Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

— Пожрать зашел? — его голос был низким, с хрипотцой, будто он проглотилуголь.

— Ага, — кивнул я, оглядывая зал. — Что у тебя есть съедобного?

Он молча швырнул мне меню — потрепанный лист, исписанный корявыми буквами.Названия блюд звучали как заклинания: «Кровяной пир», «Жареный вопль», «Пепелпустоты». Ни черта не понятно. Ткнул пальцем в два первых пункта наугад. Бесхмыкнул, исчез за занавеской, и вскоре оттуда донеслось нечто — не то визг, нето стон, от которого по спине пробежал холодок. Что они там делают? Покосилсяна соседний стол, где демон с когтистыми лапами жевал что-то, похожее наобугленную человеческую конечность. Желудок сжался, но голод был сильнее. В Адуне принято привередничать.

Через десять минут повар вернулся, шлепнув передо мной две тарелки. На нихлежало что-то черное, дымящееся, с коркой, будто обожженной в магическом огне.Запах был странный — смесь угля и специй, но не отталкивающий. Отломил кусок,ожидая худшего, но мясо оказалось неожиданно сочным, с привкусом, которыйнапомнил мне о земных стейках, давно забытых. Голод взял верх, и я расправилсяс обеими порциями за несколько минут, не обращая внимания на любопытные взглядысоседей.

— Неплохо, — сказал я, вытирая руки. — Спасибо.

— Чего сказал? — он наклонился ближе, будто я его оскорбил.

— Благодарю, — сказал я, вставая. — Было... интересно.

— Стой, ты куда? — он рявкнул, когда я направился к выходу. — С тебя двестипятьдесят роквасов!

Роквасы. Проклятье, совсем забыл про их валюту. За душой у меня не было нигроша, да и зачем, в замке я был обеспечен пищей и кровом.

— Денег нет, — честно признался я, пожимая плечами. — В следующий разотдам.

Бес взревел, как раненый зверь, и в ту же секунду в меня полетел нож —длинный, с зазубренным лезвием. Я даже не дернулся. Лезвие вонзилось в спину, всочленение между пластинами брони, порвав походный плащ. Боль была легкой, какукус комара. Я выдернул нож, бросил его на пол с глухим звоном и вышел, неоглядываясь. Сзади ещё гремел рык, но я уже шагал по улице, чувствуя, как раназатягивается сама собой.

Темнорез жил своей шумной жизнью. На улицах встречались суккубы, словноночные хищницы, завлекали демонов в своё логово и питались их жизненнымисилами, отдавая взамен своё тело. Невольно сравнил их с Аурелией. В отличие отнеё, эти пахли грязью, а их глаза жадно выискивали жертву. Их кожа не выгляделатакой же мягкой, а в глазах читалась не манящая тайна, а простая, зверинаяалчность. Если сравнивать напрямую, Аурелия была подобна человеку, тогда какэти суккубы лишь уродливо копировали человеческий облик. Я попытался остановитьодного прохожего — тощего, с горящими глазами и хвостом, хлеставшим по камням.

— Эй, подскажи, где искать Барахольщика? — спросил я, стараясь перекричатьшум.

Он даже не обернулся, пробормотав что-то вроде «не до тебя» и ускорил шаг. Явыругался про себя. От этих обывателей толку не будет. Нужно найти кого-то, ктознает город. Стражника, например. Их тут хватало — ленивых, с оружием, котороеказалось было больше для вида, чем для угрозы. Заметил одного на углу:массивный, с рогами, торчащими в разные стороны. Он стоял, прислонившись кстене, и лениво разглядывал толпу. Его доспехи были покрыты вмятинами, а глаза— полузакрыты, будто он вот-вот заснет.

— Извините, — постарался я говорить вежливо, хотя в Аду это звучало странно.

Стражник вздрогнул, его глаза широко распахнулись, и он уставился на меня,как на диковинку.

— Ты чего сказал? — его голос был хриплым, как у курильщика с полувековымстажем.

— Ничего, просто внимание привлек, — я подавил усмешку. — Где найти Барахольщика?

Он нахмурился, будто пытался понять, не издеваюсь ли я. В Аду вежливостьбыла редкостью, и, похоже, я его ошарашил. Он почесал рог и закрыл глаза задумавшись. Илизаснул, чёрт его знает.

— Двадцать два квартала туда, — он ткнул когтем направо. — Потом налево,еще четыре квартала, и снова направо столько же. Там поищешь его лавку. Тольконе болтай особо, старик не любит болтунов.

— Спасибо, — сказал я, уже поворачиваясь.

— Опять обзываешься? — он прищурился, но в голосе не было злобы, тольколень.

— Благодарность выражаю, — пожал я плечами. — Расслабься.

— Чего выражаешь? — он зевнул. — Иди к своему Барахольщику и не болтайлишнего. Он, в отличие от меня, грубости не терпит.

Я кивнул и пошел дальше, чувствуя на себе его взгляд. Уже представляю, чтоменя ждет у барахольщика. Если он такой же странный, как этот город, то этобудет интересный разговор.

Над головой проносились крылатые твари, их тени мелькали на черных камняхмостовой, а воздух дрожал от их шипящих криков. Я смотрел на поток демонов,летающих в хаотичном, но строгом порядке, и пытался понять, как влиться в этотрой. Денег на адский «автобус» — массивного зверя с шипастым хребтом, что тащилповозку, — у меня не было. Надо будет попросить у Люцифера немного денег, иначев этом городе без кошелька долго не протянешь. Полет — мой единственныйвариант. Заметил, как один демон, худой и сгорбленный, взмыл вверх, завис намиг у невидимой точки и резко влетел в поток, словно рыба в стремнину. Простаясистема, но дьявольски быстрая.

Расправил крылья, чувствуя, как мышцы напрягаются под их тяжестью. Взлетевк одной из таких точек, замер, пытаясь уловить ритм. Поток был как река:стремительный, беспощадный, с вихрями крыльев и руганью, что доносилась отовсюду.Пытался выждать момент, но предугадать его было невозможно — слишком быстро всёдвигалось.

— Была не была, — пробормотал я и рванул вперед.

Это была ошибка. Я врезался боком в жилистого демона с горящими глазами, асзади в меня влетел еще один — рогатый, с когтями, длинными, как кинжалы. Обарухнули вниз, на мостовую, их проклятия эхом разнеслись по улице. Чудомудержался в воздухе, но крылья цеплялись за других, вызывая новый шквал ругани.Хоть я был размером меньше, чем большинство демонов, мои крылья шире и мощнее.

— Крылья отрастил, урод! — прошипел кто-то, пролетая мимо.

Сосредоточил взгляд, маневрируя в этом хаосе. Поток был густым, как ройсаранчи, и каждый мой взмах вызывал недовольное шипение. В какой-то момент язадел крылом чью-то морду, и в ответ получил удар хвостом — резкий, но несильный. Боль вспыхнула в плече, но я только ускорился, пробивая себе путь.

Выход из потока оказался еще хуже. Я не нашёл ничего лучшего, чем нырнутьвниз. Но поток был многослойным, как лабиринт. Сложив крылья посреди полёта, я рухнул,увлекая за собой несколько демонов, что орали, как резаные. Мы врезались внижние слои, задевая всё больше демонов. Улица внизу взорвалась криками: «Ктоэтот идиот?!». Мне удалось приземлиться на мостовую относительно мягко, покаостальные разбирались, катаясь по камням в клубке крыльев и когтей. Недожидаясь, пока меня найдут, я нырнул в переулок, чувствуя, как сердцеколотится от адреналина. Полет в Темнорезе — не для новичков.

Остановившись, чтобы отдышаться, я огляделся. Это была нужная мне улица. Однаков округе всё выглядело будто после пожара и не было видно чётких ориентиров.Тогда я решил попробовать приём, который мне показал Люцифер. Сосредоточился,мне нужно думать о конкретном демоне. Страж назвал его стариком, значит онживёт долго, гораздо дольше остальных. Демоны стареют только если используютфизическую магию, то есть отдают часть своего естества, а значит, его аурадолжна отличаться — выцветшей, потускневшей. Его образ вспыхнул в сознании,вместе с ним в руке вспыхнул синий холодный огонёк и тонкой прозрачной нитьюуказал мне путь в переулок между зданиями.

Передо мной был вход в полуподвальное помещение, над дверью торчала вывеска— потрепанный кусок, похожий на обгоревший картон, с надписью: «Барахолк».Последняя буква отвалилась, и это выглядело так жалко, что я невольно хмыкнул.Вход в лавку напоминал спуск в катакомбы: ржавая дверь, покрытая ожогами, едвадержалась на петлях. Но от неё веяло силой — щит, сотканный из древней магии,пульсировал, как живое сердце. Толкнул дверь, и она поддалась с тяжелымскрипом, выпуская запах сырости и металла.

Внутри было темно и тесно. Полки, громоздясь, уходили в полумрак, былизавалены странными предметами. Какие-то амулеты парили в воздухе, испускаяслабое зеленое свечение. Другие — похожие на кости, покрытые рунами — тоисчезали, то появлялись в противоположном углу, будто играли в прятки. На столележал шар, внутри которого клубилась чёрная дымка, и я почувствовал, как онтянет к себе, словно шепча. Я с трудом отвёл взгляд. Свет был тусклым, отмасляных ламп, что висели под потолком, и тени шевелились, как живые. Пахлоплесенью, железом и чем-то кислым, как старая кровь.

— Ты, должно быть, тот самый ученик Люцифера, — голос раздался из тёмногоугла, хриплый, будто он поднимался из-под земли. Я вздрогнул, пытаясьразглядеть говорившего. Демон был стар, настолько стар, что его кожа сливаласьс потемневшими стенами. Его глаза, мутные, как болотная вода, смотрели на меняс усталой хитрецой. Потрескавшиеся, как кора, рога торчали из лысеющей головы,а руки, покрытые шрамами, лежали на прилавке, точно кости, забытые в пустыне.

— Да, — ответил я, шагнув ближе. — Мне нужно…

— Три килограмма адской стали, — перебил он, его голос был медленным, ноточным, как удар молота. — Знаю.

Я было открыл рот, но он поднял руку, останавливая меня.

— Денег у тебя нет, — сказал он, не спрашивая. — Не трать слова. Люциферуже дал мне то, что я у него просил.

Я удивленно моргнул. Люцифер? Когда он успел? Старик повернулся к прилавку,бормоча что-то себе под нос, и начал рыться в куче хлама. Я разглядывал лавку,чувствуя, как воздух гудит от магии. Один из амулетов — медальон в формебабочки, чьи крылья переливались слабым сиянием — внезапно вспыхнул, и в егоузорах было нечто прекрасное и манящее. В голове всплыл образ Аурелии. Наверное,ей бы понравилась эта безделушка. Я протянул руку к нему, но старик рявкнул:

— Не трогай! — голос его был неожиданно резким. — Как только возьмёшь вруки, он пробудит в тебе не самые приятные воспоминания, и ты захочешь егораздавить. Он достался мне с трудом, и я рассчитываю на нём заработать.

Я отступил, чувствуя, как кожа зудит от любопытства. Старик наконец вытащилсверток — тяжёлый, завернутый в грубую ткань, пахнущую углём. Он швырнул его наприлавок и сверток упал с таким грохотом, казалось, что там тонна, а не трикилограмма.

— Держи. Адская сталь. Легкая и прочная. Пропитанная кровью только чтоубитого тараски. Но без мощной магии его не нагреешь даже слегка. Хотя для тебяэто не проблема, Декраол, ученик дьявола.

Взял сверток, ощутив его странную невесомость. Три килограмма, но в руках —как перо. Я знал, что адская сталь такова: её сила не в прочности, а в том, чтоона впитывает магию, как губка воду. Кивнул старику в знак благодарности.

— Пора возвращаться. Путь до замка неблизкий.

— Не спеши, — он ухмыльнулся, показывая зубы, похожие на обломки костей. — Уменя есть для тебя подарок. Хочешь сэкономить время?

Он протянул мне нож — простой на вид клинок, но с рукоятью из прозрачногостекла и кнопкой, увенчанной чем-то вроде рубина. Внутри, за стеклом, медленноперетекала густая тёмная жидкость — демонская кровь. Я взял его, и пальцы тутже ощутили тепло, как от живой плоти. Приглядевшись, я заметил руны на лезвии —древние, вырезанные так тонко, что их можно было принять за царапины. Колба врукояти была оправлена в ажурный каркас из черного адского золота, а кнопкасделана из куска стабилизированного магического камня.

— Телепорт, — пояснил старик. — Однозарядный, ведет в замок Люцифера. Заправляетсякровью демонов. Оставь себе, и не теряй — таких во всём Аду только два, у меняи… второй тоже у меня, но он где-то потерялся.

Повертел нож в руках, чувствуя, как он слегка дрожит, будто живой. Магиятелепортации достаточно редкая и сложная. Переместиться между мирами легко. Нотелепортация внутри мира — магия высшего порядка, подвластная, как я думал,лишь одному Люциферу. Хоть этот артефакт и привязан к конкретной точке, онуникален. Насколько я знаю, даже это знание утеряно. А зарядка с помощью кровидемонов вообще подарок — этого ресурса в Аду предостаточно.

— Спасибо, — сказал я, и старик уставился на меня, как на диковинку.

— Благодарность? —хмыкнул он. — Странный ты для ученика Люцифера.

Ничего ему не ответил, только кивнул и направился к выходу. Дверьскрипнула, выпуская меня обратно в гул Темнореза. Нож в руке ощущался живым. Он— мой билет обратно. Провёл рукой по лезвию, чувствуя, как руны пульсируют подпальцами. Нажал на кнопку. Нож вспыхнул, и свет, багровый, цвета свежей крови,озарил переулок. Рукоять в ладони стала горячей, почти невыносимо, а жидкостьзакипела, но не как вода, а как смола — густо, с тяжёлым бульканьем. Из рукоятиповалил дым, черный и маслянистый, он пополз по моему телу, окутывая, словноживое существо. Пытался вдохнуть, но дым был плотным, удушающим. Сердцезаколотилось, а в ушах загудело, как от далекого набата. Мир вокруг исчез —только тьма и жар, будто я проваливался в сердце вулкана. Внезапно раздалсяхлопок, резкий, как удар хлыста. Кожа горела, словно в огне, но боли не было. Яоткрыл глаза.

Дым рассеивался, медленно оседая на землю. Нож в руке снова был холодным,обычным, будто ничего не произошло. Передо мной возвышались ворота замкаЛюцифера — чёрные, усеянные черепами, чьи глаза, казалось, следили за каждыммоим движением. Я обернулся, ожидая увидеть лавку Барахольщика, но вокруг былатолько пустошь Ада: потрескавшаяся земля, дымящиеся трещины, далёкий гул земли.Телепорт сработал. Невольно сжал нож крепче, чувствуя, как руны отзываютсяслабым теплом. Старик не соврал.

— Что-то Барахольщик расщедрился, — голос Люцифера раздался за спиной,низкий и насмешливый, как всегда. Я обернулся. Он стоял у ворот, скрестив руки,его пиджак шевелился, будто под невидимым ветром. В глазах читалось что-томежду любопытством и издевкой. — Обычно он не раздает такие игрушки. Видимо ончто-то в тебе почувствовал и решил немного умаслить.