало её впереди.

– Если здесь появятся сотрудники медицинского блока, они будут действовать по протоколу, не принимая во внимание твои возражения, – сказал Кейден. – Поэтому советую тебе перестать провоцировать вмешательство, которого ты сама боишься.

– А тебя я должна бояться меньше?

Он задержал на ней взгляд.

– Тебе следует бояться последствий необдуманных поступков.

Эва отвернулась, потому что больше не могла выносить его спокойствия. Ей казалось, что в комнате постепенно становится меньше воздуха, хотя вентиляция продолжала работать, а температура оставалась неизменной. Всё здесь было предусмотрено для человеческого тела, но ничто не предназначалось для человека, которому это тело принадлежало.

На дальней стене находилось узкое окно, закрытое непрозрачной панелью, и Эва подошла к нему, стараясь не обращать внимания на то, что Кейден следит за каждым её движением. Она приложила ладонь к холодной поверхности, надеясь почувствовать хотя бы слабую вибрацию внешнего мира, однако под пальцами оказался лишь гладкий искусственный материал.

– Я даже не помню, любила ли когда-нибудь кого-нибудь, – неожиданно произнесла она, не оборачиваясь. – Не помню, были ли у меня родители, друзья, человек, которому я доверяла. Не знаю, целовалась ли я раньше, хотела ли иметь детей и представляла ли когда-нибудь, как будет выглядеть моя жизнь через несколько лет. У меня отняли даже возможность понять, что именно я потеряла, а теперь вы собираетесь использовать эту пустоту, чтобы сделать со мной всё, что захотите.

За её спиной было тихо, и Эва уже решила, что Кейден не станет отвечать, когда услышала его голос. – Отсутствие воспоминаний не освобождает тебя от настоящего. Она медленно повернулась.

– А тебя ничто не освобождает от ответственности за то, что ты делаешь. Впервые за весь разговор его лицо изменилось настолько заметно, что Эва невольно замолчала. Это продолжалось не больше секунды: взгляд Кейдена потяжелел, губы плотно сомкнулись, а пальцы правой руки сжались, словно он собирался что-то удержать. Затем привычное выражение вернулось, и она уже не могла быть уверена, что не придумала увиденное.

– Я прекрасно знаю, за что отвечаю, – произнёс он.

Когда Кейден приблизился к ней во второй раз, Эва инстинктивно отступила, пока не почувствовала спиной холодную стену. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, посмотрел на показатели небольшого браслета, закреплённого у неё на запястье, и нахмурился.

– Твой имплант приближается к порогу срабатывания. Если продолжишь дышать так часто, система воспримет это как неконтролируемую стрессовую реакцию.

1...34567...10
bannerbanner