Пока спит камень

Глава 7. Место которого нет

Верена поняла, что заблудилась, только после третьего поворота.

До этого она была уверена, что просто выбрала не ту лестницу.

Такое случалось даже с теми, кто уже успел неплохо изучить Академию. Старое здание состояло из десятков переходов, галерей и лестничных пролётов, а некоторые его части были настолько похожи друг на друга, что стоило задуматься всего на несколько секунд — и нужный поворот оставался за спиной.

Верена остановилась под высокой каменной аркой и посмотрела на медную табличку.

Западная галерея. Второй этаж.

Она нахмурилась.

— Не может быть.

Ей требовалось совсем в другую сторону.

Вечер начался совершенно обычно. После ужина Верена задержалась в библиотеке, проверяя несколько ссылок в старом журнале, который обещала вернуть до закрытия архива. На одну запись ушло больше времени, чем она рассчитывала, затем обнаружилась вторая, а после — третья.

В итоге из библиотеки она вышла значительно позже остальных.

За окнами шёл дождь.

В коридорах уже зажглись вечерние светильники, и Академия постепенно затихала.

Верена была уверена, что спустилась по знакомой лестнице, прошла галерею и свернула там, где следовало.

Но перед ней находилось западное крыло.

Она достала из кармана путеводный жетон, купленный несколько недель назад в Эльмире.

До сих пор он ни разу её не подводил.

Небольшой металлический круг приятно холодил ладонь. По краю шли знаки направления, а в центре находилась звезда.

Верена коснулась её большим пальцем.

— Дом первого курса.

Звезда вспыхнула.

Один из лучей вытянулся влево.

Верена повернула голову.

Слева была стена.

Она несколько секунд смотрела на неё.

Потом снова на жетон.

Луч по-прежнему уверенно указывал прямо в каменную кладку.

— Очень смешно.

Собственный голос прозвучал в пустом коридоре слишком громко.

Верена убрала жетон.

Ничего страшного не произошло.

Скорее всего, в этой части здания чары просто мешали его работе.

Она вернётся к лестнице, которой пришла, поднимется этажом выше и выберет другой переход.

Обычная ошибка.

Верена повторила это про себя и пошла назад.

Неторопливо.

Торопиться, когда не знаешь дороги, было самым глупым из возможных решений.

До лестницы оставалось совсем немного.

Она помнила высокое окно справа.

Нишу со старой вазой.

Две двери.

Затем поворот.

Верена дошла до окна.

Миновала нишу.

Первую дверь.

Вторую.

Повернула.

И остановилась.

Лестницы не было.

Вместо неё впереди тянулся длинный прямой коридор.

Верена не двигалась.

Несколько секунд просто смотрела перед собой.

Потом медленно повернулась назад.

Арка, через которую она только что прошла, тоже исчезла.

Глухая стена.

Сердце ударило сильнее.

На этот раз она ничего себе не сказала.

Просто подошла к камню и приложила ладонь.

Холодный.

Настоящий.

Пальцы прошлись по швам между плитами.

Ни щели.

Ни скрытой двери.

Ни остаточного следа недавнего заклинания.

Верена заставила себя сделать медленный вдох.

Потом ещё один.

Она находилась в Академии.

В здании, полном людей.

Несколько стен не могли изменить этого факта.

Страх поднимался изнутри знакомой холодной волной.

Верена сжала пальцы.

Не сейчас.

Она знала этот страх слишком хорошо.

И знала, что если позволит ему решать за неё, то перестанет замечать очевидное.

На занятии по защитной магии преподаватель однажды упоминал, что старые части Академии способны реагировать на накопившиеся чары. Иногда двери открывались не туда, лестницы меняли направление, а давно неиспользуемые переходы ненадолго соединялись с жилыми галереями.

Но подобные изменения должны были фиксироваться смотрителями.

Особенно в учебных корпусах.

Верена достала из сумки лист бумаги и перо.

Быстро начертила схему.

Стена.

Коридор.

Четыре двери.

Окна.

Поставила время.

19:47. Западное крыло. Неизвестный переход.

Запись немного успокоила.

Если происходящее можно фиксировать, значит, его можно сравнивать.

Если можно сравнивать — можно найти закономерность.

Верена пошла вдоль коридора.

Слева находились высокие окна.

Одно.

Два.

Три.

Четыре.

За всеми стояла густая вечерняя темнота.

Она уже собиралась идти дальше, когда заметила что-то странное.

На четвёртом стекле не было капель дождя.

Верена остановилась.

Подошла ближе.

За окном виднелась наружная стена Академии.

Слишком близко.

Она подняла руку и коснулась стекла.

Холодное.

Провела ногтем.

С поверхности сошла тонкая полоска краски.

Верена замерла.

Перед ней было не окно.

На стекле был нарисован вид.

Старая краска создавала настолько точную иллюзию глубины, что с нескольких шагов отличить её от настоящего окна было почти невозможно.

Верена отступила.

Страх снова напомнил о себе.

Сильнее.

Она достала жетон.

— Ближайший выход.

Звезда загорелась.

Луч повернулся вправо.

К одной из дверей.

Верена подошла к ней.

На маленькой металлической табличке стояла единственная буква:

А.

Она не открыла дверь сразу.

Сначала осмотрела ручку.

Замок.

Косяк.

Никаких предупреждающих символов.

Никаких защитных чар, которые она могла определить.

Верена осторожно нажала на ручку.

За дверью оказалась аудитория.

Ряды старых парт.

Доска.

Кафедра.

Толстый слой пыли.

Ничего опасного.

На противоположной стене находилась ещё одна дверь.

Верена задержалась на пороге.

Ей не хотелось заходить.

Ей вообще больше не хотелось открывать здесь никаких дверей.

Но жетон продолжал указывать внутрь.

Она достала тонкую белую нить.

Подобные вещи Верена начала носить с собой ещё после нескольких неприятных случаев, когда незнакомые коридоры оказывались значительно запутаннее, чем выглядели на карте.

Нить была зачарована простейшим бытовым заклинанием: закреплённый конец оставался на месте, а второй мог разматываться на большое расстояние, не запутываясь и не цепляясь за выступы.

Верена привязала её к дверной ручке.

Несколько раз проверила узел.

Достала мел.

На стене рядом с входом появилась большая стрелка.

Под ней — одна черта.

— Первый проход, — тихо сказала она.

Просто чтобы услышать собственный голос.

Она вошла.

Шаги глухо отдавались между рядами парт.

В аудитории пахло пылью, сухим деревом и чем-то давно заброшенным.

Верена дошла до противоположной двери.

Остановилась.

Оглянулась.

Нить по-прежнему тянулась к первому входу.

Всё было на месте.

Она открыла вторую дверь.

За ней находился коридор.

Такой же.

Четыре окна слева.

Двери справа.

Каменный пол.

Верена сделала один шаг.

И увидела у носка ботинка свое перо.

Она не сразу поняла, что именно её насторожило.

Потом опустила взгляд на руку.

Пера в ней не было.

Верена медленно присела.

Подняла лежащий на полу предмет.

На боку была маленькая царапина, которую она случайно оставила утром.

Её перо.

Он должен был остаться на кафедре в аудитории, где Верена положила его рядом с листом.

Она резко обернулась.

Дверь за спиной была закрыта.

Белая нить уходила под ней.

Верена потянула за неё.

Нить натянулась.

Но не в сторону двери.

Она уходила прямо в стену.

С другой стороны что-то ответило лёгким рывком.

Верена тут же выпустила её.

Сердце забилось ещё быстрее.

— Спокойно.

Слово сорвалось почти шёпотом.

Она заставила себя посмотреть на факты.

Перо принадлежало ей.

Она оставила его в аудитории.

Теперь он находился здесь.

Значит, либо предмет переместился…

либо переместилась она сама.

Верена достала лист.

Под первой схемой написала:

Второй коридор. Внешне совпадает с первым. Перо перенесено. Нить проходит сквозь стену.

Подумала.

Добавила:

Возможно, замкнутое пространство.

Чуть ниже:

Не доверять внешнему сходству.

Так было лучше.

Пока она записывала, руки почти перестали дрожать.

Верена поднялась.

На стене появился второй меловой знак.

Две черты.

Теперь, даже если коридоры выглядели одинаково, она могла различать их.

По крайней мере пока.

Из стены донёсся тихий шорох.

Верена замерла.

Шорох повторился.

Медленный.

Будто кто-то проводил пальцами по камню с обратной стороны.

Она подняла руку.

Над ладонью вспыхнул маленький зелёный огонёк.

Свет разлился по коридору.

Никого.

Верена прислушалась.

Тишина.

Она опустила свет ниже.

И заметила следы.

В пыли.

Не её.

Верена присела, не касаясь отпечатков.

Тяжёлая обувь.

Широкий каблук.

Кто-то прошёл здесь раньше.

Следы шли от дальней части коридора и исчезали возле стены.

Человек либо нашёл выход…

либо прошёл туда, куда Верена пока не могла.

Мысль оказалась одновременно успокаивающей и совсем нет.

Но одно было ясно.

Она здесь не первая.

Верена достала жетон.

— Выход.

Звезда вспыхнула.

Луч уверенно указал вперёд.

Она медленно пошла.

Считала шаги.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

Двадцать.

На двадцать третьем впереди появилась лестница.

Верена остановилась.

Она уходила вниз.

В западном крыле не должно было быть подземного этажа.

Она подошла ближе.

На стене возле первой ступени висела потемневшая металлическая табличка.

Служебный спуск. Вход воспрещён.

Под надписью был начерчен знак.

Четыре линии.

Переплетённые между собой.

Верена перестала дышать.

Она уже видела его.

На бронзовой двери Зала согласования стихий.

В подземных коридорах перед первым занятием Валькрофта.

Тот же рисунок.

Четыре переплетённые линии.

Только здесь он был старше.

Глубже вырезан в камне.

Верена подошла ближе.

И снова услышала песню.

Совсем тихо.

Несколько протяжных нот донеслись снизу.

Те же.

Она узнала их сразу.

Песня, которую слышала перед первым уроком ритуалов.

Тогда она потеряла несколько минут и пришла в себя уже перед дверью зала.

Верена отступила от лестницы.

Нет.

Она не собиралась идти за этим голосом второй раз.

Жетон в её руке, однако, продолжал указывать вниз.

Верена посмотрела на него.

— Выход.

Луч не изменился.

— Дом первого курса.

Вниз.

— Центральный зал.

Вниз.

— Главные ворота.

Вниз.

Что-то было неправильно.

Верена медленно подняла голову.

Песня продолжалась.

Тихая.

Зовущая.

Она спрятала жетон.

Если все ответы инструмента совпадают, хотя цели различны, значит, либо жетон неисправен…

либо ему дают один и тот же ответ.

Верена достала мел и поставила возле лестницы третью отметку.

Рядом написала:

Жетону не доверять.

Песня стала чуть громче.

Верена закрыла глаза.

Не слушать мелодию.

Слушать остальное.

Дождь?

Нет.

Его больше не было слышно.

Шаги?

Нет.

Воздух?

Тоже почти неподвижен.

Она открыла глаза.

Коридор за её спиной стал короче.

Значительно.

Верена почувствовала, как внутри всё холодеет.

Страх наконец прорвался сквозь тщательно выстроенные рассуждения.

Дыхание сбилось.

Пальцы задрожали.

Коридор менялся.

По-настоящему.

И все способы, которыми она привыкла защищать себя от одного из самых ненавистных ощущений, постепенно становились бесполезны.

Карта лгала.

Нить ушла в стену.

Отметки могли оказаться в другом месте.

Знакомые проходы исчезали.

Верена сжала мел так сильно, что тот треснул в пальцах.

Она закрыла глаза.

— Факты.

Голос дрогнул.

Верена разозлилась на себя.

— Факты, — повторила она уже ровнее.

Она находится в Академии.

Она в сознании.

Она помнит своё имя.

Помнит дату.

Помнит, откуда пришла.

Магия вокруг существует и подчиняется хотя бы части привычных законов.

Она пока может думать.

Этого достаточно.

Пока.

Верена открыла глаза.

Песня стихла.

Перед ней появилась дверь.

Совершенно обычная.

Тёмное дерево.

Латунная ручка.

На табличке было написано:

Дом первого курса.

Из-за неё доносились голоса.

Лиарет смеялась.

Тавиан что-то доказывал Иларию.

Верена замерла.

Дом.

Всего один шаг.

Она уже протянула руку.

И остановилась.

Лиарет смеялась слишком ровно.

Один и тот же короткий смех повторился дважды.

С одинаковой паузой.

Потом третий раз.

Точно так же.

Верена медленно убрала руку.

— Нет.

Голоса за дверью смолкли.

Через секунду оттуда донёсся голос Тавиана:

— Верена? Ты где ходишь?

Она не ответила.

— Открывай. Мы тебя ждём.

Верена отступила.

Жетон снова нагрелся в кармане.

Она даже не стала его доставать.

Вместо этого открыла лист с записями.

Посмотрела на собственные слова.

Не доверять внешнему сходству.

Потом ниже:

Жетону не доверять.

И поняла.

Всё происходящее до сих пор менялось каждый раз, когда она формулировала, чего хочет.

Она искала обратную дорогу — исчезла арка.

Попросила жетон показать выход — появилась дверь.

Решила, что должна найти лестницу — появился спуск.

Подумала о доме — перед ней возник дом.

Коридор не показывал дорогу.

Он показывал то, что она ожидала увидеть.

Верена медленно подняла голову.

Дверь всё ещё была там.

— Ты не знаешь, куда я хочу идти, — тихо сказала она.

Тишина.

— Ты знаешь только, что я хочу выйти.

Дверь исчезла.

Верена почувствовала, как по коже пробежал холод.

Значит, она права.

Она закрыла глаза.

Самым трудным оказалось следующее.

Перестать искать выход.

Не представлять дом.

Не думать о лестнице.

Не вспоминать карту.

Не ждать знакомой двери за следующим поворотом.

Для человека, боявшегося заблудиться, это было почти противоестественно.

Все инстинкты требовали одного:

найти дорогу.

Верена заставила себя отказаться от этой мысли.

Она больше не ищет выход.

Она просто идёт.

Куда?

Неважно.

Зачем?

Посмотреть.

Изучить.

Запомнить.

Никакой цели.

Верена убрала карту.

Спрятала жетон.

Смотала остаток белой нити.

Даже лист с записями сложила и убрала в сумку.

Оставила только огонёк на ладони.

И пошла в сторону, противоположную лестнице.

Не считая шагов.

Не отмечая стены.

Не пытаясь определить направление.

Первые минуты ничего не происходило.

Затем Верена заметила, что серебристые линии вдоль пола стали другими.

Раньше они извивались беспорядочно.

Теперь четыре из них шли рядом.

Пересекались.

Переплетались.

Снова расходились.

Верена не остановилась.

Песня вернулась.

Очень тихо.

Но теперь звучала не впереди.

И не позади.

Она была словно повсюду.

Верена продолжала идти.

В какой-то момент коридор закончился.

Перед ней была глухая стена.

Она посмотрела на неё без всякой надежды.

Не прикоснулась.

Не стала искать механизм.

Просто повернулась, собираясь идти дальше.

И за спиной раздался щелчок.

Верена медленно обернулась.

В каменной кладке появилась узкая дверь.

Без таблички.

Без знаков.

Без света по краям.

Совершенно ничем не обещавшая спасения.

Именно поэтому Верена впервые за весь вечер подумала, что она может быть настоящей.

Она подошла.

Положила ладонь на ручку.

Постояла так несколько секунд.

Потом открыла.

За дверью находился обычный коридор Академии.

Никакого торжественного света.

Никаких голосов.

Никаких знакомых лиц.

Пустые стены.

Догорающие ночные лампы.

И дождь за окном.

Настоящий дождь.

Верена не вышла сразу.

Несколько секунд проверяла.

Коснулась стены.

Посмотрела в окно.

Провела ладонью по влажному от холода стеклу.

За ним действительно находился внутренний двор Академии.

Она достала жетон.

— Дом первого курса.

Луч повернулся вправо.

Туда, где действительно находилась лестница.

Только после этого Верена шагнула через порог.

Дверь за спиной исчезла.

Она не стала её искать.

На ближайших часах было два часа семнадцать минут ночи.

Верена остановилась.

Она вышла из библиотеки около восьми вечера.

Прошло чуть больше шести часов.

Но этого не могло быть.

Ей казалось, что она находилась внутри значительно дольше.

Сколько именно — Верена не смогла бы сказать.

Несколько часов.

День.

Возможно, больше.

Время внутри потеряло форму так же, как коридоры.

Она медленно пошла к дому.

Академия спала.

В длинных переходах горели лишь редкие лампы, и каждый поворот теперь заставлял её задерживать дыхание чуть дольше необходимого.

Путеводный жетон Верена держала в руке до самого выхода.

Он работал исправно.

Уже возле студенческих домов она почувствовала странную тяжесть в кармане.

Остановилась.

Достала кусочек мела.

Тот самый, который раскололся у подземной лестницы.

Верена долго смотрела на него.

Значит, всё произошло на самом деле.

Она спрятала мел обратно.

И только тогда заметила, что руки всё ещё дрожат.

В спальню Верена вошла почти бесшумно.

Северина и Эвелин спали.

Она сняла мокрую верхнюю одежду, поставила книги на стол и несколько минут просто стояла возле кровати.

Спать не хотелось.

Верена достала лист со схемами.

Перечитала записи.

Первая галерея.

Нарисованное окно.

Аудитория.

Перо.

Нить.

Лестница.

Четыре переплетённые линии.

Песня.

Она остановилась на последнем слове.

Потом достала отдельный чистый лист.

Нарисовала знак.

Четыре линии, переплетённые между собой.

Рядом написала:

Второй раз.

Ниже:

Песня связана с подземными переходами?

И ещё ниже:

Пространство реагирует на намерение. Не подтверждено. Проверить невозможно без повторного входа.

Верена некоторое время смотрела на последнюю строчку.

Затем решительно поставила после неё:

Не проверять одной.

Она убрала записи в ящик.

Легла.

Натянула одеяло почти до подбородка.

И только тогда позволила себе закрыть глаза.

Но ещё долго ей казалось, что где-то далеко, под полом спальни, кто-то очень тихо напевает знакомую мелодию.

Глава 8. Полевой сбор

В один из дней середины октября урок травоведения начался раньше обычного.

Накануне ночью ударил первый морозец. Лёгкий, почти несерьёзный: к утру небо очистилось, лужи ещё не успели затянуться льдом, а трава лишь побелела по краям. Но в лесу холод ощущался сильнее. На тонких ветвях блестели серебристые кристаллы, под ногами похрустывали прихваченные морозом листья, а над низинами неподвижно висел молочный туман.

Ученики собрались у восточных ворот Академии.

На этот раз им не выдали ни учебников, ни привычных записей с описаниями растений. Вместо этого каждый получил плетёную корзину, небольшой складной нож, несколько льняных мешочков, деревянные коробочки с перегородками и тонкие перчатки без пальцев.

— Сегодня вы будете работать не в теплицах, а в лесу, — объявила профессор Лавиния, дождавшись, когда последние разговоры стихнут. — Первый мороз изменил состояние многих растений. Одни травы после первой холодной ночи становятся сильнее, другие теряют часть свойств, а третьи превращаются в совершенно бесполезную труху. Ваша задача — найти нужные виды, определить, какая часть растения пригодна для работы, правильно собрать её и подготовить к хранению.

Она подняла руку.

В воздухе перед учениками одна за другой появились светящиеся изображения растений. Полупрозрачные листья медленно поворачивались, позволяя рассмотреть прожилки, стебли, корни и соцветия.

— Лесная мятница. Корень морозника. Лунный тысячелистник. Серебряная полынь. Кровянка. Сухоцветник. И обязательно — три зрелые ягоды сонной рябины.

— А если ягоды незрелые? — спросила Элина.

— Тогда они вызовут не сон, а неудержимое желание рассказывать всем окружающим свои самые сокровенные мысли.

Рен и Риан мгновенно переглянулись.

— Мы берём сонную рябину, — одновременно сказали они.

Профессор Лавиния посмотрела на близнецов, поверх сложенных перед собой рук.

— Вы будете работать с Оскаром.

Рен и Риан явно сочли подобное решение вопиющей несправедливостью.