Считалочка

– Это мои мальчики, Дормарт, – он погладил черного пса, – и Каварт, – и он с теплом потрепал за ушком белого. – Я как-то услышал, что люди говорят тем, кто испугался собак – «они не кусаются». Так вот, они кусаются. Держите свои конечности при себе. Человеческие пальцы – их любимое лакомство, знаете ли.

Гвенир снова двинулся вперед, а псы потрусили за ним, то и дело отталкивая друг друга от хозяина и пытаясь перетянуть его внимание на себя. Он все так же быстро шел, от чего Фифи уже не могла дышать, когда они, наконец, добрались до нужного дома. Это было и правда довольно хорошо сохранившееся строение. Два этажа, каменные ступени, ведущие в дом. Наверное, когда-то вокруг дома был великолепный сад, сейчас же он зарос сорняками. Редкие цветы пробивались сквозь них. Серафиме было так жаль это место. Хотелось расчистить все, чтобы вернуть былую красоту. Гвенир же даже не взглянул в сторону сада. Он рывком раскрыл деревянную дверь, и та жалобно скрипнула и чуть не слетела с петель, но чудом удержалась. Монстр, как называл его в своей голове сейчас Айзек, прошел внутрь и жестом поманил всех. Точнее, он скорее приказал войти, таким повелительным было движение.

В комнате горели свечи, отбрасывая причудливые узоры на стены. Судя по расстановке мебели и размеру комнаты, когда-то это была гостиная. Обои кусками свисали с них, в некоторых местах они были разрезаны, словно кто-то в приступе ярости наносил по ним рваные удары ножом. Краска на окнах отшелушилась, открывая взору сгнившее дерево. В комнате стоял тихий свист – это ветер гулял сквозь щели. Слева от входа был камин, в котором сейчас горел огонь, весело потрескивая сгорающими бревнами. Мебель выглядела хлипкой, казалось, сядь и она развалится. Диван тоже был испорчен ножом. Интересно, может тут что-то искали, и поэтому резали мебель и обои? Но что? Айзек аккуратно ступил вглубь комнаты, смотря себе под ноги. Пол местами был покрыт мхом, который пробился в комнату, и, судя по всему, отлично тут себя чувствовал.

Гвенир сел в кресло, рядом с ним выстроились стулья. Как он сделал это? Он же даже рукой не взмахнул. В голове Айзека были только картинки из разных фильмов, когда героям, чтобы сдвинуть магией предметы, необходимо было махнуть рукой или палочкой, сказать заклинание или что-то в этом духе. А тут ничего. Стулья сами сдвинулись, точно живые. Псы сели по обе стороны от Гвенира и внимательно следили за гостями. Из-за их взглядов все боялись пошевелиться, паника накрывала и не давала дышать.

– Ну же, не стойте. Они вас не тронут, пока я не разрешу.

Звучало не сильно оптимистично. Такому как он не составит труда разрешить. Айзек собрал волю в кулак и сел первым. Его примеру последовал Джер, потянув за собой и Фифи. Когда все заняли отведенные им места, Гвенир оглядел их с видом не то строгого учителя, не то хозяина нашкодивших щенков. Айзеку аж стыдно стало, хотя и не за что.

– Вы пришли за ответами. Спрашивайте, – тон был властным и тихим. Айзек даже растерялся, забыв о чем хотел спросить. Он неловко поерзал на стуле, но быстро приказал себе собраться. Сейчас не время и не место раскисать. Быстро спросили – быстро ушли. Не хотелось рисковать друзьями. Вдруг шутка про пальцы была не шуткой.

– Я нашел мамины дневники. И единственный вопрос, который не дает мне покоя – зачем я тебе нужен? Все ведь было затеяно ради того, чтобы я сам пришел к тебе, я прав?

Монстр хмыкнул и улыбнулся. Улыбка вышла красивой, но зловещей. Айзеку казалось, что он вот сейчас двинется вперед и схватит его за горло. Сердце застучало, перекрывая все звуки. Гвенир дернулся вперед, Айзек инстинктивно подался назад, чуть не упав со стула. Улыбка стала еще шире.

– Милый, милый мой Айзек. Не тебе меня бояться. Да и друзей твоих я не трону, по крайней мере пока. Они мне не нужны, но пока они тебя радуют, пусть живут, – он помолчал немного, поглаживая закрывшего от удовольствия глаза Дормарта, – ты прав, малыш Айзек. Все те люди, жизни которых я забрал, были для того, чтобы ты, наконец, раскрыл глаза и нашел меня. Ну, и вкусные они были, надо заметить. Точнее, их жизненная энергия.

– Ты их ешь? – удивленно пискнула Фифи, но сразу сжалась.

Гвенир посмотрел на нее внимательно. Взгляд его был тяжел, но он все еще улыбался.

– Именно. Айзек не рассказывал вам? Или ты не смог найти информацию об этом, малыш Айзек? Что ж, очень жаль, я думал ты настойчивее, – он хмуро посмотрел на Айзека. Эмоции на его лице так быстро менялись, что Айзеку не составляло труда понять – он психопат. – Чтобы жить, мне нужна жизненная энергия. Но хороший вопрос, вообще-то. Он подводит нас и к твоему вопросу, милый мой. Много поколений приносили мне в жертву людей, выбранных специально для этого. Это насыщало меня, даровало мне силы и подпитывало мою мощь. Сейчас же, все эти ваши железные штуки увели вас все дальше от корней. Вы не чтите богов, не гнушаетесь убивать природу. Все это приводит к постепенному вымиранию божеств. Но, если честно, мне плевать, что там у других. Мне нужна моя сила, а для этого мне нужны человеческие жертвы, – он с силой стукнул кулаком по подлокотнику, и облако пыли тут же взлетело в воздух. – я велик! Сила моя безгранична. А вы, жалкие люди, все испортили. Впрочем, как и всегда. Но Айзек, мой прекрасный милый Айзек, может все исправить.

Айзек поморщился. Гвенир обращался к нему как к милому щенку, который готов на все ради хозяина. Но он не щенок, а Гвенир – не его хозяин. Вот только есть ли у него выбор, если он хочет остановить убийства?

– И что я могу сделать?

– О, много что! Культ. Да, ты должен создать культ моего имени, чтобы люди снова возводили алтари, просили о защите и почитали меня. Ты же хочешь, чтобы я не убивал, ведь так? Ну-ну, не строй такие глазки, мой милый. Я все о тебе знаю, и о твоих планах тоже. Но я скажу тебе вот что: возглавь культ, и я перестану убивать. Мне не нужны случайные жертвы, они питают меня ненадолго, просто поддерживая мою жизнь. Мне же нужны правильные обряды и правильные жертвы. Почитание. Верни мне то, что отобрали никчемные люди, и я сделаю тебя великим. Ты не будешь ни в чем нуждаться, твоя красивая лисичка тоже, – он подмигнул Фифи, а затем перевел взгляд на Джера, – ты тоже можешь вступить в культ. Как важному для Айзека человеку тебе я дарую место тоже. Единственное условие – вы должны принадлежать мне. Айзек уже принадлежит, тут надо отдать должное его матери. Магией не наделю, вы уже слишком взрослые особи, но подлатать и улучшить вас – смогу. Ну же, мой милый Айзек, соглашайся. Ты получишь небывалую власть, восстановив самый большой культ в этом жалком мире. Ты станешь главным, все решать будешь только ты. Все будут следовать за тобой и твоим словом.

Не дав себе засомневаться, Айзек произнес:

– Я согласен.

Теперь у тебя есть я

– ЧТО? – хором спросили Джер и Фифи.

– Ты в своем уме вообще? При всем уважении к вам, ни в коем случае не хочу обидеть, – Джер кивнул Гвениру. Тот ухмыльнулся, но ничего не сказал.

– Джер, мы потом обсудим все с тобой, – произнес Айзек с нажимом. Он очень надеялся, что Джер поймет и замолчит.

– Когда-а потом? Нет уже, давай обсуждать сейчас. Ты совсем что ли? Тебе что, слова о славе глаза закрыли? Тебе денег мало или че?

Серафима внимательно вгляделась в Айзека, тяжело вздохнула, а потом потянулась к Джеру и тронула его штанину.

– Джер, ты бы так сразу не горячился. Подумал бы о предложении в спокойной обстановке. Нас же никто не торопит с ответом, верно?

– Верно, лисичка, – Гвенир подмигнул ей, – но не затягивайте, а то я могу и передумать. Тронуть – не трону, но у всех выгодных предложений есть срок действия.

– ДА ЧТО С ВАМИ ДВУМЯ? – закричал Джер, вскакивая на ноги.

– Сидеть, – тихо произнес Гвенир. Тот его был спокойным, но настолько ледяным, что Айзеку захотелось сесть еще раз, хоть он уже и сидел. Ему показалось, что тени сгустились в углах. В комнате стало темнее и холоднее. Глаза Гвенира полыхнули голубым. Выглядел он устрашающее.

Джер медленно осел на стул. Ноги его мелко дрожали, глаза стали огромными от страха. Он неотрывно смотрел на Гвенира, и, кажется, даже не моргал. Дыхание было быстрым и рваным, словно он только что закончил забег. Айзек никогда еще не видел его настолько напуганным. На лбу Джера выступили крупные капли пота, но он продолжал сидеть неподвижно.

– Я никого еще не отпускал, – все так же тихо и спокойно проговорил Гвенир, – каждый решает за себя. Твоему другу сделали предложение, и он был достаточно умен, чтобы не отказываться. Тебе же еще подрасти нужно, как я вижу. Будь добр, веди себя в гостях прилично. Я ведь могу и обидеться.

Джера словно отпустила держащая его веревка. Он резко ссутулился и вытер тыльно стороной ладони пот со лба. Затравленным взглядом посмотрел на Айзека, но тот лишь предупреждающе покачал головой. Тогда Джер откинулся на спинку стула и молча уставился на свои пальцы.

– Простите его, он вспыльчивый и не хотел вас обидеть. Мы рады, что вы нас приняли, хотя могли бы пригласить только Айзека, – на этих словах Серафимы монстр серьезно кивнул, как бы подмечая «мог бы!», – и спасибо вам за предложение. Могу ли я взять один день, чтобы подумать над ним?

– Вот, учись, Джер. Даже на «вы» перешли, сразу бы так. Конечно можешь, милое дитя. Завтра в это же время я навещу тебя… Хм… Скажем, в том симпатичном двухэтажном кафе этих двоих, где я убил ту прелестную девочку-работницу. Кстати, который сейчас час? – он вынул из кармана брюк часы на тонкой цепочке, – в 22 часа, получается. Что ж, надеюсь, ваше заведение в это время еще открыто.

Гвенир встал, псы тут же вскочили за ним. Он прошел к выходу и, открыв дверь, продолжил:

– Теперь я бы хотел, чтобы вы ушли. Айзек, тебя я завтра тоже жду, обсудим детали. Джер, – он так строго посмотрел на него, что Джер подскочил и выпрямился, – подумай как следует, и приходи с ответом. И выспись как следует, тебе не помешает.

Айзек подхватил друга под локоть и потащил к выходу, тихо прощаясь и косясь на собак, сидящих у двери. Фифи вышла следом. Гвенир остановил ее жестом прямо на пороге и показал на одну из собак.

– Один из их стаи виновен в смерти твоего отца. Я чувствую твой страх, он отличается от страха этих двоих. К твоему примешана горечь потери и злость на себя. Эти эмоции будут тебя отвлекать, если ты согласишься. Так что знай, ни один из этих псов не виновен, но несут ответственность за своих. Твой отец оказался одним из многих, зашедших на их территорию тогда. Ты не виновата в его смерти. Хочешь кого-то винить, вини их, но не себя.

Девушка побледнела, но молча кивнула и все же вышла.

Обратный путь прошел в полном молчании. Никто не хотел говорить, да и что говорить-то? Все и так ясно. Айзек согласился, остальные недовольны, но Фифи, кажется, поняла его задумку. В любом случае, сейчас было не лучшее время для обсуждения. Уже почти ночь. Время пролетело так быстро, что они не успели этого заметить.

Когда добрались до дома Айзека, ему неожиданно подумалось, что оставаться наедине со своими мыслями – плохая идея. Не ему, всем им. Особенно он переживал сейчас за Джера. Друг всю дорогу был смертельно бледен и еле переставлял ноги, от чего Айзеку приходилось его чуть ли не тащить на себе.

– Оставайтесь у меня, комнаты свободны.

Не став спорить, все просто молча зашли за ним в дом. Барни радостно выскочил из спальни и принялся прыгать вокруг. Фифи, впервые за время с их ухода от монстра, улыбнулась. Она быстро сняла обувь и села прямо на пол, подставляя лицо под слюнявые поцелуи пса. Барни пару раз ударил Джера хвостом по лицу, но друг даже не отреагировал. Расшнуровал обувь, разулся, и все так же молча сел на диван. Айзек внимательно проследил за ним, но решил пока не трогать. Сперва он сделает другу кофе, а потом уже подумает, что еще можно сделать для него.

Когда чашка оказалась на столе перед Джером, тот моргнул и посмотрел на Айзека. Айзек протянул ему руку, Джер немного подумал и пожал ее.

– Я обещаю тебе, что все объясню. Клянусь, дело не в деньгах или о чем ты там подумал. У меня есть план. Но давай завтра, когда мы все успокоимся и обдумаем произошедшее.

– Согласна, – вмешалась в разговор Фифи, – я только сегодня убедилась, что вы не сумасшедшие и он правда не человек. Мне надо переварить это. Без горячей ванны я этого просто не вынесу. Айзек, можно мне занять ванную?

Он проводил Фифи и выдал ей все необходимое. Один раз она уже была тут в его вещах. Кажется, это может стать частым явлением. Вода зашумела, и Айзек скрылся на кухне. Джер прилег на подушки. Неужели он уже заснул? Вот это скорость, Айзек не помнил, чтобы Джер так быстро засыпал. Напротив, он обычно плохо засыпает и жалуется, что не выспался. Айзеку вспомнились слова монстра, сказанные Джеру – «выспись как следует». Мог ли Гвенир приложить руку к тому, что друг сейчас так быстро заснул? Все выглядело так, будто мог. Тем более Айзек не знал, что вообще может Гвенир. Но одна только мысль о том, что это древнее божество, давала понять, что мог он многое.

Джер так и не притронулся к кофе. Айзек забрал его, вылил и бросил кружку в мойку. Старался вести себя тихо, чтобы не разбудить друга. Достал кружку Мисси и повертел ее в руках. Как много, и как чертовски мало времени прошло с того дня, когда Айзеку пришло письмо. В тот день ведь он тоже сидел с этой чашкой, но еще не знал ни о чем. Его тревожила только работа, и, как сейчас уже думал Айзек, цепляние за прошлое. Хотелось вернуться в тот день, но чтобы дальше все пошло по-другому. Он бы выбросил письмо, даже не открывая. Продал бы все, уехал бы в другой город. А лучше на другой континент. Вот только можно ли спастись от древнего божества на другом континенте? Айзек не знал, привязан ли Гвенир к городу или стране, но, почему-то, сильно в этом сомневался. Скорее всего, для него границ вообще не существует.

Мысли лихорадочно прыгали от одной к другой. Айзек думал и о реакции Джера, и о том, как Фифи быстро подстроилась под разговор (не зря она профайлер!), и о том, что Барни снова придется оставить дома. Голова раскалывалась, и Айзек решил выйти на улицу. Он взял чашку, шепнул Барни, что он не уходит, и вышел на крыльцо. Тишина ночи окутала его, как пуховое одеяло. Голова болела, но мысли разом успокоились, давая ясность. Он обо всем обязательно подумает завтра, а сегодня – просто отдохнет от всего. В конце концов, сегодня был, скорее всего, последний вечер почти понятной жизни. Уже завтра будет новый этап, который, Айзек был в этом уверен, принесет много боли. А какая уж будет эта боль – предстояло узнать.

Дверь тихонько скрипнула, и Айзек обернулся. На пороге стояла Фифи, завернутая в плед. Мокрые волосы струились по ее плечам, а глаза ярко блестели. Она закрыла за собой дверь и тихонько встала рядом с Айзеком, подняв голову к небу. Айзек не сразу заметил в ее руках чашку. И когда она успела еще и чай себе сделать, неужели он тут так долго? Серафима не смотрела на Айзека, она молча думала о чем-то своем. Интересно, о чем? Айзек не хотел лезть ей в душу, особенно сегодня. Так что он унял свое любопытство, пообещав себе, что обязательно спросит, просто не сейчас.

– Знаешь, ты ведь был прав про собак. Точнее о том, кто они. А я ведь до последнего сомневалась. Вот дура. Думала, что это ваш план так отвести от себя подозрения, – она повернула лицо к Айзеку, и он заметил в ее глазах слезы, – что если этот Гвенир прав, и я не виновата? Я так хочу наконец вдохнуть полной грудью и не оглядываться на смерть отца. Я была так зациклена на себе, что сегодня не заметила тревогу Джера. Он ведь еще раньше начал нервничать, и я могла бы предугадать, что он вспылит. Это ведь часть моей работы, черт возьми. А я эгоистка. И снова из-за меня пострадал человек. Прости меня, Айзек, я не защитила его.

Серафима разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Айзек оцепенел, не зная как вести себя, но потом просто притянул ее к себе. Девушка ткнулась носом в его грудь, цепляясь за одежду, словно боясь, что он сейчас уйдет. Но он не собирался уходить ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Ты не виновата. Слышишь? Не виновата, – прошептал Айзек, утыкаясь ей в макушку, – ты не должна была его защищать. Он взрослый мальчик, с ним все будет в порядке. Не вини себя.

Фифи всхлипнула, но немного успокоилась. Плечи ее чуть расслабились, пальцы перестали так сильно сжимать ткань. Айзек крепче ее сжал, и она совсем обмякла в его руках. Так и стояли они, давая друг другу поддержку, которой им так не хватало.

***

Утро началось с грохота. Айзек подскочил в кровати, вертя головой и не понимая, что произошло. Барни, спящий у него под боком, с громким лаем выскочил за дверь. Айзек рванул за ним. На кухне разворачивалась странная картина: Фифи, вся в муке, гонялась за Джером, размахивая лопаткой и грозясь расшибить ему голову. Барни бегал за ними и лаял. Псу явно нравилось все происходящее, он радостно вилял хвостом и перепрыгивал упавшие вещи. Когда эта веселая компания проносилась мимо Айзека, Фифи мимоходом бросила ему:

– Помоги поймать, чтобы я поколотила его.

– Не поймаешь, не пойма-аешь, – захихикал Джер, запрыгивая на диван и перепрыгивая через его спинку.

Айзек протер сонные глаза, выдыхая весь воздух из легких. Ну что за цирк с утра пораньше эти двое устроили. Почему нельзя начать утро тихо и спокойно, а не вот это вот все. Джер замер с одной стороны дивана, Серафима – с другой. Первый явно веселился, а вот девушка в ярости.

– Что у вас тут происходит?

Фифи раздраженно фыркнула и повернулась к Айзеку, указывая лопаткой на Джера.

– Я готовила панкейки на завтрак. Этот неуклюжий идиот полез под руку, поскользнулся и уронил на меня муку с полки. Я вся в муке, кухня вся в муке, тесто все на полу. А ему весело.

– О-ой ладно тебе, красотка, ты слишком серьезная. Будь проще. Да и потом, я ведь извинился, а ты, между прочим, грозилась убить меня и закопать в лесу, – он нарочито обиженно надул губы, но когда отвернулся от Фифи, подмигнул Айзеку.

– Я все видела, придурок. И я все еще хочу тебя закопать в лесу, ты испортил завтрак! Я не буду второй раз замешивать тесто.

– И не надо. Я тебе хоть сотню панкейков закажу, только помилуй.

Серафима закатила глаза и швырнула лопатку в раковину. Та приземлилась с таким грохотом, что Джер вздрогнул.

– Не мне в голову, и на том спасибо.

Джер, как и обещал, заказал панкейки. И даже помог убрать все, что он натворил. Точнее, большую часть убрал именно он, Фифи стояла, подбоченившись, и раздавала указания. Во время уборки она уже почти простила его, а когда с панкейками приехали еще и пирожные – растаяла окончательно.

Завтракали шумно, обсуждая все подряд. Айзек, на удивление, отметил, что ему не хватало такой суеты. Ему даже нравилось, как Джер с Фифи бесконечно спорили и подкалывали друг друга. Серафима рассказала им немного про свою работу. Джер не упустил возможность сказать, что она поэтому такая агрессивная, что привыкла работать с преступниками. Джер поделился свежими сплетнями, которые узнал во время общения с поставщиками. Кто-то женился, кто-то потерял партию у себя же на складе и забыл, что она вообще приезжала. Айзек слушал в пол-уха, обдумывая план. Решили, что все сначала позавтракают и приведут себя в порядок, потом будут обсуждать их проблему.