Считалочка

В приподнятом настроении Айзек вернулся домой, сделал небольшую уборку на кухне и налил себе кофе. Дневник уже ждал его на столе, и Айзеку не терпелось начать его скорее изучать. Сев за стол, он придвинул его поближе и открыл на первой странице.

Гримм Агата.

12 июля.

Начинаю новый дневник с самой радостной вести, о которой сегодня узнала. Я беременна! У меня будет малыш! Самый лучший малыш, я сделаю для него все, что в моих силах. Он будет самым счастливым ребенком на свете. Мы так этого ждали. Не представляю даже, как обрадуется Эндрю. Я еще никому не сказала, пытаюсь прожить эти эмоции, чтобы подготовить что-то необычное. Пусть это будет такая вот короткая, сумбурная, но совершенно искренняя и счастливая заметка. Вернусь уже позже с чем-то более осмысленным, надеюсь!

Айзек прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Интересно, это день, когда мама узнала об Айзеке? Или это про Мисси? Нет, наверное все же Айзек.

Следующие записи состояли из таких же коротких заметок о том, как проходит ее беременность, и что у нее будет мальчик. Может ли ему дать что-то блокнот, который мама вела до его рождения? Вряд ли. Но Айзеку хотелось узнать все, снова почувствовать хотя бы небольшое присутствие мамы, пусть и через ее дневник.

Это оказалось сложнее, чем он думал. И страннее, если быть честным. К середине записи стали сумбурными и обрывистыми, мысли путались, а почерк местами был корявым.

11 апреля.

Он пришел в день рождения моего малыша. Откликнулся на мой зов. Я точно знаю, что он был на празднике. Ничего не говорил, ни к кому не обращался. Только стоял в стороне и наблюдал за мной и моим цветочком. Я уверена, что это был он. Чувствовала холод, как и обещала книга. У меня получилось. Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило.

Мой малыш радует меня с каждым днем. Но он радовал бы меня еще больше, если бы я получила то, о чем всегда мечтала. Нет! Я не должна так думать. Он самый лучший мальчик на свете.

Он даст мне то, что я хочу.

20 июня.

Это точно он! Он пришел, он откликнулся на мой зов. Самый известный, самый знающий. И он пришел ко мне. Он сказал, что я достойна знаний. Я достойна, я всегда это знала. Эндрю не понимает меня. Говорит, со мной происходит что-то странное. Ничего странного, я просто скоро получу то, что мой муж дать мне не в состоянии. Я сделаю нас известными. Я открою людям глаза на правду. Они так долго ничего не знали. Он все мне расскажет, я знаю это, я чувствую.

16 сентября.

Гвенир каждый день откликается на мой зов. Я не знаю как он слышит, но он всегда приходит. Он красив и учтив. Врут легенды, что он жесток. Он обходителен. Вчера принес мне цветы. Эндрю приревновал, но я уверила его, что это подарили коллеги в честь успешного закрытия сделки. Он поверил и успокоился. Что ж, ему не обязательно знать правду, учитывая, как он относится к разговорам об истиной истории нашего мира. Он считает, что в последнее время я помешалась на этом, но он ничего не знает! Даже сделка, которую мы закрыли – это все благодаря Нему. Он дал мне ту книгу, которую я продала коллекционеру за огромные деньги. В ней не было какой-то важной информации, но все же, она была подлинной. Без Его помощи я бы ни за что ее не нашла.

20 сентября.

Он мой покровитель. Он мой бог. Он знает все обо всем. Он знает все обо мне. Мы разговариваем целыми днями. Я уже не уверена, что хочу использовать Его в своих целях. Хотя нет, я хочу, но кажется, Он и так мне все расскажет. Он такой умный! Никто и никогда до Него не был таким умным. А как Он красив! Я могу часами смотреть на него, пока он медленно что-то рассказывает мне.

22 сентября.

Эндрю уехал по работе на две недели. Я смогу еще больше проводить времени с мои покровителем. Моим Гвениром. Мое сердце бьется чаще, когда Он рядом. Я схожу с ума только от одной мысли, что Он может чувствовать то же самое. Ни один мужчина не вызывал во мне таких чувств. Я знаю, я уверена, Он чувствует то же ко мне! Я наберусь смелости и спрошу.

Нет, я не смогу.

Нет, я все же спрошу, точно спрошу. Он ответит мне взаимностью, я уверена.

1 октября.

Я знала. Я знала, что Он влюблен. О, как я рада. Но Эндрю, как же Эндрю? Он не должен ничего узнать, нет, точно не должен. Но даже если узнает, мне плевать. Главное, что Гвенир мой. Мой! Поверить не могу.

10 октября.

В городе происходят странные убийства, и, когда я сказала Ему об этом… Нет, поверить не могу. Он сказал, что это его рук дело. Это Он убивает всех этих людей.

Но Ему же нужно питаться. Да, конечно, Ему же нужна жизненная энергия. Ну и плевать! Он сказал, они были плохими людьми. Их не жаль. Главное, что Он будет жить. Он будет со мной. Будет моим всегда. А я Его.

20 декабря.

Давно я сюда не писала. Но я была так погружена в свое счастье, что у меня не было времени на дневник. Но сейчас я хочу поделиться: Эндрю кажется все знает. Знает, что я ему изменяю. Глупец, он думает, что это кто-то из коллег. Нет, никто не сравнится с Ним. С моим Гвениром. Ни один смертный мужчина не сравнится с Ним ни в чем. Он воплощение всего, что я искала в мужчинах. Он мой! А я Его!

Айзек любит Его. А он любит моего малыша. Он так часто проводит время с моим цветочком, говоря, что он особенный. Мой прекрасный мальчик с самым лучшим мужчиной. Он научит его всему, что знает сам. Он будет прекрасным отцом для него, не то что Эндрю.

1 марта.

Он сказал, что Айзек будет великим. Что Он даст ему могущество и небывалую мощь. Что никто не сравнится с моим мальчиком. Ведь только Айзек за много столетий сможет принять его силу, если переживет ритуал. Но он, конечно, переживет, я в этом даже не сомневаюсь. Я согласилась, и Он забрал его на весь день. Ничего не изменилось, кроме цвета глаз. Всегда ореховые, глаза Айзека стали светло-голубыми. Красивый цвет. Гвенир сказал, это знак могущества. Это значит, что мой мальчик смог принять силу, даруемую ему. Я даже мечтать о таком не могла. Теперь мой малыш носит в себе часть его магии, а когда вырастет, поведет за собой людей и нечисть.

20 сентября.

Его больше не было. Все это время я ждала Его, но Он покинул меня. Оставил одну.

Айзек ведет себя странно, и, если честно, временами я боюсь его. Он может часами смотреть в одну точку. Вчера я нашла у нас дома чужого ребенка, но когда окликнула его, он стал моим малышом. Он несколько раз был жесток к своим сверстникам. Что же я наделала? Что же мне теперь делать? Он забрал моего мальчика, того задорного малыша больше нет. Кто же это теперь? Точно ли мой сын? Но Он не дал мне ничего взамен, ничего, о чем мы договаривались. Он столько всего обещал мне взамен. Он должен был, должен был дать мне знания всего мира, а в итоге только забрал моего малыша.

7 декабря.

Айзек напал на мальчика в группе. Воткнул вилку ему в ногу во время завтрака. Когда я спросила почему, он лишь улыбнулся и ничего не ответил. Но я помогу ему. Я не позволю моему цветочку стать жестоким. Я спасу его, и всех от него.

На этом записи заканчивались, и оставшаяся часть блокнота была пустой. Мама продала его. Она не была той, кем он всегда ее считал. Она изменяла отцу. Она продала собственного ребенка, лишь бы получить знания. Она продала его – Айзека! Из-за нее у него в жизни сейчас все рушилось. Это она виновата в том, что божество его преследует. Если верить тем сообщениям на телефоне и маминым записям, Айзек и правда может менять облик. И, судя по всему, в детстве он это успешно делал. Сила всегда имеет свою цену. Магия имеет цену. И никогда никакая сила не даруется просто так. Точно не таким божеством. Так какие у всего этого будут последствия? Он не хочет вести за собой людей, и уж тем более нечисть. Точно не хочет. Почему мама решила это за него? Спасибо хоть теперь известно точно, что божество, убивающее людей – Гвенир. Вот только легче от этого не стало.

В голове Айзека не укладывалось, как можно продать своего собственного ребенка? Обменять его на что, на знания? Хуже всего было то, что всю свою жизнь он ошибался. Ошибался в том, что мама с папой любят друг друга. Ошибался в том, что его мама всегда была на стороне своих детей. Ошибался, ошибался, ошибался. Айзек с силой смахнул почти пустую чашку со стола, и та разлетелась на маленькие кусочки. Барни испуганно вскочил и запрыгнул на диван.

– Прости, дружище, я не хотел тебя пугать.

Айзек посмотрел еще немного на своего пса, дождался пока тот, успокоившись, ляжет, и стукнулся лбом об стол. Потом еще раз, и еще, и еще. Барни снова испуганно вскочил и завыл, а потом бросился к хозяину и стал тянуть его за штаны и пытаться подлезть под руки. Айзек поднял голову. На нос стекало что-то вязкое и теплое. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, но даже не посмотрел на нее. Он и так знал, что это кровь. Пару секунд он просто смотрел на стол, о который только что бился головой, а потом вдруг ему в голову пришла мысль, что Барни может стоять на осколках. Он вскочил и поднял Барни на руки, потащив его в сторону дивана. Поставил на него ничего не понимающего пса и стал извиняться перед ним, параллельно проверяя каждую его лапу. Повезло. Осколки не поранили пса, но каким же идиотом был Айзек. Как он мог так поступить. Совсем не подумал о том, что Барни может пораниться. Точно сын своей матери – делает и не думает о последствиях. Эта мысль вызвала у Айзека приступ смеха.

– Прости меня, прости, – отсмеявшись, начал снова извиняться Айзек и обнял пса за шею. Тот изворачивался, пытаясь лизнуть лицо и убрать стекающую по лицу хозяина кровь. – Ох, тебе не нравится кровь, да, парень? Сейчас сотру все и буду как новенький.

Айзек оторвался от пса, взял салфетку и двинулся в ванную. Оставалось надеяться, что Барни либо не пойдет за ним и останется на диване, либо спрыгнет в сторону, куда возможно не долетели осколки. Подойдя к раковине, Айзек даже не глянул в зеркало, ему было все равно на внешний вид. Он включил воду и сразу начал смывать кровь. Раковина окрасилась в красный. Видимо, кровь не переставала идти, раз она продолжала и продолжала смешиваться с водой. Когда вода наконец очистилась, Айзек поднял голову и посмотрел на свое отражение. Рана на лбу не выглядела серьезной, но смотрелась все равно отвратительно. Да уж, на ее месте наверняка еще и шишка будет. Ну ничего, сам виноват. Он долго стоял и смотрел на себя в зеркало, а по лицу его стекала вода с остатками крови, которая еще немного проступала на ране. Айзек тяжело вздохнул, открыл дверцу на зеркале и достал необходимые лекарства. Промыл рану. Щипало жутко, но он даже не поморщился. Напротив, боль немного отрезвляла. Хотелось все крушить, но он продолжал медленно обрабатывать рану. Затем закрыл ее веселым красным пластырем с пингвинами, который когда-то случайно купил на заправке, и снова взглянул на себя в зеркало. Некогда нравившийся ему цвет глаз сейчас вызывал отвращение. Интересно, что сказали окружающие, знавшего Айзека, на такую неожиданную смену его глаз? А папа? Не мог же он не заметить.

В бедро его неожиданно толкнул холодный мокрый нос. Айзек опустил голову и попытался сфокусировать взгляд. Все плыло, Барни сейчас был размытым черно-белым пятном. Айзек сел на корточки и ткнулся лицом в теплую шею, обвивая ее руками. Пес тяжело вздохнул, но не отстранился. Напротив, он сильнее прижался к хозяину. Айзек резко отстранился, и Барни, не ожидавший этого, недовольно заворчал. Айзек стал аккуратно поднимать лапу за лапой, чтобы проверить их. Как он мог так поступить, думал только о себе. Он никогда бы себе не простил, если бы Барни поранился по его вине. К счастью, пес остался невредим. Айзек потрепал его за ушками и еще немного поныл, какой он отвратительный хозяин. Потом встал и взял себя в руки.

– Так, ныть перестаем, – он с силой хлопнул себя сначала по одной щеке, потом по второй. Они начали гореть, но этого Айзек и добивался. – Ишь ты, расклеился. Никто кроме тебя тебе не поможет. Соберись, тряпка, – последнее он сказал, глядя прямо в глаза своему отражению.

По дороге на кухню он взял из кладовой пылесос, а Барни закрыл в спальне. Собрал сначала все крупные осколки и сложил их в контейнер, который несколько раз перевязал. Он не хотел, чтобы какой-нибудь бездомный кот или собака поранились, когда будут искать еду. Пусть их и не так много в городе, но они все же есть. А значит всегда стоит быть осторожнее с осколками и думать головой. Думать головой, да. Это как раз то, чего ему не хватало в последнее время. Особенно в последний час. Так он, ворча на себя, пропылесосил комнату и несколько раз еще проверил под кухонными шкафами, что ни один осколок не остался. Затем выпустил Барни, извинился перед ним за то, что пришлось его закрыть, и принялся заказывать себе еду.

Еда доставлялась непривычно долго, и поесть удалось только спустя больше чем час. Поев и окончательно успокоившись, он хотел позвонить Джеру, но передумал. Такое точно стоило рассказывать лично, а не по телефону. Да и, если честно, он даже не знал, с чего начать. «Привет, моя мама продала меня божеству» или «Привет! Как думаешь, заключить сделку с жестоким божеством – хорошая идея? Моя мама решила, что да»? Ну что за жизнь-то пошла? Точнее, видимо у него всегда жизнь была не очень. Еще и эта сила. Вот уж подарочек, ничего не скажешь. Сила! А ведь Айзек никогда не пытался ей пользоваться во взрослом возрасте. Как там говорилось в письме? Закрыть глаза, представить кого-то и сказать себе: «я – это он» – кажется как-то так. Айзек встал и направился к большому зеркалу в гардеробной. Стало страшно. Руки задрожали, в горле стало першить. А вдруг он умрет от этого? Смерти он не боялся, он боялся, что оставит Барни одного. Да и Джер будет расстроен. А вдруг это будет больно? Как в фильмах, когда оборотни меняют облик: кожа рвется, кости ломаются, а сами они истошно кричат. Что, если то же самое ждет и его? То есть, он оборотень, получается? Хотя нет, оборотни воют на луну и отращивают хвост. Он вроде за собой такого не замечал. Тогда кто он? Он взялся за раму зеркала, опустил голову и несколько раз тяжело вздохнул, чтобы немного успокоиться. Затем выпрямился и внимательно осмотрел себя, словно не помнил, как он выглядит. Еще раз вздохнул, хмыкнул и подумал, как со стороны наверняка все это будет комично выглядеть. Кого же представить? Лучше всех он помнил Джера. Оно и не удивительно, они столько времени проводили вместе. Айзек ярко представил Джера: высокий, подтянутый, голова бритая, на лице неизменная полу-улыбка. Айзек зажмурился, ожидая боль, и тихо произнес:

– Я – это Джер.

Одна секунда, две, десять. Ничего не произошло. Совсем ничего. Ни боли не было, ни странных ощущений. Никаких ощущений, словно ничего вообще не изменилось. Ну конечно, а чего еще он ожидал? Что он маг? Ха-ха.

Айзек открыл глаза и отшатнулся от зеркала. Он так резко это сделал, что зацепился за ковер и упал, повалившись назад. Из зеркала на него смотрел сидящий в смешной позе Джер. Джер! Те же глаза, те же уши, тот же рост.

– Чтоб тебя! Да быть такого не может, – Айзек с силой стукнул себя кулаком в грудь и закашлялся. В отражении кашлял Джер. Он не сходит с ума, он и правда выглядит как Джер. – Барни, эй, иди сюда!

Пес радостно прибежал на зов хозяина, но, увидев его, ненадолго остановился, присматриваясь. Принюхался и, не найдя ничего странного, подошел и ткнул Айзека головой в бок. Джера, точнее. Даже голос был его.

– Ахренеть! Парень, ты тоже это видишь? А назад как? Если я снова хочу быть собой, что делать? – Барни, естественно, ничего не ответил. Только лег рядом, кладя голову ему на колено.

Айзек продышался, успокаивая колотящееся сердце. Так, назад, наверное, так же. «Я – это я». Он снова зажмурился, вдруг в первый раз повезло. Но и сейчас никакой боли, никаких подозрительных или неприятных ощущений. Открыл глаза он уже самим собой. Барни даже не поднял голову, только открыл глаза, лизнул его руку и снова закрыл глаза. Он что, не видит изменений? Хотя, вполне возможно. Если это какая-то магия, а это явно она, то собаки намного лучше видят то, что не замечают люди. А значит, вполне возможно Барни так и видит его настоящим Айзеком, а не тем, кем он претворяется.

Ему вдруг в голову пришла странная мысль, что так можно делать все, что захочется, и никто не узнает, что это был Айзек. Нет, так поступать нельзя. Но мысль притягательная, конечно, в своей запретности. Зато теперь понятно, как у монстра получается убивать чужими руками.

Айзек выскочил на улицу, чтобы проветрить голову и привести мысли в порядок. Прямо как был дома: в шортах и без футболки. На улице лил дождь, но это было к лучшему, дождь всегда отрезвляет.

Приятная встреча, неприятная встреча

Айзек не помнил, как он добежал леса. Не заметил он и как добрался до каких-то руин. Пришел в себя, только когда почти врезался в остаток стены, некогда служившей защитой замка. Он остановился и, тяжело дыша, огляделся по сторонам. Ему показалось, что это те же самые руины, что он видел во сне. Но как он добрался сюда? Он не знал ни где они находятся, ни что они вообще существуют. Думал, что это плод его воображения. Но нет, вот они, величественные. Стоят и смотрят на него. Никогда еще Айзек не видел ничего подобного. Стены замка частично обрушились, но он все равно выглядел великолепно! Нет, ему даже не подобрать слов, которые могут описать то, что он видит перед собой. Огромный замок возвышается над ним, находясь при этом все еще довольно далеко. Айзек стоит, по всей видимости, у чего-то похожего на главные ворота. Они не сохранились, наверное, были из дерева. Но проем и мощеная уцелевшая дорога подсказывали, что именно тут был вход. Айзек аккуратно, стараясь ничего не трогать, чтобы не испортить, двинулся вперед. Его окружало огромное, просто гигантское пространство. Камень под ногами сохранился в прекрасном состоянии. Вокруг были разрушенные одноэтажные каменные домики. Айзек мог ярко представить себе, как все было во времена, когда тут еще жили люди. А люди ли? Он прикрыл глаза, и картинки побежали перед ними.

Шумная ярмарка, тележки с товарами, магазины и множество людей. Они торгуют, улыбаются и болтают. Вот пробегает мальчишка с яблоками, а вот женщина зазывает посмотреть платки. Яркие ткани, счастливые лица. Праздник? Да, скорее всего это какой-то праздник.

Айзек открыл глаза, и все пропало. Ни платков, ни яблок. Только руины. Как жаль, что это место покинуто, и теперь в нем так одиноко. Айзек двигался медленно и разглядывал каждый угол и каждый камень. Здесь он вдруг почувствовал себя как дома. Мысли прояснились, дышать стало легко, голова больше не была тяжелой. Наверное, он родился не в то время. Или это сила в нем тянется к чему-то древнему. К чему-то, откуда она сама родом? Мог ли этот замок быть чем-то важным во времена, когда он был населен?

– Здесь жила княжна, которая являлась важной частью магического мира. Это место видело так много всего. Счастливого, грустного, жестокого, – произнес тихий шелестящий голос прямо за спиной Айзека. Волоски на его шее встали дыбом, а по телу побежали мурашки. – Зайди в замок, мой милый Айзек. Там много интересного. Тебе понравится, ты же любишь копаться в истории.

«Бежать!» – только эта мысль билась в голове Айзека. Бежать и не оглядываться. Он чувствовал чужое ледяное дыхание, слышал шорох, но боялся обернуться. Боялся того, кого он там увидит. Он одновременно желал посмотреть ему в глаза и задать все вопросы, что крутятся в голове, и никогда больше сюда не возвращаться и всячески избегать существо.

– Ну что же ты, боишься меня? Не бойся, я не кусаюсь. Хотя, кто знает, правда? – хохотнул голос, – Ну же, повернись и спроси все, что крутится в твоей симпатичной человеческой голове. Я чувствую, ты попробовал воспользоваться своей силой. Как тебе мой подарок? Великолепный, правда? Так можем только мы с тобой. Представь, скольким еще я могу тебя одарить, мой милый Айзек. Ну-ну, не бойся. Я чувствую липкий страх, окружающий тебя.

Бежать! Только бежать! И Айзек побежал. Побежал так быстро, как только мог. Побежал, совершенно не разбирая дороги. Он цеплялся за ветки, которые царапали и хлестали его голый торс. Постоянно спотыкался и пару раз чуть не упал. Но ни разу не остановился. Он не остановится, ни за что. Не сейчас, когда слышит тихий смех, исходящий словно отовсюду. Не сейчас, когда он чувствует кожей, как его преследуют псы. Небо снова заплакало, вторя эмоциям Айзека. Дождь усиливался с каждой минутой, и в какой-то момент Айзек уже почти не видел, куда он бежит. Ему было все равно, что он может потеряться в лесу. Его сейчас волновало только одно – псы, преследующие его. Оторваться от них! Нужно оторваться!

– Милый мой Айзек, ты же так совсем заблудишься. Твой дом там, – шепнул голос прямо ему на ухо.

Айзек вскрикнул и ускорился. Но вскоре и правда перед ним показался выход из леса, а после, и город. Выскочив на дорогу, он резко остановился. Тяжелые, почти горячие капли били его по голой спине, и он развернулся, подставив им свое лицо. Его больше никто не преследовал. Не было ни чужого дыхания, ни звука спешащих за ним лап. Только шум города. Машины проезжали мимо очень медленно, водители ничего не видели. Люди пытались удержать зонты. Кто-то бежал к кафешкам и магазинчикам, чтобы спрятаться в них. И только Айзек стоял, позволяя каплям хлестать себя по рукам, лицу, торсу. Шорты намокли, обувь наполнилась водой. Но он не обращал на это внимание. Стоял с закрытыми глазами, тяжело дышал и ни о чем не думал. Все эмоции и мысли покинули его, оставив после себя только опустошение.

Айзеку показалось, что он сходит с ума, когда сквозь шум города в его голове раздался протяжный гул. Противный такой, громкий. Он спрятал лицо в ладонях, надеясь, что гул прекратится. И он прекратился. Несколько минут ничего не происходило, а потом его плеча коснулась ладонь. Айзек вздрогнул, и только сильнее сжался, надеясь, что этот кто-то, тронувший его, просто уйдет.

– Мистер Гримм? – раздался тихий голос прямо над ухом, – Айзек, посмотри на меня. Ты весь мокрый и дрожишь. Заболеть решил?

Голос казался знакомым, но сейчас Айзек не мог понять, кому он принадлежит. Голос был встревоженным, вряд ли монстр мог волноваться. Но вдруг он решил провести его? Но если это монстр, нет смысла делать вид, что рядом никого нет. Айзек убрал руки и взглянул на говорившего. Серафима? Почему она тут? Волосы ее намокли, черная майка липла к телу. Дождь не жалел ее, и с силой бил по ее оголенным плечам и лицу. Она вытирала лицо тыльной стороной ладони, но это не помогало. Дождь продолжал стекать по лицу, размазывая некогда красивый (Айзек почему-то был в этом уверен) макияж. Айзек удивленно смотрел на нее, но продолжал молчать.

– Айзек, что с тобой? Ты выглядишь напуганным. Ты на машине? Где она?

Айзеку хватило сил лишь отрицательно помотать головой.

– Не на машине? А ну бегом за мной в машину! Ты совсем что ли дурак, что стоишь тут под дождем, – она схватила его за локоть и потащила к белому седану, стоящему через дорогу, – заработаешь себе воспаление легких, будешь знать как стоять под дождем.

Айзек сел на пассажирское сидение, Серафима быстро прыгнула за руль и включила печку. С ее волос текла вода. Она тихо выругалась, ворча и на волосы, и на дождь, и на Айзека.

– Куда везти?

Айзек тихо назвал адрес, и машина резко сорвалась с места. Водила девушка, надо сказать, отлично. Добрались до дома Айзека быстро. Он молча вышел и направился в сторону дома, Серафима заглушила машину и двинулась следом. Айзек не ожидал, что она пойдет с ним, но ничего не сказал. Пусть делает, что хочет, у него совершенно нет сил возмущаться. Она остановилась в прихожей, осмотрелась, а пока разувалась, пыталась погладить Барни и не дать ему облизать все лицо. Они двинулись на кухню, пес игриво подталкивал девушку пушистой попой.

Айзек остановился, задумчиво посмотрел на нее и сказал:

– Гостевая ванна там, полотенца там же. Одежды у меня нет, но могу дать футболку и какие-нибудь шорты.

– Пойдет, неси.

Айзек быстро выбрал самую симпатичную черную футболку и черные шорты, которые выглядели самыми маленькими. Выбирал специально с веревками на поясе, чтобы она смогла их утянуть. Когда он вернулся, девушка уже наполнила и включила чайник. Она что-то искала в ящиках, но, услышав Айзека, повернулась к нему и бросила что-то похожее на «ладно, потом». Айзек плохо расслышал, так что не был уверен. Забрав вещи, девушка быстро скрылась в ванной. Айзек ушел в свою ванную, Барни двинулся следом. Он ловко запрыгнул на кровать и устроился среди подушек. Хорошо ему, его ничего не тревожит.