Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

После магии начинались уроки стратегии. «Ни один полководец не выигрывалвойны без знания стратегии» — звучали в голове слова Люцифера каждый раз, когдая поднимался в большой зал. К моему приходу вся мебель исчезала, а посреди залапоявлялся гигантский стол с изображением карты окрестностей Райских Крыльев.

— Почему мы постоянно обсуждаем штурм Крыльев? — в какой-то момент невыдержал я, швырнув топорно вырезанные фигурки на стол. — Моя задача уничтожитьземной мир, а не Рай. Плевать мне на Рай, плевать на ангелов. Мне нужно понять,как мечами и копьями сражаться против танков и пулемётов.

— Со временем ты поймёшь, что миры связаны и знание тактик одного мирапозволит тебе получить преимущество в другом, — сказал Люцифер. В его глазахмерцала хитрость, он не мог без этого. — Так, а теперь представим передворотами ты встречаешь отчаянное сопротивление…

Дни сменялись неделями, недели месяцами. Мои навыки росли, но мне казалось,что слишком медленно. Люцифер смотрел на меня свысока, Аурелия бояласьпроизнести рядом со мной хоть слово. Мои дни превратились в сплошную кашу изкрови, пепла и унизительных поражений от повелителя Ада.

— Нет, нет, нет, Декраол, — Люцифер в очередной раз был недоволен. — Ты недолжен использовать этот меч как шпагу, это двуручный меч, почему ты всё времяноровишь драться одной рукой?

— Меч лёгкий, мне несложно держать его одной рукой, — возразил я.

— Он кажется тебе лёгким, потому что твои мускулы накачены магией, а саммеч сделан по отпечатку твоей души. Это не просто оружие, это отражение тебя встали. А пламя на нём — отражение пламени внутри тебя. — Люцифер легко ткнулменя рапирой в грудь. — Я докажу тебе, Аурелия, подойди к нам.

— Да, владыка, — она сидела возле нас на скамейке и читала какую-то книгу,но по зову Люцифера мгновенно забыла о ней, прибежала и замерла рядом, склонивголову и держа руки перед собой.

— Возьми у господина Декраола меч и взмахни им пару раз. — Голос Люциферазвучал мягко и тепло, когда он общался с ней, немного по-отечески.

Аурелия повернулась ко мне и протянула руку. «Такая дерзость», —промелькнуло у меня в голове. Мне стоило немедленно отсечь ей руку в назидание,регенерация такой раны заняла бы у неё несколько дней. Но я лишь вздохнул и протянулей меч, удерживая его за лезвие. Она взялась за рукоятку и странное чувствопронзило меня, будто кто-то дотронулся изнутри, где нет панциря и мышц, чтобызащититься, где я был абсолютно уязвим. Она с любопытством осматривала его,руны на нём, то, как пламя на лезвии поглощает свет. Но как только я отпустилклинок, она сразу потеряла равновесие и упала на землю. Рукоять придавила ейпальцы. Она не могла подняться. Мне казалось, что она притворяется, или Люциферувеличил вес меча магией металла, но я не чувствовал энергии. А слёзы Аурелиипоказывали, что она не шутит. Я наклонился и поднял меч, привычно лёгкий какпёрышко. Взглянул на её руку: пальцы были переломаны. Кость безымянного пальцадаже проступала через кожу. По её взгляду было понятно, что она не привыкла кболи, но терпит. В конце концов через пару часов рука заживёт, так что нечегоеё жалеть.

— Ну-ну, маленькая, не плачь, подойди ко мне. — Люцифер внезапно стал вестисебя с непомерной добротой. Он взял её за раненую руку, поднёс её ко рту идунул на неё. Когда он разжал пальцы, в его ладони лежала совершенно целая рукаАурелии. Её слёзы тут же высохли, а на лице появилась привычная улыбка, дажевеснушки, казалось, стали ярче. Что ты задумал Люцифер?

Мой контроль магии продвинулся: наконец-то поддержание формы заклинаниястало стоить столько же энергии, сколько и его создание. Иглы больше невзрывались, в случае срыва они просто рассыпались в прах. Мои привычныезаклинания стали ещё смертоноснее. Ещё Люцифер объяснил мне, что элементы магии— это не просто физические понятия. В природе невозможно объединить воду иогонь, а их энергию — можно. Каждый добавленный элемент увеличивает силузаклинания на порядок, но во столько же раз возрастают и затраты энергии.

— А как же небесный огонь, моя высшая магия четырёх стихий? — спросил я,вспоминая, как плавил этой силой врата Рая.

— Твой небесный огонь — это не смешение магии, и уж тем более не высшаямагия, как ты её называешь. Потоки в этот момент идут параллельно, несмешиваясь полноценно. И лишь тонкая полоска в середине действительно была этой«высшей магией», — последние слова он произнёс, явно передразнивая меня.

— Но я снёс Райские врата! — возразил я.

— Они не были предназначены для сдерживания осады, — меланхолично произнёсЛюцифер. — Ты вообще первый Избранный, который так дерзко напал на священныйгород. Конечно, они были не готовы. Тебя не смутило, что это было чересчурлегко?

Вспоминая тот день, я задумался, а ведь действительно: страж не поднялтревогу, просто сказал мне убираться, ворота пали без особых усилий, армииангелов не было, максимум несколько отрядов. Даже от ордена Валькирий — всегоодна, и то очень слабая. Люцифер же говорил, что лучшие из них не уступают посиле Избранным.

С того момента мы начали обучаться истинному смешению. Упражнение былонесложным на первый взгляд. Я вызывал две бусины чистой энергии земли и огня —две стихии ада, наиболее совместимые в моём случае. Далее нужно было их смешатьи вот тут начались проблемы. Было ощущение, что стихии живые и яростносопротивлялись такому вторжению. Энергия то и дело угасала или, наоборот,взрывалась с небольшим хлопком. Иногда у меня удавалось соединить края — ценойрастраты всего запаса магии — но снова не хватало контроля. В эти моментыэнергия растворялась не с хлопком, а с достаточно мощным взрывом. После такогооставалось лежать, пока не восстановятся первые крупицы энергии, чтобы хотя бысрастить кости.

— Архидемонов нельзя пускать впереди строя, — Люцифер нависал над картойтенью кукловода. — Для авангарда необходимо использовать низших демонов —стражей или псарей.

— Но Архидемоны гораздо крепче, они могли бы стать живой стеной, чтобыпотом демоны помельче проникли в ряды противника и устроили там хаос, а потомарьергард палачей доделал бы работу, — я двигал фигурки по карте, обосновываясвой замысел.

— Тогда смотри к чему приведёт твоё решение. — Он взмахнул рукой, и фигуркина столе ожили, имитируя реальный бой. Отряд Валькирий ударил самыми мощнымизаклинаниями по архидемонам, большинство из них погибли после первой атаки.Мелкие демоны в середине строя испугались и помчались назад, устраивая давкусреди палачей. В конце концов, армия Рая добила выживших. — Тыдолжениспользовать пушечное мясо, чтобы самые сильные отряды смогли дойти до цели.

Четыре месяца с моего прибытия пронеслись как один день. Сначала у меня небыло времени и сил, чтобы думать хоть о чём-то кроме тренировок. Однако сейчас,когда дело пошло на лад, в голову полезли разные мысли. Замок, который,казалось, кипел жизнью, был местом величайшего одиночества. Бесконечные слуги,снующие по коридорам, не имели и проблеска самосознания. Люцифер смотрел наменя больше как на орудие, чем на личность. Аурелия же олицетворяла всё то, чтоломало меня в прошлом. Она воспринималась как нечто чужеродное, затаившееся,готовое предать и нанести удар в спину, поэтому ей я не мог довериться.

Я задумался о том, как живётся моим родителям. Да, они не помнят меня, но,по сути, Декраол украл у них сына. Даже если я появлюсь сейчас перед ними всвоём бывшем обличье, они воспримут меня как незнакомца. Но смогла ли магияубрать всё или они ощущают фантомную боль, как человек при потере конечности?Отец — всегда суровый, но никогда не причинявший мне боли. Мама, излишнеопекающая, но бесконечно любящая. Сердце сжимается, когда думаю о том, чтоникогда больше не увижу её улыбки, не услышу шутливо-упрекающего: «У тебя некомната, а натуральный СЫНарник». Как же это было забавно и по-домашнему уютно.Она не умела готовить сложных блюд — получалось сухо и пресно, — но какая же унеё была выпечка. Я бы всё отдал за любимый, мамин пирожок с картошкой исосиской.

Внезапно в воздухе появился запах свежего хлеба, его было невозможно счем-либо перепутать, но откуда он здесь? Дверь тихо скрипнула, в комнату вошлаАурелия. На подносе помимо привычного полусырого мяса была тарелка с небольшойбулочкой, от которой всё ещё шёл пар. У меня потекли слюни. Аурелия, видянепонимание в моих глазах, начала быстро оправдываться.

— Господин Декраол, я осмелилась приготовить земное блюдо для вас. Явпервые делала это, не знаю, как вышло. Если не понравится просто выкиньте. — Онадрожала мелкой дрожью, а красноватая кожа на щеках, казалось, стала пунцовой.

Я ничего не ответил. Аурелия тихо поставила поднос на стол. Она знала, что её присутствие раздражаетменя, и, стараясь не смотреть в мою сторону, тихо засеменила к двери. Она ужепочти вышла, когда слова сорвались с моих губ раньше мысли.

— Подожди, Аурелия, — тихо сказал я, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Господин Декраол, я… я зря сделала это без приказа, простите меня… ябольше не буду… — голос её дрогнул. Она боялась меня с первого дня — эточувствовалось в том, как она держала дистанцию, несмотря на приказ Люциферабыть всегда рядом, в том, как избегала взгляда. Вот и сейчас она стояла, дрожа,словно от холода, опустив взгляд в пол.

— Нет… Просто побудь здесь ещё немного, — выдохнул я и отвернулся к окну.Мне нужен был хоть кто-то, чтобы заполнить пустоту.

Аурелия нерешительно подошла. Её шаги были легки, едва различимы в тишине. Мнепоказалось, что она подошла не из-за моего приказа, а из личного любопытства.Её ладонь осторожно коснулась моей спины — лёгкое прикосновение, почтипризрачное, но от него внутри что-то шевельнулось.

— Пошла прочь… — сказал я, не поворачиваясь. Она мгновенно отдёрнула руку ипочти бегом вышла из комнаты. Когда дверь закрылась, я тихо добавил: — Спасибо.

В руках у меня был мой старый блокнотик для рисования. Старые рисунки былиперечёркнуты. Я пытался забыть всё, что связывало меня с прошлым собой. Тем неменее иногда ловил себя на том, что взгляд снова и снова возвращается к ним. Носегодня я не смотрел в прошлое — впервые за долгое время мне захотелосьпорисовать. Грубые руки демона совсем не предназначены для тонкой работы,приходилось вкладывать больше усилий. А когда перед сном я отложил блокнот, состраницы на меня смотрел незаконченный портрет Аурелии.

Полгода в замке. Полгода боли. Люцифер в своей естественной насмешливойманере направил рапиру в моё сердце. Я сжал меч обеими руками. Пламя клинкаразгорелось сильнее, поглощая свет вокруг себя. Он напал первым. Удары былиточны, каждый выпад целился в сочленения брони. Но я не уступал. Мне не надобыло отбивать удары напрямую, лишь перенаправлять. Его рапира скользила помоему мечу, высекая искры. Мои ноги двигались в такт его танцу смерти. Люциферне дрался, он порхал вокруг меня мотыльком, чтобы в следующий миг ужалитьядовитым скорпионом. Моя очередь перейти в наступление. Отбив очередной выпад,я замахнулся клинком. Лезвие очертило полумесяц в воздухе, оставляя шлейф огняза собой. Отбить двуручный меч рапирой невозможно, перенаправить тоже. Люциферграциозно выгнулся, кромка меча едва не коснулась его, пройдя в миллиметре отлица. Но именно этого я и добивался. Используя инерцию тяжёлого меча, ясовершил быстрый разворот и сделал подсечку. Люцифер, явно не ожидая такого,рухнул на землю. В глазах была смесь удивления и восхищения. Рапира отлетела нанесколько метров. Кончик моего меча царапнул его кадык. Моя фигура возвышаласьнад ним. Наши взгляды встретились. В моих глазах читалось намерение, в его —вызов. Я медленно вдавил раскалённую сталь в его горло. Кровь шипела,соприкасаясь с металлом. Он захлёбывался ею, пока она понемногу заливала двор.Чёрная, как смола, но при этом текучая как вода. Казалось, его кровью была саматьма, что веками конденсировалась в самый потаённых уголках Ада, чтобы в концеконцов стать его повелителем. С последней каплей в глазах пропала жизнь. Теломгновенно обратилось в прах, развеянный горячими ветрами. Лишь лужа тьмынапоминала о нём.

— Браво. — Он уже был сзади, медленно, театрально хлопал в ладоши, будто ссарказмом. Я посмотрел на него и взмахнул мечом, стряхивая чёрную кровь.

Люцифер ухмыльнулся, а я почувствовал мельчайшее дуновение за спиной. Иглапронеслась настолько близко, что царапнула моё ухо. А в тени этой иглы ужелетела моя — прямо в его сердце. Она ударилась об его костюм с высоким звоном иупала на землю как простая железка, тут же рассыпавшись. Он посмотрел на меня,приподняв бровь. Этим взглядом он бросал мне вызов.

Я собрал всю волю в единую точку, создав ядро. На него, с одной стороны,поместил огонь, с другой — землю. Закрыл всё это в руках и начал раскручивать.По мере того, как шар энергии набирал скорость, я вкачивал в него неимовернуюмощь. Плазменный шар нагревался. Кожа на моих руках покрылась волдырями. Раздалсязапах палёного мяса. При этом размер его был не больше жемчужины, но это былався моя энергия, сосредоточенная в одном лишь ударе. Я поднял руку и посмотрелна него. Он не собирался двигаться, ему хотелось ощутить на себе эту силу. Шарвыстрелил с такой скоростью, что мгновенно сломал мне руку и, пробив звуковойбарьер, разорвал барабанные перепонки. Дальше для меня всё было беззвучно. Люциферне отступил, он принял удар прямо в грудь, в область сердца. Энергияостановилась, упёршись в чёрную ткань его безупречного пиджака — словно шарикстекла, вращающийся на поверхности заледеневшего озера. Казалось, что энергиявот-вот затухнет, обратится в ничто, как игла до этого, но её свет не угасал,даже наоборот, разгорался всё ярче. Я рухнул на колени, в глазах всё помутнело,последняя капля силы едва поддерживала моё сознание. Я буквально балансировалмежду тёмной пропастью забвения и этим моментом. Внезапно ткань пиджака началарваться, сначала незаметно, но постепенно разрыв разрастался. Ткань поползла,обнажая белую рубашку, затем кожу, а потом в одно мгновение огненно-землянаямагия буквально оторвала кусок от Люцифера. Его левая рука, грудина, даже лицобыли разорваны в клочья. Стены замка за ним покрылись огромным ожогом, взвываяот боли. Ощущалось негодование замка, его ярость, его желание прожевать меня ииспользовать плоть для восстановления. Тело Люцифера завалилось на левый бок,следом рухнуло моё истощённое тело.

Во сне люди не чувствуют боли, демоны же чувствуют её всегда. Я заметил этопосле того, как впервые принял истинный облик. Но она не такая как в реальности.Скорее, как нечто отдалённое, как напоминание, что страдания не должныкончаться сном. Они должны вечно преследовать тебя. Напоминать о том, что тысам воплощение собственного греха и недостоин дышать. Так было последниеполгода. Тренировки часто изматывали до потери сознания, после чего яоказывался один на один со своими снами. В них я переживал сцены, словновырванные из памяти, но до неузнаваемости искажённые. Сцена, где Лиана говоритмне, что я ничтожество и вспарывает мне живот, пожалуй, самая частая. Вторая почастоте — это Настя в окружении толпы демонов, которые лапают её, а она требуетпродолжения. Но, пытаясь прорваться к ней, я всегда натыкался на непреодолимыепреграды: колючая проволока, стены, дикие звери, всё что угодно. Добраться донеё мне никогда не удавалось. И конечно же Вера, мой самый мимолётный роман,что оставил свой шрам на моём сердце. Мне кажется, она подсознательночувствовала демона внутри меня. Точно знаю, что она влюбилась в меня нескольколет назад, когда я был наивным мальчиком, улыбающимся по каждомунезначительному поводу, а стала встречаться с отстранённым, зацикленным на силемужчиной. Не удивительно, что её чувства испарились так быстро. В сновиденияхона лоскутами снимала с меня кожу, будто пытаясь докопаться до старого меня. Нонедавно появился новый сон, вот он и был перед глазами.

Аурелия вошла в комнату, практически в танце, выписывая пируэты. Её чёрныеглаза выглядели счастливыми, улыбка озаряла лицо, веснушки плясали в такт,волосы горели в свете окна. Я как обычно отвернулся от неё, чтобы не прерыватьсвоего самобичевания. Она подскочила сзади и крепко обняла меня со спины. Дажесквозь панцирь я чувствовал её тепло, мягкость кожи, до меня доносилсяцветочный запах её шампуня. И как только на меня накатывало умиротворение,закрывались глаза, я чувствовал боль в сердце. Опустив взгляд, я видел кортик,торчащий из груди. Яд распространялся по телу, выжигая каждый болевой рецептор,а последнее, что я слышал — это её весёлый смех.

Открыв глаза, первое, что я увидел, — была рука Аурелии, приближающаяся кмоей груди. Мысль не достигла сознания, рефлекс сработал быстрее, и я схватилеё за предплечье, что-то мокрое упало мне на грудь. Почувствовал, как капливоды стекают по панцирю, оседая на гвоздевом матрасе. Аурелия смотрела прямомне в глаза с удивлением, с немым вопросом: «За что?». Это длилось секунду, аможет вечность. Чувствовал хрупкие кости под мягкой кожей, настолько тонкие,что малейшего усилия хватит, чтобы сломать их. Но не это было сейчас важно. Впервыемы смотрели друг другу в глаза. В её взгляде я видел нечто иное, словно нежелающее принадлежать этому миру. Она не была закалена в горниле Ада, большенапоминала наивную деревенскую девчушку. В то же время в них было любопытство,словно ей было интересно разгадать какую-то тайну.

— Это было завораживающе, — голос Люцифера вырвал меня из размышлений. Яотпустил руку Аурелии и резко отвёл взгляд. Со стороны мы выглядели будто нас застализа чем-то непристойным. — Твоё мастерство владения мечом поднялось на инойуровень, — продолжал он, не замечая нашего неловкого молчания. — Наконец-то явыбил из тебя ошибки, что ты успел закрепить в прошлом и создал фундамент длядальнейшего обучения. — Его голос сочился самодовольством. — А твоё заклинание,мм… — Он закрыл глаза, будто пробует собственные слова на вкус. — …ты оченьудачно применил вращение для смешивания магии, я был уверен, что тебе не хватитсил удержать энергию и ты покалечишь сам себя, но ты превзошёл мои ожидания.

— Весьма польщен, извините, что не могу подняться и поклониться в пол,милорд, — ответил я словами, полными сарказма. Моя рука до сих пор не срослась,хорошо ещё, что барабанные перепонки восстановились. — Мне надоело гнить взамке, Люцифер, дай мне настоящее задание. — Мои глаза горели огнём, мнехотелось показать, чего я стою.

— Ну что ж, раз ты просишь и учитывая твои успехи на тренировках, — онзагадочно улыбнулся. — Хоть и полное отсутствие понимания науки стратегии… —мои глаза понемногу наполнялись кровью. — Думаю ты готов к следующему шагу. Нодля начала тебе надо посетить библиотеку Ада.

Библиотека Ада

— Какая ещё библиотека? — мой голос прозвучал хрипло, кровь в жилах кипелаот нетерпения. Да, Аурелия частенько при мне читала книги в обложках из кожи,до жути, напоминавшей человеческую... Но целая библиотека?

— Библиотека, хранящая хроники Ада. — Его голос прозвучал с присущей емутаинственностью. — Это место было здесь с момента сотворения мира, и каждаякапля крови, каждый разорванный мускул, каждый крик агонии — всё записаноздесь. — Он взмахнул рукой, и пол под нами разверзся, словно пасть огромногохищника, открывая дыру, из которой вырывался запах сырости, смешанный с холодомподземелий. Винтовая лестница, выкованная из чёрного железа, уходила вниз.Темнота внизу казалась живой, готовой поглотить. Аурелия с любопытствомпосмотрела на дыру в полу, затем на Люцифера, и просто вышла из комнаты, словноэтим двоим и слов не нужно было, чтобы понимать друг друга.

Пока мы спускались, ступени жалобно скрипели, и каждый шаг отдавался эхомот темноты. Спуск тянулся бесконечно — сотни метров вглубь, где густой воздухбыл пропитан сыростью и запахом плесени.

Наконец, лестница кончилась, и мы оказались в помещении, где царилаабсолютная тьма, будто сама реальность отказывалась здесь существовать. Люцифервзмахнул рукой, и зал озарился призрачным светом, что разгонял тьму, неотбрасывая тени.

Библиотека раскинулась передо мной, бесконечная, как сама преисподняя.Стеллажи, вырезанные из костей, уходили во все стороны, теряясь в непрогляднойтьме. Их верхушки терялись в тенях, а края были покрыты коркой засохшей крови. Костяныеперекладины трещали под невыносимой тяжестью истории. Свитки, миллиардысвитков, были сделаны из человеческой кожи. Их поверхность была испещренашрамами, будто каждая страница кричала от боли, когда на ней выжигали слова.Один взгляд на них вызывал дрожь, будто их касание могло разорвать душу. Япредставил, как эти кожи сдирали с ещё живых людей, их крики эхом разносилисьпо Аду, пока демоны-палачи сшивали их в свитки, пропитывая магией, не дававшейматериалу истлеть. Хотя я никогда не видел здесь людей — всегда думал, чтодемоны сжирают грешные души, как только те оказываются здесь.

— Это полное собрание истории Ада. — Голос Люцифера эхом разнёсся попомещению. — От его основания, когда Брат создал этот мир, и до этого мгновения.Даже наш разговор сейчас выжигается где-то тут. — Он указал на полку, гденевидимая рука, выводила слова на свитке. Я услышал слабый стон, будто кожа, изкоторой он был сделан, всё ещё чувствовала боль.

— И что мы тут делаем? — Мой голос дрожал от нетерпения и непонимания. — Тысам говорил, что будешь обучать меня искусству боя на мечах и магии, а не заставлятьчитать истории безымянных демонов.

— Глупец. — Его глаза сверкнули. — Чтобы победить врага, нужно знать еголучше, чем он знает себя. Его историю. Его страхи. Его слабости. Ты долженчувствовать его боль, прежде чем он успеет её осознать. Твоя цель — лучник,Орлиный Глаз. Что ты знаешь о нём?

— Он стреляет на километры, его стрелы хоть и точны, но довольно слабы, —ответил я, представляя, как отбиваю его стрелы мечом, быстро сближаясь иповергая его одним точным ударом.

— Это знают все. — Отрезал Люцифер ледяным тоном. — А знаешь ли ты, что онникогда не спит, что он не подпускает никого ближе, чем на два километра, что унего есть слепое пятно, откуда смерть может подкрасться тенью?

— Нет, — признался я, чувствуя, как накатывает понимание. Стало понятно,зачем он привел меня сюда — знание было скрытым клинком, что может резатьглубже стали.

— Читай, — сказал он, указывая на центр зала. — История избранных там, ты сразуузнаешь её. — Он шагнул на лестницу, и она унесла его вверх, как лифт, оставивменя одного в этом море костей и кожи.

Я двинулся вдоль полок. Их кости, вырезанные из тел давно погибших демонов,скрипели под весом свитков. Поверхность костей блестела, будто пропитаннаясвежей кровью, сочившейся из невидимых ран. Некоторые свитки были раскрыты невидимымируками. На них выжигались слова, оставляя шрамы, которые дымились, как свежиеожоги. Вместо перьев для письма использовались отрезанные пальцы с длинныминогтями. Я остановился у одного, заглянув в его содержимое. На коже, натянутой,как барабан, пылали строки — разговор двух демонов: «Ты слышал о Декраоле? Егосила так велика, что он голыми руками разрывает ангелов, в его крыльях полыхаетпламя, сотканное из самой тьмы. Я молюсь, чтобы никогда не встретить его…»Слова оборвались, и появилась новая строка: «Нерсал убит Ричваном, удар вспину, срок жизни — 26 лет». Свиток захлопнулся с влажным шлепком, будто плотьсрослась, и палец, дымящийся, как раскаленное железо, улетел во тьму. Большинствосвитков были короткими. Судя по всему, их хозяева-демоны жили в среднем околотридцати лет, их жизни быстро обрывались в бессмысленных битвах. Такова природавсех демонов: искать кровь. Вот она, ирония, превращающая бессмертных существвсего лишь в топливо для вечной машины гнева по имени Ад.

Но были и другие, длинные, как саги о вечной боли. Один из самых большихпривлек моё внимание. На его коже, толстой, как броня, было выжжено имя:«Оранло Алгийский». Я открыл его, и строки хлынули в разум, заново разжигаядавно угасший огонь. Конец его истории описывал нашу схватку в моёмподсознании, где я раздавил его душу, как червяка. Пробежавшись глазами поистории, я узнал, что он принадлежал к древнему и могущественному роду демонов.Основатель рода, демон по имени Алгий, служил при одном из Избранных прошлого.А ещё я понял, что он планировал мое убийство с момента слияния. Его мысли былиполны замыслов, как подчинить мою душу, сначала загнать её в глубины сознания,а потом медленно пытать, показывая, как моё собственное тело убивает всех, ктобыл мне дорог. Он постоянно лгал мне. Оранло знал о том, что я не единственныйживой Избранный. Я сжал кулак, и свиток вспыхнул в моих руках, пламя пожралоего, как хищник сжирает добычу, оставив лишь пепел. Оранло был червём,недостойным собственной истории. Его имя должно кануть в небытие, а память онём — навечно утрачена.

Я продолжил путь к центру зала, где, как сказал Люцифер, хранилась историяизбранных. Шаги отдавались эхом. На моих глазах сотни свитков закрывались, а наих месте открывались тысячи, но многие сгорали, не успев обрести имя. Я видел,как целые полки освещались этим пламенем, и понял: демоны пожирали новорождённых,их когти разрывали крошечные тела, кровь текла, как вино, а крики тонули вравнодушии Ада. Эта мысль вызывала холод в груди, будто огромная сосулькавонзилась в сердце, но я подавил её, сосредоточившись на цели.