Считалочка

Айзек снова в ванной, только мамы и Мисси рядом больше нет. Он пытается приглядеться, но видит все расплывчато и мутно. Дышать становиться трудно, легкие распирает. По телу разливается странная тяжесть и жар. Айзек пытается хватать ртом воздух, но у него ничего не выходит, только легкие начинают сильнее сдавливаться и гореть.

Нет, этого не было в воспоминаниях! Приди в себя!

Айзек вынырнул, стал рвано хватать ртом воздух и закашлялся. Легкие горели, нос полон воды, уши заложило. Он пытался отдышаться и выплюнуть всю воду, которой уже успел наглотаться. Задергавшись от очередного приступа кашля, Айзек расплескал воду, и та снова залилась за бортики ванны. Кажется, придется все же вытирать. Тело пыталось прийти в себя после неудавшегося утопления, а мозг лихорадочно обдумывал воспоминание. Гвенир. Жестокое божество, которое все решает убийствами. Какие мотивы у него были для убийств кроме наказания провинившихся Айзек не помнил. Да и, в целом, многое из его прошлой жизни и любимого хобби стерлось из памяти. Точнее, он сам старательно выбрасывал воспоминания, а вместе с ними, видимо, и знания. Они неразрывно были связаны с мамой. Она всегда ассоциировалась у Айзека с мифами и легендами. Ей так подходила эта работа, и ее страсть ко всему неизведанному передалась и сыну. Интересно, а что изучала бы Мисси? Айзек резко помотал головой. Нет, сейчас не время думать об этом. О чем стоит подумать, так это о том, чтобы собрать информацию о божестве. И при этом попытаться не умереть.

Призраки прошлого

Две недели Айзек перерывал весь интернет в поисках информации о нужном ему божестве. Он не был уверен, что это тот, кто ему нужен, но раз уж его мозг так любезно подбросил ему эту информацию, кто он такой, чтобы не проверить ее. В конце концов, за что-то нужно же было зацепиться, а искать информацию по всем божествам займет слишком много времени. Да, конечно, существовал риск потерять время зря и изучать не того, но и сидеть сложа руки тоже не хотелось. Информация разнилась от источника к источнику, но все они сходились на том, что Гвенир не знал жалости и был крайне жесток. За эти две недели Айзек пришел к выводу, что интернет знает далеко не все, а информация часто искажена пересказами и додумками. Он отлично помнил, что мама всегда упоминала архивы, и что именно там самая правдивая информация. Более того, она не сомневалась, что существуют архивы с засекреченными данными о существовании в их мире божеств, магии, различных магических существ, и даже других рас. Но ей так и не удалось получить к ним доступ. Айзек не стал терять время и изучив в интернете все, что мог, взялся за дело с другой стороны. Он составил план: первым делом стоило отправиться в старый дом и поискать уцелевшие бумаги и книги, если хоть что-то вообще уцелело. Потом предстояло разобраться на складе, аренду которого он исправно платит много лет. В нем мама хранила все ценные бумаги, старые книги, которые ей пока не нужны были на работе, какие-то вещи и, в целом, кучу всякого разного. Айзек за эти годы так ни разу и не зашел туда, лишь переводил деньги за аренду в начале каждого года. Может удастся там найти что-то на подобии записной книжки, чтобы обзвонить маминых коллег и друзей.

Джер же все это время занимался поисками странных смертей и убийств. Его знакомый из архива оказался в отпуске, так что пришлось ждать его возвращения. Джер каждое утро покупал свежие газеты и журналы в киосках, сходил на блошиный рынок и купил там кучу старых бумаг, напросился к знакомому полицейскому в архив дел и уговорил того рассказать об уже закрытых странных делах, незакрытых «висяках», как их называли, а также рассказывать о новых. Айзек понятия не имел чего это стоило Джеру, ведь так делать не просто нельзя – этот самый знакомый мог заработать кучу серьезных проблем. Но Джер с самого детства умел быть убедительным, за что Айзек был ему благодарен. Вот и в этот раз эта способность друга была как нельзя кстати.

***

Как же хорошо, когда твой бизнес может работать без твоего участия. Сейчас это радовало Айзека сильнее всего, ведь он мог вот так просто сидеть за столиком в кофейне в понедельник и обсуждать с другом мифологию. Мало кто мог похвастаться таким, а потому кофейня была почти пуста. Барни разлегся на солнышке возле фонтана, а Айзек то и дело поглядывал на столик, за которым в прошлый раз сидел пугающий незнакомец. Сейчас столик был пуст, но тревога все равно не отпускала Айзека. В зоомагазин, кстати, по пути в кофейню все же пришлось зайти. Не хотелось расстраивать Барни, тот никогда не простил бы такого. Но продавщица в этот раз странной не была, напротив, вела себя мило и то и дело отвлекалась на Барни. Пес тоже недоверия не проявлял, а потому Айзек выдохнул и спокойно выбрал все, что хотел приобрести. Было странное ощущение, что жизнь начала возвращаться в привычное русло, но Айзек был уверен, что это ложь. Ничего уже не будет как прежде. Да и, по правде говоря, Айзеку этого бы и не хотелось. Это ужасно странно – радоваться в такой ситуации. Но Айзек с детства мечтал столкнуться с мистикой нос к носу, и вот он – его шанс. Да, было немного страшно, но ведь могла сбыться его мечта!

Айзек рассказал Джеру о своем воспоминании и о том, какое божество он теперь изучает. Джер слушал внимательно, не перебивая, а затем сказал:

– Я договорился со своим знакомым из центрального архива, нас пустят туда в пятницу ближе к вечеру. Барни, правда, придется оставить дома. Прости, парень, туда таких сладких булочек не пускают, – он свесился вбок и протянул руку в сторону Барни, но тот лишь лениво приоткрыл один глаз.

– Отлично, я как раз успею разобраться с документами в доме и разобрать склад. Может даже останется время заглянуть в куда-нибудь еще.

– Кстати, не хочу лезть, но ты не думал привести старый дом в порядок? Ну уборку хотя бы заказать, выкинуть все сгоревшее? Что-то мне кажется тебе легче станет после этого, как думаешь?

Айзек задумался на его словами. И правда, столько лет прошло. Может, вся эта новая неразбериха в его жизни – это намек, что пора привести все в порядок и столкнуться со своим прошлым? Роза не одобрила бы такой подход, сказала бы, что это может быть слишком травматично для него. Но Розы больше нет, а значит и остановить его больше некому.

– Надо подумать об этом. Может и правда стоит уже отпустить прошлое и двинуться дальше, раз уж мне все равно предстоит провести там время и разобрать все уцелевшие вещи, – он громко хлебнул кофе и закашлялся. Джер постучал его по спине и улыбнулся.

– Знаешь, иногда призраки прошлого не уходят, потому что мы старательно их игнорируем. Пора освободить их. И себя.

Поделившись друг с другом всей имеющейся информацией, а было ее совсем немного, они вскоре разошлись. Айзек, сев в машину, решил не откладывать неприятное и двинулся в сторону старого дома.

Дом встретил его все той же пустотой и слабым запахом гари. Бежать из дома все еще хотелось, но сейчас с ним был Барни. Первым порывом было оставить его в машине. В ушах все еще стаял жуткий визг Битси, когда огонь пожирал ее и Мисси в спальне. В такие моменты как сейчас, когда мозг подкидывал ему самые жуткие части воспоминаний, он жалел, что он не погиб вместе с родными. Не было бы сейчас так больно. Но Джер прав, он так никогда и не сможет двинуться дальше, пока призраки его горького прошлого тянут к нему свои жуткие руки и то и дело вцепляются в горло, не давая дышать. Так что Барни сейчас аккуратно ступал рядом с хозяином, который, боясь упасть, держался за обугленную стену. Да уж, если приводить все это в порядок, тут не просто уборка потребуется, а полноценный ремонт. Что ж, если так, то стоит начать как можно скорее, а что делать с домом потом подумает уже будущий Айзек. Продать его он, конечно, не сможет, но пусть хоть красивый стоит, а там видно будет.

Коридор закачался, и Айзек остановился, чтобы перевести дыхание. Барни взглянул на него, но потом протиснулся в дверь и скрылся в гостиной. Когда состояние немного пришло в норму, Айзек двинулся вслед за ним. В гостиной искать что-то было бесполезно, в ней мало что уцелело. Он мельком взглянул на стол, записки на нем больше не было. Неужели тот «вор» вернулся и украл записку? Но зачем она ему? И что еще пропало из дома?

Айзек заглянул в гостевую спальню, в которой, на удивление, многое сохранилось. Вид у мебели был так себе, но она уцелела – уже что-то. А вот кабинет огонь будто и вовсе обошел стороной. Дверь со стороны гостиной обгорела, ручка оплавилась, но мебель была в отличном состоянии. Это значило, что мамины записи целы и невредимы. Это везение или что-то еще? В кабинете дышалась трудно, запах гари тут был концентрированным. Айзек открыл дверь на распашку, чтобы немного проветрить комнату, и решил пока проверить другие комнаты. Поднявшись аккуратно на второй этаж (не хотелось бы пробить ногу еще раз), он двинулся в спальню родителей. Барни пока изучал другие две комнаты, и Айзек не стал его подзывать. Пусть смотрит что ему хочется, он уже взрослый и самостоятельный, справится и без хозяина рядом. Войдя в спальню, Айзек внимательно огляделся. Шкаф выглядел сильно обгоревшим, дверцы его почти полностью прогорели, значительно подпалив и вещи. Заглянув в него, Айзек вдруг резко отшатнулся. На видном месте висел любимый мамин халат. Огонь травмировал его, испортив подол. Цвет стал почти коричневым, но это все еще был он. Неистово захотелось кричать и биться в истерике. Айзек уперся спиной в противоположную стену и сполз по ней, схватившись за голову. Паника нарастала, он начал дышать тяжело и рвано. Словно почувствовав состояние хозяина, Барни забежал в спальню и ткнулся холодным носом в руки Айзека, а затем стал лизать их. Обняв пса, Айзек пытался успокоиться, но сердце колотилось о ребра с бешеной силой. Пришлось просидеть так пару минут, чтобы прийти в себя. Сделав глубокий вдох и выдох, Айзек почесал Барни за ухом и медленно и нехотя встал. Снова двинулся к шкафу, в этот раз стараясь глубоко дышать, пооткрывал ящики. Один из ящиков рухнул вниз на следующий и поднял в воздух облако пыли и копоти. Выругавшись, Айзек бросил идею открывать оставшиеся ящики, вряд ли в них могло быть что-то кроме вещей. Немного подумав, он вспомнил, что в прошлый раз заметил под кроватью уцелевшую коробку. Опустившись на пол, Айзек заглянул под кровать. Там и правда нашлась коробка. Вытянув ее на свет, Айзек не спешил ее открывать. Подошедший Барни с любопытством обнюхал ее, сел и стал ждать, когда же ее откроют, чтобы сунуть в нее нос. Айзек снова тяжело вздохнул, а затем медленно открыл коробку, словно боясь, что из нее может что-то выскочить. Но нет, в коробке ничего страшного не оказалось. Первое, что увидел Айзек – фотография. С нее на него смотрели молодые и счастливые мама с папой. Они улыбались. Мама сидела на лежаке, а папа сидел прямо на песке, поджав под себя ноги и положив голову маме на колени. Какие же красивые они здесь были. Айзек взъерошил волосы и отложил фото. Под ним нашлись письма, которые папа писал маме из командировок. Он знал как мама их любит и старался писать как можно чаще. Не став читать их и посчитав это слишком личным, Айзек собрал их в аккуратную стопку и отложил к фотографии. Ниже были разные заметки, среди которых одна выделялась особенно сильно. Листок был оторван словно впопыхах, часть слов была зачеркнула или вовсе оторвана.

Сегодня он вел себя странно, не похоже на …

… глаза меняют цвет, в один момент карие могут стать …

Он пугает меня, я не хотела чтобы это было так …

… Кажется ОН следит за …

Почерк однозначно был мамин. Что это, кусок страницы из ее дневника? Айзек вытряхнул коробку, но кроме листов в ней больше ничего не было. Хотел узнать ответы, получил еще больше вопросов. Мама что-то скрывала, что-то жуткое? «Глаза меняют цвет» – о ком это? Не об Айзеке ли, в тех сообщениях говорилось, что он может стать кем захочет, сменить внешность на любую другую. Он не был готов к этому, если честно. Не был готов проверить. Точно не сейчас. Перед глазами все поплыло, пришлось упереться рукой в пол, чтобы не упасть. Состояние было предобморочным, но Айзек всеми силами пытался не потерять сознание. Он задышал медленно и глубоко. Голова кружилась, но темнота перед глазами стала отступать. Да уж, здоровье в последнее время его подводит. Сколько он так просидел, Айзек не знал. Барни снова носился по дому, что-то вынюхивая, а створка окна хлопала от набежавшего ветра.

Глубоко вздохнув, Айзек продолжил разбор коробки. Остальные листы оказались так же страницами дневника. В них мама описывала свои исследования, но, в основном, только свои эмоции от них. Восторг от найденной книги магии, записи о том, что она подлинна. Описание развалин, где мама нашла важные для нее знаки (интересно, какие?). Одна из них особенно привлекла внимание Айзека.

«Я нашла способ связаться с НИМ. Это так волнительно, я даже представить себе не могу, что меня будет ждать во время этой встречи. Как он поведет себя? Что скажет? Раскроет ли он мне свои секреты или предпочтет молчать? А что если он сочтет меня недостойной и убьет? Нет, мне не хочется думать об этом. Я достойна, я столько готовилась к этому, стольким пожертвовала. Я ни перед чем не остановлюсь. Получу эти знания, чего бы мне это ни стоило. Ох, как я предвкушаю уже этот вечер. Ждать осталось недолго, до полнолуния осталось всего четыре дня, и тогда я получу все, чего я так желаю. Все, убегаю готовиться. Главное, чтобы Марк ни о чем не узнал и спокойно отпустил меня, оставшись с Айзеком. Пожелай мне удачи, дорогой дневник»

Опять этот «он». Мама собиралась с кем-то связаться, а папа не должен был об этом узнать. Интересно, получилось ли у нее? Но главный вопрос, который стал тревожить Айзека – где найти весь дневник и возможно ли это. Мама могла избавиться от него, он мог сгореть в пожаре. И зачем ей вообще понадобилось хранить обрывки в коробке с фотографиями? Так много вопросов мучили Айзека, и ни на один он не мог получить сейчас ответ. Нужно было спокойно обдумать это где-то в тихой и уютной обстановке. Сейчас же голова пухла от мыслей, виски сдавило тупой болью. Он даже подумать не мог, что у его семьи могут быть секреты. Точнее не так, он не мог подумать, что секреты могут быть у мамы. Она всегда была идеальной, самой лучшей. Никто в их окружении не был идеальнее нее. Но, возможно, Айзеку так только казалось. Заметил бы он сейчас эти секреты, если бы мама была жива? Наверное, нет.

Айзек подтянул к себе ноги и уткнулся лицом в колени. Он скучал по маме, скучал по своей беззаботной жизни. И ему совершенно не хотелось думать о том, что его мама могла быть не той, кем он ее считал. Его мир рушился, буквально разваливался на куски. У каждой семьи есть секреты, но насколько серьезные были у его семьи?

До самого вечера Айзек разбирался в доме, но не рискнул подняться на чердак. Сохранилось ли там что-то или огонь все безжалостно уничтожил, Айзек не знал. Но ему было достаточно откровений, больше он сегодня не выдержал бы. Да уж, насыщенный понедельник, ничего не скажешь. Собрав крупный мусор, Айзек закинул его в багажник и открыл дверь для Барни. Но тот не торопился запрыгивать. Он смотрел в сторону леса и напряженно дергал хвостом. Айзек не видел там никого, как бы не старался разглядеть.

– Барни, дружище, не пугай меня. Я никого не вижу, давай лучше уберемся отсюда поскорее.

В ближайших кустах промелькнула тень, и Барни истошно залаял. Мурашки побежали по телу Айзека, и он с трудом сглотнул ставшую горькой слюну. Он схватил Барни за ошейник, но тот даже не обратил на это внимание, продолжая лаять. Страх лип к Айзеку, не давая сделать полноценный вдох. Руки похолодели и начали дрожать. Страшный, не поддающийся контролю страх. Замерев, но продолжая крепко держать Барни, он не мог сообразить, что нужно делать. Бежать? Но ноги ватные и не слушаются. Стоять и ждать? Но какой в этом смысл? На мгновение стало тихо, Барни замолчал. А затем из леса послышал лай. Жуткий, какой-то неправильный, очень хриплый. Словно лаяла целая стая псов, но звуки эти были то далеко, то очень близко. Холодный пот выступил на лбу. Айзек схватил сопротивляющегося и громко скулящего Барни на руки, закинул его на заднее сидение и быстро обежал машину. Механически завел машину и с силой вдавил педаль газа. Машина рванула назад, выскакивая на дорогу. Повезло, что не было других машин. Резко дернув ручку коробки передач, он вывернул руль и рванул домой.

Никогда еще Айзек не испытывал ничего подобного. В висках пульсировало, тело дрожало так сильно, что он никак не мог попасть в замочную скважину. Ключ выскользнул у него из руки, и Айзек, обессилев, опустился прямо на холодную каменную дорожку. Живот скрутило, резкая тошнота накатила на него, и Айзек успел только отклониться немного и повернуться лицом к газону. Его рвало так сильно, что конечности онемели, а горло саднило. Вытерев рукавом рот, он медленно встал, оперевшись на руки, и поднял ключ. Дрожащими руками снова попытался открыть дверь, и на этот раз у него, хоть и не с первого раза, но вышло. Он вернулся за Барни в машину, и тот понуро поплелся домой. Видимо пережитые эмоции повлияли и на него. Казалось бы, ничего не произошло. Скорее всего, это были просто собаки, которые отреагировали на появление Барни. Но то ли нервы у Айзека стали ни к черту, то ли это все же были не просто собаки. Прежде чем закрыть дверь изнутри, он оглядел лужайку перед домом. Как и ожидалось, она была пуста.

Айзек уснул сразу, как добрался до кровати. Сон был поверхностный, и он часто просыпался, но тут же засыпал обратно. Все время ворочался, не мог найти удобную позу для сна. Удалось ему это только под утро, когда Барни, замерзнув, залез к нему под одеяло и свернулся калачиком, прижавшись спиной к его спине.

Айзек идет по лесу. Опустив взгляд вниз, он замечает, что идет босиком. Почему он босиком? Ответа Айзек не знает, как не знает и куда он идет. Пройдя еще немного, он наконец выходит из леса. Перед ним открывается удивительная картина: замок, который Айзек помнит лишь руинами, сейчас был прекрасен. Светлый камень, увитый плющом, большие деревянные окна. Из открытого окна второго этажа выглядывает легкая тюль. Айзек замечает, что это задняя сторона замка. Забор разрушен, а потому Айзек беспрепятственно обходит огромное здание и встает перед закрытой деревянной дверью. С огромных ручек на него смотрят головы львов. В солнечном свете их черные глаза из драгоценных камней блестят и выглядят совсем как настоящие. Боковым зрением Айзек замечает, что к нему кто-то подошел. Как он мог не услышать? Мужчина, по чертам лица которого нельзя точно было определить его возраст. Он мог быть как тридцатилетним молодым мужчиной, так и пятидесятилетним. Подбородок острый, лицо довольно худое и вытянутое. Длинные, то ли седые, то ли серебряные волосы. Часть собрана в пучок на затылке, а часть спадает по его худым, но явно крепким плечам. Из пучка торчат две ветки, словно рога оленя, что придает мужчине какой-то нечеловеческий вид. Приглядевшись повнимательнее, Айзек замечает, что глаза незнакомца светятся насыщенным зеленым светом. Одет он был так, будто только что сбежал с костюмированной средневековой вечеринки. Он молча разглядыет Айзека, а затем кивает ему и делает пару шагов навстречу.

– Здравствуйте! – неуверенно начинает Айзек, – Не подскажете, где я?

Мужчина ничего не отвечает, лишь громко свистит, подзывая двух огромных собак. Айзек никогда не видел таких больших. Они выбегают с громким лаем с той же стороны, откуда пришел Айзек. Подбежав к хозяину, они садятся рядом с ним и внимательно смотрят на Айзека. Размером как две собаки, а глаза их сверкают красным. Одна из собак рычит, но стоит хозяину на нее взглянуть, как она замолкает, поджав уши. А затем незнакомец медленно поднимает руку и машет ей в сторону, то ли прогоняя Айзека, то ли приветствуя.

Айзек проснулся явно за полдень, когда солнце стало обжигать его макушку. Барни все еще сопел рядом, но Айзек мягко толкнул его в бок и встал. Он срочно должен был найти описание Гвенира. Все, которые существуют.

Как в фильме ужасов

Утро было просто чудовищным. Голова раскалывалась, во рту пересохло, горло болело. Тело не слушало, встать удалось не с первого раза. Айзек поплелся в душ и долго стоял под горячей водой, позволяя каплям затекать в глаза. Он не знал, сколько простоял так. Минут двадцать, наверное. Мышцы стали постепенно расслабляться, но головная боль не хотела уходить. Устав стоять, он домылся и медленно вышел. Наспех вытерся и натянул только боксеры. Мокрые ступни шлепали по полу, когда он двинулся в сторону кухни. Барни направился за ним и занял свой любимый диван, вытянув задние лапы. Айзек первым делом насыпал в миску корм, и только после этого стал делать себе завтрак. Кофе хотелось, есть не хотелось. Но он понимал, что поесть все же придется, если он не хочет ко всему прочему добавить себе еще и проблемы с желудком.

– Вот забавно будет посреди какой-нибудь погони потерять сознание от голода, – хмыкнул Айзек себе под нос.

Он чувствовал себя сегодня каким-то заторможенным. Все давалось ему медленно и трудно, даже банальная яичница заняла слишком много времени. Да и не прям вкусная получилась, если честно. Кофе с первого раза не получился, молоко скисло, а он не проверил. Пришлось выливать, мыть кружку и делать новый, только в этот раз черный. Черный не хотелось, но и выбора не было, пришлось пить что есть. Промелькнула мысль, что пробежка поможет ему взбодриться.

– Парень, а что насчет пробежки? Давно мы что-то не бегали. Правда я только что помылся, придется еще раз, да и ладно.

Барни любил пробежки по набережной, поэтому довольно резко спрыгнул с дивана и уже ждал хозяина возле двери. Айзек и быстро оделся, чтобы не заставлять пса долго ждать.

Пробежка отрезвляла. В голове стало пусто, да и боль отступила. Барни радостно носился за птицами, впрочем, далеко от Айзека не убегал. Пробегающие навстречу девушки улыбались Айзеку, но ему сейчас было не до них, потому он лишь хмуро глянул на них и побежал дальше. Девушки стушевались, и в любое другое время Айзек переживал бы, что мог их обидеть. Но сейчас ему было плевать. Единственное, чего ему сейчас хотелось – чтобы больше никто не умирал. Но верилось в это почему-то с трудом, а потому Айзек переключился на более приземленное желание – хороший кофе. Да, за кофе сейчас он готов был убить. Ну, не в прямом смысле, конечно. На набережной как раз была очень милая кофейня. Там, конечно, не такой хороший кофе, как в их с Джером сети, но что поделать. Кстати, а почему они отбросили мысль открыть кофейню на набережной? Надо бы напомнить Джеру об этом.

Бегалось в этот день отлично, так что когда они с Барни подбежали к кофейне, Айзек уже был в приподнятом настроении. Барни радостно рванул к пустому столику в углу и забрался на стул. Гости стали умиляться и переговариваться, обсуждая какой он умный. Айзек очень гордился своим псом, поэтому всегда был особенно рад такое слышать. Настроение стало еще немного лучше. Да, уже не такое уж и плохое утро. Девушка за стойкой оказалась очень приветливой, и Айзек с радостью перекинулся с ней парой слов о Барни. Заказав кофе и булочку с орехами, он сел за столик и стал ждать заказ. Здесь не было стен и окон, только шторы, которые красиво развевались на соленом ветру. Барни закрыл глаза и подставил морду ветру, Айзек последовал его примеру. Так было тихо и хорошо. Звуков было совсем немного, и они совсем не отвлекали, смешиваясь с шумом моря. Негромко переговаривались за соседним столиком, где-то вдалеке кричали чайки, шумела кофемашина. Так и сидели они, пока их не отвлек молодой парень, на вид лет восемнадцати. Бариста, наверное. Он принес миску с прохладной водой и вкусняшки для Барни. Вот это сервис, такое Айзек любит. Поблагодарив парня, Айзек понаблюдал как Барни радостно грыз небольшую косточку, а потом решил позвонить Джеру. Просто так, спросить как дела. Кроме лучшего друга у него еще были друзья, но всем, как показали последние дни, до него не было никакого дела. Видимо, он был нужен только когда хотелось веселиться. В остальных случаях своим другом они его не считали. Иначе как ни один из них не позвонил поддержать Айзека, когда погибла Роза? Наверняка ведь знали о случившемся. Или когда в его кофейне убили девушку. Все же смотрят новости. С этими невеселыми мыслями он забрал свой заказ и, вернувшись за стол, набрал Джеру.

– Джер, привет. Есть какие-то продвижения в поисках?

– Здаро-во, брат! Пока никаких, продолжаю изучать старые дела. Погряз в них совсем, сидел до двух. Еле встал утром. ТЫ ЧЕ ДЕЛАЕШЬ, УРОД? Прости, брат, одни дебилы кругом, чуть не протаранил мне бочину. Там есть парочка похожих дел, но пока не могу понять, связаны ли они. А у тебя что?