Пока спит камень

Верена подняла руку.

Первой мыслью была книга.

Потом звезда.

Или знак открытой двери.

Но вместо этого она вспомнила утро.

Серую книгу.

Тёмно-синее перо.

Прозрачный кристалл с золотой искрой внутри.

И всё то, что стояло за этими подарками.

Верена опустилась на корточки и коснулась поверхности озера двумя пальцами.

По воде разошлись круги.

Над ними появился маленький светящийся знак.

Сначала просто круг.

Затем внутри него одна за другой вспыхнули семь точек и соединились тонкими линиями.

Получившееся созвездие чем-то напоминало раскрытую ладонь.

— Красиво, — тихо сказала Лиарет.

Иларий наклонил голову.

— Что это значит?

Верена некоторое время смотрела на собственный знак.

— Наверное, возможность что-то удержать.

— Воспоминание? — спросила Лиарет.

Верена чуть улыбнулась.

— Возможно.

Светящееся созвездие поднялось выше.

Ещё несколько секунд оно висело над поверхностью озера, а затем постепенно растворилось в золотистой дымке.

Последней исчезла одна маленькая искра.

Она отделилась от остальных, подлетела к Верене и коснулась её плеча.

А потом погасла.

Праздник продолжался до самого вечера.

Когда солнце коснулось горизонта, пришлось собираться.

Пледы свернули, остатки еды убрали обратно в корзины. Кто-то погасил костёр, кто-то уничтожил оставшиеся на траве следы заклинаний, а Рен и Риан всё ещё спорили о том, кто из них на самом деле победил в гонке.

Судя по всему, прийти к согласию они не собирались никогда.

Над озером становилось прохладнее.

Вода потемнела, отражая вечернее небо, а по её поверхности ещё пробегали последние отблески оставленной студентами магии.

Дорога обратно показалась Верене удивительно короткой.

Дом встретил их тёплым светом окон.

Внутри было тихо. На стенах уже горели вечерние лампы, и их мягкое пламя отражалось в отполированном камне.

У двери Лиарет неожиданно остановилась.

— Мы зайдём ненадолго.

Верена посмотрела на неё.

— Зачем?

— Проверить, не превратил ли Иларий что-нибудь в жабу за время нашего отсутствия.

— Я был рядом с вами весь день, — возразил Иларий.

— Тогда проверим, не превратился ли в жабу кто-нибудь другой.

— Почему именно в жабу?

— Потому что у тебя, кажется, это получается лучше всего.

Иларий что-то недовольно пробормотал, но все уже заходили внутрь.

В камине горел огонь.

На этот раз необычный — глубокого янтарного, почти медового цвета. Пламя тихо потрескивало, хотя дров в очаге никто не подкладывал.

Верена сделала ещё несколько шагов.

И остановилась.

На небольшом столике возле камина стояла коробочка.

На небольшом столике возле камина стояла коробочка.

Она была сделана из тёмного дерева и перевязана тонкой серебряной нитью. Ни имени, ни записки, ни печати рядом не было.

Верена остановилась.

— Это твоё? — спросила Лиарет.

— Нет.

Иларий оглянулся на остальных.

— Может, кто-нибудь из вас оставил?

Все покачали головами.

Тавиан подошёл ближе, но к коробочке не прикоснулся. Несколько секунд внимательно всматривался в неё, затем медленно провёл ладонью над крышкой.

— На ней есть остаточная магия.

— Какая? — спросила Верена.

Он нахмурился.

— Не могу определить.

Лиарет тут же стала серьёзнее.

— Это безопасно?

Тавиан ещё раз провёл рукой над коробочкой.

— Враждебной магии я не чувствую. Но что именно это за чары — не понимаю.

В кармане Верены отозвался теплом осколок кристалла направленного внимания.

Она почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее.

— Тогда открою.

Верена потянула за серебряную нить.

Та неожиданно сама распалась на множество тончайших волосков и исчезла в воздухе.

Крышка открылась без единого звука.

Внутри, на чёрной бархатной подкладке, лежал кулон.

Тонкая цепочка из бледного металла поддерживала небольшой овальный медальон. Его поверхность была совершенно гладкой, за исключением знака в самом центре.

Семь точек.

Соединённые тонкими линиями.

Верена замерла.

— Подождите… — тихо произнёс Иларий.

Лиарет подошла ближе.

На медальоне было изображено то самое созвездие, которое Верена несколько часов назад создала над озером.

То, которого до сегодняшнего дня не существовало.

Тавиан посмотрел на Верену.

— Мы вернулись совсем недавно.

— Я знаю.

— Тогда кто мог успеть…

Он не договорил.

Ответа всё равно ни у кого не было.

Верена снова посмотрела на кулон.

Внутри медальона едва заметно мерцал бледно-золотой свет.

Она осторожно протянула руку.

Стоило кончикам пальцев коснуться холодного металла, как огонь в камине резко вспыхнул.

Все одновременно обернулись.

На стене за очагом на одно короткое мгновение появилась человеческая тень.

Высокий силуэт стоял неподвижно, словно наблюдая за комнатой.

Верена резко повернулась.

Никого.

Только янтарное пламя снова стало ровным и тихо потрескивало в камине.

— Вы это видели? — спросила Лиарет.

— Да, — ответил Тавиан.

Верена снова посмотрела на кулон.

Теперь на его обратной стороне что-то изменилось.

По гладкому металлу одна за другой проступали тонкие буквы.

Словно невидимая рука медленно выводила их прямо у неё на глазах.

«То, что помнят звёзды, однажды вспоминают люди».

В комнате стало совершенно тихо.

Верена перевернула медальон ещё раз.

Никакого имени.

Никакой подписи.

Ни единого знака, по которому можно было бы определить отправителя.

— Очень понятно, — пробормотал Иларий. — Особенно часть, где нам объяснили, кто это оставил.

Никто не ответил.

Верена осторожно положила кулон обратно на бархат.

Ещё несколько минут назад этот день казался ей удивительно простым и тёплым.

Подарки.

Друзья.

Солнце над озером.

Смех близнецов.

А теперь перед ней лежала вещь с символом, который она сама придумала всего несколько часов назад.

И никто из присутствующих не знал, кто оставил подарок на столике у камина.

Глава 6. Та, кто не дает покоя

Следующая неделя после дня рождения оказалась для Верены не менее странной, чем сам двадцать третий день сентября.

Подарки продолжали приходить.

Первый почтовый портал вспыхнул в спальне ранним утром, когда Эвелин ещё заплетала волосы, а Северина безуспешно пыталась найти второй чулок.

На свободном участке стены неожиданно проступил небольшой светящийся круг.

Северина от неожиданности вскрикнула.

Верена даже не подняла головы от книги.

— Почта.

— Я вижу, что это что-то магическое!

— Это действительно значительно сужает круг вариантов.

В центре круга появилась крохотная чёрная точка. Она быстро расширилась, поверхность портала дрогнула, словно вода от брошенного камня, и прямо на кровать Верены выпал аккуратно перевязанный свёрток.

Портал тут же схлопнулся.

— И всё? — Северина недоверчиво посмотрела на пустую стену.

— А чего ты ожидала?

— Не знаю. Грома. Ветра. Хотя бы дыма.

— Для почтового портала?

Верена наконец оторвалась от книги.

Почтовые порталы относились к простейшему виду пространственной магии. Через них нельзя было путешествовать самому, зато небольшие предметы, письма и посылки легко преодолевали расстояния в пределах одной местности — если, конечно, на неё не была наложена защита от пространственного перемещения.

Академия как раз относилась к таким местам.

Открыть произвольный портал внутри её территории было невозможно.

Именно поэтому в студенческих домах существовали специальные разрешённые точки приёма. Защитные чары пропускали через них только почтовые перемещения и сразу закрывались после доставки.

Существовали и куда более сложные разновидности порталов.

Одни связывали отдалённые города, другие позволяли перемещать людей и крупные грузы.

Самыми трудными считались международные переходы. Для устойчивой работы такого портала требовались сразу три подготовленных мага, способных одновременно удерживать структуру прохода. Малейший сбой одного из них мог нарушить всю систему.

По сравнению с этим доставить коробку в спальню первокурсницы было почти детской магией.

Почти.

Верена раскрыла первый свёрток.

К вечеру пришёл второй.

На следующий день — ещё два.

Так продолжалось всю неделю.

То утром возле её кровати вспыхивал серебристый круг, то поздним вечером в комнате раздавался короткий звон, предупреждавший о новой посылке.

Родные явно решили, что один день рождения — слишком короткий срок для поздравлений.

Эвелин быстро привыкла к происходящему.

Северина — нет.

— Снова? — спрашивала она каждый раз, когда на стене начинал разгораться портал.

— Похоже на то.

— У вас огромная семья?

Верена, не отрываясь от очередной записки, отвечала:

— Достаточно.

Через несколько дней подарки заняли почти всю свободную полку возле её кровати.

Верена аккуратно складывала их, перечитывала письма и каждый раз испытывала то самое непривычное тепло, которое появилось утром её семнадцатилетия.

Но один подарок она держала отдельно.

Кулон.

Тёмная деревянная коробочка лежала в нижнем ящике письменного стола.

Верена несколько раз пыталась определить природу наложенных на медальон чар.

Безуспешно.

Обычные диагностические заклинания скользили по металлу, будто по совершенно пустой поверхности.

Проверка на проклятия ничего не показала.

Следов привязки к владельцу не было.

Следов воздействия на сознание — тоже.

Самым странным оставался знак.

Семь точек, соединённых линиями.

Созвездие, которое до её дня рождения не существовало.

Верена сама придумала его у озера.

И всё же спустя несколько часов оно оказалось выгравировано на кулоне, оставленном неизвестно кем в их доме.

Она никому не сказала, но именно это беспокоило её сильнее появившейся на стене тени.

Тень можно было объяснить иллюзией.

Надпись — заранее наложенными чарами.

Но символ…

Кто-то либо находился у озера.

Либо наблюдал за ними другим способом.

Третьего варианта Верена пока не видела.

И это ей не нравилось.

Через несколько дней Академия вернулась к привычному ритму.

Лекции.

Практические занятия.

Домашние задания.

Споры у камина.

Тавиан снова начал приносить Верене конспекты, которые, по его словам, требовали лишь «незначительной проверки», а по мнению Верены — полного перевода на человеческий язык.

К концу недели загадочный подарок почти перестал постоянно занимать её мысли.

Почти.

Вечером она задержалась в северном крыле значительно дольше, чем собиралась.

Ей требовалось вернуть несколько конспектов до утренней лекции, и когда Верена закончила, часы уже давно отбили отбой.

Коридоры опустели.

Она прекрасно понимала, что находиться здесь в такое время не следует.

Но возвращаться утром означало вставать ещё раньше, а оставлять чужие записи у себя до следующего дня Верена не любила.

Поэтому нарушение показалось вполне оправданным.

Коридор почти утонул во тьме.

Свечи в железных держателях догорали одна за другой, и их неровный свет то выхватывал из мрака каменные арки, то снова отдавал их теням.

Верена шла быстро, прижимая к груди оставшиеся книги.

Каменные плиты под ногами местами отсырели от вечернего холода. Где-то в глубине крыла едва слышно хлопнула дверь.

Верена ускорила шаг.

До лестницы оставалось совсем немного.

Она повернула за угол.

И едва не врезалась в человека, появившегося навстречу.

Нога скользнула по влажному камню.

Книги вылетели из рук.

Верена качнулась назад, но чужая рука успела перехватить её за локоть.

Она не упала.

Несколько книг с глухим стуком рассыпались по полу.

— Осторожнее.

Голос был знакомым.

Верена подняла глаза.

Кассиан.

Он тоже узнал её сразу.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

Кассиан всё ещё держал её за локоть.

Дольше, чем требовалось.

Верена опустила взгляд.

Не на него.

Именно на его руку.

— Отпустите.

В её голосе не было ни испуга, ни смущения.

Кассиан разжал пальцы.

— Я помог вам устоять.

— Я заметила.

Верена поправила рукав и присела, собирая книги.

Он остался рядом.

— У вас удивительная привычка появляться передо мной с последствиями.

Она подняла один из томов.

— Пока самые серьёзные последствия наших встреч оставались на вашей щеке.

Несколько секунд Кассиан молчал.

— Значит, вы всё-таки меня запомнили.

— Такое сложно забыть.

Кассиан поднял последнюю книгу раньше неё.

Взгляд скользнул по названию.

— «Структура многоуровневых защитных построений», — прочитал он. — Очень подходящее чтение после отбоя.

Верена протянула руку.

— Благодарю за рецензию. Книгу.

Он не сразу отдал её.

— Вы знаете, что первокурсникам запрещено находиться в северном крыле в это время?

— Знаю.

— И всё равно пришли.

— Как наблюдательно.

Кассиан прищурился и наконец вложил книгу ей в руку.

— Вас вообще когда-нибудь смущает нарушение правил?

Верена прижала том к остальным.

— Безусловно. Когда оно бессмысленно.

— А ваше, конечно, было совершенно необходимо.

— Рада, что мы поняли друг друга.

Он усмехнулся.

— Я этого не говорил.

— Тогда не стоило так точно формулировать мою мысль.

Верена сделала шаг в сторону.

Кассиан остался на месте.

Проход всё ещё был перекрыт.

Она посмотрела на него.

— Вы закончили?

— Вы всегда настолько торопитесь избавиться от собеседника?

— Только если разговор перестаёт приносить пользу.

— А я, значит, бесполезен?

Верена задумалась на мгновение.

— Сейчас — да.

Улыбка на его лице стала несколько жёстче.

— Вы удивительно любезны.

— Мне часто это говорят.

— Сомневаюсь.

— Правильно делаете. Вам идёт.

Кассиан несколько секунд просто смотрел на неё.

Самое раздражающее заключалось в том, что Верена не улыбалась.

Не кокетничала.

Не пыталась его задеть.

Она отвечала ему так же спокойно, как могла бы отвечать преподавателю на вопрос о свойствах какого-нибудь минерала.

— Вы меня боитесь? — неожиданно спросил он.

— Нет.

Ни паузы.

Ни малейшего изменения выражения лица.

Кассиан чуть нахмурился.

— Даже не задумались.

— Если вам станет легче, могу сделать вид.

— Не стоит.

— Как скажете.

Он сделал шаг ближе.

Верена лишь подняла на него глаза.

— Осторожнее, Верена.

— С чем?

— Со мной.

Она посмотрела на него несколько долгих секунд.

А затем совершенно серьёзно спросила:

— Почему?

Кассиан явно не ожидал вопроса.

— Что значит «почему»?

— Обычно предупреждение предполагает существование опасности. Я пытаюсь понять, где она.

— Вы считаете, что я неопасен?

— Я считаю, что человек, вынужденный сообщать окружающим о собственной опасности, несколько переоценивает эффект.

На этот раз Кассиан действительно замолчал.

Верена чуть склонила голову.

— Что?

— Ничего.

— Тогда позвольте пройти.

Вместо ответа он спросил:

— Вы обо всех людях судите так быстро?

— Нет. Иногда они экономят мне время и сами всё демонстрируют.

— И что же я вам продемонстрировал?

Верена спокойно оглядела его.

— Самоуверенность. Склонность задавать вопросы, ответы на которые вам не нравятся. Неспособность вовремя отойти с дороги.

— Это всё?

— Мы знакомы недостаточно долго.

Кассиан рассмеялся, но в смехе уже отчётливо слышалось раздражение.

— А мне казалось, после озера вы составили обо мне исчерпывающее мнение.

— Тогда я была занята тем, чтобы вы не утонули.

— Вот об этом я и хотел поговорить.

Верена едва заметно вздохнула.

— Какое несчастье.

— Что?

— Я надеялась, мы исчерпали эту тему вместе с водой из ваших ботинок.

— Вы могли погибнуть.

— Но не погибла.

— Это не аргумент.

— Для покойника — возможно.

Кассиан сжал челюсть.

— Вам обязательно превращать всё в насмешку?

— Я не насмехаюсь.

— Это ещё хуже.

— Для вас?

— Для любого человека, который пытается говорить с вами серьёзно.

— Тогда попробуйте говорить серьёзно.

Его взгляд стал жёстче.

— Хорошо. Вы одна вошли в озеро за человеком, находившимся под чарами сирены. Не позвали преподавателя. Не дождались помощи. Даже не знали, кто я.

— Последнее по-прежнему кажется вам особенно важным.

— Вы могли пострадать из-за совершенно незнакомого человека.

— Да.

— И считаете это разумным?

— В тех обстоятельствах — да.

— Вам семнадцать лет.

Верена моргнула.

— Поздравляю. Вы умеете считать.

— Я старше вас.

— Это обычно происходит, когда человек родился раньше.

— Перестаньте.

— Что именно?

— Делать вид, будто не понимаете, о чём я.

Теперь Верена посмотрела на него внимательнее.

— Я прекрасно понимаю. Вы хотите сказать, что старше, учитесь на четвёртом курсе и обладаете большим опытом. Следовательно, полагаете, что имеете право объяснять мне, когда я должна была испугаться.

— Я говорю, что вы поступили безрассудно.

— А я говорю, что вы были в двух шагах от того, чтобы утонуть. У каждого из нас была неудачная часть вечера.

— Вы совершенно невозможны.

— И всё же вы продолжаете разговор.

Эта фраза попала точно в цель.

Кассиан замолчал.

Верена спокойно ждала.

Он сам не мог понять, что раздражает сильнее: её ответы или то, что она права.

Он мог просто отойти.

Мог пожелать ей спокойной ночи и закончить бессмысленный спор.

Но вместо этого спросил:

— Почему вы вообще бросились за мной?

— Потому что вы шли в озеро.

— Вы не знали меня.

— И?

— Вас действительно совершенно не интересовало, кого вы спасаете?

Верена нахмурилась, словно сам вопрос казался ей странным.

— А это должно было повлиять на решение?

— Большинство людей сначала думают о себе.

— Разумная привычка.

— Но вы так не сделали.

— Я успела подумать.

— И решили полезть в ледяную воду.

— Как видите.

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Уверенная, что можете справиться.

Верена чуть приподняла бровь.

— Нет.

Кассиан явно ожидал чего угодно, кроме этого.

— Нет?

— Конечно. Я довольно часто не уверена.

— Незаметно.

— Я не обязана сообщать окружающим обо всех своих сомнениях.

— Тогда чего вы боитесь?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Верена замолчала.

Всего на мгновение.

Но Кассиан заметил.

И это была первая настоящая трещина в её безупречном спокойствии за весь разговор.

Через секунду лицо снова стало непроницаемым.

— Сегодня вы особенно любознательны.

— Вы не ответили.

— Я и не собиралась.

— Почему?

— Потому что мы недостаточно близки, чтобы обсуждать мои страхи, и слишком долго разговариваем, чтобы делать вид, будто это случайная беседа.

Кассиан невольно улыбнулся.

— А если я хочу узнать вас лучше?

Верена посмотрела на него.

Спокойно.

Холодно.

И настолько невозмутимо, что его улыбка начала исчезать ещё до её ответа.

— Тогда вам придётся придумать способ получше, чем допрашивать меня в коридоре после отбоя.

— Это совет?

— Наблюдение.

— И всё-таки шанс есть?

Теперь она действительно едва заметно улыбнулась.

— Научитесь сначала вовремя отходить с дороги.

И посмотрела многозначительно ему за плечо.

Кассиан только сейчас осознал, что всё ещё стоит посреди прохода.

Он отступил.

— Благодарю, — сказала Верена.

— Вы даже не спросите, что я делаю здесь после отбоя?

Она прошла мимо него.

— Нет.

— Почему?

Верена остановилась и посмотрела через плечо.

— Если бы вы хотели рассказать, уже рассказали бы. Если не хотите — вопрос бессмысленен.

— Вам никогда не бывает любопытно?

— Постоянно.

— Тогда почему не спросить?

— Любопытство и отсутствие воспитания — разные вещи.

И прежде чем Кассиан успел придумать ответ, она пошла дальше.

— Верена.

Она остановилась.

— Что ещё?

— В следующий раз, когда решите кого-нибудь спасать…

— Надеюсь, вы не планируете сделать это привычкой.

Кассиан коротко рассмеялся.

— Хотя бы не надевайте первые попавшиеся ботинки.

Верена медленно обернулась.

В её глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.

— В следующий раз постарайтесь не дать мне повода надевать вообще какие-либо.

И ушла.

Кассиан остался посреди коридора.

Несколько секунд он смотрел ей вслед.

Она снова это сделала.

Не повысила голоса.

Не смутилась.

Не попыталась ему понравиться.

Даже не дала ему ни одной реакции, которую он рассчитывал получить.

На каждый вопрос у неё находился ответ — короткий, спокойный и настолько точный, что спорить становилось всё труднее.

И тем сильнее хотелось продолжать.

Кассиан медленно провёл ладонью по лицу.

Он собирался отчитать её за безрассудство.

Вместо этого простоял здесь неизвестно сколько времени, пытаясь добиться хотя бы одной настоящей эмоции.

Почти безуспешно.

Почти.

На вопрос о страхе она всё-таки замолчала.

Всего на одно мгновение.

И теперь именно это мгновение не давало ему покоя.

Но ещё сильнее раздражало другое.

Верена совершенно явно не стремилась его заинтересовать.

И каким-то непостижимым образом именно поэтому интересовала всё больше.