Константинополь. Хроники IV Крестового похода

183. Между тем император Балдуин оставался в Константинополе с малым числом людей, весьма огорчённый столькими дурными событиями и не зная, что предпринять, всё ещё ожидая своего брата Анри и войска из-за пролива. Первыми прибыли люди из Никомедии — около ста рыцарей под начальством Макара де Сент-Мену, Матье де Валенкура и Робера де Ронсуа. Император был очень рад их прибытию и вместе с графом Блуаским решил выступить в поле со всеми силами, какие сумеет собрать, чтобы соединиться с Жоффруа, маршалом Шампани, ушедшим впереди.

184. Но, увы, каким несчастьем было то, что они не дождались остальных, ещё находившихся за проливом, ибо их войска были слишком слабы для мест, через которые им неизбежно предстояло пройти. Они вышли из Константинополя примерно со ста сорока рыцарями и прибыли в Никицу, где расположился маршал Жоффруа. В ту же ночь они держали совет.

184. Содержание совета было таково: утром они пойдут прямо к Адрианополю и осадят его. Они построили свои отряды и очень хорошо распределили небольшое число людей, которыми располагали. Когда утром рассвело, они двинулись так, как было решено, пришли к Адрианополю и нашли его хорошо укреплённым. На стенах и башнях они увидели знамёна Иоанна, короля Влахии и Болгарии; город был очень силён, богат и наполнен людьми у ворот. Это было во вторник Страстной недели. Так они три дня стояли перед городом, терпя большие лишения и имея мало людей.

185. Тогда прибыл Энрико Дандоло, дож Венеции; он был уже стар и совершенно слеп. Он привёл столько людей, сколько имел, примерно столько же, сколько вместе привели император Балдуин и граф Людовик, и расположился перед одними из ворот. На следующий день к ним пришёл отряд конных сержантов, однако очень хотелось бы, чтобы они стоили больше, чем стоили. Продовольствия было так мало, что невозможно было обеспечить рынок; за фуражом также нельзя было ездить, потому что по стране было столько греков, что это было невозможно. Иоанн, король Влахии, шёл на помощь Адрианополю с великим войском, состоявшим из влахов и болгар и примерно четырнадцати тысяч куманов, которые не были крещены.

186. Из-за недостатка продовольствия граф Людовик Блуаский и Шартрский в Вербное воскресенье отправился за припасами. С ним пошли Этьен дю Перш, брат покойного графа дю Перша, Рено де Монмирай, брат графа Гуго Неверского, Жерве дю Шатель и более половины всего войска. Они пришли к замку, называемому Пентасом, который нашли хорошо укреплённым греками, и дали большой и яростный штурм, но ничего не смогли сделать и вернулись без всякого успеха. Так они провели Страстную неделю, изготовляя различные осадные машины и посылая минёров под землю, чтобы подкопать стену. Пасху они встретили перед Адрианополем с малым числом людей и малым количеством продовольствия.

187. Тут пришло известие, что Иоанн, король Влахии, приближается, чтобы помочь городу. Они устроили своё дело так: Жоффруа маршал и Манассе де Лиль будут охранять лагерь, а император Балдуин и все остальные выйдут навстречу, если Иоанн приблизится для битвы. Так они оставались до среды после Пасхи. Иоанн подошёл уже настолько близко, что стоял лагерем примерно в пяти лье от них, и послал своих куманов делать набеги перед лагерем. В войске поднялась тревога; французы беспорядочно вышли и очень неразумно преследовали куманов добрую лье. Когда же стали возвращаться, куманы резко повернули и начали сильно стрелять по ним, ранив многих коней. Французы вернулись в лагерь, были вызваны к императору Балдуину на совет, и им сказали, что они совершили большую глупость, так далеко преследуя людей, вооружённых столь легко.

188. Совет постановил, что если Иоанн снова придёт, войско выйдет, построится перед лагерем и будет ждать его там, не двигаясь с места; по всему войску объявили, чтобы никто, каким бы шумом или криком он ни был возбужден, не смел нарушить этот приказ. Жоффруа маршалу и Манассе де Лилю поручили охранять сторону города. Так прошла ночь до утра четверга пасхальной недели. Они выслушали мессу и пообедали, когда куманы вновь прискакали до самых шатров. Поднялась тревога, все бросились к оружию, и все отряды вышли из лагеря построенными, как было приказано накануне.

189. Граф Людовик первым вышел со своим отрядом и начал преследовать куманов, послав сказать императору Балдуину, чтобы тот поддержал его. Увы, как дурно они соблюли то, что решили накануне вечером: они преследовали куманов почти две лье, догнали их и долго гнали; тогда куманы повернули, начали кричать и стрелять. В отряде было много людей, помимо рыцарей, недостаточно знавших военное дело, и они стали пугаться и расстраивать строй. Граф Людовик, вступивший в бой одним из первых, был тяжело ранен в двух местах. Его конь пал; рыцарь по имени Жан де Фриэз спешился и посадил графа на своего коня. Многие люди говорили графу: «Сир, уходите, ибо вы очень тяжело ранены в двух местах». Он ответил: «Не дай Бог, чтобы мне когда-нибудь ставили в упрёк, будто я бежал с поля и оставил императора».

190. Император, которого враги сильно теснили, призывал своих людей и говорил, что не побежит и что они не должны его оставлять; и те, кто там был, свидетельствуют, что никогда тело рыцаря не защищалось лучше, чем он. Бой длился долго; некоторые оставили его. Наконец, поскольку Бог попускает несчастья, французы были разбиты. На поле остались император Балдуин, который не захотел бежать, и граф Людовик. Император Балдуин был взят живым, а граф Людовик убит.

185. Сразу после этого прибыл Энрико Дандоло, дож Венеции, уже старый человек и совершенно слепой, с тем числом войск, какое у него было, примерно равным силам, приведённым вместе императором и графом Блуаским; он расположился перед одними из ворот. На следующий день в подкрепление прибыла рота лёгкой конницы, хотя лучше было бы, если бы её люди были доблестнее. Войско испытывало большой недостаток в продовольствии; нельзя было ни устроить безопасный рынок, ни посылать людей за фуражом из-за большого числа греков, заполнивших окрестности. Кроме того, король Болгарии шёл на помощь Адрианополю с сильной армией из влахов, болгар и примерно четырнадцати тысяч куманов — народа неверного.

186. Из-за великого голода в лагере граф Блуаский в Вербное воскресенье лично отправился в набег за продовольствием. С ним пошли Этьен дю Перш, брат покойного графа дю Перша, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Жерве дю Шатель и более половины войска. Они дошли до замка Пентас, хорошо занятого греками, и дали сильный штурм, но были отбиты и вынуждены вернуться, ничего не добившись. Всю Страстную неделю они употребили на изготовление различных машин и на подведение подземных мин под основание стены, чтобы сделать пролом. Так они встретили Пасху перед Адрианополем, имея мало людей и мало припасов.

187. Между тем пришла весть, что Иоанн, король Болгарии, идёт на них с большими силами, чтобы освободить город. Они немедленно распорядились делами и постановили, что Жоффруа маршал и Манассе де Лиль останутся охранять лагерь, а император Балдуин со всем остальным войском выйдет в поле ждать болгар, если те захотят дать сражение. Так они оставались до среды после Пасхи, когда король Болгарии приблизился и расположился в пяти лье от них, послав куманов делать набеги вплоть до лагеря. Поднялась тревога; наши беспорядочно выскочили и крайне неразумно гнали их добрую лье. Когда они начали возвращаться, куманы повернули, стали стрелять по ним и ранили множество коней. По возвращении в лагерь их вызвали на совет в присутствии императора и упрекнули за серьёзную ошибку — столь беспорядочно и далеко преследовать столь легко вооружённую конницу.

188. Чтобы впредь избежать подобного, они постановили: если болгарин придёт, они выйдут из лагеря и построятся перед ограждениями, где будут ждать его неподвижно, не продвигаясь вперёд. По всему войску трубным гласом объявили, чтобы никто не смел нарушить этот приказ, какой бы шум или тревога ни возникли. Было также решено, что Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии, и Манассе де Лиль останутся охранять сторону города. Так прошла ночь до четверга пасхальной недели; после мессы и трапезы куманы вновь пришли, напали на лагерь и дошли до шатров и павильонов. Поднялся крик, каждый побежал к оружию, и все отряды вышли за заграждения в установленном порядке.

189. Граф Блуаский первым двинулся вперёд со своим отрядом и начал атаковать куманов, послав императору Балдуину сказать, чтобы тот шёл следом и поддержал его. Но, увы, как плохо они соблюли то, что постановили накануне: на всём скаку они преследовали врага почти две лье, пока куманы, увидев своё преимущество, внезапно не повернули, крича и стреляя по нашим. Поскольку не все французы были одинаково опытны в военном деле, они начали пугаться и сами расстраивать свои ряды. Граф Блуаский, одним из первых вступивший в бой, был тяжело ранен в двух местах и сбит на землю; один из его рыцарей, Жан де Фриэз, тотчас сошёл со своего коня и посадил на него графа. Многие убеждали его удалиться из-за ран, но он дал великодушный ответ: «Не дай Бог, чтобы мне когда-либо поставили в упрёк, будто я бежал с поля битвы или оставил императора».

190. С другой стороны, император, теснимый врагами, старался собрать людей и уверял их, что сам не намерен бежать, умоляя не оставлять его в столь крайней нужде. Те, кто находился рядом, свидетельствовали, что ни один рыцарь никогда не защищался лучше и доблестнее, чем он в этой битве, продолжавшейся долго, пока некоторые не обратились в бегство. Наконец, поскольку Бог в Своём Провидении допускает несчастья, наши были совершенно разбиты. Император и граф Блуаский, не решившиеся бежать, остались на поле: император был взят в плен, граф убит.

191. Там погибли Пьер, епископ Вифлеемский, Этьен дю Перш, брат графа Жоффруа, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Матье де Валенкур, Робер де Ронсуа, Жан де Фриэз, Готье де Нёйи, Тьерри д’Эр, Жан, его брат, Эсташ де Шомон, Жан, его брат, Балдуин де Нёвиль и многие другие, о которых книга здесь не говорит. Те, кто смог спастись, бежали к лагерю. Увидев их, Жоффруа, маршал Шампани, охранявший одни из городских ворот, вышел как можно скорее со своими людьми и послал Манассе де Лилю, охранявшему другие ворота, приказ немедленно следовать за ним. Он со своим отрядом быстро поскакал навстречу бегущим, и те стали собираться вокруг него. Манассе де Лиль также пришёл со своими людьми настолько быстро, насколько мог, и соединился с ним. Тогда произошёл ещё более тяжёлый бой, и всех беглецов, которых удавалось остановить, включали в этот отряд. Так преследование было остановлено между девятым часом и вечерней.

192. Но многие были настолько испуганы, что бежали мимо них прямо к шатрам и жилищам. Наконец бегство было остановлено, как вы слышали. Куманы, влахи и греки, которые преследовали их, остановились и стали теснить этот отряд луками и стрелами; люди отряда стояли неподвижно лицом к ним. Так они оставались до самого вечера. Затем куманы и влахи начали отходить.

193. Тогда Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани и Романии, послал за дожем Венеции, находившимся в лагере, старым и слепым человеком, но очень мудрым, доблестным и деятельным, и просил его прийти к его отряду в поле. Дож пришёл. Увидев его, маршал отвёл его в сторону на совет и сказал: «Сир, вы видите несчастье, постигшее нас. Мы потеряли императора Балдуина, графа Людовика и большую часть наших лучших людей. Теперь подумаем, как спасти остаток, ибо, если Бог не сжалится над нами, мы погибли». В конце они решили вернуться в лагерь, ободрить людей, приказать каждому оставаться вооружённым в своём жилище и шатре, а Жоффруа маршал со своим отрядом останется вне лагеря в полном боевом порядке до наступления ночи; ночью они уйдут от города.

191. В этой битве также погибли Пьер, епископ Вифлеемский, Этьен дю Перш, брат графа Жоффруа, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Матье де Валенкур, Робер де Ронсуа, Жан де Фриэз, Готье де Нёйи, Ферри д’Эр, его брат Жан, Эсташ де Эмон, его брат Жан, Балдуин де Нёвиль и многие другие знатные люди. Остальные, кому удалось уйти, во весь опор возвращались в лагерь. Узнав от беглецов о поражении, маршал Шампани, стоявший на страже перед одними из городских ворот, быстро вышел со всеми имевшимися у него людьми и послал Манассе де Лилю, стоявшему у других ворот, приказ немедленно следовать за ним. Сам он на полном скаку двинулся навстречу бегущим и добился, чтобы они собирались вокруг него; Манассе вскоре присоединился со своим отрядом. Их маленькое войско стало увеличиваться, поскольку все беглецы, которых удавалось остановить, становились в строй. Так бегство было остановлено между девятым часом и вечерней.

192. Однако большая часть была настолько напугана, что бежала мимо них до самых шатров и павильонов, и остановить их было невозможно. Наконец бегство прекратилось, и наши несколько пришли в себя. Куманы также прекратили преследование, как и влахи и греки, так энергично гнавшиеся за ними и мучившие их луками и стрелами. Наши стояли твёрдо в боевом порядке, не двигаясь ни вперёд, ни назад, и оставались так до вечера, когда куманы и влахи начали отходить.

193. Тогда Жоффруа, маршал Шампани и Романии, послал к дожу Венеции, человеку великой энергии и необычайной мудрости, хотя лишённому зрения, и попросил его немедленно прийти к нему в поле и соединиться с ним. Дож пришёл. Маршал отвёл его в сторону и сказал: «Сир, вы видите постигшее нас несчастье: мы потеряли императора Балдуина и графа Блуаского, а также большую и лучшую часть наших людей. Теперь надо позаботиться о спасении оставшегося; несомненно, если Бог не окажет нам особой милости, мы все погибнем». Они решили вернуться к лагерю, чтобы укрепить дух воинов, потрясённых поражением; каждый должен был оставаться вооружённым в шатре и жилище, а Жоффруа, маршал Шампани, с войсками будет стоять за заграждениями в боевом порядке до наступления ночи, после чего они оставят город и соберут обоз для отступления.

194. Дож Венеции должен был идти впереди, Жоффруа маршал — составлять арьергард со своими людьми. Так они ждали до ночи. Когда наступила ночь, дож вышел первым из лагеря согласно решению, а Жоффруа маршал шёл в арьергарде. Они двигались медленно, увозя всех своих людей — пеших и конных, раненых и прочих, — не оставив ни одного человека. Они направились к приморскому городу Родосто82[82], находившемуся примерно в трёх днях пути. Так они ушли, как вы слышали. Это несчастье случилось в год от воплощения Иисуса Христа 1205. В ту ночь, когда войско покинуло Адрианополь, некоторые пошли более прямой дорогой и двигались быстрее остальных, за что получили большой укор. Среди них был ломбардский граф по имени граф Грас, человек маркиза, Эд де Ам, сеньор замка Ам в Вермандуа, и около двадцати пяти других рыцарей, которых книга не называет. Поражение произошло в четверг вечером, а они уже в субботу вечером прибыли в Константинополь, хотя между городами было пять больших дневных переходов, и рассказали дурную весть кардиналу Пьеру де Капуе, бывшему там от папы Иннокентия, Конону де Бетюну, охранявшему Константинополь, Милону Брабантскому и другим добрым людям. Они сильно испугались и были уверены, что весь остаток войска, оставшийся перед Адрианополем, погиб, поскольку никаких известий о нём не было.

194. Было решено, что дож Венеции пойдёт впереди, а маршал со своими людьми составит арьергард. Дождавшись ночи, дож первым вышел из лагеря, а маршал следовал в арьергарде. Они шли медленно, увозя всех — пеших и конных, раненых и остальных, не оставив ни одного человека, и направились к Родосто, приморскому городу в трёх днях пути. Это поражение произошло в 1205 году от воплощения Господа нашего Иисуса Христа. В ночь отступления некоторые избрали более прямой и короткий путь и спешили больше других, за что были сильно осуждены; среди них был ломбардский граф по имени граф Грас из владений маркиза, Гуго де Ам, сеньор одноимённого замка в Вермандуа, и около двадцати пяти других рыцарей, имена которых история умалчивает из уважения. Поскольку поражение было в четверг вечером, они уже в субботу вечером прибыли в Константинополь, несмотря на пять больших дневных переходов, и сообщили дурную весть кардиналу Пьеру де Капуе, легату папы Иннокентия, Конону де Бетюну, оставленному охранять Константинополь, Милону Брабантскому и другим баронам. Те были сильно устрашены и полагали, что остаток наших, оставленный перед Адрианополем, погиб, поскольку ещё не получили от него никаких известий.

195. Теперь оставим тех, кто в Константинополе пребывал в великой скорби, и вернёмся к дожу Венеции и Жоффруа маршалу. Они шли всю ночь после выхода из Адрианополя до рассвета и пришли к городу, называемому Памфилой. Послушайте, как происходят события по воле Божией: в этом городе ночевали Пьер де Браекель, Пайен д’Орлеан и все люди графа Людовика — около ста добрых рыцарей и ста сорока конных сержантов, которые возвращались из-за пролива и шли к войску под Адрианополем. Увидев приближающийся отряд, они быстро схватились за оружие, думая, что это греки. Они послали разведать, кто идёт, и узнали, что это люди, возвращающиеся после поражения; от них они услышали, что император Балдуин потерян, как и их государь Людовик, от земли и дома которого они происходили. Более скорбной вести им нельзя было сообщить.

196. Тогда вы увидели бы много слёз, много ударов ладонями от горя и сострадания. Все вооружённые, как были, они пошли навстречу и дошли до Жоффруа, маршала Шампани, который с большим трудом вёл арьергард. Иоанн, король Влахии и Болгарии, на следующий день после их выхода пришёл к Адрианополю со всем войском, увидел, что французы ушли, и двинулся по их следу; великой удачей было то, что он не настиг их, ибо, если бы настиг, все были бы безвозвратно потеряны. Подойдя к маршалу, эти люди сказали: «Сир, что вы хотите, чтобы мы делали? Мы сделаем всё, что вам будет угодно». Он ответил: «Вы видите, в каком положении мы находимся. Вы и ваши кони свежи. Поэтому вы составите арьергард, а я поеду впереди и буду удерживать наших людей, которые сильно напуганы и очень нуждаются в этом». Они охотно сделали так, как он велел, и очень хорошо составили арьергард, как люди, умевшие это делать, ибо были хорошими и почтенными рыцарями.

197. Жоффруа, маршал Шампани, поехал впереди и вёл войско до города, называвшегося Хариополем. Он увидел, что их кони устали от ночного перехода, и около полудня ввёл людей в город и расположил на отдых. Коней накормили, а сами люди съели то немногое, что смогли найти. Они провели в городе весь день до ночи. Иоанн, король Влахии, весь день шёл по их следу и расположился примерно в двух лье от них. Когда наступила ночь, все находившиеся в городе вооружились и вышли. Жоффруа маршал снова шёл впереди, как и днём. Они ехали всю ночь и на следующий день в великом страхе и с великим трудом, пока не пришли в Родосто, богатый и очень сильный город, населённый греками. Жители не осмелились защищаться; французы вошли, расположились там и наконец оказались в безопасности. Так спаслись люди войска из-под Адрианополя, как вы слышали.

198. Тогда в Родосто они держали совет. Они были обеспокоены теми, кто находился в Константинополе, не меньше, чем самими собой, и решили послать человека морем, который будет идти день и ночь и сообщит им не падать духом, потому что большая часть войска спаслась после поражения.

195. Между тем дож Венеции и Жоффруа, маршал Шампани, шли всю ночь после выхода из Адрианополя до рассвета, когда оказались у Памфилы. В эту ночь там стояли Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан примерно со ста рыцарями и ста сорока лёгкими конниками, возвращавшимися из Натолии к лагерю под Адрианополем. Увидев приближение отряда, они быстро вооружились, думая, что идут греки; посланные на разведку обнаружили, что это возвращавшиеся после поражения, от которых они узнали о потере императора Балдуина и своего государя графа Блуаского, чьими вассалами и земляками были. Более печальной новости для них быть не могло.

196. Можно было видеть, как они проливали горячие слёзы и били себя в грудь от горя и сострадания. Все вооружённые, они двинулись к маршалу Жоффруа, который в большой опасности вёл арьергард. На следующий день после выхода французов из Адрианополя туда прибыл Иоанн, король Болгарии, со всем войском и, увидев, что они ушли, начал преследование; большим счастьем было, что он их не настиг, ибо иначе завершил бы их разгром без надежды спастись кому-либо. Присоединившись к маршалу, рыцари сказали: «Сир, что вы хотите, чтобы мы делали? Мы готовы исполнить всё, что вам будет угодно, и полностью следовать вашим приказам». Он ответил: «Вы видите, в каком мы состоянии. Вы свежи и мало устали, как и ваши кони; поэтому вам следует составить арьергард, а я поеду вперёд удерживать наших людей, которые напуганы и очень нуждаются в поддержке». Они охотно согласились и прекрасно исполнили обязанность арьергарда, как люди, хорошо знавшие это дело и бывшие добрыми воинами и храбрыми рыцарями.

197. Маршал перешёл к переднему отряду и принял его ведение. Около полудня они дошли до Хариополя; поскольку кони были совершенно измучены ночным переходом, люди расположились в городе, накормили коней, сами поели то немногое, что смогли найти, и отдыхали до ночи. Король Болгарии всё это время продолжал преследовать их и вечером расположился в двух лье. С наступлением ночи наши снова вооружились и вышли из города; маршал вновь вёл авангард. Они шли всю ночь и на следующее утро с большими трудностями и в большой опасности пришли в Родосто — богатый, сильный город, населённый греками; те не решились обороняться, и наши вошли, расположились там и с этого времени оказались в большей безопасности.

198. Так армия, стоявшая перед Адрианополем, спаслась от ярости болгар. Находясь в Родосто, они собрали совет и, будучи не меньше обеспокоены судьбой людей в Константинополе, чем собственной, решили отправить человека по морю, чтобы он день и ночь спешил туда и сообщил им не падать духом и что большая часть войска спаслась после поражения.

199. Мэтр Пьер де Капуа, кардинал от папы Римского Иннокентия, Конон де Бетюн, охранявший Константинополь, Милон Брабантский и многие другие добрые люди пошли к пяти кораблям и со слезами просили находившихся на них пожалеть христианство и своих сюзеренов, погибших в битве, и ради Бога остаться. Но те не пожелали слушать никаких слов; они вышли из гавани, подняли паруса и отправились в путь, как пожелал Бог, и ветер привёл их в порт Родосто на следующий день после того, как туда прибыли люди, спасшиеся после поражения. Жоффруа маршал и находившиеся с ним со слезами и мольбами просили их смилостивиться и пожалеть эту землю и остаться, ибо никогда уже они не смогут оказать помощи какой-либо земле в столь великой нужде. Те ответили, что посоветуются и дадут ответ на следующий день.

200. Теперь послушайте, что произошло в ту ночь в этом городе. Среди людей графа Людовика был рыцарь по имени Пьер де Фруавиль, уважаемый и известный человек; ночью он тайно ушёл, оставил всё своё снаряжение и сел на корабль Жана де Вирсена, происходившего из владений графа Людовика Блуаского и Шартрского. А люди с пяти кораблей, которые должны были утром дать ответ Жоффруа маршалу и дожу Венеции, едва увидев рассвет, подняли паруса и ушли, не поговорив ни с кем. За это их сильно порицали и в той стране, куда они отправились, и в той, откуда ушли, а Пьера де Фруавиля — больше всех прочих. Поэтому и говорят, что весьма дурно поступает тот, кто из страха смерти совершает поступок, который будут ставить ему в укор до конца его дней.

201. Теперь оставим их и расскажем об Анри, брате императора Балдуина Константинопольского, который покинул Адрамиттий и спешил к Адрианополю на помощь своему брату императору Балдуину; вместе с ним переправились армяне, помогавшие ему против греков, числом около двадцати тысяч, со своими жёнами и детьми, ибо они не осмеливались оставаться в стране. Тогда от греков, спасшихся после поражения, до него дошла весть, что его брат император Балдуин потерян, а также граф Людовик и другие бароны; затем пришло известие от спасшихся и находившихся в Родосто, которые просили его как можно скорее спешить к ним. Желая прибыть скорее, он оставил армян, которые были пешими и везли с собой повозки, жён и детей; поскольку они не могли двигаться так быстро, он полагал, что они безопасно придут вслед за ним и им нечего опасаться. Сам же он расположился в селении, называвшемся Кортакополь83[83]. В тот же день Ансо де Курсель, племянник Жоффруа маршала, которого тот посылал в области Макры, Траянополя и аббатства Веруа — земли, пожалованные ему во владение, — вместе с людьми, вышедшими из Филиппополя и присланными Ренье де Тритом, соединился с ним. В этом отряде было около ста весьма добрых рыцарей и около пятисот конных сержантов, и все они шли к Адрианополю на помощь императору Балдуину.