Считалочка

Айзек засмеялся, чуть не пролив кофе, который поднял прямо перед тем, как Джер начал орать. Отсмеявшись, он продолжил:

– Я вчера был в доме, нашел кое-что странное, покажу тебе при встрече. Нам это ничем не поможет, но вдруг потом еще что-то узнаем, связанное с найденным. Планирую сегодня вернуться, я не успел разобрать чердак. А завтра уже на склад, думаю его разборка у меня займет пару дней, если не больше. Я все эти годы там не появлялся, и даже не знаю сколько там всего и что вообще там есть.

– Звучит как отличный план. Встретимся тогда завтра на завтрак? Заеду за тобой и моим пятнистым другом. Часов в десять, пойдет?

– Да, договорились. Если что-то сегодня найду – отзвонюсь. А, и Джер… – Айзек немного помолчал, обдумывая следующую фразу, – не знаешь, у нас в округе водятся волки?

– Волки? Без понятия, поищи в интернете. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, видел вчера их, кажется.

Джер удивился и предположил, что это бродячие собаки. Айзека устроило такое объяснение. Допив кофе, он пристегнул поводок к шлейке, и они с Барни направились в сторону старого дома. Снова.

***

Первым делом Айзек осмотрел ближайшие кусты, из которых вчера слышался лай. Не обнаружив даже следов и удовлетворившись этим, двинулся в дом. Сразу прошел весь первый этаж, поднялся на второй. И, даже не заглядывая в комнаты, сразу двинулся на чердак. На него вела небольшая лестница, которую нужно было открыть. Барни не смог бы по ней подняться, поэтому его пришлось оставить внизу. Айзек включил свет и нехотя поднялся. На чердаке было пыльно и неуютно, свет от лампы был тусклым и почти ничего не освещал. Кругом были неподписанные запакованные коробки. Да уж, придется открывать каждую.В первой коробке обнаружилась посуда (красивая, кстати!). В следующей – мягкие игрушки. Эту коробку Айзек сразу же закрыл, не позволяя себе снова поддаться эмоциям. Еще игрушки, еще посуда, постельное белье, детские вещи, мамины старые сумки. Айзек был удивлен, что здесь все сохранилось в идеальном состоянии. Огонь совсем не тронул чердак. В коробках возле стены, наконец, нашлись книги. Айзек придвинул к себе одну из книг, потом подтащил старое кресло, и устроившись поудобнее, стал их перебирать. Среди сказок и учебников нашлись и его старые книги по культурологии. Айзек пролистал их, вспоминая как много времени проводил за ними. Отложил в отдельную стопку, чтобы забрать с собой и изучить их спокойно дома. В следующих двух коробках была мамина коллекция классики. Айзек выбрал себе одну из книг на память и отложил в стопку к уже отобранным книгам. Сложно было сосредоточиться, руки снова начали дрожать. Нет, сейчас нельзя начинать паниковать и жалеть себя, нужно быстрее разобрать коробки и убираться отсюда. Да и Барни внизу совсем один. Так что Айзек ускорился и быстро переложил книги в одну коробку, освобождая ту, в которую сложит найденные.Оставалось еще три коробки, но они были плотно запечатаны скотчем. Пришлось отрывать его, подцепляя ногтями и ломая их. Как Айзек ненавидел это! С самого детства не любил возиться со скотчем, и уж тем более снимать его. Это было худшее, что можно себе представить. Мама часто приносила домой такие коробки, в них были книги, документы, иногда старые газеты и журналы. Где мама их доставала он не знал (или забыл?). Знал только, что в них можно найти что-то ценное. Папа ценным это не считал, но все равно всегда поддерживал маму, поэтому помогал их бережно укладывать на полки и в комоды. Эти коробки мама либо не успела распечатать, либо запечатала сама. Первая открылась с трудом. Скотч постоянно рвался, отрываясь кусками. Приходилось постоянно подцеплять его снова и снова. Айзек злился, но ему все же удалось это сделать. Резко рванув края коробки вверх, он взметнул пыль. Закашлявшись, отвернулся и дал пыли осесть. Вот додумался же старые коробки так резко открывать. Когда пыль осела, он осторожно заглянул в коробку.Бах! Внизу что-то упало, а Барни стал истошно лаять. Айзек подскочил с кресла и рванул к спуску с чердака. Постарался как можно быстрее спуститься с лестницы, но чуть не свернул себе шею, споткнувшись на одной из ступенек. Схватился за перила, удерживая равновесие и пытаясь понять, что происходит. Барни стоял в коридоре, дрожал всем телом, прижимал к себе хвост и лаял в темную комнату Мисси. Когда успело так сильно потемнеть? Сколько времени Айзек провел на чердаке? Мог ли кто-то забраться в дом за это время? Какой глупый вопрос, конечно мог. Вот только как Барни не заметил вовремя? Только если залезли через окно. Айзек сразу вспомнил первый день в доме. А что, если этот кто-то вернулся? Айзек огляделся по сторонам, пытаясь сообразить чем можно защищаться. Его импровизированное оружие, которое он использовал в прошлый раз, лежало в спальне родителей. Он не успеет добежать туда. Нож. На столбике лестницы лежал нож. Он точно помнил, что ножа там не было. Да и откуда ему взяться, Айзек точно его не приносил. Какая разница откуда, главное что есть! Не долго думая, он спрыгнул со ступенек и схватил его. Барни даже не обратил на это внимание, внимательно вглядываясь в комнату и не переставая лаять. Конечности Айзека стали ватными, но он лишь крепче сжал в руке нож и двинулся в сторону Барни. Остановился возле него и постарался разглядеть что-то в темноте. Неужели могло быть настолько темно? Дальше дверного проема ничего не было видно. Совсем ничего. Тьма окутала спальню, и ни огонечка не проглядывало сквозь нее. Нет, такого точно быть не могло. Даже если на улице уже стемнело, там все равно оставались фонари, которые, пусть и тускло, должны были освещать комнату. Но нет. Барни прижался дрожащим телом к ноге хозяина и замолчал. Только продолжил тревожно всматриваться во тьму, не отводя глаз ни на секунду. Айзек потрепал его по голове свободной рукой, стараясь хоть чуть-чуть успокоить его и подбодрить, а затем шагнул ближе ко тьме. Еще немного порассматривал ее, словно желая познакомиться поближе, но так ничего и не увидел.

Один шаг, второй – и он уже стоит посреди комнаты. Точнее, посреди того, что должно было быть комнатой Мисси, но было лишь сгустком непроглядной тьмы. Откуда только взялось у него столько смелости? Звуки все стихли. Темнота вокруг ощущалась вязкой, будто можно было протянуть руку и схватить ее. Но вот дышалась тут на удивление легко и приятно. Айзек отметил даже, что в комнате было холодно. Вот теперь он точно не сомневался в том, что все это имело мистическую составляющую. Его мозг лихорадочно пытался вспомнить, мог ли такое делать Гвенир, на которого пока что делал ставки Айзек. Почему? Сам не знал. Просто эта мысль и это имя никак не хотело выходить из головы. Вот только ничего полезного на ум не приходило, а в голове была каша. Айзек крутил головой, пытался разглядеть хоть что-то, но глаза никак не хотели привыкать.– Эм, привет? – вот дурак! Айзек чувствовал себя тем самым героем в фильмах ужасов, который идет первым проверять жуткий подвал. Он выставил перед собой нож. Так, будто он может увидеть куда бить в случае опасности. Никто ему, конечно, не отвечал, но среди тишины стали проступать шелестящие звуки. Словно что-то легкое двигалось по комнате, легко обдуваемое ветром. Айзек боялся пошевелиться, стоял как вкопанный. Стало совсем холодно, волосы на руках встали дыбом, а по шее бежали мурашки. Вдруг что-то обнюхало его. Обнюхало? Айзек в панике отпрыгнул в сторону, все еще держа нож перед собой. Раздался тихий смех, шелестящий и низкий. Смеялся мужчина. Да, точно мужчина. Только где-то вдалеке, но по ощущениям так близко. – Ты им понравился, мой милый Айзек, – прошелестел голос прямо у него над ухом, – нам стоит видеться чаще.Тьма вдруг рассеялась, будто ее и не было. Айзек резко осел на пол, выронив нож, а Барни влетел в комнату и чуть не сбил его. Он трясся, обнюхивал Айзека и тыкался в него носом. На улице был вечер, да, но уличные фонари ярко освещали комнату. Стало теплеть, но мурашки все равно стадом бежали по всему телу. Айзек обнял дрожащего Барни, и тот, обессиленный, рухнул в руки хозяина. В голове билась только одна мысль: Бежать!. Нужно было бежать из этого дома и никогда больше в него не возвращаться. Бежать, бежать, бежать. Из дома, из города, из страны. Первым порывом было так и поступить, схватить Барни на руки и бежать, не оглядываясь. Но рациональная часть Айзека неожиданно перехватила управление. Какой смысл бежать, если тень была и в больнице. Почему-то Айзек был уверен, что сейчас была та же самая тень. И почему-то он прекрасно понимал, что она найдет его везде, не только в этом доме. А потому, отдышавшись и придя немного в себя, он медленно поднялся, не выпуская Барни из рук. Аккуратно спустился к машине и положил уставшего пса на заднее сиденье. Открыл панораму и велел Барни ждать. Пес лишь медленно поднял голову и слабо вильнул хвостом. Айзек быстро вернулся в дом, cложил сложил в подготовленную коробку все отложенные книги, спустил ее с чердака и вернулся за теми тремя коробками, которые он изучить не успел. Зря только мучался, открывая одну из них. Дома открыл бы быстрее. Ну или заметь он нож сразу. Загрузив все в багажник, Айзек оглянулся на дом. Желание возвращаться сюда еще хоть раз отпало. Продать бы его и забыть. Вот только сможет ли он забыть? И поможет ли это избавиться от тени?

Хищник

Какой прекрасный день! Люди кругом восхитительно глупые, они не замечают ничего, дальше своего носа. И уж тем более они не замечают хищников в толпе. Не чувствуют исходящей опасности, не замечают тревожных звоночков, как говорят в этом времени. Хорошее время, надо сказать. Люди всегда были заняты собой, но тут… Тут они буквально помешаны на себе и своих телефонах. Изобретение, надо сказать, занятное. Еще никогда информация не находилась так быстро, а жертв теперь можно изучить вдоль и поперек. Больше не нужно следить за ними, можно просто зайти в это чудо устройство и найти столько изображений, что за десять минут можно стать идеальной копией убийцы. Хорошо жить бесконечно, хотелось бы так и оставить. В последние дни ощущения были прекрасные, Он поглотил столько жизненной энергии, что хватит на ближайшие недели две точно. Быстрее бы Айзек стал Его проводником. Но в этом деле спешка будет только мешать, так что Он не торопится и терпеливо ждет. Айзек должен стать лучшим в своем деле. Он должен проникнуться и понять, как прекрасна станет его жизнь. Когда твой хозяин велик, ты сам приближаешься к величию. А в случае Айзека он получит такую власть, какую не получал ни один человек до него. Жаль, он пока этого не понимает и боится. Боится того, кто наладит его жизнь, ну надо же! Но он человек, и он слаб. Все они слабы.

Он сидит под раскидистым деревом, закинув ногу на ногу, и наблюдает. Прямо рядом с ним какая-то причудливая площадка для детенышей. Они резвятся и кричат. До чего смешные, почти как ручные зверьки. Вдруг детеныши выстроились в круг, а один отделился от них и встал в его центр. И тут произошло кое-то интересное: тот, что в центре, стал указывать на остальных по очереди и читать какой-то странный стих.

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Буду резать, буду бить —

Все равно тебе водить!

На одном из детей стих останавливается, и он становится ведущим. Остальные с громким визгом бросаются от него врассыпную, а ведущий пытается их догнать. Какая интересная идея – стихом выбирать одного. Не бесполезные все же детеныши, не только развлекать умеют. Как хорошо будет придумать свой такой, можно даже покороче, и с его помощью выбирать следующую жертву. О, это стало бы волей случая, это так интересно. Учитывая новые устройства, охота хоть и была удобной, но с каждой последующей жертвой становилась пресной. Вкус терялся, не хватало перчика. Да, точно нужно подумать о том, чтобы так выбирать еду. Удивительно, но дети, в отличие от взрослых, чувствуют подвох сразу же. Они не подбегают близко к Нему, предпочитая держаться на расстоянии. А вот их родители ничего странного не замечают, лишь изредка поглядывая в Его сторону. Псы Его, сытые и уставшие, лежат под лавкой. Сейчас они представали перед людьми как крупные собаки, но не достаточно, чтобы удивлять людей. Люди сторонились их, нутром чуя исходящий от них холод. Людиво все времена заводили себе собак, и это время не стало исключением. Так что Он не выделялся, когда псы шли рядом.

Айзек весь день проводит в своем бывшем доме. Как он смешно боялся заходить туда, хотя уже несколько раз бывал в нем. Что ж, справедливости ради, Его псы напугали милого Айзека и его звереныша прошлым вечером, так что его слабая человеческая душонка могла истончиться. Стоит помнить об этом и не давать псам появляться там, где не надо. По крайней мере пока.

Вообще, Он стал замечать, как много новых слов появилось в его речи. То ли так влияли на Него перевоплощения, то ли Ему так нравилось в этом времени, что Он стал подражать речи людей. А может, и то, и другое сразу. Что ж, надо сказать Айзек быстро понял что к чему, и даже точно попал в то, кем является Он. Неужели он что-то помнит? Но это и к лучшему, пусть знает, что нужно служить Ему. Пару дней назад Он даже пришел к Айзеку во сне, чем заметно напугал человека. Айзек чуть не утонул, но, конечно, угрожай его жизни реальная опасность, Он бы непременно спас его. Как было бы забавно стать спасителем. Сейчас же в Его голове возник план: явиться сейчас к Айзеку и посмотреть на реакцию. Убежит? Или выдержит?

Айзек сидит на чердаке, разбирает какие-то бумажки. Чем бы дитя не тешилось, как говорят. Пес, кажется Барни, сразу чувствует Его присутствие. Он истошно лает, и Айзек тотчас прибегает на шум. Смешной такой, растрепанный и с ножом, который Он ему любезно подготовил. Милый Айзек! Смелый. Заходит в комнату и трясется, пытаясь что-то разглядеть. Выставляет перед собой нож, будто может защитить себя им. Даже здоровается, ну что за прелестный мальчишка. Мать его, глупая женщина, создала прекрасного ребенка, и поступила еще лучше, когда подарила малыша Ему. Всего лишь за информацию, которая, в сущности, ничего ей не дала. Зато малыш Айзек стал навсегда связан с Ним, получив и часть сил, и покровительство. Никто еще из человеческих детенышей не мог таким похвастаться, так что Айзек и его мать должны быть Ему благодарны. Впрочем, она уже мертва. Псы Его стали обнюхивать Айзека, но он так сильно пугается этого, что Он ненароком думает, как бы человек не умер от страха. Но нет, не зря Он выбрал именно этого малыша. Смешной, ну до чего же смешной мальчик! Псы расстроились такому поведению, и понуро поджали хвосты. Айзек, конечно, этого не видит. Тот вообще ничего не видит. Засмеявшись, Он произносит:

– Ты им понравился, мой милый Айзек, – проводит своей призрачной рукой по волосам мальчика и уходит, оставив его одного.

***

Скучно. Как же скучно! Это злит, Он ненавидит скуку. В такие моменты хочется занять себя чем-то веселым. А что может быть веселее массового убийства, правда? Люди бы с ним не согласились, они вечно кричат, как это плохо, бесчеловечно, жестоко. Но Он и не был человеком. Он был жестоким монстром, и Он прекрасно знает об этом. Он убивает не только чтобы выжить и прокормиться, Он убивает ради развлечения. Когда-то, когда у Него еще была душа, Он бы тоже ненавидел себя и считал бы Себя худшим существом на планете. Но сейчас Ему было плевать. Так что, развлекаться Он будет так, как умеет лучше всего.

Праздник! В одном из кафе Его милого Айзека проводили какой-то праздник. О, это то, что было нужно. Он тенью проходится по помещению, разглядывая людей. Ему не нравятся такие спонтанные убийства, все-таки охота должна быть вдумчивой. Но скука делает Его не таким рассудительным, так что Он выбирает первого ушедшего домой гостя и следит за ним, а затем оборачивается в его тело и возвращается к кафе. Подумав немного, находит симпатичную машину и открывает ее. Благо Ему это не составляет никакого труда, техника этого времени слушается Его. Доехав до ближайшей заправки, Он покупает канистру бензина. Спички, на удивление, нашлись в машине. Они не были Ему нужны, как и бензин, но как весело будет потом наблюдать за оправданиями несчастного, ни о чем не подозревающего человека. Машиной управлять на удивление просто, хотя на лошадях было куда комфортнее. Но выбора нет, так что Он возвращается тем же способом вернувшись и, оглядевшись по сторонам, обливает здание по кругу бензином. «Чирк!» – щелкает спичка, прежде чем упасть в подготовленную лужу.

Ну до чего красиво горит. Он входит в кафе, но никто не удивляется, что это тело вернулось. Некоторое время ничего не происходит. Люди празднуют и не замечают ничего странного. Он сидит за одним из столов и к Нему обращаются разные люди, что-то говорят и спрашивают. Ох, ну до чего смертные бывают приставучими и забавными. Они думают, что никто не замечает как они одиноки. Думают, что успешно прикрываются масками веселости, пока душа их тлеет. Но Он видит все. Было бы у Него сердце, пожалел бы их всех. Но у сердца не было, как и тела, в общем-то. Хотя Он сомневался, что будь у Него тело и этот самый орган, чувства были бы. Так что Он болтает, как ни в чем не бывало, и ждет, как притаившийся у всех на виду хищник. Один из гостей вдруг принюхивается и спрашивает Его, не чувствует ли тот запах гари. Но Он отмахивается от человека, как от назойливой мухи. Пусть не нервничает раньше времени, иначе успеет сбежать. Подумав немного, Он встает и, сделав вид что идет подышать свежим воздухом, выходит и движется в сторону переулков, где нет камер. Так веселее, ведь будет кого обвинить в пожаре. Возвращается обратно уже с другим телом. Кажется, это кто-то вообще из другого времени. Ну и хорошо. Заходит в уже горящее с одной стороны здание и щелкает замком на двери. Конечно, еще остается черный вход, но мало кто задумается о нем в панике. Люди нервничают, дым усиливался. Он успел как раз к самому началу веселья. Да будет шоу!

Кто-то бежит к двери и судорожно дергает ручку. Дым заполоняет помещение с бешеной скоростью, а огонь уже пожирает здание. Он смеется, и пожар, словно вторя Его настроению, вспыхивает с новой силой. Окна трескаются, и их осколки летят на ближайших к ним людей. Огонь быстро добирается до внутренностей помещения и со всех сторон отрезает человечкам путь к выходу. Люди толкаются, кричат, паникуют. Кажется, кто-то даже пытается ценой жизни другого спастись и вылезти в окно. Как быстро оказывается горит мебель! Кажется, в этом времени она менее качественная, потому что хватает пары минут, чтобы все начало обрушиваться. А Он смеется и смеется стоя по среди всего этого хаоса. Кто-то плачет, кто-то молится, а кто-то уже никогда не издаст ни звука. Наивные глупые люди, теперь их души вечно будут принадлежать ему. Ну а их жизненная сила напитает его еще на пару недель. Ох, как сейчас хотелось ему прыгать и веселиться. Огонь лизал кожу людей, заставляя их кричать от боли. Первые мертвые уже напитали Его, пока огонь дарил Ему остальных.

На одной из стен вист огромная картина. На ней изображена девушка, которая тянет руки к зрителю в умоляющем жесте. Как символично! Жаль, и ее уже поглощает огонь. Но все не вечно. Он разворачивается к картине спиной, и его высокая худая фигура в черном костюме становится жутким пятном на фоне красных языков пламени. Тело его, сотканное из самой тьмы, огонь повредить не может. И он выходит, совершенно нетронутый, когда все наконец мертвы.

Было вкусно, надо сказать. Он разворачивает и медленно движется в сторону парка, пока за спиной его здание превращается в груду обломков. Люди на улице кричат, приехавшие пожарные тащат шланги, но уже без особого энтузиазма. Они понимают, что спасать там некого. Да и здание тоже уже не спасти. Никто не обращает внимание на Него. На странного мужчину, за спиной которого стеной возвышается огонь.

В новостях по ящику, который люди называют телевизором, потом скажут о взрыве газового баллона, и о сорока погибших по предварительным данным. Он насчитал их тридцать семь.

Хорошенький профайлер

Да что за дни-то такие пошли! Что ни день, то испытание стрессоустойчивости. Не так он себе представлял ведение бизнеса в уютном прибрежном городке. А как вы представляете себе такой бизнес? Туристы с фотоаппаратами, дети и собачки? А убийства и взрыв не хотите? Вот и Айзек не хотел. Чертово утро, все сегодня пыталось вывести его из равновесия. Кофе закончился, молока не было, Барни рвало всю ночь, а разбудил его звонок полицейского. Что может быть лучше такого утра? Все, например. Планировали начать утро среды с завтрака в кофейне, а начали с очередного убийства. Массового.

– Твою ж… – чашка выскользнула из мокрых рук и разлетелась по всей кухне. Ну вот, теперь еще и осколки убирать. – Барни, фу! Не ходи никуда. Барни, я кому сказал! Ну-ка залезь на диван и лежи тут, еще не хватало, чтобы ты порезался.

Айзеку сообщили, что в одной из его кофеен случился пожар и последующий за ним взрыв газового баллона. Спасать там было некого и нечего, дом разлетелся в щепки. Погибших, говорят, около сорока. Камеры записали как какой-то мужик облил здание по кругу бензином и поджог, а затем скрылся в переулках. Он не признавался в содеянном. Ну кто бы сомневался, да? Айзек был уверен, что это дело рук его монстра. Мог ли он разозлиться, что Айзек его ищет, и поэтому убить столько людей? Было ли это показательным наказанием для него? Эти вопросы сводили с ума. Айзек считал себя виновным в гибели людей. Что делать теперь: отступать или ускорять поиски? Станет ли еще хуже, если выбрать второе?

Айзек уже не торопился, не было смысла. Смотреть на руины некогда красивого здания не хотелось. Тела еще вывозили, и это точно не то, с чего хотелось начинать утро. Так что он заехал за непривычно тихим Джером, который выбрал сесть на заднее сидение к Барни, и отправился сразу в полицейский участок.

Их встретил Рик, с которым уже несколько раз приходилось общаться Айзеку. Тот, казалось, совсем не переживал о случившемся. Он погладил Барни и не замолкая болтал, спрашивая у Джера про поставки кофе, которые должны были начаться в ближайшее время. Айзеку ничего обсуждать не хотелось. Ни кофе, ни тем более взрыв. Он молча зашел все в тот же кабинет и сел в углу, чтобы немного отгородиться от всего произошедшего, и от разговора тоже. Джер сел за стол, а Барни устроился в ногах у Айзека.

– Скажу вам честно, мы в шоке. Зачем он это сделал? – Джер закинул ногу на ногу и хлебнул горячий горький кофе, чуть скривившись. – Да уж, кофе вам тут точно стоит поменять.

– Да-да, он отвратителен, согласен с вами. А я уже несколько лет его терплю, представляете?

– Вам удалось узнать, зачем он это сделал? – Голос Айзека раздался странно громко, и Рик вздрогнул и испуганно посмотрел в его сторону.

– Н-нет, он молчит. Когда ребята его доставили в участок, он рыдал, что у него там погибла жена, и ему незачем было это делать. Но после того, как ему показали записи с камер, он замолчал. Не сказал ни слова с того момента. Молчит и качается на стуле из стороны в сторону. Официального заключения еще не было, скоро приедет специалист по таким. Но вот что я вам скажу: он точно слетел с катушек. На камерах он выглядит совершенно спокойным. Кто в здравом уме так спокойно поджигает здание с людьми. Даже не так, здание с собственной женой внутри. Ребята поспрашивали соседей их, все как один говорят, что жену он свою обожал. Да уж, таких иногда даже жаль становится. Вот что психика творит с людьми.

– В жестоких монстров превращает. – сказал тихий женский голос.

В проходе стояла симпатичная рыжеволосая девушка. Маленькая такая, совсем невысокая. Худенькая, но не слишком. Нос вздернут, губы пухлые. Кудрявые волосы торчали во все стороны, но это совсем не портило ее, напротив, делало еще симпатичнее. Она смотрела на всех так серьезно и даже сурово, что Айзеку захотелось выпрямиться. По ней невозможно было определить сколько ей лет. То ли пятнадцать, то ли тридцать. Широкий брючный костюм шел ей, как никому. Айзек удивленно открыл рот. Все молчали. Она недовольно поджала губы и нарушила тишину:

– Доброе утро, господа. Хотя я бы не назвала его добрым. Меня зовут Серафима, я профайлер. Хочу задать вам пару вопросов про преступления, связанные с вашими кафе. Вы не против?

Конечно Айзек не был против. Такой девушке он готов был рассказать все, что она попросит. И нет, он не забыл о Розе, как можно было подумать. Он не планировал никак подкатывать к этой девушке, просто типаж у нее был такой. Как бы его назвать? Айзек не мог придумать подходящее слово, поэтому решил, что именно ради таких женщин и шли захватывать целые государства. Было в ней что-то такое притягательное, но в то же время строгое и даже надменное. Она была полной противоположностью Розе. Роза, входя в помещение, приносила с собой спокойствие, как тихий летний бриз. Эта же девушка, хоть и вошла тихо, словно принесла с собой бурю. Айзеку подумалось, что она яркая и эмоциональная, строгая и властная, умеющая поставить любого на место. Надо будет спросить у Джера, что он про нее думает. Кстати, о Джере. Айзек повернулся в его сторону. Тот сидел невозмутимо, но внимательно разглядывал незнакомку. Почему-то все продолжали молчать, даже после приветствия. Айзек решился ответить ей первым: