Константинополь. Хроники IV Крестового похода

156. Император Балдуин удалился на совет и сказал, что даст им ответ. Многие из его советников, помогавших разжечь ссору, сочли послание из Константинополя тяжким оскорблением и сказали: «Сир, вы слышите, что они велят вам не мстить своему врагу; выходит, если вы не сделаете того, что они требуют, они будут против вас». Было сказано много резких слов, но в конце совет постановил, что император не желает терять дожа Венеции, графа Людовика и прочих, находившихся в Константинополе, и он ответил послам: «Я не обещаю передать им решение дела, но пойду в Константинополь и не стану более причинять вред маркизу». Так император Балдуин пришёл в Константинополь, а бароны и другие люди вышли ему навстречу и приняли с великими почестями как своего государя.

153. Послы возвратились в Константинополь и рассказали о результате своих переговоров; дож Венеции, граф Людовик и все остальные получили большое удовлетворение, особенно узнав, что маркиз полностью передал им решение спора. Они немедленно отправили гонца к императору Балдуину, сообщая всё это и добавляя, что, поскольку маркиз подчинился их решению, то же должен сделать и он, и настоятельно просили его так поступить, не желая ни в каком случае допустить, чтобы оба государя дошли до оружия; они просили также дать им слово и заверение, что он примет их решение, как сделал маркиз. Пока шли эти переговоры, император завершил свои дела у Фессалоники и вышел оттуда, оставив гарнизон и назначив губернатором Ренье де Монса, мудрого и доблестного рыцаря. На пути ему пришла весть, что маркиз овладел Дидимотикой и соседней областью и, кроме того, осадил его людей в Адрианополе.

154. Император, раздражённый этим, велел войску ускорить шаг, открыто заявляя, что хочет снять осаду Адрианополя и причинить маркизу весь возможный вред. Ах, добрый Боже, какое несчастье могла вызвать эта распря, если бы Бог не вмешался: христианство действительно подвергалось опасности великого поражения. Большая часть людей императора между тем заболела у Фессалоники; многие были вынуждены оставаться по дороге в городах и замках, через которые проходило войско, других с большими неудобствами несли на носилках и помостах.

155. Среди них в городе Серры умер мэтр Жан де Нуайон, канцлер императора, мудрый, добродетельный и хороший церковный человек, утешавший всё войско своими проповедями, ибо был красноречив и хорошо говорил; все добрые люди войска сожалели о нём. Вскоре произошло ещё одно большое несчастье — смерть Пьера д’Амьена, богатого и могущественного сеньора и доблестного рыцаря; граф Гуго де Сен-Поль, его двоюродный брат, и всё войско показали великое горе. Затем умер Жирар де Машикур, также храбрый рыцарь, Жиль д’Онуай и многие другие люди знатного положения; всего в этом походе умерло около сорока рыцарей, отчего войско сильно ослабело. Когда император Балдуин продолжал путь, он встретил послов, которых ему навстречу послали из Константинополя. Среди них был рыцарь графа Блуаского и его вассал по имени Бег де Франсюра, весьма мудрый и рассудительный дворянин. От имени своего государя и других баронов он смело изложил поручение: «Сир, дож Венеции, граф Людовик, мой государь, и другие бароны, оставшиеся в Константинополе, приветствуют вас как своего верховного государя и жалуются прежде всего Богу, а затем вам на тех, кто своим злым советом разжёг распрю между вами и маркизом Монферратским, от которой едва не последовала полная гибель христианства; можем сказать вам по правде, что вы очень дурно поступили, когда прислушались к ним. Теперь же они просят вас: поскольку маркиз передал им решение спора между вами, поступите так же и дайте уверение, что примете их решение; кроме того, мне поручено сказать вам, что они ни в каком случае не позволят этой войне продолжаться».

156. Император Балдуин ответил, что посоветуется и сообщит им своё решение. Многие из его совета, сами побуждавшие его к войне, сочли послание из Константинополя великой дерзостью и оскорблением и сказали: «Сир, вы слышите, как они велят вам не мстить вашему врагу; их слова достаточно ясно означают, что, если вы не сделаете того, что они требуют, они объявят себя против вас». Было сказано ещё много слов, и в конце решили, что император, не желая оттолкнуть дожа Венеции, графа Блуаского и других, находившихся в Константинополе, ответит послам: «Я не хочу безусловно обещать, что передам им наш спор, но вернусь в Константинополь и не стану более причинять вред маркизу». После этого император продолжил путь и дошёл до Константинополя, где бароны и прочие вышли ему навстречу и с великими почестями приняли как своего верховного государя.

157. На четвёртый день император ясно понял, что ему дали дурной совет, побудив его вступить в ссору с маркизом. Тогда дож Венеции и граф Людовик сказали ему: «Сир, мы просим вас передать нам решение вашего спора, как уже сделал маркиз». Император ответил, что сделает это охотно. Тогда избрали послов, которые должны были поехать за маркизом и привести его. Среди них были Жерве дю Шатель, Ренье де Трит и Жоффруа, маршал Шампани; дож Венеции также отправил двоих своих людей. Послы ехали до Дидимотики, где нашли маркиза и императрицу, его жену, со множеством хороших людей, и объяснили, зачем прибыли. Тогда Жоффруа маршал, напомнив маркизу о данном обещании, попросил его прибыть в Константинополь, чтобы принять мирное решение тех, кому он передал спор; они обещали безопасно проводить его и всех, кто поедет с ним.

158. Маркиз посоветовался со своими людьми. Одни советовали ехать, другие — не ехать. В конце он отправился с послами в Константинополь, взяв с собой около ста рыцарей. Они ехали до тех пор, пока не прибыли в город. Маркиза приняли очень охотно; навстречу ему вышли граф Людовик Блуаский и Шартрский, дож Венеции и многие другие добрые люди, которые очень его любили. Затем они собрались на совет, и соглашение между императором Балдуином и маркизом Бонифацием было восстановлено. Фессалоника и её земля были возвращены маркизу, а Дидимотику, которой он владел, он передал в руки Жоффруа, маршала Шампани; тот обещал хранить её у себя до тех пор, пока не получит от маркиза послов с полномочиями или его запечатанные грамоты о том, что тот вступил во владение Фессалоникой, и тогда передаст город императору по его приказу. Так был заключён мир между императором и маркизом, как вы слышали. Всё войско очень обрадовалось, ибо из-за этого дела могло произойти большое несчастье.

157. На четвёртый день после возвращения император ясно понял, что ему дали дурной совет, когда побудили его поссориться с маркизом. Дож Венеции и граф Блуаский воспользовались этим и сказали: «Сир, просим вас доверить нам решение ваших разногласий, как сделал маркиз». Император охотно согласился. Тогда выбрали послов, которым поручили поехать к маркизу и привести его; ими были Жерве дю Шатель, Ренье де Трит и Жоффруа, маршал Шампани, а дож Венеции присоединил двух своих людей. Они прибыли в Дидимотику, где нашли маркиза и императрицу, его жену, окружённых множеством добрых людей, и сообщили о своём поручении. Маршал Шампани, которому маркиз дал слово, особенно просил его исполнить обещание и прибыть в Константинополь, чтобы принять мирный договор, который составят избранные посредники, обещая безопасно проводить его и всех, кого тот пожелает взять с собой.

158. Маркиз посоветовался со своими людьми: одни советовали ехать, другие были против. В конце он решил ехать и взял около ста рыцарей. Прибыв в Константинополь, он был очень хорошо принят дожем Венеции, графом Блуаским и многими знатными людьми, которые вышли ему навстречу и любили его. Затем собрали совет, на котором возобновили соглашения между императором и маркизом, и Фессалоника со всеми принадлежностями была возвращена маркизу с условием, что Дидимотику, которой он овладел, он передаст Жоффруа, маршалу Шампани; тот поклялся держать её и не отдавать никому, пока не получит от маркиза особых послов с надлежащими полномочиями или хорошо запечатанные письма о том, что он вступил во владение Фессалоникой, после чего передаст Дидимотику императору. Всё войско проявило большую радость по поводу мира между двумя государями, тем более что эта ссора могла вызвать великие бедствия.

159. Затем маркиз простился и отправился к Фессалонике со всеми своими людьми и со всей своей семьёй; вместе с ним поехали послы императора. По мере того как он переходил от замка к замку, их передавали ему от имени императора вместе со всей властью над землёй. Так он пришёл в Фессалонику, и те, кто держал город, сдали его ему от имени императора.

Ренье де Монс, оставленный императором начальником города, умер; он был очень доблестным человеком, и его смерть стала большим ущербом.

160. Тогда земля и страна начали покоряться маркизу, и большая их часть переходила под его власть, кроме одного знатного грека по имени Леон Сгур, владевшего Коринфом и Наполи, двумя приморскими городами, одними из самых сильных под небом. Он не захотел подчиниться маркизу, но начал войну против него, и значительная часть страны держалась его стороны. Другой грек по имени Михаил пришёл с маркизом из Константинополя и, как тот полагал, был к нему хорошо расположен; однако он тайно от него отделился, отправился в город, называвшийся Дураццо, взял в жёны дочь богатого грека, державшего ту землю от императора, овладел землёй и также начал воевать с маркизом. Земля от Константинополя до Фессалоники находилась в таком мире, что дороги были совершенно безопасны для всякого, кто хотел ехать, хотя от одного города до другого было добрых двенадцать больших дневных переходов. К тому времени уже наступил конец сентября, император Балдуин находился в Константинополе, а страна пребывала в мире и под его властью.

161. Тогда в Константинополе умерли два добрых рыцаря — Эсташ де Кантеле и Эмери де Виллеруа, что стало большим горем для их друзей. После этого начали делить земли. Венецианцы получили свою долю, а войско пилигримов — другую. Когда каждый был утверждён во владении своей землёй, мирская алчность, уже причинившая столько зла, не позволила им жить спокойно: каждый стал причинять зло в своей земле, один больше, другой меньше, и греки начали ненавидеть их и питать к ним дурное чувство.

162. Тогда император Балдуин дал графу Людовику герцогство Никейское, одно из самых высоких владений земли Романии, лежавшее за проливом со стороны Турции. Но вся земля за проливом ещё не покорилась императору и была против него. Затем он дал герцогство Филиппопольское73[73]Ренье де Триту. Граф Людовик отправил для завоевания своей земли около ста двадцати рыцарей; начальниками их были Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан. В праздник Всех Святых они вышли из Константинополя, переправились через пролив Святого Георгия у Абидоса и пришли в Леспигаль74[74], приморский город, населённый латинянами, и оттуда начали войну с греками.

160. Тогда весь край стал покоряться маркизу и переходить под его власть, за исключением богатого и могущественного греческого сеньора по имени Леон Сгур, захватившего Коринф и Наполи Романийский — два хороших приморских города и одни из самых сильных, какие существуют под небом. Он не пожелал подчиниться маркизу и начал против него войну при поддержке большей части местных жителей, вставших на его сторону; кроме того, ещё один греческий сеньор по имени Михаил, пришедший из Константинополя вместе с маркизом и казавшийся тому преданным, тайно ушёл от него и отправился в город Дураццо, где женился на дочери богатого грека, которому император доверил управление этой землёй, после чего овладел как городом, так и всей областью. Таким образом, маркиз начал войну и с этой стороны. В остальном вся страна от Фессалоники до Константинополя была спокойна, а дороги настолько безопасны, что по ним можно было ходить без охраны, хотя между двумя городами было около двенадцати больших дневных переходов. Был конец сентября, император Балдуин находился в Константинополе, и вся земля пребывала в мире и под его властью.

161. В это время в Константинополе умерли два доблестных рыцаря — Эсташ де Кантеле и Эмери де Виллеруа, и друзья сильно о них сожалели. Затем приступили к разделу и распределению земель: венецианцы получили свою часть, а войско пилигримов — свою. Но после того как каждый утвердился в доставшемся ему владении, алчность, всегда бывшая причиной стольких бед, недолго позволила им оставаться в покое. Они стали взимать тяжёлые поборы и грабить свои земли, одни больше, другие меньше, и это стало причиной того, что греки начали их ненавидеть и желать им зла.

162. Тогда император Балдуин пожаловал графу Блуаскому герцогство Никейское, одно из лучших и почётнейших владений всей Восточной империи, расположенное за проливом в стороне Натолии, хотя земля за проливом ещё не находилась под властью императора и продолжала противиться ему. В то же время он пожаловал Ренье де Триту герцогство Филиппопольское. После этого граф Блуаский отправил под начальством Пьера де Браекеля и Пайена д’Орлеана около ста двадцати своих рыцарей для завоевания владения; в праздник Всех Святых они вышли из Константинополя, переправились через пролив Святого Георгия у Абидоса и прибыли в Пигу, приморский город, населённый тогда латинянами, откуда начали войну против греков.

163. В это время случилось, что император Мурзуфл, которому вырвали глаза и который убил своего государя императора Алексея, сына императора Исаака, того самого, которого пилигримы привели обратно в страну, тайно бежал за пролив с небольшим числом людей. Тьерри де Лос узнал, где он находится, схватил его и привёл к императору Балдуину в Константинополь. Император Балдуин очень обрадовался и спросил совета у своих людей, что делать с человеком, совершившим такое убийство своего государя. Совет постановил, что посреди Константинополя есть колонна75[75], одна из самых высоких и искусно сделанных мраморных колонн, какую только видел глаз; Мурзуфла следует отвести туда и сбросить сверху на глазах у всего народа, ибо столь высокое правосудие достойно быть увиденным всем миром. Императора Мурзуфла отвели к колонне и подняли наверх, а весь народ города сбежался посмотреть на зрелище. Затем его столкнули вниз, и он упал с такой высоты, что при ударе о землю был совершенно разбит. Теперь послушайте великое чудо: на той колонне, с которой он был сброшен, было высечено множество мраморных изображений, и среди них одно представляло императора, падающего вниз, ибо издавна существовало пророчество, что в Константинополе будет император, которого сбросят с этой колонны. Так изображение и пророчество исполнились.

164. В то же время случилось и другое: маркиз Бонифаций Монферратский, находившийся у Фессалоники, схватил императора Алексея, который велел вырвать глаза императору Исааку, вместе с его женой-императрицей и отправил красные сапоги и императорские одежды своему государю императору Балдуину в Константинополь; тот был ему очень благодарен. Впоследствии маркиз отправил императора Алексея пленником в Монферрат.

163. Примерно в то же время Мурзуфл, уже ослеплённый и прежде предательски умертвивший императора Алексея, сына императора Исаака, которого пилигримы возвратили и восстановили в государстве, был схвачен Тьерри де Лосом, когда тайно бежал за пролив с небольшим числом людей, и доставлен в Константинополь к императору Балдуину. Император выразил большую радость по поводу его поимки и затем посоветовался с баронами, что следует сделать с человеком, который убил и умертвил своего государя. Все согласились подвергнуть его суровому наказанию и сказали, что в Константинополе есть мраморная колонна, одна из самых высоких и искусно сделанных, какие существуют; его следует отвести туда и сбросить сверху, чтобы столь примечательное и назидательное правосудие было увидено всем народом. В соответствии с решением императора Мурзуфла отвели к колонне, подняли наверх на глазах у всего народа и сбросили вниз, отчего он совершенно разбился. И вот произошло нечто удивительное: на колонне, с которой его сбросили, было высечено множество фигур, среди которых изображался император, падающий с колонны; издавна существовало предсказание, что одного из императоров Константинополя сбросят с неё. Так изображение осуществилось на деле, а пророчество исполнилось.

164. Примерно в то же время маркиз Монферратский, находившийся у Фессалоники, захватил императора Алексея, велевшего ослепить императора Исаака, вместе с императрицей, его женой, и отправил пурпурные сапоги и императорские одежды императору Балдуину в Константинополь, за что тот был ему благодарен; затем он велел отправить Алексея пленником в Монферрат.

165. Около следующего праздника Святого Мартина Анри, брат императора, вышел из Константинополя и спустился вдоль пролива Святого Георгия до устья у Абидоса, имея с собой около ста двадцати рыцарей, все хорошие люди; он переправился через пролив к городу Абидосу и нашёл его хорошо снабжённым всем необходимым — зерном, мясом и всеми вещами, нужными человеку. Он овладел городом и расположился там. Тогда на этой стороне началась война с греками, а армяне, которых в стране было много и которые сильно ненавидели греков, начали переходить на его сторону.

166. В то же время Ренье де Трит вышел из Константинополя и отправился к Филиппополю, который император Балдуин дал ему. Он повёл с собой около ста двадцати рыцарей, очень добрых людей, прошёл своими переходами мимо Адрианополя и пришёл в Филиппополь. Жители страны приняли его и подчинились как государю и были очень рады его видеть. Им крайне нужна была помощь, потому что Иоанн, король Влахии, сильно теснил их войной. Ренье хорошо им помог и удержал большую часть страны; значительная часть тех, кто прежде перешёл на сторону Иоанна, вернулась к нему. Так в тех местах началась большая война между ними.

167. Император также отправил около ста рыцарей за пролив Святого Георгия напротив Константинополя под начальством Макара де Сент-Мену; с ним пошли Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. Они пришли в город, называемый Никомидией, стоявший на морском заливе примерно в двух днях пути от Константинополя. Услышав об их приближении, греки покинули город и ушли. Французы расположились в нём, укрепили и вновь закрыли его и оттуда начали войну в той области за проливом. Владыкой земли был грек по имени Феодор Ласкарис, женатый на дочери того императора, которого французы изгнали из Константинополя и который приказал ослепить своего брата; через жену Ласкарис предъявлял права на эту землю. Он вёл войну против французов во всех местах за проливом, где они находились. Император Балдуин оставался в Константинополе с графом Людовиком и небольшим числом людей, а граф Гуго де Сен-Поль был тяжело болен подагрой, поразившей его колени и ступни.

168. В это время прибыл большой отряд из земли Сирии и тех, кто оставил войско и отправился через другие порты. Среди прибывших были Этьен дю Перш и Рено де Монмирай, двоюродный брат графа Людовика; тот оказал им большие почести и очень обрадовался их прибытию. Император Балдуин и остальные также охотно их приняли, потому что это были знатные и богатые люди и привели много хороших воинов. Из Сирии прибыли Гуго де Табария, Рауль, его брат, Тьерри де Тенремонд и множество людей той страны — рыцарей, туркополов и сержантов. Затем император Балдуин дал Этьену дю Перша герцогство Филадельфийское76[76].

169. Среди других вестей император Балдуин получил одну, которая очень его опечалила: графиня Мария, его жена, которую он, ещё будучи графом, оставил во Фландрии беременной, потому что она не могла отправиться с ним, родила дочь. После родов, оправившись, она отправилась за море вслед за своим супругом и отплыла из Марселя. Когда она прибыла в Акру, вскоре пришло известие, что Константинополь завоёван и её муж стал императором, отчего во всём христианском мире была великая радость. После этой вести дама решила ехать к нему, но заболела и умерла, что вызвало великое горе во всём христианстве, ибо она была очень доброй и почитаемой дамой. Те, кто прибыл из Святой земли, принесли весть императору Балдуину; он и все бароны страны очень опечалились, потому что сильно желали увидеть её своей государыней.

165. Около следующего праздника Святого Мартина Анри, брат императора, вышел из Константинополя и спустился вдоль пролива Святого Георгия до Абидосского прохода, имея с собой около ста двадцати рыцарей, все добрые люди. Он высадился у Абидоса, который нашёл обильно снабжённым продовольствием, мясом и другими необходимыми человеку вещами, овладел городом и расположился в нём, начав оттуда войну с окрестными греками. Армяне, жившие в этих краях и ненавидевшие греков, немедленно перешли на его сторону.

166. В то же время Ренье де Трит вышел из Константинополя и направился к Филиппополю, который император Балдуин пожаловал ему; он взял около ста двадцати хороших рыцарей, прошёл через Адрианополь и дошёл до Филиппополя, где жители приняли его, принесли присягу верности как своему государю и были тем более рады его прибытию, что очень нуждались в помощи, поскольку Иоанн, король Влахии, сильно воевал с ними и теснил их. Ренье оказал им такую помощь, что большая часть области и даже многие из прежде принявших сторону Иоанна перешли к нему; отныне война между ними в тех краях стала большой.

167. Вскоре император переправил сто рыцарей за пролив Святого Георгия напротив Константинополя под начальством Макара де Сент-Мену, вместе с которым находились Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. Они направились прямо к Никомедии, городу на морском заливе примерно в двух днях пути от Константинополя. Греки, узнав об их приближении, немедленно покинули город и бежали; наши нашли его пустым, расположились там, закрыли и укрепили его, после чего начали оттуда войну в Натолии. В то время там был греческий сеньор по имени Феодор Ласкарис, женатый на дочери императора — того самого, которого французы изгнали из Константинополя и который ослепил своего брата; от имени жены он владел некоторыми землями и сеньориями в этих краях. Он вёл войну против французов, переправившихся через пролив, во всех местах, которые они занимали. Между тем император Балдуин оставался в Константинополе с графом Людовиком Блуаским и небольшим числом войск, а граф Гуго де Сен-Поль страдал от сильной подагры в коленях и ступнях.

168. Примерно в то же время прибыл большой флот из Святой земли с теми, кто покинул наше войско, когда оно собиралось в Венеции, и отправился через другие порты; среди них были Этьен дю Перш и Рено де Монмирай, родственник графа Блуаского, который принял их с большими почестями и бесконечно радовался их прибытию. Император Балдуин и другие французские бароны были также рады видеть их, потому что это были великие, могущественные и богатые сеньоры, приведшие с собой многих храбрых людей. Из Палестины прибыли Гуго де Табария, его брат Рауль и Тьерри де Тенремонд с большим числом людей той страны — рыцарей, туркополов и пеших воинов. Тогда император Балдуин пожаловал Этьену дю Перша герцогство Филадельфийское.

169. Но затем пришла дурная весть, сильно огорчившая императора, о графине Марии, его жене. Она приняла крест вместе с мужем, но оставалась беременной во Фландрии, когда он отправился в поход, и поэтому не могла сопровождать его. Позднее она родила дочь, а оправившись после родов, отправилась в Марсель, чтобы оттуда отплыть в Святую землю и попытаться присоединиться к мужу. Едва она прибыла в Акру, как узнала о взятии Константинополя и о том, что её муж избран императором, к радости всего христианства. Когда она готовилась ехать к нему, её постигла болезнь, от которой она умерла; прежняя радость сменилась печалью, ибо это была весьма добрая и добродетельная дама, любимая всеми. Те, кто, как уже сказано, прибыли из Святой земли, принесли императору эту весть, и он испытал крайнее горе и сожаление, как и все бароны империи, горячо желавшие видеть её своей государыней.

170. В это время те, кто отправился в город Пигу и чьими начальниками были Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан, укрепили замок, называемый Палормом77[77], оставили там гарнизон из своих людей и пошли дальше завоёвывать землю. Феодор Ласкарис собрал всех людей, каких только смог, и в день Святого Николая перед Рождеством обе стороны встретились на равнине под замком, называемым Пиманиноном78[78]. Нашим пришлось очень тяжело, потому что врагов было чрезвычайно много, а у них самих было не более ста сорока рыцарей, не считая конных сержантов. Но Господь наш дарует исход событий, как Ему угодно по Своей благодати и воле: французы победили греков и разбили их, и те понесли большой урон. В течение недели большая часть страны сдалась французам. Им сдали Пиманинон, очень сильный замок, Лопадион, один из лучших городов земли, и Пулмах, стоявший на пресноводном озере, один из самых сильных и лучших замков, какие только можно найти. Знайте, эта победа очень помогла этим людям, и с Божьей помощью они устроили в стране всё по своей воле.