Считалочка

– Вы плохо выглядите, мистер Гримм. Вам нужно больше отдыхать. Вы потеряли много крови, так что, пожалуйста, не пренебрегайте выписанными лекарствами и выспитесь как следует.

А чего висим?

Что может быть лучше похода в психиатрическое отделение больницы? Да все, в общем-то. Но Айзек решил все же воспользоваться советом девушки с регистратуры и сходить в кабинет сто шесть. Джер поддержал его затею, а потому взял Барни и ушел за кофе, чтобы не смущать Айзека. Подниматься на шестой этаж – то еще испытание (да, даже если ты уже на втором). Когда у тебя и так слабость, и организм не вывозит, так много ступеней кажутся пыткой. Но делать нечего. Айзек повздыхал, но преодолел несколько пролетов и наконец оказался на нужном этаже. В коридоре было тихо и пусто. Он казался каким-то бесконечным. Кабинеты, кабинеты, еще кабинеты. Они были расположены по обе стороны коридора. Тихо? О нет, так казалось лишь на первый взгляд. Чем дальше шел Айзек, тем больше звуков он различал. Стоны и всхлипы раздавались из-за некоторых дверей. А затем эту почти тишину и вовсе разрезал крик.

– УХОДИ! УХОДИУХОДИУХОДИ! – в ближайшую дверь забарабанили, да так яростно, что Айзек ненароком подумал, та сорвется с петель и выпустит к нему кричащего. Но все стихло так же резко, как и началось. Из-за двери послышался шепот. Айзек чуть ли не ухом ткнулся в дверь, чтобы нормально расслышать. Есть что-то нездоровое в его любопытстве, да?

– Я убью тебя. Тебя и всех, кто приходит. Я – каратель, и я есть смерть. Меня ничто не остановит. Иди ко мне, тебе всего-то надо меня выпустить. ВЫПУСТИ!

Айзек так резко рванул назад, что налетел на дверь с другой стороны коридора. Стук в дверь начался с новой силой, удары обрушивались один за другим. Одна из дверей в коридоре открылась, и из нее выбежали два медбрата и одна девушка, доктор, кажется. Они наспех извинились перед Айзеком, а девушка бросила, что там особо тяжелый случай. Там – это за дверью, судя по всему. Точно ли ему надо сюда идти? Он уже начал в этом сомневаться. Остановился перед кабинетом, оглянулся назад и так сильно захотелось пойти обратно, выпить кофе с Джером и обнять Барни, что в груди заныло. Но Айзек заставил себя сделать это. Попробовать хотя бы. Когда-то он так же боялся идти на прием к Розе, а в итоге она буквально спасла его. Так что он собрал всю свою волю, постучал и открыл дверь.

Кабинет был таким же красивым, как и первый этаж больницы. Большая люстра, несколько бра, массивный деревянный стол, большое кожаное кресло для пациента и немного поменьше для доктора. Но, несмотря на всю эту внешнюю красоту кабинета, Айзек ощутил какой-то странный холод. Не такой, словно дует из открытого окна, а как в морозильнике. Леденящий, почти пугающий.

Айзек не сразу заметил девушку, которая стояла рядом со шкафом с разными баночками (лекарства, наверное). Одета она была в синие медицинские штаны и такую же футболку с рукавом до локтя. Она внимательно смотрела на Айзека, и, что показалось ему странным, молчала.

– Эм, здравствуйте! Я ищу доктора Смитта, мне сказали он принимает в этом кабинете.

– Верно, в этом. Он отошел к особо сложному пациенту. Я его помощница, Мэгги Стью. Присаживайтесь, вы можете дождаться доктора тут, – с этими словами она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Холод пробирал до костей. Айзек невольно поморщился и потер плечи руками, чтобы немного согреться. Интересно, тут и правда так холодно или это у него совсем сдал организм на нервной почве? Руки снова задрожали. Разве тут не должно быть тепло и комфортно? Или они так усмиряют буйных пациентов? Окна в кабинете не было, и Айзек никак не мог понять, откуда так сильно дует. Пульс ускорился, отчего-то стало очень страшно.

Дверь вдруг распахнулась, и на пороге показалась та самая помощница доктора. Она не спешила входить, была какой-то немного вялой. За ней был виден пустой коридор. Она прислонилась плечом к дверному косяку и расплылась в довольно милой улыбке.

– Милый мой Айзек, ты снова пришел ко мне. Как я рад тебя видеть! Скажи, ты ведь тоже по мне скучал?

Мурашки побежали по телу Айзека, а волоски на затылке встали дыбом. Голос девушки пугал, но еще больше его пугали ее слова.

– Почему снова? Я никуда не уходил, – дрожащим голосом ответил Айзек.

– О не-ет, ты покинул меня в тот раз. Сбежал, испугавшись. Но мы ведь друзья! Кто же сбегает от друзей.

В этот момент из-за двери показалась тень. Она была огромной, черной, какой-то даже дымной. Свесившись вниз головой, она выглядывала из левого угла дверного проема. Красные глаза светились, а улыбка была жутким оскалом острых кривых зубов. Такой же оскал появился и на лице девушки. Хотя, язык у Айзека уже не повернулся бы назвать ее девушкой. Это что-то так напоминало его монстра из сна. И тень, что мерещилась ему в его собственном доме. Айзек закрыл глаза и с силой стал их тереть, желая прогнать это уродливое видение и прийти в себя.

– Ничего не вижу, значит этого нет? – существо расхохоталось, – какой ты еще ребенок, мой милый Айзек. От меня не спрячешься, и я не исчезну, если ты потрешь свои красивые глазки. Ну же, открой их и посмотри на меня. Мы – одно целое, я не кусаюсь. Хотя-я… Нет, я все же кусаюсь, – монстр захохотал еще громче, и мозг Айзека сразу нарисовал ему эту картину. Ну вот, теперь его видно и с закрытыми глазами. Айзек со всей своей злостью стукнул кулаком по столу. Монстр перестал смеяться, но улыбка его стала еще шире (куда уж шире!).

– О-о, злишься? Правильно, злись! Ломай, круши все. Но неужели тебе не нравится выбранное мной тело? Может Роза подошла бы лучше? Хочешь, я буду для тебя Розой? Я буду кем захочешь, мой милый маленький Айзек.

Сам того не ожидая, Айзек вскочил и рванул к выходу. С силой врезался в плечо стоявшей «девушки» и рванул в другой конец коридора, к лестнице. Коридор качался, перед глазами все плыло, приходилось то и дело помогать себе удерживать равновесие, упираясь ладонями то в одну стену, то в другую. По коридору разливался хриплый хохот, заполняя все вокруг. Айзеку было слишком громко, хотелось закрыть уши ладонями. Казалось, будто смех этот звучит прямо в его голове, впиваясь иглами в каждую клеточку его кожи. Несколько лестничных пролетов он пробежал в еле живом состоянии. Он слышал лишь хохот. С каждым этажом он становился тише, но все равно следовал за Айзеком. Добежав до второго этажа и обессилев от быстрого бега по лестнице и эмоций, Айзек рухнул на ближайшую скамью в коридоре и схватился за сердце.

– Кто же так бегает в стенах такого заведения, молодой человек?

– Я бегаю. Бег продлевает жизнь, вы бы попробовали, вам не помешает, – хватая ртом воздух ответил Айзек.

Женщина недовольно поджала губы, но промолчала. Впрочем, Айзеку было все равно на нее и на ее недовольство. Перед глазами все еще стояла жуткая тень с красными глазами и острыми зубами. Нет, Айзек точно знал, что он пока не сходит с ума. А что, если этот монстр существует? Айзек же всегда верил в магию. Есть магия, есть и монстры. Свет и тьма, и все такое. Вдруг этот монстр и правда не опасен, да и не монстр вовсе? В конце-то концов, нельзя делать вывод о ком-то только по его внешности. Нет, какой бред в его голове, если монстр и существует где-то вне его головы, то он выглядит как монстр и монстром и является.

«Хрусть!» – что-то сломалось. Айзек повернул голову на звук. В лестничном проеме болтались ноги, мирно раскачиваясь туда-сюда. Видно было только нижнюю часть тела и пальцы рук, но Айзек готов был поклясться, что это девушка. Голые изящные ступни, длинный халат пациента. Айзек присмотрелся, немного было видно обгрызенный, но несомненно когда-то красный маникюр. Точно девушка. Оказалось, пока он разглядывал то что видел, старуха, сделавшая ему замечание, во всю глотку вопила. Айзеку было плевать. Он встал и двинулся в сторону тела. Его нездоровое любопытство вело его, а страх куда-то улетучился, уступив место интересу. Подойдя поближе, он вскинул голову вверх и увидел, что девушка сбросилась (или кто-то ее сбросил?) с верхнего этажа. Веревка была одним концом крепко привязана к перилам, а второй конец обнимал некогда нежную шею девушки. Сейчас же она была изогнута под неестественным углом. Абсолютно точно сломана. Посмотрев в искаженное предсмертными муками лицо девушки, он бросил ей:

– А чего висим? Других что ли развлечений не нашлось?

Почувствовав на себе взгляд, он повернулся в сторону ощущений. Там стояла та самая помощница доктора, а за ней клубилась тень. Они обе подняли руки и помахали ему. Рука тени была когтистой и напоминала лапу. Пара мгновений, и они ушли с лестничного пролета, а затем послышался топот бегущих сверху и снизу людей. Кто-то взял Айзека за плечи и увел его обратно в коридор. Айзек не сопротивлялся. Ему начали сочувствовать, кто-то даже попереживал как он теперь будет, после увиденного. Но Айзеку не было до этого никакого дела. Гораздо больше его занимала тень, которую он видел. Что это? Кто это? Может ли оно быть плодом его воображения или это реальность, которую видит почему-то только Айзек. «Когда кто-то видит то, чего другие не видят – обычно это шизофрения», – промелькнула мысль. Здравая мысль, надо сказать. Но Айзека все равно разъедало изнутри ощущение, что это не сумасшествие. Было в этом что-то неправильное, тревожное. Надо обдумать это как следует, сейчас ему не дадут это сделать. Толпа стала оттеснять его, и сквозь нее Айзек увидел пытающегося пробиться к нему Джера, который тащил на руках Барни. Поравнявшись с другом, Айзек спросил:

– Ты как поднял его вообще? Да и зачем?

– Ка-ак зачем? Такого сладкого пупсика не заметят в этой суматохе и отдавят ему лапки. Да и че его там поднимать, он же легкий! Да, моя булочка, ты самый стройный пес на свете, – он поставил его на пол и начал теребить за ушками, а Барни только это и нужно было.

Айзек вздохнул и промолчал. Джер все время балует Барни, он уже смирился с этим. Люди галдели, обсуждая произошедшее. Среди всех голосов слух вычленил разговор:

– Да она психичка была просто, плохо следили видно тут за ней, – судя по голосу, говорила женщина.

– Помощница доктора сказала, что бедная девушка вечно видела какие-то тени. Представляешь, сегодня даже ее приняла за монстра, плакала и пыталась всех убедить, что ей не кажется. Жаль ее.

– Да чего таких жалеть, сами виноваты… – голос снова утонул в шуме, и Айзек больше ничего уже не услышал.

Как интересно получилось, Айзек тоже видел сегодня тень. И тоже возле той ассистентки. Совпадение? Айзек так не думал. Слишком много совпадений в последнее время. Забавно, но мозг Айзека стал так активно пытаться обработать новую информацию, что тревоги отступили на второй план. Снова появились силы жить, подозрительно быстро, но лучше так, чем закрыться дома и чахнуть.

Вскоре должна была приехать полиция, людей бы стало еще больше. Айзек с Джером поспешили убраться из больницы и добраться до кофейни.

***

Стоит ли рассказывать Джеру о своих мыслях? Решит ли он, что его друг все же спятил или воспримет его слова серьезно? Может стоит сначала собрать чуть больше доказательств, чтобы с них и начать разговор с Джером? Да, точно, это самый адекватный вариант. Сначала убедиться самому, а потом уже что-то кому-то рассказывать, даже если этот кто-то – твой лучший друг.

Айзек крутит и трубочку, и эти мысли. Круг, еще круг, и еще. Джер поднимает на него взгляд, гладит по носику Барни и заводит разговор:

– Слу-ушай, как-то люди массово умирают в последнее время, тебе не кажется?

Все планы Айзека разбиваются, как упавшая любимая чашка. Он уже сроднился с мыслью, что сначала надо самому все обдумать. Но кажется судьба в лице Джера решила все за него.

– Я тоже об этом думал. И сейчас как раз думаю. Роза, девушка-бариста, эта девушка сейчас в больнице. А до Розы была продавщица из зоомагазина, в который мы постоянно ходим. Ну тот в тц, помнишь?

– Да ла-адно, та милая женщина? Вот ты ж блин, жаль ее. Я сначала, знаешь, подумал, что это маньяк какой-нибудь. А потом вспомнил, что убийцу Розы поймали, и паренька из кофейни тоже. Может это просто какое-то странное и жуткое стечение обстоятельств? Бури там магнитные или еще что.

– Бури? Очень сомневаюсь, – Айзек потер переносицу и тяжело вздохнул, собираясь с силами для этого разговора, – Джер, я вот сейчас скажу тебе кое-что, но ты обещай мне что не будешь считать меня психом, ладно?

– Ла-ады-ы! Когда я считал тебя психом, брат? Ты даже если сам кого-то убьешь, я с тобой закапывать поеду. Так что выкладывай, что у тебя там в голове творится.

И Айзек рассказал. Выдал все, от тревог до тени. Джер не перебивал, только кивал в нужных местах. И Айзек говорил, и говорил, и говорил. Описывал каждую деталь, иногда сбивался и возвращался к разным мелочам, повторялся в некоторых местах. Но когда он, наконец, договорил, то почувствовал такое облегчение, какого не испытывал уже давно. Он рассказал обо всем, а там будь что будет!

Джер слушал молча. Потом так же молча обдумывал сказанное. Долго обдумывал, надо сказать. Он медленно и рассеянно водил рукой по пятнистой голове Барни, видимо пытаясь осознать, что Айзек рассказал все это серьезно, а не просто решил пошутить. Затем молча встал и пошел за очередной чашкой кофе. Вернувшись с кофе и булочкой, он быстро управился с последней и только после этого, вздохнув, начал:

– Да-а уж, звучит и правда безумно. Но я вот что подумал: если ты сошел с ума, то я видно вместе с тобой. Этакие друзья-психи. Как звучит, а! Закроют нас в ту психушку вместе, если что. Потому что, как бы это не звучало, я верю. Мне кажется, не бывает таких совпадений. Более того, мои опасения, конечно, ни на чем не обоснованы, но и убийство твоего отца может быть связано с этими новыми. Очень уж похоже, не находишь?

Айзек не думал об этом, но Джер прав, и правда имеются сходства. Лучший друг отца мотива для убийства не имел. Более того, Айзек очень хорошо помнил, как тот кричал и плакал, когда его обвинили в совершенном. Убийцу забрали прямо из постели, в одних трусах. Он все отрицал, говорил что ничего не совершал и мирно спал все это время, забыв поставить будильник. Он проспал, потому не пришел на праздник, и потому его и застали в постели. Но, конечно, ему никто не поверил. Все видели, как он зашел и убил отца Айзека в упор. Все видели, как он спокойно ушел после совершенного. Все также видели, как он обернулся на пороге и ухмыльнулся напоследок, а затем скрылся в коридоре. Маленький Айзек хорошо запомнил эту ухмылку, больше похожую на оскал. Сейчас же, уже взрослый Айзек сопоставил ее с ухмылкой помощницы доктора. И хоть мимика людей отличалась, что-то общее в них прослеживалось. Странная дерганность, будто кто-то дергал кукол за ниточки, неестественные улыбки. То, как убийцы не помнили (или притворялись что не помнили), как они убили и что они вообще кого-то убили. Не бывает таких совпадений, Джер прав. Но может это просто какое-то общее помешательство? Помутнение рассудка, какая-то болезнь? Или вообще они все – часть какой-то организации? Культа? А что тогда с тенью, привиделась? Айзеку казалось он сходит с ума. Слишком много вопросов, слишком много странных совпадений. Слишком много смертей. Голова раскалывалась.

– Слушай, а что говорят тебе твои знания о легендах? Может у твоей мамы были какие-то записи?

– Не знаю, может и были. Но вряд ли что-то сохранилось в доме, почти все выгорело. Только если на ее работе что-то осталось. Мысль хорошая, надо бы поискать, – Айзек растрепал свои кудри, пытаясь чуть привести рассудок в порядок. В голове была каша, все путалось.

– Может мы сможем найти там хотя бы какие-то упоминания о том, что это может быть, – Джер помолчал, отхлебнул кофе, а затем добавил, – вот уж не думал, что я всерьез задумаюсь о том, какой монстр может убивать людей в нашем городе. Но если ты прав и этот кто-то существует, ты представляешь какое это будет открытие? Что все-таки это не просто легенды, а в нашем мире и правда была магия и всякие странные существа. А сколько-о денег на этом можно заработать, ты только вдумайся!

– Да уж, наверное много. Но меня больше интересует остановка всех этих бессмысленных смертей.

– Ну это само собо-ой. Но хочется и за свои страдания что-то получить в конце. Любая работа должна быть оплачена. А это считай будет полноценной работой – искать загадочного монстра вряд ли просто и быстро.

Айзек ничего на это не ответил, лишь молча пожал плечами. Джер как всегда был практичным и думал о деньгах. Собственно, именно благодаря нему Айзек и имел сеть кофеен и достаточное количество денег на «хочу». Без него Айзек жил бы под мостом, как любил шутить Джер. И был в этом прав.

– Мамочка, я хочу быть как ты! Изучать фей и искать следы потерянной магии, – произносит маленький Айзек, лежа на пушистом ковре и раскинув руки. Мама только смеется и говорит напомнить ей об этом, когда он станет старше.

– Мам, я все еще хочу быть как ты. Сегодня нам сказали выбрать дополнительные предметы, я взял культурологию и углубленный курс истории, а после уроков буду изучать углубленно литературу, – Айзек лежит поперек кресла, свесив ноги и подняв над головой книгу.

– Мам, кажется, я все же буду как ты, – подумал уже очень взрослый Айзек, сидя за столиком с лучшим другом и любимым псом.

Настала пора освежить знания, поднять все книги и записи, как свои, так и мамины. В голове Айзека стал строиться план: пойти в старый дом и поискать документы и вообще все, что уцелело из записей; посмотреть что осталось на складе с вещами; перебрать свои книжные полки и заметки в ноутбуке, наверняка и там что-то есть. Почему-то, обдумывая все это, у Айзека стала появляться энергия. Хотелось вскочить и сразу бежать выполнять пункты своего плана. Вот он – его смысл жизни!

Вдруг в голове всплыла мысль о той записке в старом доме. Что же там говорилось? Про какие-то способности у Айзека, вот только какие? Айзек ушел взять еще чашечку кофе, и пока шел, лихорадочно пытался вспомнить. Что-то про смену внешности, кажется. Про то, что можно притворяться другим человеком. Но как это сделать Айзек не помнил. Все это казалось все еще каким-то бредом, но надежда на существование магии, которая жила в нем всю его жизнь, не давала ему опустить руки и признать это своим сумасшествием. Более того, Айзек не мог перестать думать о том, как было бы круто узнать, что он как-то связан с магией. А вдруг он сам маг? Или какое-то волшебное существо? Маленький Айзек в нем прыгал от предвкушения и хлопал в ладоши. Он всегда представлял, как он двигает стаканы силой мысли или становится невидимым. Ох, как это все вдохновляло его! Как хотелось бросить все и бежать изучать. Но он спокойно дождался свой кофе и вернулся к Джеру продумывать план.

– У меня есть знакомый в центральном архиве. Я попробую с ним договориться, чтобы нас пустили туда посмотреть записи, – сказал Джер, болтая трубочкой лед в стакане.

– Да, было бы круто. Наверняка есть документы, подтверждающие что-то сверхъестественное. Не могли же все уничтожить.

– Да могли-и, почему нет. Но я сомневаюсь в этом. Только если там было что-то очень уж секретное, но и в таком случае, я думаю, все хранят в каких-то закрытых секретных архивах.

– Ну если архив секретный, сомневаюсь, что нам кто-то даст к нему доступ, – Айзек устроился в мягком кресле поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Обижа-аешь! Говорю же, я попробую договориться, когда у меня это не получалось? – Джер показательно обиделся, надув губы как ребенок.

Айзек не удержался и засмеялся, а спустя пару секунд и Джер подхватил его смех. Посидев так еще пару часов, они решили все же расходиться по домам. Айзек чувствовал себя выжатым, да и Барни уже заметно устал. Джер обещал заглянуть к нему через день, завтра же он планировал отправиться на разговор со знакомым из архива. На том и разошлись.

Зайдя домой и скинув обувь, Айзек с громким тяжелым вздохом завалился на диван. Барни запрыгнул прямо на него, положив морду ему на лицо. «Жизнь стала какой-то слишком тяжелой», – подумал Айзек. Хотелось вернуться в детство, когда еще были мама и сестра, а единственными проблемами были оценки в школе и неразделенная любовь. Сейчас же жизнь преподносила ему проблему за проблемой, а сердце болело. Болело по Розе, по маме и сестре, о смерти которых он так часто вспоминал в последнее время. Айзек сомневался, что раны в его душе вообще когда-либо затянутся. За много прошедших лет они немного затянулись, а повседневные дела отвлекали. Сейчас же они снова кровоточили, их расковыряли самым жестоким способом. Хотелось волком выть, или пойти колотить что-нибудь хрупкое. Нет, бить он ничего точно не будет, Роза бы не одобрила.

Роза. Как сложно ему было вспоминать о ней. Прошло так мало времени с ее смерти, но так много для того, чтобы осознать, что ее больше нет. Никогда больше она не позвонит ему и не скажет, что купила новую игрушку для Барни. Никогда больше он не будет с ней пить кофе на ее кухне. И никогда уже он не скажет ей «люблю». Каким же дураком он был, как мог не видеть очевидных вещей. Хотя, конечно, очевидными они стали для него только сейчас, когда он узнал правду. Ох, как же хотелось отмотать время назад и сделать все по-другому.

Так Айзек и уснул, гоняя по кругу все эти невеселые мысли. Проснулся с рассветом, когда солнце ласково тронуло своими лучами его лицо. Тело затекло, Барни сдвинул его на самый край. Ну ничего, главное псу удобно было, Айзек переживет неудобство. Переживет – какое точное слово для последних дней. Вот уж точно, пережил всех, получается. Айзек усмехнулся, сполз с дивана, размял затекшие ноги и поплелся в душ. Барни даже не обратил на это внимание. И так ленивый пес, так еще и уставший. Нестерпимо хотелось полежать в горячей ванне, так что Айзек включил воду и ушел делать себе кофе. Желудок заурчал, давая о себе знать, но в холодильнике было так пусто, что можно было бы спрятать туда труп. Или их хранят в морозилке? Впрочем, и она была почти пуста. В желудок отправился только кофе, не радуя, но принося немного облегчения.

Ванна налилась какая-то уж очень горячая (или так только казалось его заледеневшим ногам). Айзек замерз, не смотря на лето и жаркую погоду. Может температура поднялась? Или это от усталости? Да, точно от усталости. Пригревшись, он резко сел в воду, немного расплескав ее. Умыл лицо и с блаженным выдохом вытянулся, уперевшись ступнями в край ванны. В голове было пусто, но мозг вдруг подбросил ему воспоминание.

Ванна наполнена пеной, мама кружится по ней в своем красивом черном халате, собираясь мыть малышку Мисси. Та пока бегает по гостиной, пытаясь поймать Битси. Впрочем, она уже не такая и маленькая, но мама все равно следит за ней в ванной, чтобы она не забыла помыть голову или не поскользнулась, как уже было однажды. Айзек сидит на полу ванной, рассказывая маме как прошел его день в школе и что нового он изучил на культурологии.

– Правильно называть его Гвéнир, а не Гвени́р, Цветочек.

– Да, точно, прости, мам. А есть у тебя какие-то интересные записи про него?

Мама останавливается, странно серьезно смотрит на него и задумчиво спрашивает:

– А зачем тебе?

– Мне хотелось бы знать о нем больше, он такой необычный и интересный! Ты только послушай: «Предводитель Охоты, король эхоров, Владыка Изнанки». Это же сколько у него важных титулов, да он половиной мира владел, получается. Ты только подумай как это, наверное, здорово – быть таким важным и главным во всем.

– У всего есть своя цена, Цветочек. И у власти, и у магии. Ничего не дается просто так. Магия, как и такая великая власть, всегда просят что-то взамен. У него этой ценой стало сердце. Гвéнир жесток и безжалостен, он не ведает чувств кроме злости, а единственное его наказание для провинившихся – смерть.

– А кто отобрал у него сердце? – вмешивается неожиданно в разговор тихо подкравшаяся Мисси.

– Никто, малышка. Он сам потерял его. Века бесконечных смертей ожесточили его, сделав самым опасным божеством из когда-либо существовавших. Когда кто-то совершает так много плохого, в его сердце с каждым разочком остается все меньше теплоты, и оно превращается в камень, – мама присаживается на корточки, чтобы распустить заплетенные волосы сестры. Та послушно поворачивается к маме спиной, чтобы ей было удобнее, а Айзек с непрекращающимся потоком мыслей уходит в свою комнату, чтобы не мешать.