След бога: отступник

Он развернулся и ушел к своей хижине.

Навес оказался уютным. Под крышей лежало сено, сухое и душистое. Рядом тлели угли костра, давая тепло. Мне принесли еще лепешек и кусок вяленого мяса.

Я устроился на сене, прислонившись спиной к деревянному столбу. Мягко. Тепло. Сытно. После двух ночей на голой земле это казалось роскошью.

Я закрыл глаза, но сон не шел.

Мысли крутились вокруг сегодняшнего боя. Сила. Энергия, которая просочилась сквозь мой контроль. Я пытался ее сдержать, но она вырвалась в последний момент.

Почему?

Я вспомнил, что чувствовал тогда. Гнев на грабителей. Желание защитить. Страх, что не успею.

Эмоции.

Может, сила откликается на эмоции?

Я открыл глаза, посмотрел на свою ладонь. Попробовал вызвать это чувство снова. Злость на тех, кто напал на деревню, на тех, кто забирал еду у голодных детей.

Под кожей что-то шевельнулось.

Слабое покалывание, едва ощутимое. Потом сильнее. Энергия просыпалась, тонкими струйками текла по рукам, по груди, наполняла мышцы.

Я смотрел на ладонь, завороженный. Мне показалось, что пальцы начали светиться изнутри – слабо, почти незаметно в полумраке навеса. Белый, холодный, нездешний свет.

Черт. Это работает.

Я быстро погасил эмоцию. Глубокий вдох, выдох. Спокойствие. Пустота.

Энергия исчезла разом, будто ее и не было.

Я откинулся на сено, тяжело дыша.

Работает. Я могу ее вызывать. Контролировать. Частично.

Мои размышления прервали голоса. Детские голоса, доносящиеся от соседней хижины.

– Я видел! Он поймал копье прямо в воздухе! – горячо шептал один паренек, размахивая руками. – А потом как повернул его, и тот длинноволосый взял и полетел! Вот так вот! – Он изобразил кувырок руками.

– А нож! – перебил другой, глаза горели от возбуждения. – Видел, как нож из рук выпал? Он даже не ударил! Просто коснулся, и нож сам вылетел!

– А Торг! – добавил третий, самый маленький. – Он визжал как моя сестренка! И потом полетел и бам в стену!

– Мне мама запретила к нему подходить, – вздохнул один из мальчишек. – Сказала, он опасный.

– Да ладно! Он же грабителей прогнал! Спас нас!

– Но он ненормально сильный… Может, он правда демон?

Их голоса становились тише. Я закрыл глаза. Усталость навалилась тяжелой волной.

Последнее, что я услышал перед сном – затихающие детские голоса, рассказывающие обо мне небылицы.

⁂

Проснулся я от того, что кто-то дергал меня за ногу.

Открыл глаза. Над горизонтом только начинало светлеть – красное солнце еще не взошло, но полоска алого света уже окрашивала небо.

Старейшина стоял надо мной с кожаной сумкой в руках и свертком, обвязанным кожаным ремнем.

– Рассвет, – сказал он коротко.

Я сел, потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна.

Старейшина протянул мне сумку.

– Еда на три дня. Вяленое мясо, лепешки, вода в дорогу. Кремни ты уже взял. Еще веревка, – он достал моток веревки из сплетенных волокон. – И шкура. В степи ночами холодно.

Я взял все, уложил в сумку, перекинул через плечо.

– Это одежда, – протянул он мне сверток.

– Спасибо. – Я взял сверток и решил, что переоденусь, когда отойду подальше от поселения.

Мы вышли из-под навеса. Поселение еще спало – только несколько женщин у дальних хижин разжигали утренние костры.

Старейшина провел меня к краю поселения, за ворота. Остановился, указал рукой на горизонт.

– Видишь? Салори встает там, – он показал на алую полоску света. Тинау покажется чуть левее. Держи направление между ними. Три дня прямо, и увидишь Три Холма.

Так вот как они называют эти два солнца: Салори – красное, Тинау – голубое. Я кивнул, запоминая направление.

За спиной донеслись крики. Женские голоса, возмущенные.

– …нет! Я поймала заманга! У меня есть право!

– Успокойся, девочка! Это безумие!

– Новое оружие! Я могу научить всех! Я могу быть охотником!

– Сейчас вернется старейшина, он во всем разберется!

Старейшина тяжело вздохнул, но не оглянулся.

– Упрямая, – пробормотал он. – Как ее отец. Он тоже не мог жить по правилам.

Он посмотрел на меня.

– Иди, чужак. И да хранит тебя Таламор.

Я кивнул и двинулся прочь от поселения.

Шел, ориентируясь на восходящее красное солнце Салори. Степь простиралась вокруг, высокая трава шелестела на ветру. Голубое солнце Тинау показалось над горизонтом – я скорректировал курс, держась между ними.

Когда деревня скрылась из вида, я решил переодеться. Опустил сверток на траву и развязал кожаный ремень. На нем не было застежки, его просто завязывали как веревку, узлом. Развернул на траве сверток. Там оказалась туника с простой вышивкой у ворота, широкие штаны с продетой в них веревкой-завязкой, а внутри лежали высокие кожаные сандалии, какие носили люди их племени.

Жалко было расставаться со своей одеждой, но она могла сослужить плохую службу. Переодевшись, я оставил только кроссовки – сандалии надену перед входом в Три Холма. Кроссовки были гораздо удобнее для моих непривыкших к местной обуви ног. Одежда не помещалась в сумку, и я решил ее закопать. Как мне ни было жалко удобных джинсов, но с ними пришлось расстаться. Переложив из кармана джинсов смартфон, ключи и наушники в сумку, я свернул джинсы и футболку, закопал в неглубокую ямку и прикрыл травой. Мелочь из карманов и бумажные деньги решил не брать с собой – здесь они бесполезны.

Продолжив путь и привыкая к новой одежде, я думал о Меиране.

Что с ней будет? Их традиции слишком устойчивы. Столетиями, может быть, тысячелетиями женщины занимались одним, мужчины – другим. Одна девушка не сможет это изменить. Как бы она ни была талантлива, как бы ни была упряма.

Она сломается. Примет их правила, станет одной из многих женщин, толкущих зерно и вышивающих туники.

Или…

Или станет изгоем.

Я шел, размышляя об этом. О ее упрямстве, о ее мечте стать охотником. О том, как она смотрела на болас – будто на ключ к новой жизни.

Прошел, наверное, час. Солнца поднялись выше, жара начинала ощущаться.

Позади послышались быстрые шаги.

Я обернулся.

Глава 8: Спутница

Она догнала меня, остановилась. Тяжело дышала, скорее всего бежала, но лицо было решительным.

Я посмотрел на нее, ничего не сказал и развернулся, продолжая путь.

Меирана замерла на мгновение – я видел краем глаза, как она сжала копье сильнее, будто собираясь с духом. Потом быстро зашагала следом, догнала и пошла чуть позади и справа, так что я видел ее боковым зрением.

Мы шли молча. Я слышал её дыхание и шелест травы. Иногда наконечник копья стучал о толстые стебли . Она бросала на меня быстрые взгляды и тут же отводила глаза.

Прошли так с полкилометра, может, чуть больше.

– Люк, – начала она наконец, и в голосе слышалась осторожность, будто она обращалась к дикому зверю, которого боялась спугнуть. – Можно… можно я пойду с тобой? До Трех Холмов?

Я пожал плечами, не замедляя шага.

– Иди, если хочешь, – добродушно ответил я.

Она выдохнула – коротким, облегченным выдохом, словно задерживала дыхание, пока ждала моего ответа.

– Спасибо.

Еще молчание, но теперь в нем было что-то другое. Не напряженное ожидание, а робкая надежда.

– Я могу быть полезной, – добавила она, и слова посыпались быстрее, будто она боялась, что я передумаю. – Я знаю эти земли. Могу найти воду, показать дорогу. Разжечь костер, добыть еду. И я не буду… – Она замялась, подбирая слова. – Не буду мешать. Обещаю.

Я кивнул, все так же не глядя на нее.

– Хорошо.

Она шла рядом после этого тихо, стараясь не отставать, и я замечал – она держит копье наготове, оценивает местность цепким взглядом охотника, иногда наклоняется, чтобы разглядеть что-то в траве. Деловая. Сосредоточенная.

Не просто плетется следом. Работает.

Мы шли молча большую часть следующего часа. Степь простиралась вокруг бесконечным морем желто-синей травы, которая шелестела на ветру, создавая иллюзию волн. Иногда вспархивали какие-то существа – то ли крупные насекомые с перламутровыми крыльями, то ли мелкие птицы, – которых спугивали наши шаги.

Два солнца поднимались все выше. Красное уже стояло в зените, окрашивая мир в теплые тона, голубое чуть отставало, но тоже клонилось к полудню.

Жара усиливалась. Я почувствовал, как пот стекает по спине, и остановился, снимая тунику. Повязал ее на голову, защищаясь от безжалостного света двух светил. Меирана покосилась на меня, но ничего не сказала, только ускорила шаг, выходя чуть вперед.

Время от времени она оглядывалась через плечо – проверяла, не отстал ли я.

Ветер гнал волны по траве, и я заметил – одна волна двигается неправильно.

Она шла навстречу ветру.

Я остановился, присмотрелся. Что-то быстро двигалось под травой, оставляя за собой расходящийся след, как носовая волна от лодки. Не на поверхности – внутри, между стеблями.

– Что это? – спросил я, указывая на странную волну.

Меирана подошла ближе, проследила взглядом за движением, и на губах мелькнула слабая улыбка.

– Степные форри, – пояснила она. – Живут в корнях травы. Охотятся на насекомых.

Волна прошла мимо нас метрах в десяти, потом нырнула глубже и исчезла в море травы справа.

– Они опасны?

– Только если наступишь, – она посмотрела на меня, и улыбка стала чуть шире. – Укус жжется три дня. Но ты увидел волну вовремя. Хороший глаз.

Первая настоящая улыбка за все утро. Маленькая, осторожная, но искренняя.

Мы пошли дальше, и Меирана теперь шла чуть впереди, указывая путь через более ровные участки степи, где трава была ниже и идти было легче.

– Смотри, – она остановилась минут через двадцать, присела на корточки, указывая на землю.

Я подошел ближе. Отпечаток лапы с когтями, размером чуть меньше моей ладони. Свежий – края четкие, песок еще не осыпался, внутри следа еще видна влага.

– Киру, – пояснила она, проводя пальцем вдоль следа, не касаясь его. – Охотятся днем, но нас двое. Не нападут.

Она встала, оглядываясь вокруг с цепким вниманием охотника, оценивающего невидимые для меня признаки опасности.

– Там, – она указала вправо, где земля была чуть темнее, почти коричневая среди желтых и серых тонов. – Видишь? Влажная земля. Значит, где-то совсем рядом вода.

– Если бы я был один, нашёл бы её?

– Честно? – она посмотрела с сочувствием. – Вряд ли. Степь обманчива. Кажется, что ничего нет, а на самом деле всё есть. Просто надо знать, где искать.

Мы свернули в сторону влажной земли, и через пару сотен шагов я услышал тихое журчание. Ручей – тонкая струйка воды, не толще пальца, сочащаяся из расщелины в небольшом выступе камней и собирающаяся в маленькую лужицу размером с две ладони.

– Хорошее место для отдыха, – сказала Меирана, опускаясь в тень невысокого валуна, единственного укрытия от солнца в этой части степи.

Мы напились по очереди, подставляя губы под тонкую струйку, потом пополнили запасы воды. Я покопался в сумке, нащупал небольшой бурдючок, который дал мне староста в дорогу. Это была шкура, снятая чулком с ноги какого-то животного – снизу плотно завязанная узлом, а сверху с узким горлышком, перевязанным тонкой полоской кожи. Я развязал ее и наполнил водой до верха, а после завязал.

Меирана тоже наполнила свой собственный бурдюк.

– Меирана, – начал я, когда мы пополнили запасы воды. – Тот грабитель говорил про Посвященных. Из Белой Крепости. Они забрали у них весь урожай.

Она кивнула, лицо стало жестким.

– Посвященные, – она сплюнула в сторону. – Слуги Таламора. Приходят, забирают подношение богу. Зерно, мясо, шкуры. Иногда – людей.

– Людей? – я поднял взгляд.

– Детей, – она отвела глаза. – Говорят, на служение Таламору. Обещают семьям благословение. Но никто из взятых не возвращается.

Холод пополз по спине.

– И все просто отдают?

– Не все, – Меирана пожала плечами. – Иногда кто-то отказывается. Тогда приходят воины в медных доспехах. Убивают мужчин, жгут дома. Остальных уводят. – Она посмотрела на меня. – После этого все отдают.

Я молча переваривал информацию.

– Этот Таламор, – сказал я осторожно. – Кто он?

Меирана удивленно посмотрела на меня.

– Бог, – просто ответила она. – Создатель этих земель. Салори и Тинау – его глаза. Горы – его кости. Степи – его дыхание.

В ее голосе звучало благоговение.

– Ты его видела?

– Я? – Она покачала головой. – Таламора видят только Посвященные. В храме. Простым людям туда нельзя. Только принявшие обеты могут стоять перед его ликом.

– Значит, никто, кроме них, его не видел?

– Зачем простым видеть бога? – Меирана нахмурилась. – Мы недостойны. Посвященные – его голос. Они говорят его волю.

Я промолчал.

Понятно. Невидимый бог, которого «видят» только избранные. Простым вход запрещён. Власть через веру и страх, подношения «богу», которые кормят тех, кто у власти. Я знал эту схему, хоть и не помнил, откуда. Таламора, скорее всего, никакого нет. Но Меиране я этого не скажу, она верит. Для нее Таламор реален, как два солнца над головой.

– Этих воинов в медных доспехах, – сменил я тему. – Их много?

– Не знаю, – сказала Меирана, пожимая плечами. – Когда приходят – достаточно, чтобы никто не сопротивлялся. Сколько их в Крепости… никто не знает. Туда не ходят.

Она помолчала.

– Отец рассказывал – когда был молод, один охотник пытался пробраться к Крепости. Хотел узнать, что там. И его больше никто не видел.

Я кивнул. Значит, большая сила. Организованная. Жестокая. И я иду туда. Но выбора нет. Белый Рыцарь велел идти к Белой Крепости. Что же меня там ждет?

Мы достали припасы. Меирана разделила вяленое мясо на две части, подумала, потом переложила немного из меньшей части в большую и протянула ее мне.

– Ты больше тратишь сил, – пояснила она просто, когда я посмотрел на нее вопросительно.

Но я настоял, чтобы было поровну, и этим вызвал недоумевающий взгляд Меираны. Она не сказала ничего.

Мы ели молча. Меирана жевала медленно, глядя вдаль, на бесконечные волны травы, колышущиеся на ветру.

Она доела, вытерла руки о траву, потом посмотрела на меня. В глазах читалась осторожность, но и решимость.

– Люк, – начала она, подбирая слова. – Можно спросить?

Я кивнул.

– Когда я напала на тебя тогда, в степи… ты не сопротивлялся. – Она говорила медленно, будто проверяя каждое слово. – Ты лежал под моим ножом. Я прижимала лезвие к твоему горлу. А ты просто… лежал.

Она помолчала.

– Но вчера я видела, как ты дрался. Ты был без оружия. Голыми руками. А они – с дубинами, копьями, ножами. Их было две руки пальцев. Они были больше тебя, сильнее. – Голос стал тише, в нем звучало искреннее недоумение. – Но ты побеждал. Легко. Будто это была не битва, а… танец. Как ты это делаешь?

Я пожал плечами, глядя на свои руки.

– Ты не хотела меня убить тогда. Просто защищалась. Думала, что я угроза. – Посмотрел ей в глаза. – Зачем мне было тебя калечить?

– Нет, я не об этом, – она нетерпеливо тряхнула головой. – Я о том, как ты сражался с грабителями. Один против десяти вооруженных мужчин. Я никогда не видела ничего подобного. У нас лучшие охотники учатся годами владеть копьем и ножом. А ты… голыми руками. Откуда ты знаешь, как так драться?

Я помолчал, обдумывая ответ.

Говорить правду? О силе? Нет. Это – мое преимущество. Единственное, что дает мне шанс выжить в этом мире. Если враги будут знать о ней заранее – я потеряю элемент внезапности.

– Это не сила, – сказал я наконец. – Это техника. Знание. Я помню… приемы. Не помню, откуда я их знаю, кто учил. Но помню, как они работают.

Она смотрела на меня недоверчиво.

– Но они были вдвое больше тебя! Ты швырял их, будто они ничего не весили!

– Я использовал их силу против них самих, – объяснил я. – Когда большой человек бьет – он вкладывает в удар весь свой вес. Если знаешь, как увести этот удар в сторону, направить его движение… он сам себя бросает на землю. Я просто помогаю.

Я встал, подошел к ней.

– Встань.

Она поднялась настороженно.

– Ударь меня, – сказал я. – Не сильно. Просто покажи, как бы ты ударила врага.

Она нерешительно замахнулась кулаком. Медленно, неуверенно. Я мягко перехватил ее запястье, развернул, направил ее движение по дуге вниз и в сторону. Она споткнулась, потеряла равновесие, и я придержал ее, не давая упасть.

– Видишь? – я отпустил ее. – Я не бросал тебя. Ты сама потеряла равновесие, потому что я направил твое движение туда, где у тебя нет опоры. Сила тут не при чем. Только знание того, как движется тело.

Меирана смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них загорелся огонь – тот самый жадный огонь, который я видел, когда она говорила об охоте.

– Значит, это можно… – начала она, запинаясь от волнения. – Можно победить большого, сильного воина, даже если ты… маленький? Слабый?

– Можно, – подтвердил я. – Если знаешь, как. Есть приемы, которые не требуют силы. Болевые захваты. Удары в уязвимые места. Способы уйти от атаки и заставить противника промахнуться. – Я сел обратно. – Размер и сила – это преимущество. Но не решающее.

Она опустилась рядом, придвигаясь ближе, и глаза ее горели так, что казалось, вот-вот вспыхнут.

– Научи меня, – выдохнула она. – Пожалуйста.

Я посмотрел на нее. Видел отчаянную надежду в ее взгляде. Это был не каприз, не мимолетное желание. Это была жажда – такая же сильная, как жажда воды в пустыне.

– Ты понимаешь, что это не сделает тебя непобедимой? – сказал я осторожно. – Это всего лишь даст тебе шанс. Против одного, может быть двух противников. Не больше.

– Не важно! – Она схватила меня за руку. – Сейчас у меня нет вообще никаких шансов против мужчины. Ни одного. Если ты дашь мне хоть какой-то шанс… – Голос сорвался. – Это будет больше, чем у меня есть сейчас.

Я кивнул медленно.

– Хорошо. Научу. Но не сейчас. – Я посмотрел на тонущее в закате солнце. – Нужно время. Тренировки. Много тренировок. Эти приемы нужно отрабатывать, пока тело не запомнит их само. Пока они не станут инстинктом.

– Я буду тренироваться, – пообещала она горячо. – Каждый день. Сколько нужно. Только покажи.

– Покажу, – пообещал я. – Базовые вещи. Болевые захваты за пальцы, запястья – там, где даже у сильного мужчины слабые места. Уходы от ударов с подсечками. Удары в уязвимые точки – горло, глаза, внутренняя сторона колена, пах. – Я посмотрел ей в глаза серьезно. – Это не благородные приемы воинов. Это грязная драка. Драка на выживание.

– Не важно, – она сжала кулаки. – Я готова учиться грязной драке, если это даст мне шанс защитить себя. Или кого-то еще.

Я кивнул.

– Тогда договорились. Начнем, когда будет время и безопасное место.

Она выдохнула, расслабляясь, и на губах появилась улыбка – широкая, искренняя, счастливая.

– Спасибо, Люк.

Она встала, отряхнула тунику.

– Идем дальше. До заката еще много нужно пройти.

Она больше не задавала вопросов о силе. Она приняла объяснение – техника, а не сила, она поверила. Или решила не копать глубже. И это было хорошо. Пусть думает, что я просто знаю правильные приемы. Пусть враги тоже так думают. До тех пор, пока не станет слишком поздно.

Мы двинулись дальше, и я заметил, что она больше не держится на расстоянии, не оглядывается с опаской. Она шла рядом, как равный, как партнер.

К вечеру степь начала меняться. Трава становилась короче, жестче, ее яркая желто-синяя окраска тускнела, сменяясь серо-коричневыми тонами. Появились проплешины голой, растрескавшейся земли. Меирана шла чуть впереди теперь, уверенно указывая путь, обходя места, где почва выглядела особенно сухой и ломкой.

– Там, – она показала вперед, где среди поредевшей травы виднелись темные силуэты камней. – Хорошее место для ночлега. Камни защитят от ветра, а если повезет – найдем воду поблизости.

Мы подошли ближе. Несколько больших валунов, потемневших от времени и ветра, образовывали естественное укрытие в форме неровной подковы. Между ними росли все те же знакомые сухие кусты с серебристыми листьями.

– Я пойду посмотрю, нет ли поблизости воды, – сказала Меирана, проверяя свой бурдюк – он был почти пуст. – А ты можешь собрать ветки для костра?

Она не приказывала. Просто предлагала разделить работу поровну.

– Хорошо.

Она ушла, держа бурдюк в одной руке, копье – в другой, быстро растворяясь в сумеречной степи. Я начал ломать сухие ветки с ближайших кустов, складывая их аккуратной кучей между камнями.

Работа была монотонной, почти медитативной. Руки двигались автоматически – ломай, складывай, ломай, складывай – а мысли блуждали свободно. Три дня назад я очнулся в горах без единого воспоминания о себе. Встретил Меирану. Спас деревню от грабителей. Обнаружил в себе силу, которую не понимаю и боюсь.

И вот теперь иду к Белой Крепости, к месту из сна, даже не зная точно, что там найду. Ответы? Новые вопросы? Смогу ли я вернуться домой?

Я сел на камень, вытирая пот со лба. Солнца клонились к горизонту, окрашивая степь в багровые и фиолетовые тона. Достал из сумки телефон, посмотрел на черный экран, отражающий закатное небо.

Последний раз включал его… когда? В первый день, в горах. Тогда было тридцать семь процентов.

Сколько осталось сейчас?

Меираны не было. Она ушла искать воду, вернется не скоро.

Я нажал кнопку питания.

Экран ожил после короткой загрузки. Тридцать шесть процентов. Почти не изменилось за эти дни.

Обои – всё та же лагуна: бирюзовая вода, белый песок, пальмы. Смотрелось нереально на фоне степи.

В галерее – десятки лиц. Люди, которых я должен знать. На одном фото мужчина лет тридцати пяти, я обнимаю его за плечи. На другом – рыжая девушка смеётся, на третьем мы поднимаем бокалы за столом.

Я был частью этой жизни. А теперь смотрел на неё, как на чужой альбом.

В мессенджере всё ещё висело сообщение от Алексея: «Ты где? Иша нашлась. Срочно свяжись». Имя Иша дёрнуло внутри, как натянутая струна.

Движение. Боковым зрением я заметил фигуру, движущуюся между камнями.

Я медленно поднял глаза.

Меирана стояла в трех шагах от меня, застывшая, как статуя. Бурдюк выпал из ее ослабевших пальцев, глухо ударился о камни. Вода разлилась темным пятном по сухой земле, но она, кажется, даже не заметила.

Она смотрела на свет в моих руках, не мигая. В наступивших сумерках экран казался неестественно ярким, почти белым, светящимся призрачным светом.

– Что… – выдохнула она, и голос прозвучал странно, приглушенно. – Что это?

Глава 9: Честный обмен

Я быстро нажал кнопку. Свет погас.

Но она продолжала стоять неподвижно, глядя на мои руки, будто свет все еще там, спрятанный внутри моих ладоней, просто невидимый сейчас.

Повисло молчание.

– Меирана…

– Нет, – оборвала она тихо, почти шепотом. – Не надо.

Она медленно присела, подняла бурдюк, тщательно отряхнула его, хотя он был пуст и мокр. Движения были механическими, как у человека, который делает что-то привычное, чтобы не думать.

– Воды нет поблизости, – сказала она, не глядя на меня, голосом ровным и деловым. – Придется экономить до завтра. Должны дойти до Трех Холмов к полудню, там точно есть колодцы.

Она отошла, начала собирать ветки для костра. Ее движения были быстрые и резкие, слишком сосредоточенные на простой задаче.

Я смотрел на ее спину, на напряженные плечи. Она увидела и ничего не сказала, не спросила, не потребовала объяснений.

Потому что боится? Или понимает, что не имеет права спрашивать?

Я убрал телефон обратно в сумку.

– Меирана, – позвал я тихо.

Она замерла, но не обернулась. Просто застыла с веткой в руках.

– Ты… ты не боишься?

Долгая пауза. Ветер шелестел в траве. Где-то вдали раздавались крики незнакомых животных.

Она медленно обернулась. Посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел сложную смесь эмоций – страх, любопытство, решимость.

– Боюсь, – сказала она просто, честно.

– Тогда почему ты еще со мной?

Она отвернулась обратно к веткам в своих руках, к простой, понятной работе.

– Потому что там, – она кивнула в сторону, где осталась ее деревня, далеко за горизонтом, – мне нет места. А здесь… – Голос стал тише. – Может быть, есть.

Она не просила меня дать ей это место. Не требовала обещаний. Просто надеялась тихо, осторожно, что я не отниму эту возможность.

– У каждого свои тайны. – Пауза. – Ты мог бы прогнать меня сегодня утром. Сказать, что не хочешь, чтобы я шла следом. Но не прогнал. Это… – Голос дрогнул едва заметно. – Это много значит для меня.

Я смотрел на огонь, потом перевел взгляд на нее.

– Я обещал научить тебя приемам, – сказал я просто. – Хочешь начать сейчас?