Константинополь. Хроники IV Крестового похода

179. Эти вести очень встревожили и испугали их; день за днём приходили всё более дурные новости: греки восставали повсюду и убивали французов, которым были поручены земли. Венецианцы и другие люди, покинувшие Адрианополь, пришли в Чурлот, принадлежавший императору Балдуину, и нашли там Гийома де Бланюэля, поставленного императором охранять город. Благодаря его поддержке и тому, что он лично пошёл с ними с таким числом людей, какое смог собрать, они вернулись к Аркадиополю, находившемуся примерно в двенадцати лье оттуда и принадлежавшему венецианцам. Город оказался пустым; они вошли и укрепили его. На третий день греки страны собрались и подошли на один день пути к Аркадиополю, затем со всех сторон начали большой и яростный штурм. Защитники хорошо оборонялись, открыли ворота и сделали сильную вылазку. По Божьей воле греки были разбиты; их начали теснить и убивать, преследовали целое лье, убили многих и захватили множество коней и другого имущества. Так победители с великой радостью вернулись в город. О победе сообщили императору Балдуину в Константинополь, и он очень обрадовался. Однако они не решились удерживать Аркадиополь, на следующий день оставили его и вернулись в Чурлот. Там они находились в великом страхе, опасаясь жителей города не меньше, чем внешнего врага, ибо и те дали клятву королю Влахии предать их. Многие не осмелились там остаться и ушли обратно в Константинополь.

180. Тогда император Балдуин, дож Венеции и граф Людовик держали совет и увидели, что теряют всю страну. Они решили послать приказ Анри, брату императора, находившемуся в Адрамиттии, оставить всё завоёванное и поспешить на помощь. Граф Людовик отправил приказ Пайену д’Орлеану и Пьеру де Браекелю, находившимся в Лопадионе, и всем их людям также оставить все завоевания, кроме Пиги, стоявшей на море, оставить там как можно меньше людей, а остальным спешить на помощь. Император также приказал Макару де Сент-Мену, Матье де Валенкуру и Роберу де Ронсуа, находившимся в Никомедии с примерно ста рыцарями, оставить город и прибыть к нему.

181. По приказу императора Балдуина Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, и Манассе де Лиль вышли из Константинополя с тем числом людей, какое смогли собрать, а их было очень мало, ибо вся страна гибла. Они дошли до Чурлота, находившегося в трёх днях пути от Константинополя. Там нашли Гийома де Бланюэля и его людей, пребывавших в большом страхе, и своим прибытием сильно их ободрили. Они пробыли там четыре дня. Император Балдуин посылал вслед маршалу всех людей, каких мог собрать, так что на четвёртый день в Чурлоте у них было около восьмидесяти рыцарей. Тогда Жоффруа маршал, Манассе де Лиль и их люди выступили вперёд и пришли в Аркадиополь, где остановились на один день; затем отправились в другой город, называемый Булгарофигоном, который греки покинули, и расположились там. На следующий день они пришли в город Никицу, очень красивый, сильный и хорошо снабжённый всем необходимым; оказалось, что греки также оставили его и все ушли в Адрианополь. Никица находилась в девяти французских лье от Адрианополя, где собралась большая масса греков. Они решили ожидать там императора Балдуина.

178. В то же время в Константинополе произошло большое несчастье — умер Гуго, граф де Сен-Поль, долго страдавший подагрой; его смерть причинила глубокую скорбь его людям и друзьям и стала большой потерей для наших. Его весьма почётно похоронили в церкви Святого Георгия Манганского. При жизни он владел замком Дидимотикой, богатой и сильной крепостью, в которой держал несколько своих рыцарей и пеших людей. Греки, поклявшиеся королю Болгарии предать и умертвить французов, исполнили свой замысел: большую часть людей в замке убили, немногим удалось бежать в Адрианополь, который тогда держали венецианцы. Вскоре восстали и греки Адрианополя, и наши, охранявшие город, вынуждены были оставить его и выйти оттуда с большой опасностью. Известие немедленно пришло к императору Балдуину в Константинополь, где у него и графа Блуаского было мало людей.

179. Это происшествие сильно их встревожило, тем более что ежедневно приходили новые известия о восстании греков и о том, что повсюду, где они находили французов во владении недавно завоёванными землями и крепостями, они их убивали. Венецианцы и другие люди, покинувшие Адрианополь, пришли в Чурлот, принадлежавший императору Балдуину, и нашли там Гийома де Бланюэля, назначенного императором губернатором. Под защитой отряда, который тот дал им и сам повёл с таким числом людей, какое смог собрать, они повернули назад на двенадцать лье и пришли в Аркадиополь, принадлежавший венецианцам, но найденный ими пустым; они укрепили его. На третий день греки страны, собравшись и вооружившись, пришли к городу и дали сильный штурм, который защитники доблестно выдержали; затем, выйдя через одни из ворот, не только убили многих нападавших, но преследовали остальных более одного лье, перебили ещё немало и захватили множество коней и другой добычи, после чего славно вернулись в город. Они немедленно известили об этой победе императора Балдуина в Константинополе, и тот очень обрадовался. Однако, не осмеливаясь дольше держать Аркадиополь, они на следующий день вышли и оставили его, отступив к Чурлоту, где также не чувствовали себя в безопасности, опасаясь и жителей города, и внешних врагов, поскольку все дали королю Болгарии клятву предать их; поэтому многие не решились там остаться и вернулись прямо в Константинополь.

180. Император Балдуин, видя, что вся страна восстаёт, посоветовался с дожем Венеции и графом Блуаским; они решили отозвать его брата Анри из Адрамиттия, приказав без колебаний оставить все завоевания и со всеми войсками поспешить на помощь. Граф Блуаский, со своей стороны, приказал Пайену д’Орлеану и Пьеру де Браекелю, находившимся в Лопадионе, и всем их людям оставить все завоевания, кроме Пиги, приморского города, причём оставить там как можно меньше людей, чтобы остальные могли прийти к нему в большем числе. Император также приказал Макару де Сент-Мену, Матье де Валенкуру и Роберу де Ронсуа, находившимся в Никомедии примерно со ста рыцарями, оставить город и как можно скорее прибыть к нему.

181. С другой стороны, по приказу императора Балдуина Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, и Манассе де Лиль вышли из Константинополя с теми людьми, каких смогли собрать; их было очень мало, потому что страна повсюду терялась. Они дошли до Чурлота, в трёх днях пути от Константинополя, где нашли Гийома де Бланюэля и его людей, сильно напуганных; их прибытие придало тем уверенность. Они оставались там четыре дня, в течение которых император отправлял вслед маршалу всех людей, каких мог собрать, так что к четвёртому дню в Чурлоте у них оказалось около восьмидесяти рыцарей. Тогда маршал, Манассе де Лиль и их люди вышли в поле и дошли до Аркадиополя, где остановились на один день; оттуда перешли в город Булгарофигон, недавно покинутый греками, и провели там ночь, а на следующий день прибыли в Никицу — красивое, сильное и прекрасно снабжённое место в девяти французских лье от Адрианополя. Греки также оставили его и ушли в Адрианополь, где собралась большая их часть. Французы решили ждать в Никице императора Балдуина.

182. Теперь книга рассказывает о великом и удивительном событии. Ренье де Трит находился в Филиппополе, в девяти днях пути от Константинополя, имея при себе около ста двадцати рыцарей. Его сын Ренье, брат Жиль, племянник Жак де Бондин и Шарль де Верден, женатый на его дочери, покинули его, уведя с собой около тридцати его рыцарей, намереваясь вернуться в Константинополь, и оставили Ренье в великой опасности, как вы слышите. Но они нашли страну восставшей против них и были разбиты. Греки взяли их в плен и затем передали королю Влахии, который впоследствии приказал отрубить им головы. И знайте, люди мало их оплакивали, потому что они столь дурно поступили с тем, с кем не должны были так обращаться. Когда другие рыцари Ренье де Трита, не столь близкие ему родственники, увидели это, они также покинули его — около восьмидесяти рыцарей все вместе — и ушли другой дорогой. Ренье де Трит остался среди греков с очень малым числом людей: у него было не более двадцати пяти рыцарей в Филиппополе и в Стенимаке, очень сильном замке, которым он владел и где впоследствии долго находился в осаде.

183. Теперь оставим Ренье де Трита и вернёмся к императору Балдуину, находившемуся в Константинополе с очень малым числом людей, сильно встревоженному и стеснённому, ожидая своего брата Анри и всех людей, находившихся за проливом. Первыми пришли люди из Никомедии — Макар де Сент-Мену, Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа; в их отряде было около ста рыцарей. Император очень обрадовался, увидев их, и поговорил с графом Людовиком Блуаским и Шартрским. Они решили выйти с тем числом людей, какое имели, и последовать за Жоффруа, маршалом Шампани, который ушёл вперёд.

184. Увы, какой это был ущерб, что они не дождались всех остальных, находившихся за проливом, ибо людей у них было мало для столь опасных мест, куда они направлялись. Они вышли из Константинополя примерно со ста сорока рыцарями и шли день за днём, пока не пришли к замку Никице, где расположился Жоффруа маршал. Ночью они держали общий совет.

182. В то же время произошло странное событие. Ренье де Трит находился в Филиппополе, в девяти днях пути от Константинополя, примерно со ста двадцатью рыцарями, когда его сын Ренье, брат Жиль, племянник Жак де Бондин и Шарль де Верден, женатый на его дочери, покинули его и увели тридцать рыцарей, намереваясь вернуться в Константинополь, оставив его в большой опасности среди врагов и без надежды на помощь. Но они нашли всю страну восставшей, были разбиты и взяты греками, а затем переданы королю Болгарии, который велел всем отрубить головы. Французы почти не оплакивали и не сожалели о них из-за неверности и вероломства, с которыми они поступили по отношению к тому, кого не должны были оставлять. Другие рыцари Ренье де Трита, менее близкие ему, а потому меньше боявшиеся позора подобного поступка, также ушли — около восьмидесяти человек вместе — другой дорогой; так Ренье де Трит остался среди греков с очень малым числом людей, всего с двадцатью пятью рыцарями в Филиппополе и Стенимаке, сильном замке, которым он владел и где впоследствии долго был заперт.

183. Между тем император Балдуин оставался в Константинополе с малым числом людей, весьма огорчённый столькими дурными событиями и не зная, что предпринять, всё ещё ожидая своего брата Анри и войска из-за пролива. Первыми прибыли люди из Никомедии — около ста рыцарей под начальством Макара де Сент-Мену, Матье де Валенкура и Робера де Ронсуа. Император был очень рад их прибытию и вместе с графом Блуаским решил выступить в поле со всеми силами, какие сумеет собрать, чтобы соединиться с Жоффруа, маршалом Шампани, ушедшим впереди.

184. Но, увы, каким несчастьем было то, что они не дождались остальных, ещё находившихся за проливом, ибо их войска были слишком слабы для мест, через которые им неизбежно предстояло пройти. Они вышли из Константинополя примерно со ста сорока рыцарями и прибыли в Никицу, где расположился маршал Жоффруа. В ту же ночь они держали совет.

184. Содержание совета было таково: утром они пойдут прямо к Адрианополю и осадят его. Они построили свои отряды и очень хорошо распределили небольшое число людей, которыми располагали. Когда утром рассвело, они двинулись так, как было решено, пришли к Адрианополю и нашли его хорошо укреплённым. На стенах и башнях они увидели знамёна Иоанна, короля Влахии и Болгарии; город был очень силён, богат и наполнен людьми у ворот. Это было во вторник Страстной недели. Так они три дня стояли перед городом, терпя большие лишения и имея мало людей.

185. Тогда прибыл Энрико Дандоло, дож Венеции; он был уже стар и совершенно слеп. Он привёл столько людей, сколько имел, примерно столько же, сколько вместе привели император Балдуин и граф Людовик, и расположился перед одними из ворот. На следующий день к ним пришёл отряд конных сержантов, однако очень хотелось бы, чтобы они стоили больше, чем стоили. Продовольствия было так мало, что невозможно было обеспечить рынок; за фуражом также нельзя было ездить, потому что по стране было столько греков, что это было невозможно. Иоанн, король Влахии, шёл на помощь Адрианополю с великим войском, состоявшим из влахов и болгар и примерно четырнадцати тысяч куманов, которые не были крещены.

186. Из-за недостатка продовольствия граф Людовик Блуаский и Шартрский в Вербное воскресенье отправился за припасами. С ним пошли Этьен дю Перш, брат покойного графа дю Перша, Рено де Монмирай, брат графа Гуго Неверского, Жерве дю Шатель и более половины всего войска. Они пришли к замку, называемому Пентасом, который нашли хорошо укреплённым греками, и дали большой и яростный штурм, но ничего не смогли сделать и вернулись без всякого успеха. Так они провели Страстную неделю, изготовляя различные осадные машины и посылая минёров под землю, чтобы подкопать стену. Пасху они встретили перед Адрианополем с малым числом людей и малым количеством продовольствия.

187. Тут пришло известие, что Иоанн, король Влахии, приближается, чтобы помочь городу. Они устроили своё дело так: Жоффруа маршал и Манассе де Лиль будут охранять лагерь, а император Балдуин и все остальные выйдут навстречу, если Иоанн приблизится для битвы. Так они оставались до среды после Пасхи. Иоанн подошёл уже настолько близко, что стоял лагерем примерно в пяти лье от них, и послал своих куманов делать набеги перед лагерем. В войске поднялась тревога; французы беспорядочно вышли и очень неразумно преследовали куманов добрую лье. Когда же стали возвращаться, куманы резко повернули и начали сильно стрелять по ним, ранив многих коней. Французы вернулись в лагерь, были вызваны к императору Балдуину на совет, и им сказали, что они совершили большую глупость, так далеко преследуя людей, вооружённых столь легко.

188. Совет постановил, что если Иоанн снова придёт, войско выйдет, построится перед лагерем и будет ждать его там, не двигаясь с места; по всему войску объявили, чтобы никто, каким бы шумом или криком он ни был возбужден, не смел нарушить этот приказ. Жоффруа маршалу и Манассе де Лилю поручили охранять сторону города. Так прошла ночь до утра четверга пасхальной недели. Они выслушали мессу и пообедали, когда куманы вновь прискакали до самых шатров. Поднялась тревога, все бросились к оружию, и все отряды вышли из лагеря построенными, как было приказано накануне.

189. Граф Людовик первым вышел со своим отрядом и начал преследовать куманов, послав сказать императору Балдуину, чтобы тот поддержал его. Увы, как дурно они соблюли то, что решили накануне вечером: они преследовали куманов почти две лье, догнали их и долго гнали; тогда куманы повернули, начали кричать и стрелять. В отряде было много людей, помимо рыцарей, недостаточно знавших военное дело, и они стали пугаться и расстраивать строй. Граф Людовик, вступивший в бой одним из первых, был тяжело ранен в двух местах. Его конь пал; рыцарь по имени Жан де Фриэз спешился и посадил графа на своего коня. Многие люди говорили графу: «Сир, уходите, ибо вы очень тяжело ранены в двух местах». Он ответил: «Не дай Бог, чтобы мне когда-нибудь ставили в упрёк, будто я бежал с поля и оставил императора».

190. Император, которого враги сильно теснили, призывал своих людей и говорил, что не побежит и что они не должны его оставлять; и те, кто там был, свидетельствуют, что никогда тело рыцаря не защищалось лучше, чем он. Бой длился долго; некоторые оставили его. Наконец, поскольку Бог попускает несчастья, французы были разбиты. На поле остались император Балдуин, который не захотел бежать, и граф Людовик. Император Балдуин был взят живым, а граф Людовик убит.

185. Сразу после этого прибыл Энрико Дандоло, дож Венеции, уже старый человек и совершенно слепой, с тем числом войск, какое у него было, примерно равным силам, приведённым вместе императором и графом Блуаским; он расположился перед одними из ворот. На следующий день в подкрепление прибыла рота лёгкой конницы, хотя лучше было бы, если бы её люди были доблестнее. Войско испытывало большой недостаток в продовольствии; нельзя было ни устроить безопасный рынок, ни посылать людей за фуражом из-за большого числа греков, заполнивших окрестности. Кроме того, король Болгарии шёл на помощь Адрианополю с сильной армией из влахов, болгар и примерно четырнадцати тысяч куманов — народа неверного.

186. Из-за великого голода в лагере граф Блуаский в Вербное воскресенье лично отправился в набег за продовольствием. С ним пошли Этьен дю Перш, брат покойного графа дю Перша, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Жерве дю Шатель и более половины войска. Они дошли до замка Пентас, хорошо занятого греками, и дали сильный штурм, но были отбиты и вынуждены вернуться, ничего не добившись. Всю Страстную неделю они употребили на изготовление различных машин и на подведение подземных мин под основание стены, чтобы сделать пролом. Так они встретили Пасху перед Адрианополем, имея мало людей и мало припасов.

187. Между тем пришла весть, что Иоанн, король Болгарии, идёт на них с большими силами, чтобы освободить город. Они немедленно распорядились делами и постановили, что Жоффруа маршал и Манассе де Лиль останутся охранять лагерь, а император Балдуин со всем остальным войском выйдет в поле ждать болгар, если те захотят дать сражение. Так они оставались до среды после Пасхи, когда король Болгарии приблизился и расположился в пяти лье от них, послав куманов делать набеги вплоть до лагеря. Поднялась тревога; наши беспорядочно выскочили и крайне неразумно гнали их добрую лье. Когда они начали возвращаться, куманы повернули, стали стрелять по ним и ранили множество коней. По возвращении в лагерь их вызвали на совет в присутствии императора и упрекнули за серьёзную ошибку — столь беспорядочно и далеко преследовать столь легко вооружённую конницу.

188. Чтобы впредь избежать подобного, они постановили: если болгарин придёт, они выйдут из лагеря и построятся перед ограждениями, где будут ждать его неподвижно, не продвигаясь вперёд. По всему войску трубным гласом объявили, чтобы никто не смел нарушить этот приказ, какой бы шум или тревога ни возникли. Было также решено, что Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии, и Манассе де Лиль останутся охранять сторону города. Так прошла ночь до четверга пасхальной недели; после мессы и трапезы куманы вновь пришли, напали на лагерь и дошли до шатров и павильонов. Поднялся крик, каждый побежал к оружию, и все отряды вышли за заграждения в установленном порядке.

189. Граф Блуаский первым двинулся вперёд со своим отрядом и начал атаковать куманов, послав императору Балдуину сказать, чтобы тот шёл следом и поддержал его. Но, увы, как плохо они соблюли то, что постановили накануне: на всём скаку они преследовали врага почти две лье, пока куманы, увидев своё преимущество, внезапно не повернули, крича и стреляя по нашим. Поскольку не все французы были одинаково опытны в военном деле, они начали пугаться и сами расстраивать свои ряды. Граф Блуаский, одним из первых вступивший в бой, был тяжело ранен в двух местах и сбит на землю; один из его рыцарей, Жан де Фриэз, тотчас сошёл со своего коня и посадил на него графа. Многие убеждали его удалиться из-за ран, но он дал великодушный ответ: «Не дай Бог, чтобы мне когда-либо поставили в упрёк, будто я бежал с поля битвы или оставил императора».

190. С другой стороны, император, теснимый врагами, старался собрать людей и уверял их, что сам не намерен бежать, умоляя не оставлять его в столь крайней нужде. Те, кто находился рядом, свидетельствовали, что ни один рыцарь никогда не защищался лучше и доблестнее, чем он в этой битве, продолжавшейся долго, пока некоторые не обратились в бегство. Наконец, поскольку Бог в Своём Провидении допускает несчастья, наши были совершенно разбиты. Император и граф Блуаский, не решившиеся бежать, остались на поле: император был взят в плен, граф убит.

191. Там погибли Пьер, епископ Вифлеемский, Этьен дю Перш, брат графа Жоффруа, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Матье де Валенкур, Робер де Ронсуа, Жан де Фриэз, Готье де Нёйи, Тьерри д’Эр, Жан, его брат, Эсташ де Шомон, Жан, его брат, Балдуин де Нёвиль и многие другие, о которых книга здесь не говорит. Те, кто смог спастись, бежали к лагерю. Увидев их, Жоффруа, маршал Шампани, охранявший одни из городских ворот, вышел как можно скорее со своими людьми и послал Манассе де Лилю, охранявшему другие ворота, приказ немедленно следовать за ним. Он со своим отрядом быстро поскакал навстречу бегущим, и те стали собираться вокруг него. Манассе де Лиль также пришёл со своими людьми настолько быстро, насколько мог, и соединился с ним. Тогда произошёл ещё более тяжёлый бой, и всех беглецов, которых удавалось остановить, включали в этот отряд. Так преследование было остановлено между девятым часом и вечерней.

192. Но многие были настолько испуганы, что бежали мимо них прямо к шатрам и жилищам. Наконец бегство было остановлено, как вы слышали. Куманы, влахи и греки, которые преследовали их, остановились и стали теснить этот отряд луками и стрелами; люди отряда стояли неподвижно лицом к ним. Так они оставались до самого вечера. Затем куманы и влахи начали отходить.

193. Тогда Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани и Романии, послал за дожем Венеции, находившимся в лагере, старым и слепым человеком, но очень мудрым, доблестным и деятельным, и просил его прийти к его отряду в поле. Дож пришёл. Увидев его, маршал отвёл его в сторону на совет и сказал: «Сир, вы видите несчастье, постигшее нас. Мы потеряли императора Балдуина, графа Людовика и большую часть наших лучших людей. Теперь подумаем, как спасти остаток, ибо, если Бог не сжалится над нами, мы погибли». В конце они решили вернуться в лагерь, ободрить людей, приказать каждому оставаться вооружённым в своём жилище и шатре, а Жоффруа маршал со своим отрядом останется вне лагеря в полном боевом порядке до наступления ночи; ночью они уйдут от города.

191. В этой битве также погибли Пьер, епископ Вифлеемский, Этьен дю Перш, брат графа Жоффруа, Рено де Монмирай, брат графа Неверского, Матье де Валенкур, Робер де Ронсуа, Жан де Фриэз, Готье де Нёйи, Ферри д’Эр, его брат Жан, Эсташ де Эмон, его брат Жан, Балдуин де Нёвиль и многие другие знатные люди. Остальные, кому удалось уйти, во весь опор возвращались в лагерь. Узнав от беглецов о поражении, маршал Шампани, стоявший на страже перед одними из городских ворот, быстро вышел со всеми имевшимися у него людьми и послал Манассе де Лилю, стоявшему у других ворот, приказ немедленно следовать за ним. Сам он на полном скаку двинулся навстречу бегущим и добился, чтобы они собирались вокруг него; Манассе вскоре присоединился со своим отрядом. Их маленькое войско стало увеличиваться, поскольку все беглецы, которых удавалось остановить, становились в строй. Так бегство было остановлено между девятым часом и вечерней.

192. Однако большая часть была настолько напугана, что бежала мимо них до самых шатров и павильонов, и остановить их было невозможно. Наконец бегство прекратилось, и наши несколько пришли в себя. Куманы также прекратили преследование, как и влахи и греки, так энергично гнавшиеся за ними и мучившие их луками и стрелами. Наши стояли твёрдо в боевом порядке, не двигаясь ни вперёд, ни назад, и оставались так до вечера, когда куманы и влахи начали отходить.

193. Тогда Жоффруа, маршал Шампани и Романии, послал к дожу Венеции, человеку великой энергии и необычайной мудрости, хотя лишённому зрения, и попросил его немедленно прийти к нему в поле и соединиться с ним. Дож пришёл. Маршал отвёл его в сторону и сказал: «Сир, вы видите постигшее нас несчастье: мы потеряли императора Балдуина и графа Блуаского, а также большую и лучшую часть наших людей. Теперь надо позаботиться о спасении оставшегося; несомненно, если Бог не окажет нам особой милости, мы все погибнем». Они решили вернуться к лагерю, чтобы укрепить дух воинов, потрясённых поражением; каждый должен был оставаться вооружённым в шатре и жилище, а Жоффруа, маршал Шампани, с войсками будет стоять за заграждениями в боевом порядке до наступления ночи, после чего они оставят город и соберут обоз для отступления.

194. Дож Венеции должен был идти впереди, Жоффруа маршал — составлять арьергард со своими людьми. Так они ждали до ночи. Когда наступила ночь, дож вышел первым из лагеря согласно решению, а Жоффруа маршал шёл в арьергарде. Они двигались медленно, увозя всех своих людей — пеших и конных, раненых и прочих, — не оставив ни одного человека. Они направились к приморскому городу Родосто82, находившемуся примерно в трёх днях пути. Так они ушли, как вы слышали. Это несчастье случилось в год от воплощения Иисуса Христа 1205. В ту ночь, когда войско покинуло Адрианополь, некоторые пошли более прямой дорогой и двигались быстрее остальных, за что получили большой укор. Среди них был ломбардский граф по имени граф Грас, человек маркиза, Эд де Ам, сеньор замка Ам в Вермандуа, и около двадцати пяти других рыцарей, которых книга не называет. Поражение произошло в четверг вечером, а они уже в субботу вечером прибыли в Константинополь, хотя между городами было пять больших дневных переходов, и рассказали дурную весть кардиналу Пьеру де Капуе, бывшему там от папы Иннокентия, Конону де Бетюну, охранявшему Константинополь, Милону Брабантскому и другим добрым людям. Они сильно испугались и были уверены, что весь остаток войска, оставшийся перед Адрианополем, погиб, поскольку никаких известий о нём не было.