Пока спит камень

Две щепотки.

Верена всыпала первую, затем вторую и взяла ивовый прут.

Помешивать требовалось медленно, против часовой стрелки.

После нескольких оборотов она вынула прут, накрыла котёл крышкой и перевернула песочные часы.

Три минуты.

Верена следила за падающими крупинками лишь первое время, а затем позволила себе осмотреть лабораторию.

И вот теперь становилось особенно хорошо видно, кто прочитал рецепт внимательно.

У одного из столов жидкость в медном котле вместо бледно-синей стала грязно-зелёной. Девушка растерянно смотрела на неё и пыталась понять, на каком этапе ошиблась.

Чуть дальше зелье начало быстро подниматься густой пеной. Ученик в панике убавил огонь, но пена продолжила ползти вверх и вскоре перевалила через край.

Из другого котла вместо тонкого голубого дымка повалил жёлтый, неприятно пахнущий дым.

— Не трогать, — спокойно произнёс Вальдек, прежде чем его хозяин успел наклониться над котлом.

Профессор сделал короткое движение рукой.

Дым свернулся в воздухе плотным шаром и исчез.

— Продолжайте.

По выражению лица ученика было видно, что продолжать ему хотелось значительно меньше, чем несколько минут назад.

Вальдек снова пошёл вдоль столов.

Он по-прежнему никому не объяснял, что именно было сделано неправильно.

Верена перевела взгляд на Лиарет.

Та работала неподалёку, высунув от сосредоточенности кончик языка и тщательно отмеряя очередной ингредиент на весах.

Котёл был бронзовым.

Рядом лежал ивовый прут.

Верена едва заметно улыбнулась.

Во время каникул они с Лиарет часто помогали бабушке с растениями и составами. Именно бабушка когда-то впервые показала девочкам маленькие знаки в старых рецептурниках и объяснила, что они обозначают не украшение страницы, а материал посуды, способ нагрева, инструменты для смешивания и множество других вещей, которые опытный зельевар должен замечать раньше самого текста.

Верена слушала внимательно.

Лиарет — значительно меньше.

Поначалу это регулярно заканчивалось испорченными отварами и бабушкиными выговорами за напрасно переведённые ингредиенты.

Со временем даже Лиарет научилась сначала рассматривать страницу целиком и только потом приниматься за работу.

Последние крупинки песка упали вниз.

Почти одновременно из отверстий в крышке котла Верены потянулся тонкий голубой дымок.

Можно было продолжать.

Она сняла крышку.

Следующей требовалось добавить пыльцу серебряной моли.

Верена аккуратно всыпала её в котёл и сразу отложила ивовый прут в сторону. После этого этапа зелье нельзя было лишний раз взбалтывать.

По поверхности пробежали мелкие серебряные искры.

Именно такая реакция и была указана в рецепте.

Всё шло правильно.

Последними добавлялись семь капель росы с могильника древнего мага и три капли слёз феникса.

С ними следовало быть особенно осторожными.

В примечании под рецептом отдельной строкой было указано, что слёзы феникса нельзя заменять его пеплом.

Слёзы отвечали за ясность восприятия.

Пепел же усиливал видения настолько, что выпивший неправильно приготовленный состав мог навсегда лишиться способности отличать настоящее от иллюзии.

Верена отсчитала капли.

Сначала росу.

Затем слёзы.

Зелье постепенно стало прозрачным, сохранив лёгкий голубовато-серебряный оттенок, а в полумраке лаборатории от него исходило едва заметное свечение.

Верена посмотрела на Тавиана.

У него получилось почти то же самое.

Он встретился с ней взглядом и довольно улыбнулся.

Она только покачала головой.

Когда работа была закончена, Верена разлила зелье в приготовленную склянку.

Тавиан сделал то же самое.

Постепенно заканчивали и остальные.

— Время, — наконец произнёс профессор Вальдек. — Уберите руки от котлов и отойдите от столов.

По лаборатории прошёл шорох.

Студенты послушно отступили.

Вальдек начал обход.

Он не торопился.

Брал каждую склянку, подносил к свету, поворачивал, наблюдая за оттенком и плотностью жидкости, иногда открывал пробку и проверял запах.

Первую неудачную работу он поднял так, чтобы её могли видеть все.

Жидкость внутри была мутной и имела зеленоватый оттенок.

— Что не так?

Девушка, которой принадлежала склянка, неуверенно ответила:

— Возможно… я слишком долго держала лотос?

— Нет.

Вальдек посмотрел на её стол.

— Медный котёл.

Девушка замерла.

Профессор открыл её учебник и указал пальцем на маленький знак возле названия.

— Рецепт начинается здесь. Не с первого ингредиента.

Несколько студентов тут же опустили глаза к своим книгам.

Следующая склянка оказалась слишком густой.

— Стеклянная мешалка, — сказал Вальдек ещё до того, как её хозяин успел ответить. — Вы получили состав, который внешне напоминает зелье восприятия, но при употреблении даст не восприятие, а сильнейшую чувствительность к свету и звуку. В лучшем случае несколько часов проведёте с закрытыми глазами и руками на ушах.

Желание попробовать собственный результат у студента мгновенно исчезло.

У третьего зелье оказалось почти бесцветным.

Вальдек объяснил, что вода успела закипеть до добавления лотоса, и растение потеряло нужные свойства.

Он разбирал ошибки спокойно, без насмешек и раздражения, но настолько подробно, что уже через несколько работ стало понятно: ни одна оплошность от него не укроется.

Наконец он дошёл до Верены.

Поднял её склянку.

Голубовато-серебряная жидкость слабо светилась между его пальцами.

Вальдек повернул сосуд один раз, затем второй.

Ничего не сказал и поставил обратно.

Перешёл к Тавиану.

Тот проследил за каждым движением профессора с таким напряжением, словно от результата зависела вся его дальнейшая жизнь.

Вальдек осмотрел склянку.

— Правильно.

Тавиан облегчённо выдохнул.

Профессор бросил короткий взгляд сначала на него, затем на Верену.

— Хотя некоторым из вас в следующий раз советую научиться работать, не используя однокурсника вместо второго учебника.

По лаборатории прокатился смех.

Тавиан даже не попытался выглядеть смущённым.

— Но результат правильный, профессор.

— Сегодня — да.

Вальдек продолжил обход.

С зельем Лиарет тоже всё было в порядке.

Когда последняя склянка была проверена, профессор вернулся к кафедре.

— Те, кто сегодня испортил состав, сварят его повторно. Самостоятельно. И прежде чем начать, внимательно изучат все обозначения возле рецепта.

Несколько первокурсников тяжело вздохнули.

Вальдек не обратил на это внимания.

— Для остальных работа на этом тоже не закончена.

Он обвёл класс взглядом.

— Зелье восприятия бессмысленно оценивать только по цвету и запаху. Его необходимо испытать.

В лаборатории снова стало тихо.

— Каждый из вас примет правильно приготовленное зелье и максимально подробно зафиксирует ощущения. Не то, что вы ожидали почувствовать. Не то, что считаете важным. Всё. Изменение звуков, света, запахов, собственного состояния, восприятия людей, предметов, чар — любое отличие от обычного состояния.

Он сделал небольшую паузу.

— Особенно то, что вам захочется не записывать.

Несколько студентов переглянулись.

— На следующем занятии я посмотрю ваши наблюдения.

Профессор закрыл лежавший перед ним учебник.

— На сегодня всё.

Вечером, когда занятия закончились, первокурсники снова собрались в общей гостиной.

Сегодня привычное помещение с креслами, диванами и низкими столиками должно было ненадолго превратиться в подобие лаборатории по зельеварению.

Верена достала палочку и несколькими движениями изменила обстановку. Мебель разошлась к стенам, освободив середину комнаты, появились длинные рабочие столы и жаростойкие подставки — по одной под котёл для каждого.

Все необходимые ингредиенты профессор Вальдек выдал ещё после занятия, так что оставалось только правильно приготовить зелье.

Прежде чем позволить остальным приступить, Верена положила на стол небольшую стопку бумажек.

— Сначала возьмите по одной.

— Это что? — спросил кто-то.

— Чтобы сегодня никто снова не выбирал котёл наугад.

На маленьких кусочках бумаги её мелким, удивительно аккуратным почерком были выписаны основные магические знаки, встречавшиеся в рецептурниках: обозначения материалов котлов, приспособлений для смешивания и некоторые другие указатели.

Шпаргалки Верена успела написать ещё на теории высшей магии.

Для некоторых её объяснение оказалось лишь напоминанием.

Для других — настоящим открытием.

Верена ещё раз показала два символа из рецепта зелья восприятия.

— Первый указывает на бронзовый котёл. Второй — на ивовый прут. Такие знаки ставят не для красоты. Если их не учитывать, можно идеально соблюсти весь остальной рецепт и всё равно испортить зелье.

Несколько человек с заметным смущением опустили глаза.

Тавиан тем временем уже устраивался неподалёку от неё.

Верена заметила это.

— Нет.

Он замер.

— Что — нет?

Она указала палочкой в дальний конец стола.

— Ты сегодня сидишь там.

Тавиан посмотрел сначала туда, потом обратно на неё.

— Почему я один?

— Потому что рядом с тобой не должно быть никого, у кого можно подсмотреть.

— Жестоко.

— Зато полезно.

— А если я всё испорчу?

— Тогда сваришь ещё раз.

Тавиан тяжело вздохнул, собрал свои принадлежности и отправился на указанное место.

— Когда-нибудь ты поблагодаришь меня, — добавила Верена.

— Очень сомневаюсь.

Она улыбнулась и занялась собственным котлом.

Через несколько минут гостиная наполнилась привычными для зельеварения звуками: потрескивал огонь, звенело стекло, шуршали страницы учебников. В воздухе смешивались запахи трав, нагретого металла и сладковатого настоя ночного лотоса.

Верена тоже решила повторить зелье.

На этот раз никто не торопился. То и дело кто-нибудь сверялся с маленькой шпаргалкой, проверял знак в учебнике и лишь затем продолжал работу.

Даже Тавиан держался.

Несколько раз Верена ловила его взгляд, но каждый раз он, вспомнив поставленное условие, демонстративно утыкался обратно в рецепт.

И на этот раз получилось у всех.

На столах одна за другой появились склянки с прозрачной голубовато-серебряной жидкостью, слегка светившейся в вечернем полумраке гостиной.

Приготовленного количества должно было хватить примерно на пятнадцать минут действия.

Теперь оставалась вторая часть задания профессора Вальдека.

Принять зелье.

И максимально подробно записать всё, что они почувствуют.

Верена взяла свою склянку первой.

Ни сомнения, ни беспокойства она не испытывала.

Вытащила пробку и выпила содержимое.

Зелье оказалось сладковатым, а спустя мгновение язык слегка защипало.

Сначала ничего не произошло.

А затем мир изменился.

Верена моргнула.

Всё вокруг оказалось пронизано бесчисленными нитями магии.

Они тянулись по стенам, переплетались над камином, окружали мебель, уходили в потолок и пол. Старые защитные чары дома сияли поверх каменной кладки. Даже самые простые зачарованные вещи оставляли после себя тонкие светящиеся следы.

Каждый предмет словно обрёл собственную ауру.

И люди тоже.

Верена медленно оглядела гостиную.

Теперь она видела магическую энергию однокурсников — разные цвета, разные оттенки, различную плотность свечения.

На несколько мгновений она даже забыла о приготовленном для записей листе бумаги.

Слишком много.

Слишком ярко.

Сознанию требовалось время, чтобы научиться отделять одно от другого.

Но затем среди множества цветов, нитей и светящихся следов появилось нечто совершенно иное.

Верена замерла.

Это не было цветом.

Не было нитью магии.

Не было даже ощущением чужой силы.

Намерение.

Холодное.

Безучастное.

Почти лишённое собственной воли.

Войти в воду.

Верена резко повернула голову в сторону окон.

Намерение находилось где-то снаружи.

И становилось всё отчётливее.

Она не стала раздумывать.

Схватила первые попавшиеся у выхода ботинки, торопливо натянула их и выбежала из дома.

— Верена! — донеслось вслед.

Она даже не обернулась.

Вечер оказался значительно холоднее дня.

Солнце уже скрылось, над озером стелилась лёгкая дымка, а от воды тянуло сыростью и осенней прохладой. Для купания было давно не то время.

Но Верена почти не замечала холода.

Гораздо хуже оказалось другое.

Под действием зелья Академия ослепляла.

Защитные чары зданий сияли серебром и золотом. Магические фонари оставляли длинные световые следы. Над дорожками переплетались остатки сотен заклинаний, наложенных здесь за долгие годы.

Верена щурилась, почти не различая саму дорогу.

Несколько раз она споткнулась.

Один раз едва не упала.

Но холодное намерение становилось сильнее.

К воде.

Дальше.

Глубже.

Верена ускорилась.

Когда между деревьями показалось озеро, она наконец увидела источник.

В воде находился человек.

Юноша медленно уходил от берега всё дальше, словно совершенно не замечая ни холода, ни того, что вода уже поднялась почти до груди.

А впереди него плыла сирена.

Верена сразу поняла, что происходит.

Существо медленно удалялось от берега, увлекая юношу за собой. В полумраке над водой виднелись мокрые волосы и бледная кожа, а движения казались слишком плавными даже для обитателя озера.

Юноша продолжал идти.

Ещё несколько шагов — и дно должно было исчезнуть у него под ногами.

Верена выбросила руку вперёд.

Воздух вокруг пальцев резко похолодел.

Несколько ледяных клинков сорвались в сторону сирены.

Вода взметнулась.

Сирена резко обернулась.

На мгновение её внимание полностью переключилось на Верену. Существо зашипело, пригнулось к воде, а затем стремительно ушло в глубину.

Холодное намерение исчезло.

Юноша остался стоять в воде.

Но из транса не вышел.

Верена добралась до него и только теперь, оказавшись совсем рядом, узнала лицо.

Тот самый молодой человек.

Тот, которого она встретила у фонтана в первый день в Академии.

Выбора было немного.

Верена знала два надёжных способа вывести человека из чар сирены.

Поцелуй любимой.

И хорошая затрещина.

Первый вариант отпал сам собой.

Верена размахнулась.

Пощёчина получилась значительно сильнее, чем она рассчитывала.

Голова юноши дёрнулась в сторону, он пошатнулся и едва удержался на ногах.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом он моргнул.

Ещё раз.

Янтарные глаза наконец обрели осмысленное выражение.

Щёку обжигало от свежего удара. Одежда промокла насквозь. Вокруг плескалась ледяная вода, а в голове не укладывалось, каким образом он вообще здесь оказался.

Но самым неожиданным было даже не это.

Перед ним стояла та самая рыжеволосая первокурсница, которую он видел у фонтана в первый день.

И она на него кричала.

— Ты сошёл с ума? Как тебя вообще угораздило попасться на песнь сирены? — Верена сердито откинула с лица мокрую прядь. — Ещё немного, и она утащила бы тебя туда, где ты уже не достал бы до дна. Ни сопротивления, ни попытки разорвать чары — ты просто шёл за ней! В следующий раз хотя бы постарайся не утонуть из-за первой же сирены, которая решила тебе спеть.

Она не стала ждать ответа.

Развернулась и поспешила к берегу, оставив ошеломлённого юношу стоять в холодной воде.

До суши Верена добралась быстро. И только тогда почувствовала, что действие зелья начинает ослабевать.

Сначала поблекли бесчисленные магические нити, пронизывавшие пространство. Следом потускнели ауры и яркие следы чар, ещё недавно почти ослеплявшие её.

А потом пришло головокружение.

Поначалу лёгкое, оно усиливалось с каждым шагом. Верена попыталась идти дальше, но земля под ногами неожиданно качнулась. До ближайшего дерева она добралась уже с трудом и привалилась к стволу боком, чтобы не потерять равновесие.

Холод тоже наконец дал о себе знать.

Промокшая одежда прилипла к телу, вода хлюпала в наспех надетых ботинках, и Верену начало сильно трясти.

Через несколько мгновений её нагнал спасённый юноша.

— Ты чего? Тебе плохо?

— Переживу. Не стоило пить зелье на пустой желудок, — ответила Верена, стараясь унять дрожь.

Он нахмурился.

— Какое зелье ты приняла?

— Зелье восприятия… — выговорила Верена.

Язык слушался плохо, будто тоже онемел от холода и действия зелья. Она нахмурилась и прижала ладонь ко лбу.

— Так вот как ты меня нашла, — сказал юноша.

Верена едва успела поднять на него взгляд, как он подхватил её на руки.

Возразить сразу не получилось.

Головокружение снова качнуло мир, и Верена лишь сильнее сжала пальцы, стараясь дождаться, пока земля хотя бы перестанет уходить из-под неё.

Юноша молча понёс её в сторону студенческих домов.

Она оказалась удивительно лёгкой.

Почти невесомой.

Трудно было совместить эту хрупкость с девушкой, которая совсем недавно метала в сирену ледяные клинки, а затем с такой силой отвесила ему пощёчину, что щека до сих пор ощутимо горела.

Когда они вышли на освещённую дорожку, ведущую к домам, действие зелья почти прекратилось.

Мир перестал покачиваться.

Верена несколько раз моргнула и наконец почувствовала, что снова полностью контролирует собственное тело.

— Отпусти. Я уже нормально себя чувствую.

Юноша не стал спорить и осторожно опустил её на землю.

Стоило ногам коснуться дорожки, как Верена тут же пожалела о своей поспешности.

Вода внутри ботинок неприятно хлюпнула, холод моментально пробрался вверх по ногам, и она невольно поёжилась. Мокрая одежда прилипала к телу, ветер проходил сквозь неё почти беспрепятственно.

Верена обхватила себя руками.

— Спасибо.

Благодарность прозвучала сухо и коротко.

Не задерживаясь больше ни на секунду, она быстрым шагом направилась к своему дому.

Юноша остался стоять на дорожке.

Он не окликнул её и не пошёл следом.

Только проводил взглядом удаляющуюся фигуру, пока рыжие волосы не исчезли за дверью.

Даже имени не спросила.

Эта мысль почему-то задела его сильнее, чем следовало.

Она вытащила его из озера.

Ударила.

Отчитала так, будто он был не старшекурсником, а мальчишкой, совершившим особенно глупый поступок.

Позволила донести себя почти до дома.

Поблагодарила.

И ушла.

Будто всё произошедшее не стоило больше ни минуты её внимания.

Кассиан провёл ладонью по щеке.

Всё ещё жгло.

Он усмехнулся и повернул к своему дому.

Внутри стояла тишина.

Судя по всему, остальные четверокурсники уже давно разошлись по комнатам.

После шума воды, резкого голоса Верены и холодного ветра спокойствие гостиной казалось почти непривычным.

Кассиан стянул промокшую одежду и бросил её в корзину для стирки.

Пижаму он призвал манящими чарами прямо из своей комнаты.

Переодевшись, распахнул настежь одно из окон гостиной и устроился на широком подоконнике.

С озера тянуло холодом.

Кассиан достал трубку, неторопливо набил её табаком и закурил.

Несколько мгновений он просто смотрел в темноту.

Тонкая струйка дыма уходила в открытое окно.

Щека всё ещё горела.

И почему-то именно это никак не давало забыть о рыжеволосой первокурснице, которая появилась неизвестно откуда, спасла ему жизнь, отвесила пощёчину, высказала всё, что о нём думает, — и даже не потрудилась узнать его имя.

Глава 4. Улица звезд

По выходным студентам разрешалось покидать территорию Академии и посещать ближайший городок — полностью магическое поселение, центральная улица которого почти целиком состояла из всевозможных лавок, мастерских и небольших кафе.

В это воскресенье Верена проснулась особенно рано.

За окнами ещё лежал густой туман. Он скрыл озеро, дорожки и соседние дома так плотно, что Академия словно растворилась в белёсой дымке. Лишь редкие магические фонари проступали в ней размытыми светлыми пятнами.

Сегодня они с Тавианом всё-таки решили съездить в город, посмотреть знаменитую Улицу Звёзд и, возможно, купить что-нибудь интересное.

Верена оделась тщательно. Утро было холодным, несмотря на обещанный тёплый день, поэтому поверх одежды она надела перчатки — держать поводья озябшими пальцами было удовольствием сомнительным.

В доме ещё все спали, когда она вышла наружу.

Влажный воздух сразу коснулся лица. Туман глушил звуки, и даже её собственные шаги казались непривычно тихими. Быстрым шагом Верена направилась к конюшне.

Тавиан уже был там.

Его серебряно-серая кобыла стояла возле конюшни, терпеливо ожидая, пока хозяин закончит затягивать подпругу.

Увидев Верену, Тавиан выпрямился.

— Он не пошёл со мной, как бы я его ни уговаривал.

Верена остановилась и посмотрела на Тавиана.

— Я тебе ещё в школе сколько раз говорила: Нокс не терпит других. Он не пойдёт с тобой, не позволит себя вывести, а если полезешь к нему в стойло — укусит или лягнёт.

Тавиан почему-то отвёл глаза.

Верена прищурилась.

— Что?

— Ничего.

— Тавиан.

— Всё нормально.

Она молча подошла ближе.

— Показывай.

— Да нечего там показывать.

— Ты всё-таки полез к нему в стойло?

Тавиан обречённо вздохнул и расстегнул верх рубашки.

На коже возле ключицы уже наливался след от лошадиных зубов.

Верена несколько секунд молча рассматривала его, а потом подняла взгляд.

— Столько лет прошло, а ты всё ещё надеешься, что однажды Нокс передумает?

— Я рассчитывал, что он наконец привык ко мне.

— Он к тебе привык. Поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не лежишь возле стойла.

— Очень утешительно.

Верена осторожно ощупала место укуса. К счастью, ничего серьёзного не произошло — кость была цела.

Она достала из небольшой сумочки лечебную мазь, которую по привычке почти всегда носила с собой, и нанесла немного на повреждённое место.

— Будет болеть, но жить будешь.

— Благодарю за столь радостный прогноз.

— В следующий раз послушай меня с первого раза.

— Это уже слишком многого от меня требовать.

Верена покачала головой и направилась в конюшню.

Внутри было тепло и сухо. Пахло сеном, древесиной, кожей сбруи и лошадьми. Работники конюшни ещё досыпали после ночи, но двери оставались открытыми: студентам разрешалось приходить к своим животным в любое время.