След бога: отступник

Он выдохнул, не договаривая, будто боялся произнести вслух то, о чем подумал.

– Скажи нам правду. Всю правду, какой бы странной она ни была.

Я посмотрел на него долгим взглядом, потом на Меирану, которая смотрела на меня с напряженным ожиданием, потом на родителей Иши, которые замерли в ожидании моих слов.

И я понял, что время уклончивых ответов и полуправды окончательно закончилось, что дальше скрывать бессмысленно.

Глава 12: Осколки

Внутри дом был тесным и пропах дымом от очага. Циновка под коленями была жесткая, пахла пылью и старой травой. Дым щипал глаза, оседал на языке горечью. В центре комнаты стоял низкий стол, вокруг которого на циновках расположились все присутствующие. Керен сел первым, жестом пригласив Меирану и меня занять места напротив. Родители Иши остались стоять у стены, не шевелясь, будто одно неверное движение все разрушит.

Откат все еще давил на плечи тяжелым грузом, мышцы ныли, в висках пульсировала тупая боль. Я заставил себя сесть прямо и встретить взгляд старейшины. Усталость можно было перетерпеть. Вопросы – нет.

Все смотрели на меня, ожидая моего рассказа, как будто я мог рассказать то, чего не помнил сам.

Я выдохнул медленно, собираясь с мыслями. Правда. Какая правда? Та, что я сам не знаю, кто я?

Я повторил историю, которую рассказывал Керену, но опустил видения Белого Рыцаря, а про силу тоже решил не говорить. Рассказал только про то, как три дня назад проснулся в горах один. Что ничего не помнил. Помнил только имя. Люк.

– И еще одно имя. Алексей. Человек, которого я хорошо знал, чувствую это. Не помню его лица, не помню, где мы встречались, но уверен – он важен для меня.

Я посмотрел на свои руки, все еще ощущая в них остаточное тепло силы. Пальцы мелко дрожали – остаток отката.

– И что с этим Алексеем? – Керен откинулся назад, скрестил руки на груди. Прищурился.

– Перед тем как я очнулся в горах, я слышал его голос. Не знаю, было ли это сном или видением, но я слышал, как он говорил: "Иша нашлась".

Я соврал. Ну не мог же я им рассказывать про телефон и тем более его показывать…

– Я поднял глаза на мать девушки, которая все еще стояла у стены. – Я не знал, что это значит. Не знал, пока Меирана не сказала, что мне нужно к старейшине Керену в Трех Холмах. Дети в развалинах храма говорили об Ише, которая разбила витраж и исчезла.

Женщина резко выдохнула, прижав руку ко рту. Побледнела так, что губы стали серыми. Отец Иши обнял ее за плечи, но сам качнулся, будто получил удар в живот.

– Ты… – мать говорила с трудом, будто каждое слово приходилось выталкивать силой. – Ты правда слышал это имя?

– Да.

Керен перевел взгляд с меня на родителей, потом обратно.

– Расскажите ему, – сказал он тихо родителям.

Мать медленно опустилась на циновку вместе с мужем. Руки ее дрожали, когда она сжала их в замок на коленях. Костяшки побелели. Отец положил свою ладонь поверх ее рук, и они некоторое время просто сидели молча, словно собираясь с силами.

Наконец отец заговорил. Медленно, с паузами. После каждой фразы сглатывал, будто горло пересохло. Свободной рукой мял край туники:

– Это случилось две руки дней назад. Через наше селение прошли хранители в медных доспехах. Они забрали припасы, как обычно, но в этот раз много. Слишком много. Один из юношей, Тименон, попытался заступиться за свою мать, они привязали его к краксу и потащили за собой по земле, как мешок с тряпьем.

Я напрягся, в груди поднималась волна гнева, но я заставил себя дышать ровно. Сейчас не время.

Мать всхлипнула, отец сжал ее руку крепче и продолжил:

– Мы ничего не могли сделать. Никто не мог. На следующий день умерла наша соседка. Старая Нейра, травница. Просто легла и больше не встала. После этого всего… Иша была на пределе, она молчала, но мы видели ее глаза.

– Мы понимали, что так больше нельзя, – прошептала мать. Плечи ее начали вздрагивать, а голос – дрожать. – Мы должны были что-то сделать. Помолиться. Попросить. Мы пошли к старому храму.

– Какому храму? – спросил я тихо.

– Храм Неба, – ответ дался отцу с трудом.

Он встал, прошелся к очагу. Постоял, глядя на угли. Вернулся. Сел. Продолжил: – Его разрушили посвященные много лет назад, когда пришли к власти. Сказали, что старые храмы – ересь, что истинный бог один, и его единственные слуги – посвященные. Но один витраж уцелел. На нем был изображен воин в белых сияющих доспехах. Он стоял в шлеме, а в руке держал меч, от которого исходил золотой свет.

– Он посмотрел на меня. – Защитник. Так его называли в старых легендах. Говорили, что он был хранителем справедливости, но настало время уйти, и он ушел. Предание гласило, что он придет по зову, чтобы в мир вернулась надежда.

Белый Рыцарь. Тот, кого я видел во сне.

– Мы ходили туда молиться, – продолжила мать, вытирая слезы. Керен налил ей воды из кувшина. Она сделала глоток, не глядя на него. – Много раз. Десятки раз. Звали его обратно. Но ничего не менялось. Люди все равно умирали. Посвященные все равно приходили. И в тот вечер… – Голос ее сорвался. Прижала руки к лицу, плечи затряслись сильнее.

Отец обнял ее, прижал к себе и продолжил сам:

– Мы встали на колени перед витражом. Я молился. Жена молилась. Просили Защитника вернуться, помочь нам.

Я шептала слова, которым меня научила бабушка…

– Какие слова? – спросил я.

– Молитву Защитнику. "Зову идущего в свете, что стоит на страже…" – она всхлипнула. – Иша тоже шептала. А потом… стояла и смотрела на витраж. Смотрела долго, и лицо ее было таким… пустым. Потом она подняла камень с земли. Я не сразу понял, что она собирается сделать. Когда понял – было уже поздно. Камень полетел в стекло.

Мать всхлипнула громче, зарыв лицо в ладони. Отец погладил ее по спине неловко, будто не знал, как еще помочь, но продолжал говорить. Голос дрожал:

– Стекло разлетелось. Звон был такой… острый, высокий, будто стекло пело перед смертью. Но за витражом не было каменной стены. Там был проем. Пустота, полная каких-то мерцающих огоньков, как светлячки. Осколки стекла на земле начали двигаться. Дрожать. Скрежетать. Они притягивались друг к другу, складывались… Огоньки вылетали из проема и кружились вокруг Иши. Она сделала шаг к проему, потом еще один. Словно что-то тянуло ее.

– Я кричал ей, чтобы остановилась, – отец сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу и выступила кровь. – Но она не слышала. Огоньки закружились быстрее, образуя воронку. А из осколков… из осколков складывался силуэт. Как тень огромного волка. Он рос, пока не стал размером с кракса. Контуры расплывались, дымились. И глаза… – Он закрыл лицо рукой. – Глаза горели ярко-желтым.

Холод полз по позвоночнику, оседал в затылке. Кожа на руках покрылась мурашками. Я провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

– Иша исчезла в водовороте огоньков, – прошептала мать сквозь слезы. – Просто растворилась. А существо сверкнуло на нас глазами и прыгнуло следом. Проем опустел. Остались только осколки на земле и эхо нашего крика.

Тишина повисла тяжелая, давящая. Я смотрел на родителей Иши и видел в их глазах боль, которую не залечит время. Они потеряли дочь и даже не знали, жива ли она.

Керен нарушил молчание, обращаясь ко мне:

– Существо с желтыми глазами… Я слышал о таких. Гримы. Их призывают посвященные, когда нужно найти или уничтожить что-то. Говорят, сам Таламор дает их своим слугам. – Он замолчал на полуслове. Сжал челюсти. Когда заговорил снова, голос был глуше, будто из горла поднималось что-то давно похороненное. – Они не устают, не спят, не чувствуют боли. Один Грим может уничтожить целую армию. Никто не выживал после встречи с ними. Никто.