Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

Дмитрий Морозов

Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

Слияние

Ад снова сомкнулся надо мной, пасть чудовища, чьизубы — раскаленные цепи, а дыхание — ядовитый дым, пропитанный запахом серы. Яклялся себе, что ноги моей больше не будет в этом проклятом месте, где земляусеяна пеплом, а воздух наполовину состоял из удушающего вулканического газа.Но теперь я стоял среди дымящихся разломов и не хотел уходить. Она предала меня— та, чьё имя когда-то было светом в моем сердце. Настя не была единственной,кто сломал меня, это копилось годами. Лиана и Вера делали то же самое, но тогдая ещё мог держаться. А эта измена, это предательство стало той самой последнейсоломинкой, которая переломила спину верблюда. Мечты о тихой, счастливой жизниобратились в прах, оседающий на душе. Во мне не осталось ничего, кромененависти — чистой, выворачивающей нутро. Руки дрожали от неё, в грудиразгоралась магия. Я хотел лишь одного: пройтись огненным клинком апокалипсисапо миру людей, выжигая земли под музыку человеческих криков — исполнить чёртовопророчество. И одновременно меня одолевало бессилие — оно не давало руке какследует сжать меч, оно же не дало мне убить её. Я убил того парня, хоть он и небыл виновнен в её грехе. Даже имени его не знал. Думаю, он даже не догадывалсяобо мне. Но жизнь той, кто действительно виноват во всём этом, я прервать несмог. Как и не смогу разрушить мир, в котором живут люди, которые мне всё ещёдороги. И от этого становилось ещё тяжелее.

— Плохо? — голос, холодный и насмешливый, прорезалтьму, словно явившись из ниоткуда позади меня.

Я развернулся с рыком, вложив всю накопленную больв удар. Меч, ещё не обсохший от крови, лишь рассёк пустоту, оставив за собойшлейф тёмного пламени. Странно, что я не почувствовал его раньше — моя душа,отравленная предательством, ослепила мой разум, заглушила инстинкты.

— Видимо, совсем плохо, — продолжал голос,проникающий холодными щупальцами прямо в мозг. Я нанёс еще один удар, полныйотчаяния, но клинок вновь встретил лишь воздух, от чего мои руки ещё сильнеезадрожали.

— Хватит! — прорычал я, и мой голос эхом отдалсяот скал. — Покажись, чтобы я мог убить тебя!

Ответа не последовало, лишь насмешка пустоты. В ослеплённомисступлении я махал мечом во все стороны, но этот голос звучал отовсюду.Наконец, мой меч нашел цель, но не пронзил её — с оглушительным лязгом онударился о невидимую преграду, отдав вибрацией в мою руку, словно клинок быллишь палкой в руках ребёнка. Передо мной стояла фигура в черном костюме, сшитомв дорогом ателье, будто для пиршества, где подают сердца ещё не остывших жертв.Его ослепительно белая рубашка, как и безупречный платок в нагрудном кармане,резко контрастировала с чёрными пейзажами. На ногах были начищенные дозеркального блеска ботинки, ни одна соринка будто не смела осесть на них.Причёска незнакомца выглядела как после стрижки и укладки, а небольшая бородкана подбородке блестела в багровом свете Ада. Мужчина стоял невозмутимо, похожийскорее на владельца многомиллиардной корпорации, чем на обитателя Ада. И толькочёрные бездонные глаза с вертикальными красными зрачками нарушали этот безупречныйобраз.

— Кто ты? — прохрипел я, сжимая рукоять так, чтопальцы хрустели, а вены на лбу вспухли, пульсируя в унисон с пламенем на мече.

— Твой старый знакомый, — ответил он, и в егоулыбке мелькнула древняя хитрость, а красные зрачки вспыхнули, как угли в печи.Хоть он впервые предстал передо мной в этом обличье, не вспомнить нашу первуювстречу было невозможно — тогда он представился Люциусом. В тот раз я былпоглощён другими делами и даже не думал, что тот необычный демон может бытькем-то столь значимым. Но теперь, когда мы наедине, а он не прячет своюличность под мороком, я почувствовал его ауру — пропитанную духом гниющей плотии крови сотен тысячелетий. Воздух дрожал от его силы. Казалось, магия самогоэтого мира принадлежит ему.

— Что тебе надо, Люцифер? — Мой голос всё ещёдрожал от внутреннего напряжения, но я не мог отвести взгляд от его лица, гдекаждая черта была выточена с дьявольской красотой.

— Так уж вышло, что мне стало известно о твоейболи, о предательстве, что сломило твою душу и привело сюда, — его голос былсладостным ядом, что впрыскивался прямо в разум. — Ты пытался жить обычнойжизнью и у тебя даже неплохо получалось. Но это было вопреки твоей истиннойприроде.

В голове проносились воспоминания последнего года,когда жизнь наконец была как сказка, и в то же время казалась приторной, будтоне хватало перца или горчинки.

— И ещё мне надоели твои предшественники, жалкиеотбросы, не выдержавшие веса пророчества, чья слабость стала для них могильнойплитой. Но ты… ты можешь стать тем, кто наконец исполнит его. Тем, кто поставитвесь мир на колени и станет его бессмертным правителем.

— А если я не хочу? — огрызнулся я, но в груди ужеразгорался огонь мести, жаждущий сжечь всё, что когда-то причинило мне боль.

— Ты хочешь… вижу это в твоих глазах, — прошепталон, и его слова кинжалами вонзились в меня, он был прав — я хотел этого:разорвать тех, кто предавал, кто шептал за моей спиной и бросал взгляды, полныепрезрения, на меня.

— Даже если так, мне не хватит сил, — признался я,понимая, что противостоять целому миру в одиночку — непосильная задача. Нобольше всего пугало, что рука снова дрогнет в самый ответственный момент.

— Ты забыл, как становился сильнее? — Его голосстал глубже, с ноткой садизма. — Кузнец, чьё сердце ты пронзил. Наездник, чьётело ты превратил в кровавое месиво. Ты должен добить оставшихся четверых,вырвать их сердца, пока они еще бьются, почувствовать, как их сила становитсятвоей.

— Четверых? — Осознание пришло позднее, чемследовало. — Лучник, Коллекционер, Маг и Пожиратель. Остатки сильнейшейшестёрки Ада — тоже бывшие Избранные.

— И все четверо не смогли исполнить свою роль впророчестве, — в глазах Люцифера мелькнула искра.

— Как мне победить их? — Мои кулаки сжались. Голод,заставлявший становиться сильнее, который дремал во мне весь год, просыпался.Словно я очнулся посреди пустыни с пересохшей глоткой и теперь должен утолитьжажду.

— Я научу тебя, — ответил он. — Стань моимучеником, и я покажу, как выслеживать твоих врагов в тенях. Научу владетьклинком, словно он продолжение руки. Обучу тебя такой мощной магии, что тысможешь разрывать врагов щелчком пальцев. — Люцифер щёлкнул, и я невольновздрогнул.

— Зачем мне становиться твоим учеником? Что-тоостальные не кажутся такими сильными после твоих уроков, — цена за силу былавелика, но столь же велика эта сила?

— Ты думаешь любой Избранный становится моимучеником? — Люцифер рассмеялся с присущей ему элегантностью, но его смехледенил душу. — Избранных было много и большинство из них — лишь мусор. Ты тожепока слаб. До сих пор тебе везло, ещё немного помогал твой демон. Но крометого, я… я вливал в тебя крупицы своей силы, когда ты был на грани гибели.

— Ты? — Я вспомнил те моменты, когда внезапнопроисходил взрыв силы, белая пелена застилала глаза и появлялось ощущение, чтоя могу мизинцем свернуть гору. Однако ценой за эту силу было долгоевосстановление. Такое количество энергии рвало мои магические артерии,переполняло магическое сердце энергией, что приводило к фатальной перегрузке. —Но почему? Мы виделись лишь мельком, в день, когда я шёл на арену… Почему тыдумаешь, что я справлюсь лучше предшественников?

— Именно та короткая встреча заставила менязаинтересоваться тобой. А потом ты вышел с арены победителем — единственным завсю её историю, одолев бывшего Избранного, который был гораздо опытнее. — Егоглаза сверкнули. — Стань моим учеником, Декраол, и я научу тебя черпать мощь изсамого тёмного источника силы бесконечно долго. — Люцифер хищно смотрел прямона меня, ожидая ответ.

— Научи меня, Люцифер, — сказал я тихо, чувствуя,как неутолимое стремление к могуществу пожирает остатки моей человечности. Явзглянул в саму бездну его глаз. — Дай мне силу, чтобы я мог раздавить их всехи своими руками принести гибель миру людей.

— Чудно, Декраол, чудно, но сначала вступительныйэкзамен: убей демона внутри, вырви его из своей души, разорви на куски, пока онне пожрал тебя. — Его голос стал ниже, он с прищуром посмотрел мне в глаза. —Оранло должен умереть.

— Оранло? — я мечтал об этом, слишком долго онотравлял моё существование одним своим присутствием. — Но как? Я думал, что ончасть меня, паразит, вросший в мою душу.

— Дай руку, — приказал Люцифер, и я протянул её. Холодего пальцев проник в кожу, когда он обхватил моё запястье. Едва касаясь, онпровел ногтем по предплечью, и панцирь, который мог защитить от удара меча,рвался, как бумага. Тёмная, почти чёрная, кровь хлынула густой смолой,испаряясь едва коснувшись земли. Он обмакнул палец в вену, словно вчернильницу, и начертил на моём лбу руну, пульсирующую тьмой.

Темнота поглотила меня, утаскивая в глубинысобственной сломленной души, где больше нет ни света, ни надежды — лишь эхомоих прошлых грехов. Я падал, как в тот день, когда впервые столкнулся с этойтьмой. Но в этот раз страх не цеплялся за сердце — его место заняла холоднаярешимость. Оранло — жалкий демон, который слишком долго шептал в моем разуме,питаясь моими слабостями. Я убивал таких, как он, десятками, разрывая их плотьсвоим мечом, наслаждаясь их криками. Сегодня была его очередь.

— Так ты решил от меня избавиться? — Его голос,скользкий, как змея, раздался из тьмы, и я увидел его — Оранло, стоящего тамже, где я оставил его в последний раз, в самых тёмных глубинах моегоподсознания. Его глаза горели ярко красным, а тело покрылось чёрной чешуёй,укрепившись перед последним боем.

— Ты говорил, что мы связаны и нас невозможноразделить, — бросил я, сжимая кулаки, чувствуя, как магия отзывается жжением,готовая разорвать его на части.

— Если бы я сказал, что меня можно убить, ты быдавно попытался, — он оскалился, обнажив зубы, острые, как лезвия. — Думаешь,мне хочется исчезнуть? Я стал частью тебя, взрастил твой гнев, несмотря на твоюслабость.

— С меня хватит, — прорычал я, материализуяклинок. Его лезвие пылало чёрным пламенем, подпитываемым тьмой моей души. ЛицоОранло отражалось в зеркальном блеске обсидианового лезвия. Меч отдавалсяволнами энергии, готовый выпотрошить его, вырезать саму его сущность из меня. —Пора тебе сдохнуть.

— Ты в моих владениях, — хмыкнул он, и в его рукахпоявился такой же меч. Я тут же почувствовал, что мой собственный клинок сталвдвое слабее. — Здесь ты не победишь.

— С каких пор моя душа — твои владения? — Я шагнулвперед, чувствуя, как пространство вокруг дрожит, отражая эхом то, что рвалосьиз меня. — Ты паразит, Оранло, и я вырежу тебя, как гниль из раны.

— Ты всегда был ничтожеством, — его голос сталгромче, ядовитее. — Ныл из-за Лианы, Веры, Насти, пока я проникал всё глубже втвою душу, питаясь твоей слабостью и становясь сильнее. Скоро я забрал бы твоётело, оставив тебя гнить в пустоте.

— Ублюдок! — ярость взорвалась во мне, я бросилсяна него замахиваясь мечом с такой силой, что воздух завизжал.

Он выставил свой клинок, и удар металла о металлпородил звон, от которого душа содрогнулась. Ни царапины на нём, ни на мне — онтак крепко впился в мою душу, что не уступал мне по силе. Его глаза сверкнули,лезвие его меча скользнуло по моему, поднимая его вверх. Он ударил менярукоятью в грудь. По моему панцирю разошлись трещины под гулкий хруст. Ударвышиб воздух из лёгких. В глазах побежали искры, мир расплылся и раздвоился. Онбыл не просто равен мне — казалось, даже превосходил. Но ведь он обычный демон.Ни один из них не обладал и толикой силы, сравнимой с моей. Почему Оранло можетпротивостоять мне? Его возможности выросли благодаря связи с моей душой? Я жилобычной жизнью, ослеплённый ложью, а он тем временем копил силы. Теперь чашавесов явно не на моей стороне.

— Неинтересно драться в пустоте, — произнес он, итьма вокруг нас закружилась, превращаясь в улицу перед домом Лианы. Фонаритускло горели, отбрасывая длинные тени. В воздухе появились знакомые запахимокрого асфальта и автомобильных выхлопов. Лишь мёртвая тишина отличала этоместо от реального города.

Захлёстнутый внутренним штормом, я взревел и сновабросился на него. Воздух вокруг нас сгустился, словно желая задушить нас обоих.Оранло не стал тратить время на слова. Его клинок, изгибаясь, как серп луны,вспорол пространство, целясь в горло. Я едва успел подставить свой меч. Лязгстали отразился от серых панелек, а по руке, до самого плеча, пробежала волнажгучего онемения.

— Слабо! — прошипел он, и его глаза, полные старойненависти, вспыхнули багровым огнём.

Я отпрыгнул назад, пятки скользнули по мокромуасфальту. Он не давал опомниться. Два быстрых удара подряд — в голову, в ребро.Я парировал, чувствуя, как мышцы спины кричат от напряжения. Скрежет сталиразрывал тишину, а искры, что сыпались с наших клинков, на миг освещали егоуродливое лицо.

И тогда Оранло изменил тактику. Он резко подняллевую руку, словно вынимал что-то из-под земли. Между нами вспыхнул зелёныйсгусток энергии. Заклинание «Кровавый шип», острое как игла, просвистело ввоздухе. Увернуться было невозможно. В последний миг я развернул клинок плашмя,подставив его навстречу удару. Магия ударила в сталь с силой тарана. Мой мечвырвало из руки. Звеня, он отлетел в сторону. А я сам, отброшенный волной силы,ударился спиной о стену. В глазах помутнело, в груди что-то хрустнуло.

— Видишь? Ты всё тот же бездарный щенок, — Оранлоне спеша шёл ко мне. В глазах читалось намерение добить меня.

Его слова пробивались сквозь затуманенноесознание. Пока он приближался, я судорожно пытался придумать чем ответить.Сквозь боль и гнев я вскинул руку, просто выплеснул всё наружу. Из теней моихрук вырвались три коротких лезвия из камня, покрытые тёмным пламенем. Онипронеслись по воздуху с воем. Оранло, не ожидавший ответа, резко остановился.Его клинок замелькал, отбивая атаки. Два снаряда он отбил, но третий впился емув плечо, пройдя сквозь чешую с влажным чавкающим звуком. Он вскрикнул — не отболи, а от ярости.

— Припрятал козырь в рукаве?! — зарычал он,вырывая из раны сгусток тьмы, который тут же рассыпался в прах. Кровь, тёмная игустая, заструилась по его руке.

Это была моя возможность. Я рванулся вперёд, не кмечу, а прямо на него. Повалил его на землю. Мы покатились, уже не воины, адерущиеся звери. Я бил его кулаком в лицо, он вонзал колено мне в живот. Мы обабыли сильны. Оба — демоны. Грудную клетку распирало, в висках стучало. Оранлооказался сверху, его пальцы впились в моё горло.

— Твоя жизнь закончится здесь, ничтожество! — Егоглаза пылали во тьме ночи.

Я не стал бороться. Вместо этого прижал ладонь кего груди. Не произнёс ни слова, просто представил, как всё моё нутро, всянакопленная ярость, превращается в чистую энергию разрушения. Внутри менячто-то надломилось, отдалось болью в висках. Из ладони вырвался не луч, не шар,а волна искривляющего воздух сокрушительного давления.

Его швырнуло от меня, как тряпичную куклу. Онвлетел в противоположную стену, и каменная кладка с треском поддалась. Кирпичии пыль обрушились на него. Я поднялся, шатаясь, вытирая кровь с лица. В лёгкихбудто горела смола.

Из-под обломков что-то зашевелилось. Оранломедленно поднимался. Его чешуя местами облетела, обнажая мышцы, по лицуструилась кровь, но в глазах горела та же неугасимая ненависть. Он поднял руку,его клинок, лежащий на асфальте, исчез, чтобы в ту же секунду появиться у негов ладони. Я сделал то же самое.

— Неплохо, — прохрипел он, опираясь на меч. — Нодля финала — слабовато. — Его рука взметнулась перед лицом, и он стал… Верой.Её лицо, искаженное страхом, смотрело на меня, и моя душа дрогнула. — Денис,что происходит? Где мы?

На миг сердце ёкнуло. Но это был обман, дешёвыйтрюк.

— Как ты смеешь использовать её образ, тварь? — Ябросился на него, пелена ярости всё сильнее застилала глаза, меч полыхал,готовый разрубить это кощунство. Но он не двигался, лишь скрючился, будтонастоящая Вера, умоляющая о пощаде. На миг мне показалось, что это реальность.Что я вот-вот ударю ту, которую однажды любил. Мой клинок на мгновение дрогнул,и этого хватило. Холодная сталь пронзила мою грудь, разрывая мышцы, ломаярёбра. Знакомый металлический вкус наполнил рот. Кашлянул, и моя кровь брызнулана лицо Веры, которое сияло от наслаждения. Она слизала каплю, которая попалаей на губы и хищно прищурила глаза.

Я ударил его локтем в лицо, чувствуя, как хрустяткости черепа, и вырвался. На щеке Веры зияла открытая рана. Её лицо пошлорябью, перестраиваясь обратно в отвратительного демона с чешуйчатой кожей. Отраны не осталось и следа, будто я действительно ранил Веру, и она снова ушла,уступив место Оранло. Я вынул его пылающий меч из груди. Кровь хлынула, заливаяземлю, но так просто меня не остановить. Сжимая зубы от боли, я заставил ранусжаться и затянуться. Подкинул меч в воздух и со всей силы пнул по рукояти,направляя его словно стрелу прямо демону в горло. Оранло нырнул под него, но неждал подвоха. Второй меч, скрытый в тени первого, летел следом. Он попыталсяувернуться, но в то же мгновение, рывком, быстрым благодаря крыльям, я оказалсярядом и ударом ноги отправил его прямо по траектории клинков. Клинки жалобнозвякнули, царапая твёрдую чешую и разлетелись в разные стороны.

Нельзя дать ему времени оправиться, я перехватилмечи в полёте и метнул их снова. Но в этот раз ускорил мечи магией, превративих в два вихря, похожих на раскаленные диски, что разрезали бы саму реальность.Они летели вертикально, между ними едва хватало расстояния чтобы он тампоместился. Я знал, что он попытается уйти в сторону. Мои руки вспыхнули. Сбоков ударили струи огня, смешанного с ветром, ревущие, как драконы. А земля унего за спиной вздыбилась в каменную стену, готовую обрушиться на него. Оранлоостался один путь — вперед, между клинками.

— Попался! — прорычал я. К рукоятям мечей былипривязаны тончайшие нити — продолжение моих магических артерий, проводники моейволи и силы. Мечи вспыхнули, и оба закружились в танце огненной бабочки, создаввихрь из лезвий и огня. Плоть Оранло разлеталась клочьями, его чешуя трещала,как стекло под сапогом, а черная кровь брызгала фонтанами, заливая улицу. Егокрики, полные агонии, заглушали даже вой ветра, и я с наслаждением смотрел, какего тело разрывается, а куски плоти падают, дымясь, на землю. Наконец-тосвобода, моя голова очистилась от его шепота, от его ядовитых слов, что такдолго отравляли мой разум.

Закрыл глаза, вдыхая полной грудью воздух,пропитанный запахом крови и пепла, наслаждаясь победой. Но тишина длиласьнедолго.

— Неплохо, очень неплохо, — раздался его голос, ия открыл глаза. Его тело быстро восстанавливалось, буквально собираясь изизрубленного мяса. Будто моя последняя атака была миражом, который ужеразвеивался. — Хороший план, жаль, не сработал… — Оранло закашлялся, и дымповалил из его рта. — Кхе-кхе… — Он рухнул на колени, его чешуя началаплавиться, как воск, а из-под неё вырвалась новая тень. Пожертвовав частьюдуши, он преобразился. Разум в его глазах погас, уступив место слепому, животномуинстинкту.

Его облик изменился до неузнаваемости: костлявый,с длинными конечностями, его лицо напоминало крысу, с зубами, торчащими, какшипы. Его крылья, лишенные плоти, были лишь костями, покрытыми тонкоймембраной. Он рванул настолько быстро, что я не успел среагировать. Налетевсверху, Оранло обрушивал на меня удар за ударом. Магический щит резонировал,пропуская его. За эти годы он настолько прочно прирос к моей душе, что моясобственная магия считала его частью меня. Кулаками он выбивал из меняпоследние силы, но затем сверкнули острые, как бритва когти. Я взмахнулкрыльями, но не успел увернуться, эта крысиная форма делала его гораздо сильнееи быстрее. Первый удар пришёлся на крылья, перерубая их словно гнилую тряпку,вторым ударом он почти отсёк мне ноги по колени. Я рухнул, а Оранло по инерциипролетел дальше. Сейчас он вкладывает в каждый удар максимум силы, но нетвремени ждать пока он истощится, надо использовать его слепую ярость противнего.

Мечи! Где они? Заметил их по ожогу на беломкирпиче. Они были тут, вонзённые в стену дома Лианы, ушедшие в кирпич почти погарду. Рванулся к ним, но ещё не сросшиеся ноги подкосились, и я рухнул. Этоспасло меня — удар Оранло, что должен был снести мне голову, прошел мимо. Егокогти вонзились в стену рядом с мечами, что выиграло мне так необходимыесекунды.

— Оковы ледяного пламени! — выкрикнул я, и синиеогни, жгущие холодом и жаром одновременно, сковали его. Демон взревел, его крикразорвал воздух, а кожа под оковами начала дымиться, покрываясь волдырями, чтолопались, источая гной.

Я подскочил к мечам и рывком вырвал их из стены.Оба меча горели тьмой, но клинки были ослаблены, и жаждали вернуть себеистинную силу. Я соединил их над головой и в яркой вспышке, словно в горнилеумирающей звезды, они сплавились в единый клинок, пульсирующий сосредоточенноймощью. Оранло разорвал оковы, его кости хрустели, а плоть свисала лохмотьями.Мои крылья, изодранные в клочья, хлопали, как рваный парус, не давая взмыть.Тёмное пламя, повинуясь моей воле, прикрыло раны, и я смог наконец взлететь.Крылья Оранло, уродливые, костлявые, захлопали, и он последовал за мной. Лицодемона, искаженное злобой, и зубами, готовыми рвать плоть, было совсем рядом.Он бросился ко мне, но я раскрутил клинок перед собой, создав непрерывныйогненный вихрь. Лезвие крутилось настолько быстро, что напоминало огненный щит.Демон попытался пробиться, и его кисть мгновенно отлетела, отрубленная, брызнувчёрной кровью. Его вопль был почти осязаем. Сквозь усталость я почувствовал —пора. Пора вырезать эту опухоль раз и навсегда.

— Небесный огонь! — используя последние силы, явыпустил струю энергии, воплотившую силу огня, воды, ветра и земли, сливающиесяв единый белый смертоносный поток. Оранло горел, его кожа плавилась, коститрещали, но он не отступал, протягивая когти, желая лишь одного. Его глазапылали ненавистью, а крики сливались с рёвом потока магии. Его когти былисовсем близко, тянулись к моему лицу. Я чувствовал его смрад, чувствовал, какярость гнала его вперёд, сквозь боль и разрушение плоти. Когти скользнули помоему лицу, оставляя глубокие раны. Внезапно крысиная форма треснула иосыпалась, как скорлупа, и из неё вывалилось исколотое, обугленное тело Оранло.

— Ненавижу! Ты никто без меня! — кричал он,трансформируясь в Лиану, Веру, Настю. Я смотрел, как их лица корчатся в агонии,и, к своему ужасу, расхохотался. Мой смех был словно у маньяка, полным жаждыкрови. К моменту, когда сила иссякла, Оранло принял свою последнюю форму —жалкий червь, извивающийся в грязи. Я раздавил его каблуком. От демона неосталось ничего, кроме липкого пятна.

Я стоял посреди этой фальшивой реальности сзакрытыми глазами. Дышал прохладным выдуманным воздухом. Ненастоящая лунаокрашивала пролитую кровь в серебро. Чувство пустоты внутри сменялось чувствомизбавления от чего-то токсичного, ядовитого. Впервые за годы никто неподслушивал меня, не смотрел на мир моими глазами. Никто не шептал мне на ухо.Моя душа была наконец-то свободна.

— Проснись, — голос Люцифера вырвал меня из недрсознания. Я открыл глаза, снова находясь в Аду. Горячий воздух обжёг ноздри.Люцифер стоял рядом. Он смотрел мне в глаза, будто ждал чего-то.

Это что-то не заставило себя ждать. Внезапно меняскрутило. Изо рта хлынула черная жижа, вязкая, как смола, с запахом гниющихпомоев, что годами разлагались под солнцем. Меня выворачивало, пока желудок незапел от боли, а жижа не залила камни, покрывая их, словно зловонное одеяло.Люцифер смотрел, улыбаясь. Его блестящие ботинки утопали в этой мерзости, но онбудто не замечал. Я прополоскал рот водой, вызванной магией, но вкус гнилиостался, въевшись в язык.

— Всё кончено? — прохрипел я, не веря, что кошмарзакончился.

— Первый шаг к пророчеству, — ответил он, вставая.— Пойдем, будешь жить в моем замке, тренироваться, пока не станешь идеальныморудием.

— Подожди, — я встал, ноги дрожали. — У меня естьдело в родном мире.

Я вернулся на Землю, стоял посреди чужого двора,не далеко от того места, где закончилась моя жизнь. Тёплая летняя ночь шальюобволакивала меня. Никто не должен был помнить, что когда-то существовалКравцов Денис. Моё имя должно быть вычеркнуто из хроник этого мира, а все следысуществования исчезнуть в бесконечности. Высшая магия забвения. Четыре руны,наложенные друг на друга. Первая выжжет память обо мне, даже случайные прохожие,видевшие меня лишь миг, забудут это. Вторая похоронит каждое физическоенапоминание обо мне, любые фото, видео, даже упоминания будут стерты с лицаЗемли. Третья смоет любые чувства, связанные со мной — от любви до ненависти.Четвертая навеет новые воспоминания, если образовалась пустота. Лишь Лиана иРуслан, из-за их связи с магией, смогут помнить меня, они почувствуют этотмомент и всё поймут, но я уже буду далеко. Руны засветились в ночи, наполняяулицу потусторонним свечением. Они пили остатки моей энергии и мгновенноначинали работать, оставляя во мне пустоту.