Пока спит камень

Ворон пристально смотрел ей в глаза.

В его серебряных зрачках отражалось пламя южной свечи.

Соль взмахнул одним крылом.

Сфера вокруг постамента стала тоньше.

— Хорошо, — сказал Валькрофт. — Он вас услышал.

Лиарет нервно улыбнулась.

— А если он просто хочет улететь?

— Тогда очень скоро вы об этом узнаете.

Магистр поднял руку.

— Второй этап. Открытие четырёх потоков.

Земля загудела.

Из северной чаши потянулись тёмные корни. Они медленно поползли по камню и обвили внешний круг, не касаясь ног участников.

На юге вспыхнул огонь. Язык пламени рванулся вверх, рассыпался десятками искр и застыл под потолком.

Северина направила воду вдоль западной дуги.

Верене оставался Воздух.

Она даже не подняла палочку.

— Верена, — предупредил магистр.

— Воздух уже открыт.

Валькрофт перевёл взгляд на северо-восточную часть круга.

Там, где пересекались линии Воздуха и Земли, уже дрожала тонкая серебряная рябь.

Несколько секунд он молчал.

— Продолжайте.

Только теперь Верена провела палочкой вдоль дуги.

Рябь поднялась с пола прозрачной спиралью. Воздух мягко закружился вокруг Соля.

Ворон не шелохнулся.

Земля, Огонь, Вода и Воздух соединились.

В центре круга вспыхнул знак.

— Третий этап — синхронизация дыхания. Все участники должны дышать в одном ритме. Проводник решит, принимает ли связь.

Они вдохнули.

Соль закрыл глаза.

Выдох.

На втором цикле ворон раскрыл крылья.

На третьем прозрачная сфера вокруг него треснула.

По залу прокатился гул.

— Не двигаться, — резко приказал Валькрофт.

По сфере разбежались тонкие белые линии.

Верена всмотрелась в рисунок трещин.

— Он выходит из контакта.

— Почему?

— Поток Воздуха слишком резкий.

Лиарет побледнела.

— Я ничего не делала!

— Именно поэтому. Ты держишь Землю слишком жёстко. Частицы срываются в воздушный поток.

— Я не могу ослабить!

— Можешь. Не снижай концентрацию. Снизь силу.

— Я не понимаю!

— Тогда отдай мне контроль.

Лиарет упрямо сжала пальцы.

Сфера треснула ещё раз.

Верена почувствовала, как структура ритуала начала расползаться.

Корни дёрнулись.

Вода поднялась над каменным полом.

Огненные искры метнулись к потолку.

— Лиарет, сейчас!

— Я не…

— Не удерживай Землю! Слушай её!

— Она права, — резко вмешался Валькрофт. — Лиарет, доверьтесь потоку.

Почему-то его голос подействовал лучше любого приказа.

Лиарет закрыла глаза.

Напряжение в её руках ослабло.

Земля перестала срываться вверх.

Вихрь вокруг Соля стал тише.

Трещины на сфере начали медленно затягиваться.

Но было поздно.

Ритуал уже успел набрать силу.

Серебряные линии под ногами Верены вспыхнули так ярко, что она невольно прищурилась.

И рядом с первым знаком возник второй.

Тёмный.

Незнакомый.

Лицо магистра мгновенно изменилось.

— Всем прекратить подачу энергии.

Палочки опустились.

Ничего не произошло.

Огонь продолжал гореть.

Вода оставалась висеть в воздухе.

Корни медленно ползли к центру.

Верена ощутила движение потоков и поняла раньше, чем успела об этом подумать.

— Они больше нас не слышат.

Валькрофт посмотрел на неё.

— Ритуал перешёл в четвёртую фазу самостоятельно, — закончила она.

— Мы не должны были её открывать.

— Не должны были.

Магистр шагнул к внутренней границе.

— Верена, слушайте меня. Связь замкнулась не на вас.

Соль резко расправил крылья.

Защитная сфера исчезла.

Ворон взлетел.

Вместе с ним поднялись четыре стихии.

Пламя обвилось вокруг белых перьев. Вода вытянулась прозрачными лентами. Корни оторвались от камня, а воздух сжался вокруг птицы плотной воронкой.

— Что делать? — испуганно спросила Северина.

— Не пытайтесь вернуть всё силой, — ответил магистр. — Верена, вы ведёте.

Она посмотрела на него.

— Почему я?

— Потому что только вы заметили ошибку прежде, чем она стала угрозой.

— И что именно мне вести?

— Не стихии.

Валькрофт посмотрел на ворона.

— Проводника.

Соль пронёсся над кругом.

Его серебряные глаза встретились с глазами Верены.

И вдруг она почувствовала.

Не слова.

Не мысли.

Ощущение.

Страх.

Гнев.

И настойчивое требование выбора.

Верена поняла.

Соль не хотел возвращаться в сферу.

Он хотел выйти из круга.

Но путь был перекрыт стихиями.

— Он не хочет завершать ритуал.

— Тогда не завершайте.

Верена резко посмотрела на магистра.

— Что?

— Дайте ему завершить связь самому.

Валькрофт отошёл от круга, хотя по напряжённым плечам было видно, насколько сильно ему хотелось вмешаться.

Соль пронёсся совсем рядом.

Воздушный поток растрепал светлые волосы наставника.

На краткий миг он перестал выглядеть безупречным преподавателем и стал похож на участника какого-то древнего сражения.

Верена заставила себя отвернуться.

Она подняла палочку.

— Соль, я не стану тебя удерживать.

Стихии задрожали.

— Верена, что ты делаешь?! — испуганно спросила Лиарет.

— Отпускаю связь.

— Но ритуал развалится!

— Именно.

Верена направила палочку не на ворона.

На собственную тень.

— Земля, вернись в чашу.

Корни замерли.

— Вода, вернись к источнику.

Прозрачные ленты рассыпались каплями.

— Огонь, угасни без остатка.

Пламя сжалось в крошечную красную точку.

Верена подняла глаза на птицу.

— Воздух, открой путь.

Соль рванулся вверх.

Один сильный удар крыльев.

Воздух словно разорвался.

И все четыре стихии исчезли одновременно.

Ритуальный круг погас.

На пол посыпались пепел, капли воды и обрывки корней.

Верена пошатнулась.

Валькрофт оказался рядом раньше, чем она успела потерять равновесие.

Его рука сомкнулась на её локте.

— Не закрывайте глаза.

Верена посмотрела на него.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. Многие собираются, когда теряют слишком много силы.

— Я не потеряла и десяти процентов.

Магистр несколько мгновений внимательно смотрел на неё.

— Вы отдали её проводнику.

Верена опустила взгляд на ладонь.

Там, где пальцы сжимали палочку, остался тонкий серебряный след.

На постамент опустился Соль.

Теперь он не выглядел испуганным.

Ворон сложил крылья, наклонил голову и приблизился к Верене.

Его клюв коснулся серебряного следа.

Знак исчез.

— Он тебя принял, — тихо сказала Лиарет.

— Нет, — произнёс Валькрофт. — Он её запомнил.

В зале повисла тишина.

Магистр убрал руку с локтя Верены.

Не сразу.

— Почему вы не закрыли ритуал стандартным способом?

— Потому что Соль не соглашался на завершение.

— А если бы он решил атаковать?

— Тогда я дала бы ему возможность выйти прежде, чем он испугался бы ещё сильнее.

Валькрофт долго смотрел на неё.

— Вы понимаете, насколько опасным был этот выбор?

— Да.

— И всё равно сделали его.

Верена слегка приподняла бровь.

— У вас был другой вариант?

На этот раз магистр действительно улыбнулся.

— Был. Но он занял бы больше времени.

— Значит, я сэкономила вам время.

— Не обольщайтесь, Верена. В следующий раз я заставлю вас объяснять каждый шаг до начала ритуала.

— А если я снова окажусь права?

— Тогда объясните дважды.

За её спиной кто-то прошептал:

— Она разговаривает с ним так, будто они равны.

Верена услышала.

Валькрофт тоже.

Он повернулся к ученикам.

— На сегодня достаточно. Домашнее задание: полностью записать последовательность фаз и отдельно разобрать ошибку, из-за которой ритуал перешёл в автономный режим.

— А Верена? — спросила Лиарет.

— Верена останется.

Несколько девушек посмотрели на неё с плохо скрываемой завистью.

Валькрофт спокойно добавил:

— Она будет помогать мне восстанавливать круг.

Зависть стала почти осязаемой.

Верена дождалась, пока остальные покинут зал.

Последней у двери задержалась Лиарет. Перед тем как выйти, она бросила на Валькрофта мечтательный взгляд.

Дверь закрылась.

Магистр вздохнул.

— Они всегда так смотрят.

Верена повернулась к нему.

— Как?

— Будто я лично изобрёл магию.

— Возможно, вы им нравитесь.

— Это осложняет дисциплину.

— Вы преподаёте уже пять лет и ещё не привыкли?

— К дисциплине — да. К остальному — нет.

С постамента каркнул Соль.

Валькрофт посмотрел на него.

— А ты не вмешивайся.

Ворон демонстративно отвернулся.

Верена опустилась возле разрушенного круга.

— Магистр, почему вы позволили мне продолжить?

— Потому что ритуал уже не подчинялся мне.

— Но вы могли его остановить.

— Мог.

Валькрофт взял кусок мела.

— И уничтожить связь вместе с проводником.

Верена несколько секунд молчала.

— Вы доверились мне?

Магистр начал восстанавливать северную линию.

— Я доверился тому, что вы заметили раньше меня.

Верена нахмурилась.

— Вы тоже заметили.

Мел остановился.

— Да.

— Тогда почему ничего не сказали?

— Потому что хотел понять, заметите ли вы, что делать дальше.

— Это был экзамен?

Валькрофт продолжил чертить линию.

— Теперь — да.

Верена посмотрела на него.

Молодой магистр, которым восхищалась едва ли не половина Академии, сидел прямо на холодном каменном полу и аккуратно восстанавливал повреждённый ритуальный круг. На пальцах остались следы пепла. Светлые волосы растрепались после воздушного вихря.

Сейчас он совершенно не походил на безупречного преподавателя.

Скорее на человека, который не так давно сам стоял по другую сторону кафедры.

— Вы всегда так обучаете? — спросила Верена.

— Только тех, кто способен выдержать ответ.

— А если я не способна?

Валькрофт поднял на неё серые глаза.

— Тогда сегодня вы бы не вышли из круга на своих ногах.

Соль снова каркнул.

На этот раз магистр усмехнулся.

— Не обращайте внимания. Он тоже считает, что я слишком много говорю.

Верена впервые за весь урок улыбнулась.

И тогда где-то глубоко под залом, под массивными каменными плитами, туда, где серебряные линии уходили во тьму, что-то тихо ответило ей.

Едва слышным звоном.

Глава 3. Зелье восприятия

Первая неделя обучения подходила к концу, а поток новой информации всё ещё с трудом укладывался в головах первокурсников.

Днём одна лекция сменяла другую, знакомые ещё со школы понятия неожиданно обрастали подробностями, исключениями и новыми правилами, а то, что раньше казалось сложным, преподаватели Академии порой упоминали лишь вскользь — как нечто само собой разумеющееся.

По вечерам становилось немного легче.

Студенты собирались в общей гостиной, устраивались возле камина с тетрадями, учебниками и чашками горячего травяного отвара. В такой обстановке даже домашние задания казались не настолько мучительными. Кто-то читал вслух, кто-то спорил над формулами, кто-то безнадёжно пытался понять собственные записи, сделанные на лекции.

Тавиан относился как раз к последним.

— Здесь у тебя что написано? — Верена наклонилась над его конспектом.

— Всё прекрасно написано.

— Несомненно. Осталось выяснить, на каком языке.

Тавиан посмотрел на неё с оскорблённым достоинством.

Верена усмехнулась и забрала у него перо.

За одиннадцать лет знакомства она научилась разбирать его каракули почти безошибочно. Несколько строк были перечёркнуты, на полях появились короткие пояснения, а одно особенно сомнительное предложение Верена переписала полностью.

— Вот теперь это хотя бы можно использовать при подготовке.

— Поэтому я и дружу с тобой столько лет.

— Какая трогательная искренность.

Тавиан невозмутимо отпил отвар.

Так проходили вечера первой академической недели.

В пятницу утром первокурсники собрались неподалёку от теплиц травоведения, где должно было пройти занятие по зельеварению.

День обещал быть тёплым.

Сентябрь здесь словно не спешил уступать место осени, позволяя напоследок насладиться солнцем. За прошедшую ночь на траве ещё сохранилась роса, но воздух уже быстро прогревался, а голубое небо оставалось почти безоблачным.

Огромные стеклянные теплицы сияли в солнечных лучах. За прозрачными стенами виднелись густые заросли растений — от вполне привычных до таких, название которых Верена пока не знала.

Она невольно задержала на них взгляд.

В отличие от многих однокурсников, запах влажной земли, зелени и трав был ей знаком с самого детства.

И всё же теплицы Академии обещали преподнести немало нового.

Заходить в корпус зелий и алхимии без приглашения преподавателя было строго запрещено.

И запрет этот появился не из любви администрации к излишней дисциплине.

Даже студенты, уже окончившие школу магии и проведшие в Академии не один год, почему-то не теряли страсти к самостоятельным экспериментам. Стоило оставить кого-нибудь без присмотра возле котла, как обязательно находился желающий что-нибудь смешать, подогреть, добавить «совсем немного» неизвестного порошка или проверить сомнительную запись из старого трактата.

Последствия потом приходилось устранять до самого вечера.

И это ещё считалось удачным исходом.

Иногда из окон корпуса несколько часов валил цветной дым, стены покрывались плохо смываемой слизью, в котлах заводилось что-то подозрительно живое, а однажды, как успели рассказать первокурсникам старшие студенты, часть потолка пришлось восстанавливать почти неделю.

Главным же правилом считалось одно: хорошо, если после очередного эксперимента никто не пострадал.

Поэтому двери корпуса оставались запертыми до прихода преподавателя, а первокурсники терпеливо ждали снаружи.

Кто-то сидел прямо на тёплых каменных ступенях, кто-то рассматривал теплицы, а несколько человек уже успели завести спор о том, какое зелье им дадут сварить первым.

Верена стояла чуть в стороне и с любопытством разглядывала здание.

Судя по многочисленным защитным знакам, вплетённым в каменную кладку вокруг окон и дверей, рассказы старшекурсников были не таким уж большим преувеличением.

Без нескольких минут восемь к корпусу подошёл профессор Вальдек.

Он не поздоровался и не стал проверять, все ли собрались. Просто остановился у двери и приложил ладонь к одному из защитных знаков.

По камню пробежала серебристая вспышка. Один за другим погасли символы вокруг дверного проёма, а изнутри донёсся тяжёлый щелчок замка.

— Заходите.

Этого, судя по всему, и следовало считать приглашением.

Студенты потянулись внутрь, а профессор вошёл последним и снова запечатал двери.

Лаборатория оказалась просторнее, чем Верена ожидала. Длинные рабочие столы тянулись несколькими рядами, на каждом были закреплены подставки для котлов. Вдоль стен возвышались шкафы со стеклянными дверцами, за которыми теснились банки, флаконы и коробки с ингредиентами. Над рабочими местами проходили вытяжные трубы, а на каменных столешницах местами виднелись тёмные пятна — следы опытов, которые не удалось удалить даже магией.

Первокурсники заняли места.

Ровно в восемь профессор Вальдек встал у кафедры.

Первое занятие по зельеварению началось без приветствия.

Одним движением пальцев он погасил все зачарованные светильники.

Помещение погрузилось во мрак.

Впрочем, не настоящий.

По стенам продолжали тянуться тонкие серебряные линии защитных чар, а высоко под потолком медленно кружились крошечные светящиеся искры, похожие на далёкие звёзды. Их было недостаточно, чтобы хорошо различать лица, зато очертания котлов, столов и стеклянных сосудов проступали в полумраке особенно отчётливо.

Профессор не стал объяснять, зачем понадобилось выключать свет.

Он лишь оглядел студентов и произнёс:

— Сегодня вы сварите зелье восприятия.

В нескольких местах послышались заинтересованные вздохи.

— И прежде чем кто-нибудь успеет обрадоваться, уточню: нет, это не то зелье, которое позволяет видеть в темноте.

Кто-то разочарованно выдохнул.

Вальдек будто этого и ожидал.

— Оно вообще не улучшает зрение, слух или обоняние. Его действие значительно неприятнее.

Теперь стало тихо.

Профессор медленно прошёл между первыми рядами столов.

— Зелье восприятия заставляет вас замечать то, что в обычном состоянии сознание предпочитает пропускать. Следы старых чар. Малейшую ложь в интонации. Намерение, скрытое за движением руки. Несоответствие между словами человека и тем, что он собирается сделать.

Он остановился.

— А иногда — собственные страхи, которые вы слишком долго и слишком старательно выдавали за здравый смысл.

В первом ряду кто-то нервно рассмеялся.

Профессор Вальдек повернул голову.

Смех мгновенно оборвался.

— Именно поэтому зелье считается непростым, — продолжил он. — Большинство начинающих ошибочно полагает, что трудность заключается в рецепте. Нет. Рецепт сравнительно прост.

Он вернулся к кафедре и положил ладонь на потёртый чемодан.

— Проблема заключается в том, что это зелье не подчиняется человеку, который его варит.

Несколько студентов переглянулись.

— Оно подстраивается под него.

В лаборатории стало ещё тише.

Верена слегка подалась вперёд.

Вот теперь ей действительно стало интересно.

— Рецептуру найдёте на третьей странице учебника, — сказал профессор Вальдек. — Можете начинать. А я посмотрю, что у вас осталось в головах со времён школы.

По лаборатории почти одновременно зашелестели страницы.

Верена открыла учебник.

Рецепт действительно выглядел несложным. Ингредиентов было немного, однако почти каждый обладал своими особенностями, а значит, даже небольшая небрежность могла испортить зелье задолго до завершения варки.

Зелье восприятия

Ингредиенты:

лунный сахар — две щепотки;

слёзы феникса — три капли;

лепестки ночного лотоса — пять штук;

пыльца серебряной моли — одна чайная ложка;

роса с могильника древнего мага — семь капель;

чистая родниковая вода — один кубок.

Верена быстро пробежала рецепт глазами ещё раз.

Нигде не было написано, какой именно котёл следует использовать.

Она уже ожидала чего-то подобного.

Рядом с названием зелья стояли два небольших знака, настолько неприметных, что невнимательный ученик вполне мог принять их за часть оформления страницы.

Первый обозначал бронзу.

Второй — иву.

Значит, зелье следовало варить исключительно в бронзовом котле и размешивать ивовым прутом.

Верена закрыла учебник и направилась в кладовую.

Там уже началась настоящая суета.

Узкое помещение тянулось вдоль лаборатории. От пола почти до самого потолка стояли деревянные стеллажи, заставленные сотнями банок, флаконов, коробочек и керамических сосудов. Под потолочными балками висели связки высушенных растений. В воздухе смешались запахи трав, древесной коры, пряностей и чего-то резко горького, доносившегося из дальнего шкафа.

Студенты теснились между полками, сверялись с учебниками, возвращались назад, обнаружив, что забыли один из ингредиентов, и пытались не столкнуться друг с другом.

Судя по тому, какие котлы уже несли обратно в лабораторию некоторые первокурсники, знаки возле названия заметили далеко не все.

А может быть, часть студентов просто выбрала посуду наугад.

Тавиан стоял посреди кладовой с раскрытым учебником в руках и выражением человека, которого без предупреждения оставили одного посреди незнакомого леса.

Верена остановилась рядом.

— Всё настолько плохо?

Он поднял на неё глаза.

— Я выбираю.

— Я вижу.

— И почти выбрал.

Верена посмотрела на три совершенно разных котла, стоявших возле его ног.

Тавиан проследил за её взглядом.

— Не мешай мне думать.

Она усмехнулась и слегка толкнула его плечом.

В своё время Тавиан лишь чудом сдал выпускной экзамен по зельеварению. Во многом благодаря тому, что неподалёку от него тогда стояла Верена. Он повторял последовательность её действий, время от времени поглядывая на подругу и по едва заметным движениям или выражению лица понимая, когда делал что-нибудь не так.

С тех пор мало что изменилось.

Верена взяла бронзовый котёл.

Тавиан тут же отставил остальные.

Она сняла с полки ивовый прут.

Через мгновение такой же оказался у него в руке.

Верена посмотрела на него.

— Очень самостоятельная работа.

— Я учусь у лучших.

И, ничуть не смутившись, Тавиан пошёл следом за ней собирать ингредиенты.

Когда они вернулись в лабораторию, профессор Вальдек уже медленно ходил между рядами.

Он ни во что не вмешивался.

Не поправил ученицу, поставившую перед собой медный котёл.

Ничего не сказал юноше, взявшему вместо ивового прута стеклянную мешалку.

Лишь задерживал взгляд на каждом рабочем месте на несколько секунд и шёл дальше.

Верена поняла: предупреждать он не собирался.

Это действительно была проверка.

Тавиан поставил свой котёл напротив её места, чтобы без труда видеть всё, что она делает.

Верена предпочла не комментировать.

Сначала она подготовила рабочее место.

Каждый ингредиент отмерила заранее и разложила по отдельным небольшим керамическим чашечкам, чтобы во время варки не отвлекаться на весы и флаконы. Затем поставила рядом простые песочные часы так, чтобы видеть падающие крупинки, не наклоняясь к ним каждый раз.

Тавиан старательно повторил всё до последней чашечки.

Верена влила в бронзовый котёл один кубок родниковой воды и поставила его на подставку.

Короткое заклинание — и под дном вспыхнул ровный огонь.

Воду следовало нагреть до появления лёгкого пара, но ни в коем случае не доводить до кипения.

Верена ждала.

Когда над поверхностью появилась первая тонкая дымка, она опустила в воду пять лепестков ночного лотоса.

Они несколько мгновений оставались на поверхности, затем медленно погрузились.

Вода постепенно приобрела бледно-синий оттенок.

Следующим шёл лунный сахар.