Пока спит камень

— Очень.

Уезжать вдруг стало немного жаль.

Они забрали Нокса и Аурелию, закрепили покупки и выехали за городские ворота.

Обратная дорога оказалась значительно спокойнее утренней.

Шишками больше никто не бросался.

Лошади шли размеренно, солнце медленно исчезало за лесом, а воздух становился всё холоднее. После долгого дня разговаривать тоже хотелось меньше.

Уже неподалёку от Академии Верена вспомнила о последней покупке.

Она достала из кармана небольшой путеводный жетон.

Металлический круг несколько мгновений оставался неподвижным, а затем звезда в его центре тихо засветилась. Один из лучей вытянулся, указав направление вперёд.

На Академию.

Верена покрутила жетон между пальцами.

Развернула в другую сторону.

Светящийся луч тут же послушно изменил направление.

Она удовлетворённо улыбнулась и спрятала покупку обратно.

Тавиан ничего не сказал.

И за это Верена была ему благодарна.

Вскоре между деревьями показались первые огни Академии.

Нокс ускорил шаг, будто тоже узнал дорогу домой.

Верена поправила поводья и посмотрела на приближающиеся здания.

Первый выходной подходил к концу.

Впереди была новая учебная неделя.

А пока в сумке лежали новые перья, редкие ингредиенты и путеводный жетон, рядом ехал старый друг, а за спиной оставалась Улица Звёзд, постепенно загоравшаяся в наступающих сумерках.

Для одного воскресенья этого было более чем достаточно.

Глава 5. День, который помнили звёзды

День рождения началось для Верены с тишины.

Не с колокольного звона, не с торжественного объявления и даже не с привычного скрипа зачарованных дверей, которые каждое утро приветствовали учащихся Академии магических искусств.

Тишина стояла в комнате мягкая и глубокая, словно кто-то заботливо накрыл весь мир прозрачным колпаком.

Верена открыла глаза ещё до рассвета.

За окном темнело небо, усеянное редкими звёздами. Осень только вступала в свои права, но утренний холод уже пробирался сквозь щели в оконной раме.

В комнате было тихо.

Северина и Эвелин ещё спали. Из-за полога одной из кроватей доносилось ровное дыхание, другая девушка во сне перевернулась на бок, и матрас едва слышно скрипнул.

Верена осторожно приподнялась на локте и посмотрела в сторону окна.

На стекле проступили тонкие узоры инея.

Но не случайные.

Линии переплетались слишком правильно, образуя знакомую последовательность.

Верена прищурилась.

— Интересно, — прошептала она.

Иней складывался в начальную схему заклинания памяти.

Она протянула руку к стеклу, но вовремя остановилась.

Одного неосторожного прикосновения могло хватить, чтобы рисунок рассыпался.

Верена потянулась к прикроватному столику, взяла перо, бумагу и быстро перенесла узор на лист. Её мелкий аккуратный почерк перемежался с тонкими линиями формулы.

Только закончив, она снова посмотрела на окно.

Теперь можно было позволить себе улыбнуться.

Сегодня ей исполнялось семнадцать.

Обычно Верена не считала дни рождения чем-то особенно важным.

Она ценила не даты, а открытия. Не годы, а знания.

День рождения вполне мог пройти для неё почти незамеченным, если в этот день удавалось найти редкую рукопись, разобраться в особенно сложной формуле или услышать, что профессор назначил дополнительную лекцию по преобразованию стихий.

Верена всегда считала такой подход вполне разумным.

Знания не исчезали после праздника.

Не тускнели.

Не теряли значения на следующий день.

Каждая выученная формула, каждая понятая закономерность, каждое новое умение становились частью человека и оставались с ним.

В отличие от цветов, сладостей и праздничных украшений.

И всё же сегодня ей хотелось, чтобы этот день кто-нибудь запомнил.

Верена выбрала платье глубокого винного цвета с застёжкой под старое золото у воротника. В волосы вплела тонкую ленту того же оттенка, поправила плотные тёплые чулки в тон платью и надела ботинки.

На письменном столе лежала стопка конспектов.

Верена остановилась перед ней.

Несколько секунд смотрела на верхнюю тетрадь, словно всерьёз размышляя, стоит ли сегодня нарушить собственный порядок, а затем тихо вздохнула.

— Сегодня можно хотя бы не начинать с повторения, — сказала она самой себе.

И всё-таки взяла верхнюю тетрадь.

Вчерашнее доказательство устойчивости защитного круга заняло всего одну страницу.

Верена быстро пробежала его глазами.

Нахмурилась.

Последняя строка была неверной.

Она перечеркнула её, взяла перо и аккуратно переписала доказательство.

Так прошли первые двадцать минут её семнадцатого дня рождения.

Когда Верена наконец спустилась в общую гостиную, там уже горели свечи.

Их зелёное пламя плавало над подсвечниками, не касаясь фитилей.

У окна стояли Лиарет, Иларий и непривычно сонный Тавиан. Вид у всех троих был такой, словно половину ночи они готовились к особенно сложному экзамену.

Судя по тёмным кругам под глазами, возможно, именно этим они и занимались.

Лиарет заметила сестру первой.

— С днём рождения!

Зелёные огоньки одновременно вспыхнули ярче.

Из камина взвился целый рой разноцветных искр. Одна из них опустилась Верене на плечо и тут же превратилась в крошечную золотую бабочку.

Верена повернула голову, пытаясь её рассмотреть.

— Она будет сидеть там ровно час, — сообщил Иларий. — Я проверил.

— Ты проверил?

— Разумеется. Праздничная магия без проверки — это безответственность.

Тавиан сонно посмотрел на него.

— Ты вчера случайно превратил чайник в жабу.

— Это был эксперимент.

— Чайник всё ещё квакает, — заметила Лиарет.

Верена рассмеялась.

Смех вырвался легко и совершенно неожиданно — будто заклинание, которое долго не удавалось произнести, вдруг получилось с первого раза.

На столе её ждали подарки.

Их было немного — всего три.

Но каждый свёрток был аккуратно упакован, и ни одна лента не казалась выбранной случайно.

Верена слишком хорошо знала своих друзей, чтобы не понять: они готовились заранее.

И странное утреннее желание, в котором она совсем недавно не хотела признаваться даже самой себе, вдруг отозвалось внутри тихим теплом.

Они помнили.

Лиарет первой взяла со стола небольшой свёрток и протянула его сестре.

— Открывай.

Под бумагой оказалась небольшая книга в серой обложке. На корешке серебряными буквами было выведено:

«О природе магических следов».

Верена сразу стала серьёзнее.

Она осторожно провела пальцами по переплёту.

Книга была старой, но прекрасно сохранилась. Бумага слегка потемнела по краям, а на первых страницах стояла печать книжной лавки с Улицы Звёзд.

Верена подняла глаза на сестру.

— Где ты её нашла?

— В лавке на Улице Звёзд, — ответила Лиарет. — Продавец сказал, что книга почти бесполезна. В основном там описываются следы заклинаний, оставшиеся на предметах, людях и местах. Но… — она подняла палец, — в третьей главе есть сведения о магии памяти. Я подумала, тебе будет интересно.

Верена снова открыла книгу.

Страницы пахли старой бумагой, кожей и чем-то едва уловимо травяным. На полях сохранились чужие пометки, оставленные много лет назад. Некоторые были совершенно бессмысленными, другие — настолько точными, что Верена задерживалась на них дольше, чем на основном тексте.

Она перелистнула ещё несколько страниц.

— Она великолепна, — тихо сказала Верена.

— Правда?

Верена подняла на сестру глаза.

— Правда. И ты выбрала её не потому, что на обложке был красивый знак?

Лиарет усмехнулась.

— Вообще-то сначала я хотела купить книгу с единорогом. Но потом вспомнила, что ты терпеть не можешь декоративные издания.

— Я не терплю книги, в которых единорог занимает больше места, чем текст.

— Вот именно.

Верена рассмеялась и прижала книгу к груди.

Для неё это был не просто подарок.

Лиарет увидела старую книгу, нашла среди почти бесполезного содержания одну главу, которая могла заинтересовать сестру, и принесла её Верене.

Вот это было важно.

Следующим к ней подошёл Иларий.

В руках он держал длинную узкую коробку.

— Мой подарок проще, — сказал он, протягивая её Верене. — Но, возможно, полезнее.

— Смелое заявление после книги.

— Открой сначала.

Верена приподняла крышку.

На тёмной подложке лежало перо с глубоким синим опахалом. Стержень был почти чёрным, а аккуратно обработанный наконечник отливал серебром.

Она осторожно взяла его в руку.

— Ночная птица?

— Да.

Верена повернула перо между пальцами, рассматривая серебряный наконечник.

— Оно зачаровано.

— Именно.

Иларий выглядел явно довольным тем, что она заметила это сразу.

— Оно пишет только тогда, когда мысль сформулирована до конца. Если начнёшь предложение и передумаешь, написанное исчезнет. А если допустишь ошибку в формуле, перо оставит на полях знак.

Верена несколько мгновений смотрела на него с совершенно искренним восхищением.

Для человека, который постоянно делал записи, проверял вычисления и мог переписывать доказательство из-за одной неверной строки, подарок был почти идеальным.

— Это не могло стоить дёшево.

— Не могло бы, — согласился Иларий. — Если бы я его покупал.

Верена вопросительно подняла бровь.

— Нашёл дома среди старых артефактов. Помогал деду разбирать шкаф, и оно лежало в одной из коробок. Он сказал, что всё равно им не пользуется, а выбрасывать такую вещь жалко.

— И разрешил тебе забрать?

— Когда узнал, кому я собираюсь его подарить.

Верена ещё раз посмотрела на перо.

— Тогда мне придётся поблагодарить и твоего деда.

— Ему будет приятно.

Она аккуратно вернула перо в коробку, но крышку пока закрывать не стала.

Ей явно хотелось рассмотреть подарок ещё раз.

Последним подошёл Тавиан.

В отличие от остальных, он почему-то выглядел немного смущённым и держал в руках небольшой деревянный футляр.

— Я не был уверен, стоит ли…

— Конечно, стоит, — тут же вмешалась Лиарет.

Тавиан бросил на неё короткий взгляд, но всё-таки открыл футляр.

Внутри лежал небольшой прозрачный камень, похожий на каплю застывшей воды. В самой его глубине медленно вращалась крохотная золотая искра.

Верена сразу заинтересованно наклонилась ближе.

— Камень концентрации, — объяснил Тавиан. — Он не усиливает заклинания. Только помогает удерживать внимание. Особенно когда рядом кто-нибудь разговаривает, ходит или постоянно что-нибудь роняет.

Все одновременно посмотрели на Илария.

— Я ничего не роняю, — возмутился тот.

В этот самый момент из-под его локтя выскользнул свёрнутый лист бумаги и упал на пол.

На несколько секунд стало тихо.

Верена рассмеялась.

Иларий посмотрел на лежащий у ног лист.

— Это ничего не доказывает.

— Разумеется, — совершенно серьёзно согласился Тавиан.

После чего снова повернулся к Верене.

— Вообще, сначала я действительно думал, что это камень концентрации. Нашёл его в старой лаборатории. Профессор разрешил забрать, если сумею определить назначение.

— И ты определил?

— Нет.

Верена подняла бровь.

— Зато потом прочитал четыре справочника.

— Четыре?

— Я был очень мотивирован.

Теперь она улыбнулась.

— И выяснил, что это не камень концентрации, а осколок кристалла направленного внимания, — продолжил Тавиан. — Так что надпись на футляре пришлось исправить.

— Это совершенно разные вещи.

— Теперь я знаю.

Верена осторожно подняла камень к свету.

Золотая искра в его глубине дрогнула, вытянулась тонкой линией и на мгновение сложилась в знак, напоминающий глаз.

Она долго рассматривала его.

Тавиан не просто нашёл красивую вещь.

Он потратил время на то, чтобы понять, что держит в руках, прочитал несколько книг и только после этого решил подарить кристалл ей.

— Спасибо, — тихо сказала Верена.

Ей хотелось добавить что-нибудь ещё.

Объяснить, что каждый из подарков оказался дорог ей именно потому, что за ним стояли время, внимание и забота.

Лиарет выбрала книгу, потому что знала, что заинтересует сестру.

Иларий отдал ей перо, потому что замечал её привычки.

Тавиан несколько часов разбирался в природе неизвестного кристалла, чтобы убедиться, что подарок действительно будет ей полезен.

Ни один из них не выбрал первую попавшуюся красивую вещь.

И именно это имело значение.

Верена осторожно положила кристалл обратно и закрыла деревянный футляр.

— Я рада, что вы здесь.

— Мы тоже, — ответила Лиарет. — Особенно потому, что сегодня ты не собираешься провести весь день над конспектами.

Верена промолчала.

Иларий подозрительно прищурился.

— Ты собиралась?

— Только до обеда.

— Нет.

— Что — нет?

— Сегодня запрещено учиться до обеда.

Верена посмотрела на него.

— Кто запретил?

— Я.

— У тебя нет таких полномочий.

Иларий немного подумал.

— Тогда объявляю это настоятельной личной рекомендацией.

— Которую я имею право проигнорировать.

— И наверняка проигнорируешь.

— Теперь ты начинаешь меня понимать.

Тавиан вздохнул.

— Одиннадцать лет. Понадобилось всего одиннадцать лет.

После первого урока Верене долго не удавалось как следует сосредоточиться.

Кристалл направленного внимания лежал в кармане платья и время от времени едва заметно нагревался, словно напоминая о себе именно тогда, когда её внимание начинало цепляться за что-то постороннее.

Он отозвался теплом во время спора Илария с профессором о природе защитных чар — Верена сама не заметила, как перестала записывать лекцию и начала прислушиваться к их доводам.

Позже кристалл снова нагрелся, когда Лиарет во время практического занятия неожиданно высказала настолько точное замечание, что Верена невольно отвлеклась от собственной работы.

А в третий раз — когда Тавиан умудрился заснуть над раскрытой книгой, продолжая даже во сне медленно вести пальцем по строчке.

Верена несколько секунд наблюдала за ним.

Кристалл потеплел.

Она вздохнула и вернулась к конспекту.

Подарок, похоже, действительно работал.

К полудню стало ясно и другое: день обещал быть необычно тёплым.

Солнце поднялось высоко и залило Академию золотистым светом. Через распахнутые окна в коридоры проникал прогретый воздух, шевелил лёгкие занавеси и приносил запах нагретого камня, травы и воды.

Осень словно ненадолго передумала вступать в свои права.

На деревьях ещё держалось много зелени, трава у стен оставалась густой, а над башнями Академии не было ни единого облака.

После последнего занятия Лиарет догнала Верену на лестнице.

— Мы идём к озеру.

Верена посмотрела на неё.

— Кто идёт?

— Все.

— Все — это сколько?

— Достаточно, чтобы ты не смогла незаметно сбежать в библиотеку.

— Я не собиралась сбегать.

Лиарет выразительно посмотрела на сестру.

Верена выдержала её взгляд.

— По крайней мере, не прямо сейчас.

— Именно поэтому я пришла за тобой лично.

У главного выхода их уже ждали Иларий и Тавиан.

Иларий сменил одежду после занятий и теперь стоял в одной светлой рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Тавиана же почти не было видно за огромной корзиной, которую он держал перед собой обеими руками.

Верена остановилась.

— Что там?

— Еда, — отозвался Тавиан из-за корзины.

Она прищурилась.

— Почему корзина зачарована?

— Потому что иначе Иларий съел бы половину по дороге.

— Я не ел, — возмутился тот. — Я проверял качество припасов.

— Трижды?

— Проверка должна быть надёжной.

Из-за ворот уже доносились голоса.

Возле фонтана собрались остальные первокурсники: Эвелин, Северина, близнецы Рен и Риан, серьёзный Оскар, который обычно почти не участвовал в общих затеях, и ещё несколько их однокурсников.

Кто-то нёс свёрнутые пледы, кто-то прихватил музыкальные инструменты. В руках одной из девушек покачивались несколько стеклянных шаров, внутри которых плавали крохотные тёплые огоньки.

Верена медленно обвела всех взглядом.

— Кто всё это придумал?

Лиарет тут же отвернулась, словно чрезвычайно заинтересовалась небом.

— Пойдёмте, пока солнце не решило вернуться в осень.

Верена ещё несколько секунд смотрела на сестру, но расспрашивать не стала.

Вся компания двинулась к берегу.

Они обошли дом первокурсников и вскоре вышли к удобной поляне у самого озера.

Здесь росли старые ивы. Их длинные ветви спускались почти до самой земли, и местами приходилось пригибаться или осторожно отводить их в сторону.

Трава успела прогреться за день, а сквозь зелень ветвей блестела озёрная вода.

Над головами тихо шелестели листья.

Издалека этот шелест напоминал приглушённый разговор множества людей, но стоило остановиться и прислушаться, как оставались лишь ветер, вода и мягкий шорох ивовых ветвей.

Верена вышла из-под последней ивы и остановилась на краю поляны.

Сегодня озеро было совершенно спокойным.

Солнечные блики скользили по гладкой поверхности, превращаясь то в россыпь золотых монет, то в крохотные искры. На дальнем берегу среди прибрежной зелени виднелись белые цветы, раскрывавшиеся только в особенно тёплые дни.

Однокурсники расстелили пледы под большим дубом. На них быстро появились корзины, фрукты, пироги и сладости, а затем начался спор о том, кому доверить костёр.

— Только не Иларию, — сразу сказала Эвелин.

— Почему это?

— В прошлый раз ты вызвал пламя, которое три часа пело гимны.

Иларий возмущённо вскинул брови.

— Это был редкий огненный дух.

— Он пел фальшиво.

— У духов тоже бывают сложные периоды.

Верена, сидевшая на краю одного из пледов с куском пирога в руке, рассмеялась.

В итоге костёр доверили Оскару.

Он, как обычно, ничего не стал объяснять. Просто присел возле выбранного места, начертил на земле небольшой круг, положил в центр сухую щепку и произнёс одно короткое слово.

Над травой поднялось ровное синее пламя.

Несколько человек одобрительно загудели.

Никто не стал спрашивать, откуда Оскар так хорошо умеет обращаться с огнём. Сам он явно не собирался об этом рассказывать и, убедившись, что пламя горит ровно, спокойно вернулся на своё место.

Праздник начался с еды, разговоров и шуток, но довольно быстро превратился в соревнование.

Верена сначала наблюдала за происходящим со стороны, устроившись на пледе рядом с Лиарет и Тавианом. Но очень скоро поймала себя на том, что уже давно не думает ни о конспектах, ни о предстоящих занятиях.

Сегодня можно было хотя бы ненадолго позволить себе просто сидеть у озера и смеяться вместе со всеми.

Особенно когда за дело взялись близнецы.

Рен и Риан решили устроить гонки по воде на зачарованных листьях.

Большие листья скользили по поверхности озера, почти не погружаясь в воду, а вслед за ними тянулись тонкие светящиеся полосы.

Сначала близнецы шли почти бок о бок.

Потом один попытался обогнать второго, слишком резко направил свой лист в сторону и налетел на небольшую волну.

Раздался громкий плеск.

Рен исчез под водой.

На берегу на мгновение воцарилась тишина.

А затем его голова снова показалась над поверхностью.

— Я победил! — радостно закричал он.

Риан, уже добравшийся до берега, уставился на брата.

— Ты упал!

— Но пересёк линию первым.

— Какую линию?

Рен задумался всего на секунду.

— Ту, которую сейчас нарисую.

Он взмахнул рукой.

Над водой тут же вспыхнула тонкая красная черта.

Верена рассмеялась вместе со всеми.

Через несколько минут оба близнеца снова оказались в озере, а половина зрителей хохотала так громко, что с ближайших деревьев вспорхнули птицы.

Верена сидела на краю пледа, держа в руках чашку с ягодным морсом.

Ей было непривычно видеть однокурсников не в учебных залах, не за партами и не в библиотеке.

Здесь они казались совсем другими.

Свободнее.

Кто-то смеялся гораздо громче обычного, кто-то совершенно без стеснения танцевал под музыку, которую Эвелин извлекала из маленькой флейты, а Тавиан впервые за весь день перестал выглядеть так, будто может уснуть в любую минуту.

Лиарет опустилась на плед рядом с сестрой.

— Ты довольна?

— Да.

— Только да?

Верена посмотрела на озеро.

Солнце уже начинало клониться к западу, но тепло пока не спадало. Над водой лежала лёгкая золотистая дымка, а дальний берег постепенно становился мягче и темнее.

— Очень довольна.

Лиарет улыбнулась.

— Тогда всё получилось.

Верена повернула к ней голову.

— Ты всё это организовала?

— Не одна. Эвелин придумала музыку, Оскар отвечал за огонь, близнецы настояли на соревнованиях, а Тавиан… — Лиарет оглянулась на друга. — Тавиан отвечал за то, чтобы никто не умер от голода.

— Я справился, — заявил Тавиан, не отрываясь от пирога.

— Это был лучший из твоих организаторских талантов, — заметил Иларий.

— Я предпочту принять это за комплимент.

Вскоре пришло время ещё одного развлечения.

Оскар предложил каждому создать над озером небольшой светящийся знак — символ того, каким он хотел бы запомнить сегодняшний день.

Ученики по очереди подходили к воде.

Эвелин первой выпустила в воздух серебряную ноту. Та повисла над озером и зазвучала тонко и чисто, хотя девушка уже убрала флейту от губ.

Иларий создал крошечный золотой ключ.

Верена посмотрела на него.

— К чему он?

— К будущим открытиям.

— Предсказуемо.

— Зато честно.

Лиарет долго смотрела на воду, прежде чем провести ладонью над её поверхностью.

Над озером медленно расцвёл небольшой светлый цветок.

Тавиан задумался дольше всех.

Он несколько раз поднимал руку, затем снова опускал, будто не мог решить, чего именно хочет.

Наконец над водой появилась звезда, окружённая четырьмя светящимися точками.

Рен немедленно спросил:

— Это что?

— Схема созвездия.

— Какого?

— Пока неизвестно.

— Тогда почему оно существует?

Тавиан посмотрел на него так, словно ответ был совершенно очевиден.

— Потому что я его придумал.

Когда очередь дошла до Верены, она поднялась с пледа и подошла к самому берегу.

Под ногами тихо шуршали мелкие камни, ещё тёплые после солнечного дня.

Вода отражала её лицо, но лёгкая рябь немного искажала черты. Зелёные глаза казались ярче, а солнечные блики запутались вокруг рыжих волос тонкими золотыми линиями.