Демонские игры часть вторая. Хроники Ада: Учение

В центре зала был расположен стеллаж, отличный от других. Он был выложен изчерепов. Их пустые глазницы смотрели на меня, как стражи, готовые ожить ивцепиться зубами. Черепа были скреплены черной смолой, что сочилась, как кровьиз свежих ран, и на них стоял стеклянный купол, внутри которого лежала книга.Она была толстой, в переплете из кожи, чья поверхность была гладкой, но от неёвеяло мраком. На обложке был выжжен пятиугольник — его линии переливалисьслабым сиянием, похожим на тлеющие угли. Я взял книгу в руки и попыталсяоткрыть, но она не поддавалась, её страницы, казалось, были сшиты магией. Ударилеё о стеллаж, кости под куполом треснули, но книга осталась закрытой, будтонасмехаясь надо мной.

Мои пальцы вцепились в обложку. Я потянул за края, вложив всю силу, что горелав груди, чувствуя, как магия проникает в мышцы, усиливая их. Книга поддалась,но в миг, когда она раскрылась, свет, яркий, как взрыв солнца, ударил в глаза. Волнойэнергии меня отшвырнуло назад, будто невидимый таран ударил в грудь. Я пролетелнесколько метров и врезался в полку. Послышался треск костей — не знаю чьих. Свиткипосыпались, они падали со звуком, будто кто-то уронил кусок мяса. На мигсознание угасло, как свеча в бурю, но в тот же миг я очнулся, лёжа средиобломков, кровь сочилась из царапин, а разум горел, будто по нему прошлисьраскалённым железом. Книга лежала на месте, невредимая. Пятиугольник на еёобложке тускло светился, словно насмешка.

Я поднялся на дрожащих ногах. Подойдя к книге, я вспомнил шрам на своейладони — тот же пятиугольник, что остался после слияния, его края едвапульсировали даже в демонической форме. Приложил ладонь к обложке, и слабоесвечение охватило книгу, послышался щелчок. Она открылась. Я чувствовал, какзнания в этой книге зовут меня, и я поддался этому зову, жаждущий узнать, какуничтожить врагов, как стать ещё сильнее.

Пробежался глазами по первой странице, где древние письмена, выжженные на бумаге,складывались в пророчество. Оно было написано на языке древних демонов,утраченном в тысячелетиях. Слова были неразборчивы, как пламя в тумане. Магическоезрение, позволявшее читать на языке демонов, выхватывало лишь обрывки: «Избранник»,«кровью», «всеразрушающим», «всех Миров», но остальное было неразличимо. И этото самое пророчество, о котором твердил Люцифер? Та самая причина, по которой ядолжен был затопить Землю кровью? Всё держалось на пяти словах? Вся моя жизнь, содня слияния и до этой секунды, могла оказаться ложью. Никто не видел полныйтекст пророчества. Эти пять слов разрушили то, что было мной. Эти пять словсделали из простого парня демона, чья жажда крови становилась только сильнее скаждой песчинкой силы. Может быть, это какая-то игра древнего существа, котороесмотрит на меня из теней времен и смеётся?

Мысли затопили мой разум волной отрицания. Та роковая ночь. Вспоминая тотмомент, всё кажется нереальным: не слияние с демоном и не обретение силы, авсё, что было до. Мне было всего девятнадцать лет. Вчерашний ребёнок, чтопытался казаться взрослее. А первое убийство? Пацан с района. Помню, я дажеслышал от кого-то его имя. Как же его звали… Казалось бы, такое воспоминаниедолжно остаться в голове, но нет. Помню, как было плохо после, но это чувствоочень быстро ушло. Это Оранло делал или это я был? Ведь после этого в Раю убитьдвух ангелов было не проблемой, их лица, словно вырезанные из камня, всегдапредставлялись мне куклами. А кукол невозможно убить, можно только сломать. И яломал. И в какой-то момент я понял, мне нравится это, как клинок вспарываетплоть, как магия сжигает врага заживо. И каждый раз крупица их сил оставаласьсо мной, как бесконечное ожерелье, где с каждым поверженным существом я надевалещё одну бусинку. Это и привело меня туда, где я сейчас стою. Не какое-топророчество, а мои собственные амбиции.

Чёрт с ним, с пророчеством. Пусть горит оно синим пламенем. Этот путь я выбралсам.

Я перевернул страницу, и передо мной раскрылся список имен, каждое выжженос такой силой, что бумага вокруг них треснула, будто пламя, писавшее их,выжигало саму реальность. Сорок шесть имён, многие из которых былиперечёркнуты. Сорок пять человек до меня получили эту силу и не смогли исполнитьпредназначенное. Сорок один из них уже погиб.

Моё имя стояло внизу, его буквы дымились, как свежие ожоги, и япочувствовал, как мурашки пробежали по спине. Проведя пальцем по своему имени«Декраол», я ощутил, как книга дрогнула, её страницы, до этого будто склеенные,разлепились. Моя история была на этих страницах, краткая, но острая: рождение,школа, университет, слияние, битвы, встреча с Люцифером, даже спуск вбиблиотеку. Текст описывал все мои эмоции и потаённые желания. Но дальшестраницы были залиты густыми ядовито-зелеными чернилами, скрывая будущее, будтосудьба уже была записана, но не давала себя прочесть. Эта книга начиналавызывать во мне ярость.

Я вернулся к первой странице и провел пальцем по имени «Орлиный Глаз». Буквывспыхнули и история лучника хлынула в мой разум.

«1728 год. Англия. В лачуге, где вонь угля смешивалась с запахом пота,родился мальчик, Сайлас Хоук. Он рос как титан, его тело к тринадцати годамдостигло двух метров семи сантиметров, мышцы натягивались, как канаты, готовыеразорвать любого, кто встанет на пути. С детства он учился стрелять из лука,его мишенями были мелкие грызуны, что бегали по участку его родителей. Кчетырнадцати годам он стал учеником охотника, чьи руки были пропитаны кровьюзверей. Охота приносила ему удовольствие не тем, что он впервые в жизни могпитаться досыта, а тем, что мог лишать жизни одно живое существо за другим.

Однажды в сумерках он увидел медведя, неподвижно сидевшего на опушке леса.Охотник выпустил стрелу зверю ровно в глаз, но туша не дрогнула. Тогда охотниквыпустил вторую стрелу, но результат был таким же. Сайлас полностью опустошил колчан,прежде чем осмелился подойти. Медведь был мёртв, и, судя по личинкам, чтовыползали из ран, уже давно. Но мёртвый зверь должен был упасть набок, а этотсидел, будто трупное окоченение наступило мгновенно. Мёртвый взгляд медведя былнаправлен на лапу, в которой охотник нашёл красный камень, чьё сияние манило,как огонь, сжигающий душу. Он взял его, и свет ударил, как молния, ослепляя,разрывая сознание. В том камне была заточена душа демона, посланного забратьего, но по неосторожности попавшего в ловушку. Очнулся Сайлас через три дня,связанный, в лагере разбойников, чьи глаза блестели, готовые вскрыть ему глоткуза малейшее неповиновение. Разбойники требовали денег за его жизнь. Он выдал, гдеживут его родители, но, получив выкуп, бандиты зарубили их на глазах сына. Кровьхлынула, заливая пол, а крики матери эхом звучали в его ушах. В тот миг демонвнутри него пробудился, подчиненный жажде возмездия. Его сила извратила душуСайласа. Он разрывал разбойников голыми руками, раны заживали на нём едвапоявившись. Деревня, в которой он был изгоем, сгорела в пламени его ярости,оставив лишь пепел и обугленные кости. Лишь одну девушку он не тронул, Марту, котораяс детства относилась к нему с теплотой и к которой он питал тёплые чувства.

Годами он оттачивал мастерство. Его стрелы стали быстрее звука, точны какмолния, каждая могла пробить череп, оставив лишь кровавую дыру, из которой душапокидала тело. Он принял имя Орлиный Глаз, и вскоре оно стало проклятием дляангелов, чьи крылья обращались в пепел, и для демонов, чьи тела разрывались вкровавые лоскуты. Но чем больше росла его сила, тем сильнее он ощущал пустоту вдуше. Вскоре он отыскал Марту и против её воли заразил силой, пытаясь превратитьеё в свою тень. Однако её отношение помогло ему найти покой и обуздатьвнутреннего демона. Он принял решение, что больше не будет использовать силы. Болеедвухсот лет они с Мартой мирно жили на Земле, наслаждаясь бессмертием вобществе друг друга. Но каждую ночь Сайлас слышал голос, шепчущий в висках.Пророчество звало, его душа разрывалась между проклятием силы и голосомвозлюбленной. Шёпот понемногу сводил его с ума, и он решил избавиться от негопо-своему — уничтожить Ад.

Но в Аду он встретил Пожирателя Душ, ученика Люцифера. Тот сладкими речамиуговорил Орлиного Глаза присоединиться к нему, обещая, что вместе они разорвутпорочный круг пророчества и наконец обретут покой. Душа Орлиного Глаза была очарованаголосом Пожирателя. Будто в трансе он принял предложение. Однако его жена,Марта, яростно протестовала. Ученик Люцифера сразу почувствовал в нейпропаганду ангелов. Марта действительно все эти годы тайно обучалась в Раю уордена Валькирий. Она напала на Пожирателя, но это была неравная схватка. Мартапогибла, а Орлиный Глаз навсегда потерял кусочек души, связанный с ней. Егоразрушенный разум ещё больше исказился, выброс магии привёл к образованию опухолимозга, которая не позволяет ему чувствовать врага в небольшой области ровнопозади себя…»

Я захлопнул книгу, чувствуя, как гнев подступает к горлу. Пожиратель был ученикомЛюцифера, так же как и я, но что случилось? Почему он не исполнил пророчество? Этивопросы жгли, как раскалённый прут, вонзенный в сердце. Я ощутил, как полдрожит, и лестница возникла рядом. Её ступени, покрытые толстым слоем пепла,унесли меня наверх.

Люцифер ждал меня у выхода, его элегантный силуэт, окутанный лёгкой дымкой,казался вырезанным из самой тьмы. Несмотря на жар преисподней, воздух вокругнего был пропитан холодом, как дыхание смерти. Я шагнул к нему, чувствуя, как вруках танцуют огоньки от гнева. История Орлиного Глаза горела в моем разумераскаленным углём, а образ Пожирателя Душ резал мысли.

— Почему ты скрыл, что Пожиратель был твоим учеником? — Мой голос казался сдавленным.Я еле сдерживался, чтобы не накричать на Люцифера.

— И что с того? — Его тон был спокойным и надменным. — Ты не первый, кого явзял под крыло, и, возможно, не последний. Пожиратель был многообещающим. Он незнал жалости к врагам и умел собрать вокруг себя сильных союзников. Но он палжертвой собственной жадности, он больше не Избранный, лишь жалкая тень, хоть инаполненная невероятной силой. — Его глаза сверкнули.

— Что с ним случилось? — Вопрос жёг мне горло.

— Он был особенным, — ответил Люцифер, его голос стал тяжелее. — Его силамогла поспорить лишь с его жестокостью. Во время обучения он обнаружил древнийартефакт — бандану первого Пожирателя. Благодаря ней он научился извлекать душиживых врагов. За всю историю Ада, таких были единицы, и каждый из нихнаследовал титул «Пожиратель душ». Но сила интересовала его больше, чемпророчество. Он проводил многие сутки в поисках ритуалов, что могли дать емухоть сколько-нибудь значимую частичку силы.

— Почему же я учусь словно в какой-то Адской академии, Люцифер? — невыдержал я. — Почему ты просто не дашь мне силы, чтобы уничтожать врагов?

— Дерзкий мальчишка, — прошипел Люцифер. — Именно эта жажда силы сгубилаПожирателя. Утрата статуса Избранного — это не просто формальность. Как толькоя понял, что он более не способен исполнить пророчество, я вышвырнул его иззамка, как паршивого пса. — Люцифер не на шутку разозлился, но я только начал.

— Ты про то самое пророчество, что написано в книге Избранных? — Я смотрелв его глаза не моргая, пытался уловить эмоции, скрытые мотивы, но видел лишьбездну. — Пять слов, которые определили судьбу сорока пяти неудачников, асейчас ломают и мою жизнь?

— Эти слова вырезал сам Брат. Твоя избранность — воля одного из самыхмогущественных существ, когда-либо живших. Повинуйся — и будешь награждён. — СловаЛюцифера были сладки, но в то же время ядовиты. — Но если осмелишьсясопротивляться, то станешь кормом для более достойного кандидата. А пока тыдаже в подмётки не годишься Пожирателю. После его жатвы ещё никто не выживал.

— Я выжил. — Пожиратель уже пытался вырвать мою душу, помню ту боль истрах, этот момент стал катализатором моего превращения.

— Ты сохранил душу, но разве можно сказать, что Денис выжил в той пещере? —Рука Люцифера легла на мое плечо, но в этом жесте не было тепла, лишь холод. — То,что ты устоял, достойно уважения, но не обольщайся — ты был на краю. Если бы втот день не родился Декраол, ты бы погиб. — От слов Люцифера по спине пробежалимурашки. — Когда придёт время завершить твоё обучение, тогда и настанет времяузнать его историю, но сейчас твой враг — Орлиный Глаз. Ты узнал его слабость?

— Слепое пятно за спиной, — ответил я, представляя, как подкрадываюсь клучнику со спины и мой меч вонзается в его затылок. — Подойду сзади, и он дажене поймёт, что его поразило.

— Полагайся на чутьё, а не на глаза, — голос Люцифера был подобен шепотусамой преисподней. — Его стрелы быстрее мысли. Двигайся, как тень, и пусть его силастанет твоей наградой. — Он посмотрел на меня с восторгом, будто сам мечталпройти мой путь.

Я кивнул, чувствуя, как решимость закипает в груди. История Сайласа Хоука,его боль, его сила, его слабость — всё это было теперь моим оружием, но скрытымот глаз. Я видел его в своем разуме: худой, как скелет, с глазами, что потухливека назад, и луком, чьи стрелы могут пробить реальность. Но я знал егоуязвимость, и эта мысль раздувала огонь решимости во мне. Я готов к битве, гдекровь лучника напитает мой клинок, его предсмертный крик станет моим триумфом,а его сила — наградой.

Сталь и страх

Тьма в замке обволакивала, как живое существо. Стены, живые и теплые,источали едва уловимый жар — будто сквозь них пульсировало само сердцеПреисподней, сокрытое в глубине. Я стоял в центре зала, окруженный тенями, чтошептались на грани слуха. Мои крылья, привычно тяжелые, подрагивали отнапряжения. Мысли путались и обрывались, как нити в руках неумелого ткача. Гдеискать этого проклятого лучника? Он был призраком, тенью, что выслеживаладобычу с маниакальной точностью. Говорят, он чует биение сердца мыши за километр.Теперь же охотник должен был стать моей добычей, и от этой мысли в груди загоралсяхолодный азарт.

Я прошелся по залу. Шаги гулко отдавались от костяного пола, разбиваязвенящую тишину. В случае с Наездником мне помог ритуал обратного призыва —древняя магия, что цеплялась за следы ауры врага. Но с лучником все было иначе.Ни единой вещи, ни обрывка ткани, ни пепла от его стрел, которые, как назло,сгорали в магическом пламени, едва коснувшись цели. Искать его в бескрайнихпросторах Ада было все равно что ловить тень на дне безлунного колодца. Ячувствовал, как отчаяние подбирается к горлу, но гнал его прочь. Слабость —роскошь, которую я не мог себе позволить.

Люцифер, как всегда, бесшумно появился, будто соткался из самой тьмы. Егоглаза, горящие багровым светом, скользнули по мне с привычной смесью насмешки илюбопытства. Высокий, в элегантном костюме, что казался продолжением его самого,он стоял, скрестив руки, и молчал, словно ждал, когда я сам озвучу своюбеспомощность.

— Как мне найти его? — мой голос прозвучал резче, чем хотелось. — Нет ниодной зацепки. Его стрелы исчезают, как дым. Ритуал обратного призывабесполезен, а искать его магией четырех стихий — он слишком незаметен. Это какискать иглу в стоге сена.

Люцифер приподнял бровь, и в этом жесте было столько язвительности, что яневольно сморщился.

— Отчаяние тебе не к лицу, — произнес он, и его голос, глубокий и текучий,как смола, заполнил зал. — Есть один способ. Но он… скажем так, потребует оттебя больше, чем ты привык отдавать.

— Не тяни, — шагнул я ближе в нетерпении. — Говори.

Он слегка наклонил голову, словно разглядывая меня под новым углом. Улыбка,тонкая, как лезвие, тронула его губы.

— Ты же боишься собак?

Вопрос застал меня врасплох, словно удар ниже пояса. Я замер, пытаясьпонять, не шутит ли он. Собаки? Здесь, в Аду? Память тут же подсунула образ: деревенскаяулица, лай, оскаленные клыки, боль от укуса, когда был еще ребёнком. Я тогда бежал,задыхаясь от ужаса, а за спиной тварь с глазами, полными животной ярости. С техпор собаки вызывали у меня дикий ужас, который я тщательно скрывал. Но здесь, вАду, этот страх казался нелепым.

— В детстве меня покусали, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Но это не важно. К чему ты клонишь?

Люцифер шагнул к стене, где висел огромный гобелен, изображающий битвудемонов с ангелами. Его пальцы скользнули по ткани и нити на гобеленезадрожали, словно оживая.

— Самый верный способ — призыв Цербера, — сказал он, не оборачиваясь. — Найдёткого угодно. Где угодно. Нюх — вне пределов чьего-либо понимания. Вот толькоесть загвоздка… Цербер чует страх. Услышит сомнение в твоём сердце — и вместосоюзника вмиг станет твоим палачом. Разорвёт, не дав моргнуть.

Я сглотнул, чувствуя, как старый страх шевельнулся где-то в глубине.Картина из детства всплыла перед глазами: лай, горячее дыхание на пятках,липкий ужас. Сжал кулаки. Нет. Я не тот ребенок. Я прошел через огонь Ада,сражался с тварями, которых смертные видят только в кошмарах. Цербер? Пустьбудет Цербер.

— Справлюсь, — сказал я, глядя Люциферу в глаза. — Как его призвать?

— Ты всегда торопишься, — он покачал головой. — Слушай внимательно, потомучто я не повторяю дважды. Это не просто зверь. Цербер — воплощение первобытнойсилы Ада. Дашь слабину, и твоя напускная храбрость не спасет. Но если ты готов…для начала тебе нужна особая миска. Она делается из адской стали, пропитаннойкровью тараски — три килограмма. Найдешь его у старого Барахольщика вТемнорезе.

— Темнорез? — я нахмурился. — Снова этот зловонный город?

— Он самый, — Люцифер хмыкнул. — Поищешь там. Барахольщик знает свое дело.Но будь осторожен — он не любит, когда его беспокоят по пустякам.

Я кивнул, в голове уже крутился план. Темнорез. Город, где демоны суетятся,словно смертные на базаре, где воздух пропитан зловонием доменных печей имагией. Уже бывал там, но тогда у меня не было времени разглядывать его улицы.

— И как по-твоему я должен искать одного демона в бесконечном городе? — спросиля, сам удивившись своей наглости. — Я понимаю, что Сайлас — особый случай итребует особого подхода. Но ты обещал научить меня выслеживать. И явно не такойценой. Дай хоть намёк, как это работает.

Люцифер замер, и на миг мне показалось, что я перегнул. Но затем онрассмеялся — низкий, раскатистый смех, от которого тени на стенах задрожали.

— Хочешь урока? — он шагнул к центру зала, и воздух вокруг него сгустился,как перед грозой. — Смотри.

Люцифер поднял руку, и между его пальцев вспыхнул крошечный огонек — некрасный, как адское пламя, а бледно-синий, холодный, как лед. Огонекзакружился, превращаясь в нить, которая потянулась к гобелену. Ткань ожила:фигуры демонов и ангелов задвигались, их крики эхом отозвались в зале. Нитьсвета скользнула к одному из демонов на гобелене, и тот замер, словно пойманныйв ловушку. Его глаза вспыхнули, и я увидел, как нить проникла в его грудь,вытаскивая что-то невидимое — ауру, след, саму его сущность.

— Это поиск по отголоскам, — сказал Люцифер, не глядя на меня. — Аураоставляет след, как запах. Так ты найдёшь Барахольщика. Сосредоточься на нём,истинно желай найти его, и магия укажет путь. Цербер делает то же, но безмагии. Он чует саму жизнь. Но для этого нам нужна миска — якорь, который свяжетего с тобой.

Огонек погас, и гобелен затих. Я смотрел на Люцифера, чувствуя, как в грудизагорается искра решимости. Если он может так легко манипулировать аурой, ятоже научусь. Но сначала — миска.

— Понятно, — ответил я ему. — Темнорез, Барахольщик, железо. Что-то еще?

— Это всё, — он снова улыбнулся, но теперь в его взгляде было что-то новое— уважение? — И помни: Цербер не прощает слабости. Если боишься, лучше неначинай.

Я не стал ему отвечать. Страх был где-то там, в глубине души, но я не дамему вырваться. Развернулся и направился к выходу из зала. Костяной пол подногами больше не дрожал. Замок привык ко мне, как и я к нему. Темнорез ждал.

Вышел из замка, и жар Ада ударил в лицо, раскаленным ветром. Земля подногами была словно мёртвой, покрытой трещинами, из которых сочился слабый дым.До Темнореза было слишком далеко, чтобы просто лететь — крылья, хоть и сильные,не выдержали бы такого пути без отдыха. Решил сэкономить время и пройти черезЗемлю, где территории не такие необъятные, как в мирах бессмертных.

— Ал, Си, Ве, Ге, — какой уж там последний знак? — Зу, — Мир вокруг треснулкак зеркало и в следующий миг я стоял на Земле.

Воздух здесь был другим — свежим, почти сладким, с привкусом трав и пыли. Яоказался в пустоши, где-то недалеко от человеческого города. Высокая траваколыхалась под ветром, а вдали виднелись огни — крошечные, как звезды, упавшиена землю. Расправил крылья, чувствуя, как ветер ласкает их, словно старогодруга. На Земле лететь было легче: воздух не сопротивлялся, как в Аду, гдекаждый взмах крыльев был борьбой с густой, серной атмосферой. Странно, что я незамечал этого раньше.

Не стал тратить время на морок. К чёрту маскировку. Если люди увидятдемона, пусть кричат — мне было все равно. Взмыл выше, и ветер ударил в лицо,холодный и чистый. Пустошь осталась далеко внизу, а я направился к деревне,которую помнил с прошлого визита. Она была близко — не больше получаса полёта.Земля подо мной мелькала: поля, редкие деревья, дорога, покрытая трещинами. Яприземлился в самом центре, возле единственного работающего фонаря. Ничего неизменилось. Та же серая деревня, те же покосившиеся дома.

— А ну стоять! — голос хриплый, надтреснутый, донесся сзади, сопровождаемыйщелчком затвора.

Я обернулся. Старик, сгорбленный, с охотничьим ружьём в дрожащих руках,стоял в свете фонаря. Его глаза, мутные от возраста, не видели во мне демона —только чужака. Я сделал шаг навстречу. Тусклая лампа вырвала из тьмы моюистинную форму и его лицо исказилось страхом.

— Что ты за тварь? — выдавил он, пытаясь держать ружье ровно.

— Тварь? — Я усмехнулся, чувствуя, как крылья слегка шевельнулись заспиной. — Ты даже не представляешь на кого наткнулся, дед.

— Стоять! — его голос сорвался.

Ружье дрогнуло. Раздался выстрел. Пуля ударила в нагрудный панцирь с глухимстуком. Свинец, раскрошенный магией, осыпался на землю, словно пепел. Боли небыло — лишь легкое жжение, будто от ожога. Я шагнул ближе, схватил ствол ружьяи сжал. Металл поддался, как глина, изгибаясь в моих руках. Старик рухнул наколени. Его глаза расширились. На губах была безмолвная молитва. Он наконецпонял. Я не стал ждать, пока он закричит. Пространство вокруг меня снова треснуло— я вернулся в Ад.

Передо мной раскинулся Темнорез. Город пульсировал, как живое существо. Уворот, как и в прошлый раз, стояли два стражника — массивные, с кожей, покрытойшрамами, и глазами, в которых тлела скука. Новые лица. Видимо, здесь частоменяют охрану.

— Стой, ты кто такой? — рявкнул один, сжимая рукоять молота.

— Неужели не признал? — я улыбнулся, скрестив руки. — Думал, в Темнореземеня уже знают.

— Ничтожество вроде тебя? — второй стражник оскалился, показывая клыки. —Вали, пока цел.

— Не гримасничай, — ответил я, не двигаясь. — А то вдруг испугаешься иостанешься навсегда с этой глупой ухмылкой.

Стражник взревел, выхватил молот и замахнулся. Удар пришелся на голову, ноя даже не пошатнулся. Щит, сотканный из магии, поглотил силу удара, а молотрассыпался словно был сделан из стекла. Стражник замер, его глаза расширилисьот изумления. Второй открыл рот, но ничего не сказал. Ворота заскрипели,открываясь. Я прошел внутрь, чувствуя, как Темнорез встречает меня своейэнергией.

Город дышал хаосом. Улицы, вымощенные чёрным камнем вперемешку с костями,гудели от шагов и крыльев. Жители преисподней — демоны, бесы, твари, высокиефигуры в рваных плащах — сновали туда-сюда, толкались, рычали, перекрикивались.Кто-то тащил тележку с дымящимися углями, кто-то торговал светящимисякристаллами, от которых воздух звенел, как натянутая струна. Запах серы мешалсяс чем-то едким и сладковатым, словно горелым мясом, и я невольно поморщился. Темнорезбыл живым, пульсирующим, как сердце, но в этой суете чувствовалась страннаяобыденность. Они вели себя до омерзения похоже на людей — торопились, спорили,опаздывали. Поймал себя на мысли: а в Райском городе так же? Там я был занятбитвой, так что их повседневность осталась для меня тайной.

Шагал по главной улице, огибая мелких тварей и повозки, запряженные адскимизверями — массивными, с шипастыми хребтами и глазами, горящими, тем сильнее,чем больший груз им приходилось тащить. Их копыта высекали искры из камней, арык заглушал гомон толпы. Над головой мелькали крылья — демоны летали, словно врое, то и дело сталкиваясь и ругаясь на языке, полном шипения и хрипа. Я остановилсяу здания, что привлекло моё внимание: низкое, с покосившейся крышей, но изнутрилился теплый свет, а в воздухе витал запах жареного мяса, почти аппетитный. Эточто, кафе? В Аду? Любопытство пересилило, и я потянул тяжелую дверь, обитуюбордовой кожей.

Внутри было неожиданно уютно. Стены, покрытые сажей, украшали вырезанныеруны, слабо мерцавшие багровым светом. Несколько столов, за которыми сидели демоны,гудели от разговоров. Кто-то грыз кость, от которой тянуло дымом, кто-то пил изкубка чёрную жидкость, что бурлила, как кипяток. За прилавком стоял невысокийполный бес в фартуке из той же бордовой кожи, что и дверь. Его рога былисточены, а глаза — мутные, как у старика, в них читалась вековая усталость. Онлениво протирал стойку куском ткани, больше похожим на шкуру.