Пока спит камень

С выбором нарядов они с Лиарет разобрались значительно быстрее большинства девушек.

Каждая написала бабушке, достаточно подробно описав, какое платье хочет, и на этом Верена сочла вопрос закрытым.

За два дня до бала в спальне одна за другой вспыхнули почтовые порталы.

Сначала на кровать Лиарет опустился аккуратно перевязанный свёрток.

Чуть позже появился второй — значительно большего размера.

Верена посмотрела на собственную посылку, но распаковывать не стала. Убрала её в шкаф, взяла приготовленную книгу и снова отправилась в библиотеку.

После истории с меняющимися коридорами она вообще стала внимательнее относиться к дороге обратно.

Путеводный жетон всегда лежал в доступном кармане, и, возвращаясь из библиотеки, Верена привычно сверялась с ним на поворотах, которые раньше проходила совершенно не задумываясь.

Она прекрасно помнила, насколько мало пользы тогда оказалось от него.

Жетон не давал гарантии.

И всё же зеленый луч, указывающий знакомое направление, почему-то действовал успокаивающе.

Об этом Верена никому не рассказывала.

***

В день бала девушки проснулись непривычно рано.

Уже с утра гостиная дома первого курса превратилась во что-то среднее между гардеробной и парикмахерской.

На столах лежали расчёски, шпильки, ленты и раскрытые коробочки с украшениями. На спинках кресел висели платья и накидки. Девушки помогали друг другу со шнуровками, застёжками и причёсками, искали потерявшиеся серьги, держали зеркала и поправляли плохо закреплённые локоны.

Посреди всего этого Верена сидела перед зеркалом, пока Лиарет занималась её волосами.

Это оказалось значительно утомительнее, чем Верена рассчитывала.

— Если ты ещё раз повернёшь голову, я заколю тебя вместе с причёской, — предупредила Лиарет.

Верена замерла.

— Тогда хотя бы не придётся ехать на бал.

— Не надейся. Элиара тебя найдёт и насильно притащит.

Лиарет закрепила очередную прядь и как бы между прочим добавила:

— К тому же Аверин обещал там быть. Неужели ты упустишь возможность увидеться с ним?

Верена резко повернула голову.

Лиарет едва успела убрать шпильку.

— Он тебе ответил?!

Вопрос прозвучал неожиданно громко.

Несколько девушек неподалёку обернулись.

Верена тут же нахмурилась, явно недовольная и собственной реакцией, и тем, что сестра знала больше неё.

Аверин отвечал редко.

Служба оставляла его далеко на границе, и даже когда письмо всё-таки приходило, оно чаще всего состояло из нескольких коротких строк. Верена писала ему значительно чаще, прекрасно понимая, насколько он занят, и всё равно каждый раз испытывала раздражение, когда очередной ответ задерживался.

Когда-то всё было наоборот.

Тогда именно Аверину никак не удавалось от неё отделаться.

Верене было немногим больше двух лет, когда она начала дожидаться окончания его занятий с учителем и ходить за старшим братом следом, требуя рассказать и показать, чему он научился.

Сначала Аверин пытался её прогонять.

Это совершенно не помогало.

Верена возвращалась.

Если он всё-таки показывал ей новое движение или простейший магический приём, она исчезала в одной из дальних комнат поместья и тренировалась там сама, пока не начинало получаться хотя бы отдалённо похоже.

Постепенно Аверин перестал спрашивать, почему после каждого занятия маленькая красноволосая девочка снова ждёт его неподалёку.

Он просто начал учить её.

И стал первым, кто сделал это всерьёз.

— Он просил тебе не говорить, — сказала Лиарет.

Верена медленно подняла на неё глаза.

— И ты решила нарушить просьбу именно сейчас?

— Я выполняла. Пока ты не начала искать причины не ехать.

— Я не искала причин.

— Конечно.

Лиарет продолжила укладывать волосы.

— Кроме того, мне стало интересно, что победит: твоё нежелание появляться на балу или возможность увидеть Аверина.

Верена ничего не ответила.

Судя по её лицу, ответ был очевиден и без слов.

Лиарет едва заметно улыбнулась.

Несколько минут она молча поправляла причёску, а потом загадочно спросила:

— Или тебе уже есть кому подарить первый танец?

Верена посмотрела на сестру через зеркало.

Медленно.

Очень выразительно.

Лиарет поймала сердитый взгляд и совершенно невинно подняла брови.

Наконец она закрепила последнюю прядь.

В её пальцах блеснула тонкая золотая шпилька с маленьким стеклянным листиком глубокого зелёного цвета, почти прозрачным на свету.

Лиарет осторожно вставила её в причёску сестры и немного отстранилась, оценивая результат.

Верена посмотрела на своё отражение.

Платье оказалось именно таким, каким она представляла его, когда несколькими неделями раньше описывала бабушке желаемый наряд.

Ткань глубокого сине-зелёного цвета мягко спадала длинными складками от высокой талии и при движении меняла оттенок — от тёмного до насыщенного зелёно-синего. Золотая вышивка проходила по лифу, коротким рукавам и юбке, издали казалась довольно сдержанной, но вблизи складывалась в тонкое переплетение растительных линий.

Под грудью платье перехватывал узкий золотой пояс с изумрудом в центре. Такие же камни мерцали в серьгах и ожерелье. Светлые длинные перчатки доходили до локтей, а тёмная накидка с золотистой отделкой пока оставалась перекинутой через спинку кресла.

На фоне насыщенного сине-зелёного оттенка ткани волосы Верены казались ещё ярче. Лиарет подняла большую часть локонов, сохранив естественные завитки и оставив возле лица несколько свободных прядей.

Среди волос поблёскивали золотые шпильки, а маленький стеклянный листик последней из них вспыхивал зеленью всякий раз, когда на него падал свет.

На туалетном столике лежала маска.

Тёмно-зелёная, почти чёрная в тени, узкая, без перьев и тяжёлых украшений. По краю проходила тонкая золотая вязь, расходившаяся возле висков переплетением, напоминавшим молодые стебли и листья. Небольшие зелёные вставки перекликались с камнями украшений и стеклянным листиком в волосах.

Когда приготовления наконец подошли к концу, девушки надели маски.

Верена и Лиарет встали рядом перед большим зеркалом.

Северина оглядела сестёр с ног до головы.

— Да вас теперь почти не отличить! — восхитилась она.

Верена посмотрела на отражение Лиарет рядом со своим.

— Угу. Если ты близорук.

— Или пьян, — невозмутимо подтвердила Лиарет.

Северина рассмеялась.

***

За окнами начинало вечереть.

Пора было выезжать.

Во дворе Академии уже выстроилась длинная вереница экипажей. Кареты одна за другой подъезжали ко входу и забирали студентов по четверо. Лошади переступали копытами по камню, хлопали дверцы, кучера переговаривались между собой, а студенты спускались со ступеней, поправляя перчатки, маски и накидки.

Верена и Лиарет решили ехать вместе с Тавианом и Иларием.

Когда подошла их очередь, юноши галантно помогли девушкам подняться в экипаж.

Лиарет села первой.

Верена уже собиралась последовать за ней, когда неожиданно замешкалась.

Всего на пару секунд.

По спине пробежало неприятное ощущение.

Кто-то смотрел на неё.

Это был не случайный взгляд, скользнувший по толпе.

Смотрел именно на неё.

Верена задержала руку на дверце.

Можно было обернуться.

Она не стала.

Через мгновение уже сидела в карете.

Одна за другой экипажи покидали двор Академии.

Светлое здание постепенно оставалось позади, затем исчезли студенческие дома, конюшни и последние магические фонари вдоль дороги.

Защитные чары Академии не позволяли открывать даже обычные пространственные переходы внутри её территории, поэтому не далеко, за внешней границей Академии была построена портальная площадь, три портала позволяли путешествовать, избегая длинных очередей.

Они были достаточно широкими и устойчивыми, чтобы через них без остановки могли проезжать кареты вместе с лошадьми.

Экипаж сестёр приблизился к одному из проходов.

На мгновение всё за окнами потеряло очертания.

Исчезли деревья.

Дорога.

Вечернее небо.

А потом колёса снова застучали по камню.

За окнами тянулись дома одной из центральных улиц Санкт-Петербурга.

Путь к Зимнему дворцу лежал дальше через разводной мост над каналом.

Вечер быстро сгущался. В воде дрожали отражения фонарей и освещённых окон, вдоль набережной ещё двигались прохожие, а над крышами оставалась полоса холодного осеннего неба.

Карета въехала на мост. Поначалу движение оставалось спокойным.

Затем начало замедляться.

Карету слегка дёрнуло.

Потом ещё раз.

Снаружи послышался крик кучера, скрип колёс и беспокойное фырканье лошадей.

Тавиан отодвинул занавеску и выглянул наружу.

Несколько мгновений он пытался понять, что происходит впереди, а когда вернулся на место, выглядел уже заметно обеспокоенным.

— Кажется, мост разводят, — с некоторой нервозностью сказал он.

Лиарет резко повернулась.

— Кажется?! Они что, не видели въехавшей на мост кареты?

Снаружи раздался тяжёлый металлический скрежет.

Сомнений больше не осталось.

Подъёмный механизм пришёл в движение.

Пол кареты едва заметно накренился.

— Если ты начнёшь паниковать, это нам никак не поможет, — сказала Верена.

Сама она уже смотрела в окно, оценивая расстояние до противоположной стороны.

Оставалось не так много.

Решение пришло почти сразу.

— Мне понадобится твоя помощь, — сказала она Лиарет.

Та повернулась к ней.

Верена быстро объяснила план.

Основную нагрузку она возьмёт на себя с помощью Воздуха. От Лиарет потребуется удержать экипаж ровно и смягчить приземление.

Иначе посадка окажется очень жёсткой.

Мост под ними снова содрогнулся.

Верена подняла руку.

Воздух вокруг экипажа изменился почти мгновенно.

По стенкам прошла лёгкая дрожь, затем под колёсами словно появилась невидимая опора.

Карета качнулась.

И оторвалась от моста.

Тавиан машинально вцепился в край сиденья.

Иларий — в его рукав.

Под ними уже расходились две половины настила, открывая тёмную воду канала.

Верена удерживала поток, направляя экипаж вперёд.

Несколько мгновений под колёсами не было ничего.

Затем противоположная сторона приблизилась.

Лиарет подхватила движение сестры.

Карета мягко опустилась на настил.

Колёса почти одновременно коснулись поверхности, экипаж несколько раз качнуло на рессорах, а потом он снова покатился вперёд.

— Это дурной знак. Очень дурной, — запричитала Лиарет.

Верена пересела ближе и взяла её за руки.

Лиарет посмотрела на сестру и только теперь заметила, что пальцы Верены едва заметно дрожат.

Она тоже испугалась.

Дальнейший путь обошёлся без происшествий.

После недавнего дождя мостовая оставалась тёмной и блестящей. Колёса с негромким плеском проходили через небольшие лужи между камнями. По обеим сторонам улиц тянулись светлые, охристые и бледно-зелёные дома, постепенно растворявшиеся в сгущавшихся сумерках.

В высоких окнах один за другим зажигались огни.

На перекрёстках и возле подъездов горели фонари. Их желтоватое пламя колебалось за стеклом и отражалось в мокрой мостовой длинными неровными полосами. У дверей домов ещё появлялись прохожие, слуги торопились со свёртками и корзинами, где-то закрывались лавки, а из открывавшихся дверей на мгновение выплёскивались тёплый свет и запах горячей еды.

Постепенно город вокруг менялся.

Обычных экипажей становилось всё меньше.

Вместо них появлялись нарядные кареты с гербами на дверцах, лакеями на запятках и тщательно вычищенными упряжками. В освещённых окнах мелькали маски, светлые перчатки, драгоценности и парадные костюмы.

Почти все ехали в одну сторону.

Чем ближе они подъезжали к дворцовой части города, тем богаче становились фасады окружающих зданий. Всё чаще встречались широкие подъезды с колоннами, каменными ступенями и фамильными знаками над дверями.

Осенний вечер окончательно вступил в свои права.

Ветер тянул с воды, проходил между домами и заставлял пламя фонарей дрожать.

Поток экипажей становился всё плотнее.

Кареты уже не могли двигаться свободно и постепенно выстраивались одна за другой. По мостовой разносились цокот копыт, скрип колёс, звон упряжи и окрики слуг, направлявших движение.

А потом впереди появился свет.

Сначала только он — огромное золотистое сияние над крышами.

Через некоторое время улица раскрылась, здания отступили, и перед экипажами начала открываться Дворцовая площадь.

Зимний дворец возвышался впереди — огромный, ярко освещённый.

В вечерней темноте его протяжённый фасад казался ещё больше. Сотни окон сияли тёплым светом одно над другим. Колонны и лепные украшения то выступали из тени в свете многочисленных фонарей, то снова растворялись в полумраке.

Перед подъездами стояла стража, двигались лакеи в парадных ливреях, один за другим прибывали гости.

Но в тот вечер даже дворец не сразу притягивал взгляд.

Перед ним находился фонтан.

Обычно его здесь не было.

Причудливую водную композицию специально к императорскому балу создал придворный маг.

Потоки воды поднимались значительно выше человеческого роста, расходились тонкими дугами, переплетались и вновь соединялись. Отдельные струи на мгновение зависали в воздухе, словно забывая о тяжести, прежде чем мягко опуститься обратно.

Свет дворцовых окон и фонарей проходил сквозь воду и разбивался на сотни бликов.

То вся композиция становилась серебристой, то почти прозрачной, то в глубине чаши проступало мягкое голубоватое сияние.

Над водой висела лёгкая дымка.

Кареты огибали фонтан широкой дугой и медленно двигались к месту высадки.

Один экипаж останавливался, лакеи открывали дверцы, гости выходили, и спустя несколько мгновений карета освобождала место следующей.

В свете фонарей мелькали золочёные дверцы, фамильные гербы, тёмные плащи, белые перчатки и маски. От разгорячённых лошадей в холодном воздухе поднимался пар, смешиваясь с водяной дымкой.

Экипаж Верены постепенно приближался ко дворцу.

Наконец предыдущая карета тронулась.

Их экипаж занял её место.

Лошади остановились.

Лакей открыл дверцу.

Первым вышел Иларий и тут же обернулся, чтобы подать руку Лиарет. Следом спустился Тавиан и помог выйти Верене.

На несколько мгновений все четверо задержались возле кареты.

О происшествии на мосту решили никому не рассказывать.

Не потому, что случившееся казалось незначительным.

Как раз наоборот.

Но вечер только начинался, впереди их ждал императорский бал, и никому не хотелось объяснять родственникам и преподавателям, каким образом экипаж со студентами Академии оказался в воздухе над разводящимся мостом.

По возможности следовало просто наслаждаться вечером.

После пережитого это звучало как отдельное задание.

***

Внутри Зимний дворец казался бесконечным.

После сырого октябрьского воздуха гостей встречали тепло, свет и непрерывное движение.

В просторных вестибюлях принимали верхнюю одежду. Слуги бесшумно перемещались между прибывающими, а дальше начиналась вереница залов, каждый из которых казался наряднее предыдущего.

Сотни свечей горели в высоких канделябрах, отражались в зеркалах и позолоте, дробились в хрустальных подвесках огромных люстр. На отполированных полах скользили отражения проходящих людей.

Повсюду были маски.

Лёгкие, почти незаметные, и тяжёлые, украшенные жемчугом, перьями, драгоценными камнями и тонкой металлической вязью. Одни скрывали только глаза, другие закрывали почти половину лица.

Музыка доносилась сразу из нескольких залов.

Где-то уже звучали скрипки, дальше слышались флейты и виолончели, а поверх музыки непрерывно катился приглушённый гул сотен голосов.

Студенты Академии довольно быстро перестали держаться одной большой группой.

Их семьи уже находились во дворце, и стоило кому-нибудь заметить родственников, как очередная небольшая компания распадалась.

Верена то и дело встречала знакомые лица.

Одного из преподавателей она заметила возле колонны в разговоре с пожилым мужчиной в военном мундире. Чуть дальше мелькнули Рен и Риан — даже в масках близнецов оказалось невозможно не узнать.

Оскар стоял рядом с несколькими взрослыми, которых Верена раньше не встречала, и выглядел так, будто огромная толпа беспокоила его ничуть не больше обычного разговора у камина.

Потом обнаружились Эвелин и Северина.

Знакомые лица появлялись всё чаще.

Только не те, которые Верена искала.

Аверина нигде не было.

Элиары тоже.

Сначала это совершенно её не обеспокоило.

Зимний дворец огромен, приглашённых — множество. Найти одного человека среди такой толпы едва ли проще, чем случайно встретить его на улице Петербурга.

Наверняка они находились в другом зале.

Или разговаривали с кем-нибудь из знакомых семьи.

Верена спокойно прошла дальше.

Следующий зал оказался ещё многолюднее.

Высокий мужчина в тёмном фраке у дальней стены на мгновение заставил её ускорить шаг.

Не Аверин.

Светловолосая женщина возле зеркала повернулась.

Не Элиара.

Верена нахмурилась.

Они переходили из одного зала в другой.

С каждым новым помещением она всё меньше замечала роскошное убранство и всё больше — людей.

Мрамор сменялся позолотой, тяжёлые портьеры — огромными зеркалами, светлые колонны — стенами, покрытыми лепниной и картинами.

Иногда кто-нибудь узнавал сестёр.

Им кланялись.

Приходилось останавливаться, отвечать на приветствия, обмениваться несколькими вежливыми фразами.

После каждого короткого разговора взгляд Верены снова уходил поверх плеч собеседников.

Аверина не было.

Поначалу это раздражало.

Потом начало беспокоить.

Она слишком давно его не видела.

Лиарет сказала совершенно определённо: он обещал приехать.

Аверин редко обещал то, чего не мог выполнить.

Верена машинально провела пальцами по краю перчатки.

Возможно, его задержала служба.

Разумное объяснение.

Почему-то оно совершенно не помогало.

Элиары тоже нигде не было, а это казалось ещё страннее.

Одновременно возникло другое неприятное чувство.

Верена уже не смогла бы точно повторить весь путь от входа.

После случая с меняющимися коридорами подобное ощущение стало действовать на неё особенно сильно.

Она заставила себя посмотреть вокруг.

Здесь невозможно заблудиться так, как тогда.

Повсюду люди.

Слуги.

Стража.

Лиарет рядом.

Верена глубоко вдохнула и продолжила идти.

Впереди обстановка становилась заметно строже.

Гости двигались уже не беспорядочной толпой, а небольшими группами. Возле широких проходов стояло больше стражи.

Они приближались к той части дворца, где находилась императорская семья.

Верена снова огляделась.

Ни Аверина.

Ни Элиары.

И тут увидела его.

Слишком знакомый ледяной взгляд.

Короткие почти чёрные волосы.

Тёмный фрак, безупречно сидящий по фигуре и расшитый тонким серебряным узором. Светлый шейный платок был идеально повязан у горла, а на нём поблёскивала небольшая брошь с гербом Тарвейнов.

Аверина невозможно было не заметить.

Возле него то и дело задерживались взгляды молодых дам.

Для многих старший сын и наследник древнего княжеского рода был не просто красивым молодым человеком. Брак с ним считался бы исключительно перспективным.

Некоторые девушки смотрели открыто.

Другие старались делать это украдкой из-за масок и вееров.

Самого Аверина подобное внимание, судя по всему, совершенно не интересовало.

Его серо-голубые глаза холодно скользили по залу, почти ни на ком не задерживаясь.

А потом увидели её.

Серо-голубой встретился с ярко-зелёным.

Выражение лица Аверина мгновенно смягчилось.

Не настолько, чтобы это заметил посторонний.

Но Верена знала его слишком хорошо.

Она замерла всего на мгновение.

Потом ускорила шаг.

Сначала просто пошла быстрее, ещё пытаясь сохранить хотя бы видимость положенного дворцового приличия.

Хватило её ненадолго.

Она слишком давно его не видела.

Слишком много писем отправила, получив в ответ лишь редкие короткие строки.

Поэтому через несколько шагов Верена окончательно забыла и о Зимнем дворце, и о сотнях гостей, и о том, как полагалось вести себя молодой княжне при дворе.

Она почти побежала.

Аверин успел лишь повернуться к ней и раскрыть руки.

Верена с размаху оказалась в его объятиях.

— Ты только что разбила с полсотни мечт, сестрица, — тихонько, с насмешкой заметила Элиара.

Верена только теперь увидела старшую сестру, стоявшую неподалёку.

Та с явным удовольствием наблюдала, как одна за другой потупились молодые девушки, ещё недавно бросавшие на Аверина хищные взгляды.

— Ну тогда эти мечтательницы его недостойны, — пробурчала Верена прямо из объятий брата.

Аверин тихо усмехнулся.

Элиара уже собиралась ответить, когда заметила подошедшую Лиарет.

Весёлое выражение её лица сразу сменилось внимательным.

— Лиарет, ты какая-то бледная. Тебе нехорошо?

После истории с мостом Лиарет действительно ещё не вполне пришла в себя.

На фоне светлого платья лицо казалось особенно бледным.

Она только покачала головой.

Рассказывать о случившемся никто не собирался.

Верена наконец отпустила Аверина, хотя ещё несколько секунд держала его за руку, словно окончательно убеждаясь, что он действительно здесь.

Теперь, когда оба старших нашлись, тревога, преследовавшая её по дороге через дворец, начала отступать.

Вместе они направились дальше.

В положенном порядке Тарвейны вошли в зал, где находилась императорская семья, выразили почтение и отошли, освобождая место следующим гостям.

Постепенно официальная часть вечера уступила место балу.

Музыканты заняли места.

Разговоры стали тише.

Первые аккорды прокатились по залу, и гости начали освобождать пространство для танцев.

Первым партнёром Верены, разумеется, стал Аверин.

Рядом с ним ей не приходилось думать ни о шагах, ни о музыке.

Они двигались удивительно слаженно, будто заранее отрепетировали каждое движение. Он безошибочно задавал направление, Верена легко подхватывала его, и даже быстрые повороты выглядели естественными.

Со стороны брат и сестра действительно напоминали изображение со страницы светского альбома.

Высокий темноволосый мужчина в строгом тёмном фраке с серебряной вышивкой и красноволосая девушка в глубоком сине-зелёном платье.

Они быстро начали притягивать взгляды.

Верена замечала это лишь краем глаза.

Гораздо интереснее было наблюдать за остальными.