Пока спит камень

— Могли, — ответили ему. — Но пока это только предположение.

Главный вопрос оставался другим.

Императрица посмотрела на Тарвейнов.

— Почему Верена?

Несколько секунд никто не отвечал.

Наконец один из старших Тарвейнов произнёс:

— Если бы мы знали, ваше величество, многое было бы значительно проще.

— Подобное происходило раньше?

— Да.

— Насколько раньше?

Аверин опустил взгляд.

— Сегодняшнее нападение стало семьдесят четвёртым.

В кабинете воцарилась полная тишина.

Императрица первой нарушила её.

— Семьдесят четвёртым?

— Да.

— На одну девушку?

Кассиан не пошевелился.

Он уже слышал от Валькрофта о семидесяти трёх предыдущих покушениях.

Но одно дело — знать цифру.

И совсем другое — услышать от семьи, что произошедшее несколько минут назад просто добавило к ней ещё одну единицу.

— Первое нападение произошло, когда ей было около трёх с половиной лет, — продолжил старший Тарвейн. — Она находилась в поместье нашей прабабушки.

— Что произошло? — спросил император.

— На неё напали низшие демоны.

Морвейны одновременно стали серьёзнее.

Совпадение было слишком явным.

— Такие же, как сегодня?

— Да.

— Кто её защитил?

Наступила небольшая пауза.

— Она сама отбивалась, пока старшие не подоспели.

Император посмотрел внимательнее.

— В три года?

— Около трёх с половиной.

— Каким образом?

Ответил Аверин:

— Стихийной магией.

Императрица медленно выдохнула.

— После этого нападения продолжились, — сказал старший Тарвейн. — Они были разными. Не всегда это были демоны. Мы усиливали охрану, меняли защиту, проверяли людей вокруг неё. Иногда между попытками проходило много времени. Иногда они следовали значительно чаще. Связь между всеми случаями доказать так и не удалось.

— Но вы считаете, что она существует?

— После семидесяти четырёх случаев трудно считать иначе.

Император некоторое время молчал.

— Что ещё нам необходимо знать о Верене?

Старшие Тарвейны переглянулись.

О многом за пределами семьи предпочитали не говорить.

Но после случившегося скрывать всё становилось невозможно.

— Верена родилась с чрезвычайно большим запасом магии, — наконец произнёс один из них. — Настолько большим, что ещё в детстве стало понятно: собственная сила может причинить вред её телу.

— Поэтому амулет? — спросила императрица.

— Да.

— Один?

— Один. Ограничивающий.

— Постоянный?

— Нет. В этом и проблема.

Старший Тарвейн на мгновение замолчал.

— Верена растёт. Растёт и её сила. Амулет способен удерживать её лишь некоторое время. Затем его приходится заменять и усиливать. Каждый следующий сложнее предыдущего.

Кассиан вспомнил внезапную волну магического давления в бальном зале.

— Она сняла его перед появлением демонов, — сказал он.

Аверин резко посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Я не видел самого момента. Но почувствовал изменение.

Лиарет кивнула.

— Я тоже.

— Почему она это сделала? — спросила императрица.

— Барьер, — ответила Лиарет. — Она пыталась защитить слишком много людей. Амулет не позволял ей выпустить достаточно силы.

Аверин на мгновение закрыл глаза.

Ему явно не понравился этот ответ.

— То есть она сняла то, что защищает её от собственной магии, чтобы защитить остальных?

Никто не ответил.

Ответ был очевиден.

Император перевёл взгляд на Лиарет.

— А фонтан?

— Вода.

— Что именно она сделала?

— Исцелила себя.

— Сама?

Кассиан впервые за весь разговор посмотрел на Лиарет прямо.

— Ты знала, что она сможет?

Лиарет встретила его взгляд.

— Я знала, что она умеет.

— Это не ответ.

— А его и нет.

Она сжала пальцы.

— Верена занимается целительством. Давно. Хочет лечить людей и магических животных. Вода — её стихия и стихия целителей. Я знала, что в большом объёме воды у неё будет лучший шанс воспользоваться всей своей силой.

— Но ты не была уверена?

— Нет.

Кассиан замолчал.

Лиарет продолжила уже тише:

— Я просто не знала другого способа не дать ей умереть.

В кабинете снова стало тихо.

— Есть ещё что-то? — спросил император.

Старшие Тарвейны снова переглянулись.

— Верену готовят к положению хранителя рода.

Один из Морвейнов сразу посмотрел на Аверина.

Тот понял вопрос.

— Наследник — я, — сухо произнёс он. — Это разные положения.

— Хранитель отвечает не за наследование, — пояснил старший Тарвейн. — За другие вещи. Знания рода. Часть защиты. Старые обязательства. Некоторые виды родовой магии.

Подробностей он не добавил.

Император тоже не стал настаивать.

— Вы связываете нападения с этим?

— Мы рассматриваем такую возможность. Как и множество других.

— Но доказательств нет.

— Нет.

— Кто знал, что она сегодня будет здесь?

Элиара первой ответила:

— Практически весь двор. Академия была приглашена официально.

— Кто мог знать, где именно она окажется в момент нападения?

На этот вопрос никто не ответил.

Кассиан вспомнил последний танец.

То, как весь вечер пытался подойти к Верене.

То, как каждый раз что-то мешало.

И то, что именно он оказался ближе всех, когда её тело обмякло.

Если бы на его месте был другой человек, именно этот человек сейчас вспоминал бы её кровь на своих руках.

Мысль ему совсем не понравилась.

В дверь постучали.

Вошёл один из дворцовых лекарей.

Аверин спросил раньше всех:

— Что с ней?

— Княжна в сознании. Непосредственной угрозы жизни сейчас нет.

Несколько человек одновременно выдохнули.

— Повреждение сердца восстановлено её собственной магией, — продолжил лекарь. — Сенсоры не обнаружили продолжающегося воздействия. Остаточный след заклинания сохранился, но он слишком повреждён для немедленного определения. Она крайне истощена, переохладилась и перенесла тяжёлую магическую нагрузку.

— Она может ехать? — спросил Аверин.

— Да. Но без порталов. Обычная карета, спокойная дорога и отдых.

Аверин уже собирался сказать, что поедет с сестрой сам.

Император остановил его:

— Старшие представители обеих семей пока останутся здесь. Необходимо закончить первичный разбор и проверить зал, пока следы окончательно не исчезли.

Аверин напрягся.

Но спорить не стал.

— Я поеду с ней, — сразу сказала Лиарет.

Никто не возразил.

Кассиан всё ещё стоял у стены.

— Я тоже возвращаюсь в Академию.

Один из Морвейнов посмотрел на него.

Кассиан выдержал взгляд.

Возражений не последовало.

Когда Лиарет вернулась, Верена сидела на краю кушетки.

Ей уже дали сухое простое платье из дворцовых запасов для гостей и укутали в тёплую шерстяную накидку.

Волосы не успели высохнуть и тяжёлыми влажными локонами лежали на плечах.

Верена выглядела очень бледной.

Синева с губ почти исчезла, но усталость делала лицо непривычно беззащитным.

— Домой, — сказала Лиарет.

Верена подняла глаза.

— В Академию?

— Да.

На лице впервые появилось заметное облегчение.

Она не спросила, что обсуждали в кабинете.

Не спросила, что нашли сенсоры.

Не спросила о нападавшем.

Лиарет тоже ничего не рассказывала.

Не сейчас.

Верена позволила помочь себе подняться.

Первые шаги получились неуверенными, но постепенно ноги начали слушаться лучше.

До выхода её сопровождали лекарь и дворцовый слуга.

Кассиан ждал у кареты.

Переодеться он так и не успел.

На тёмной ткани всё ещё оставались пятна крови.

Верена увидела их.

На мгновение остановилась.

Ничего не сказала.

Кассиан тоже промолчал.

Первой в экипаж поднялась Лиарет.

Затем Кассиан подал руку Верене.

На этот раз она не задержалась.

Её ледяные бледные пальцы легли в его ладонь.

Он помог ей подняться и дождался, пока она устроится рядом с сестрой, только потом сел напротив.

Дверца закрылась.

Снаружи остались освещённый Зимний дворец, площадь и всё ещё работающий магический фонтан.

Карета тронулась.

Верена легла на сиденье, устроив голову на коленях Лиарет.

Сестра осторожно убрала с её лица влажную прядь и плотнее запахнула накидку.

Верена всё ещё дрожала.

То ли от пережитого страха.

То ли от ледяной воды.

То ли от всего сразу.

Несколько минут в карете было тихо.

Слышались только размеренный стук колёс и приглушённый цокот копыт.

Верена долго смотрела куда-то перед собой.

Потом перевела взгляд на Кассиана.

— Спасибо, Кассиан Морвейн, — тихо сказала она.

Голос был слабым, и последние слова почти потерялись в шуме дороги.

Кассиан не сразу нашёлся с ответом.

Верена уже закрыла глаза.

Через несколько минут дыхание стало ровнее.

Она уснула.

Лиарет ещё некоторое время сидела неподвижно, боясь потревожить сестру, а затем сама прислонилась к стенке кареты и закрыла глаза.

Усталость последних часов оказалась сильнее тревоги.

Постепенно уснул и Кассиан.

Верена и Лиарет не просыпались всю дорогу до Академии.

Только Кассиан время от времени резко открывал глаза.

Каждый раз первым делом смотрел на Верену.

На её лицо.

Потом на грудь, словно проверяя, поднимается ли она при вдохе.

И лишь убедившись, что девушка действительно просто спит и продолжает дышать, снова закрывал глаза.

К Академии они добрались уже глубокой ночью.

Карета остановилась возле главного здания.

Первым проснулся Кассиан.

Несколько секунд он сидел, не сразу понимая, где находится.

Потом взгляд упал на Верену.

Она по-прежнему лежала головой на коленях сестры.

Дышала.

Только после этого он окончательно пришёл в себя.

Лиарет проснулась следом и осторожно коснулась плеча сестры.

— Верена.

Та нахмурилась, будто даже тихий голос требовал от неё слишком больших усилий, но всё-таки открыла глаза.

— Мы приехали?

— Да.

Верена медленно села.

Несколько мгновений пришлось просто посидеть, привыкая к вертикальному положению.

У входа их уже ждали.

Из дворца успели заранее передать сообщение в Академию, поэтому вместе с дежурным преподавателем вышел лекарь.

Верена увидела его ещё из кареты и устало прикрыла глаза.

— Только не это.

Лиарет посмотрела на неё.

— Тебя несколько часов назад едва не убили.

— Я помню.

Кассиан вышел первым и подал Верене руку.

На этот раз она приняла помощь без возражений.

Стоило ногам коснуться земли, как Верена слегка качнулась.

Сразу выпрямилась.

Лекарь подошёл к ней.

— Верена Тарвейн, мне необходимо вас осмотреть.

— Нет.

Он явно не ожидал настолько короткого ответа.

— После подобного ранения…

— Меня осматривали дворцовые лекари и три сенсора.

— Ваше состояние могло измениться по дороге.

— Я спала.

— Это не исключает…

— Мне нужно не ещё одно обследование. Мне нужно лечь в кровать и поспать.

Лекарь посмотрел на Лиарет, словно надеясь найти поддержку.

Та устало вздохнула.

— Она действительно уже прошла полный осмотр.

— Я всё равно настоятельно рекомендую…

— Утром, — сказала Верена. — Если мне станет хуже.

— Верена…

— Мне не станет.

— Откуда такая уверенность?

Она посмотрела на него измученным взглядом.

— Потому что сейчас я слишком устала даже для того, чтобы со мной происходило что-нибудь ещё.

Лекарь явно был не впечатлён подобной логикой.

Но спорить с Вереной среди ночи оказалось таким же бесперспективным занятием, как заставить её добровольно признать, что она нуждается в помощи.

В конце концов он потребовал хотя бы немедленно позвать его при малейшем ухудшении.

Верена согласилась.

Вероятно, только потому, что это был самый быстрый способ закончить разговор.

Лиарет повела сестру к дому первого курса.

Кассиан несколько секунд стоял на дорожке и смотрел им вслед.

Верена шла значительно медленнее обычного.

Один раз Лиарет взяла её под локоть.

Что было особенно показательно — Верена даже не попыталась освободиться.

У входа она всё-таки обернулась.

Кассиан всё ещё стоял там.

Их взгляды встретились.

Никто ничего не сказал.

Верена первой вошла внутрь.

Только тогда Кассиан направился к дому четвёртого курса.

В гостиной первого курса ещё горел огонь.

Несколько девушек, несмотря на поздний час, явно ждали возвращения сестёр.

При их появлении разговоры мгновенно стихли.

Северина и Эвелин поднялись первыми.

Лиарет довела сестру до лестницы.

Дальше идти за ней всё равно не могла.

Защита спальни пропустила бы только тех, кто жил в этой комнате.

— Я сама, — тихо сказала Верена.

Лиарет посмотрела на неё.

— Верена…

— Я только спать.

Несколько секунд сестра явно боролась с желанием спорить.

Потом уступила.

— Если тебе станет хуже…

— Я позову.

Северина уже подошла ближе.

— Мы рядом.

Только после этого Лиарет отпустила сестру.

Верена вместе с Севериной и Эвелин поднялась наверх.

Защита комнаты привычно пропустила всех троих.

До кровати Верена добралась на одном упрямстве.

Сняла тёплую накидку.

Оставила её на кресле.

Легла и закрыла глаза.

Эвелин хотела что-то спросить.

Северина покачала головой.

Через несколько минут Верена уже спала.

Внизу Лиарет ещё некоторое время оставалась в гостиной.

Лишь убедившись, что Северина не спустилась за помощью и наверху всё спокойно, она наконец отправилась в собственную комнату.

Постепенно в окнах студенческих домов погас свет.

Над Академией снова стояла глубокая осенняя ночь.

По дорожкам мерцали привычные магические фонари.

Озеро оставалось спокойным.

Главное здание вновь казалось совершенно тихим.

Глава 10. Насущные проблемы

Верена проснулась позже обычного.

Ненамного — за окнами только начинало светать, а в комнате всё ещё царила глубокая тишина. Северина и Эвелин спали, и ровное дыхание девушек было единственным звуком, нарушавшим раннее утро.

Несколько мгновений Верена лежала неподвижно.

В голове гудело.

Виски пульсировали тяжёлыми ударами, во рту пересохло, а всё тело казалось слабым и непривычно тяжёлым. Даже простой вдох ощущался иначе — не больно, но грудная клетка словно ещё помнила то, что произошло несколько часов назад.

Верена осторожно положила ладонь на грудь.

Сердце билось.

Ровно.

Она несколько секунд прислушивалась к нему, а затем раздражённо убрала руку.

Живо.

Цело.

Проверено уже не один раз.

Можно было прекращать вести себя так, будто оно в любой момент собирается передумать.

Верена медленно села.

И тут же почувствовала вторую проблему.

Магию.

Без амулета она ощущалась совершенно иначе.

Не как обычно — где-то глубоко внутри, привычно отделённая от неё невидимой границей, а значительно ближе. Слишком близко. Воздух вокруг реагировал на движения едва заметно, вода в стоявшем возле кровати стакане пошла мелкой рябью, хотя Верена его даже не коснулась.

Она нахмурилась.

За всю жизнь ей не раз приходилось оставаться без ограничителя.

Но настолько долго — впервые.

И никогда прежде она не выпускала разом столько силы.

Вчера защитный барьер потребовал значительно больше магии, чем позволял использовать амулет. Снять его тогда было единственным решением.

Сегодня последствия этого решения напоминали о себе каждым ударом в висках.

Верена опустила ноги на пол.

Несколько секунд посидела, дожидаясь, пока перестанет слегка кружиться голова, затем поднялась.

Одевалась Верена медленнее обычного. Тёплые чулки, плотное платье, сверху камзол. Несмотря на жар, который временами прокатывался по телу, её то и дело знобило.

Чем дольше она оставалась без ограничителя, тем меньше ей это нравилось.

Верена тихо вышла из спальни и спустилась вниз.

На последних ступенях остановилась.

В гостиной кто-то был.

Магистр Валькрофт сидел в одном из кресел возле почти погасшего камина.

Он откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, и совершенно спокойно читал книгу.

Верена несколько секунд молча смотрела на него.

Валькрофт перевернул страницу.

— Доброе утро, — произнесла она так, словно присутствие магистра Валькрофта в гостиной на рассвете было совершенно обычным делом. Теперь он посмотрел на неё.

Холодный серый взгляд сразу стал внимательнее.

Верена всё ещё была слишком бледной. Под глазами залегли тени, а спуск по лестнице явно дался ей тяжело. Она дошла до ближайшего кресла, сняла камзол и положила его на спинку.

— Если хотите спросить, как у меня дела, то я испытываю магическое похмелье, — сообщила она. — А если вы сидели здесь всю ночь, боясь, что я умру и подпорчу репутацию Академии, то не дождётесь.

Валькрофт закрыл книгу.

— Рад видеть, что чувство юмора пострадало меньше сердца.

Валькрофт некоторое время смотрел на неё. Верена выдержала взгляд.

— Чаю? — спросила она наконец.

Возле камина стоял небольшой котелок, в котором ребята по вечерам обычно грели воду и заваривали травы.

Валькрофт вместо ответа потянулся к лежавшей рядом сумке.

— Тогда я очень кстати принёс вам вот это.

На столике появились два небольших холщовых мешочка.

Верена посмотрела на них уже с неподдельным любопытством.

Взяла первый.

Стоило развязать шнурок, как она сразу узнала знакомый терпкий запах.

Пальцы осторожно извлекли несколько тёмных высушенных лепестков.

— Кровоцвет.

Валькрофт едва заметно кивнул.

Редкий цветок Верена знала прекрасно. В теплицах Тарвейнов его выращивали много лет, хотя даже там за растением следили особенно тщательно. При правильной дозировке зелье из кровоцвета значительно ускоряло образование крови. При неправильной — вызывало жар, сильное сердцебиение и опасное сгущение крови.

Верена взяла второй мешочек.

На этот раз внутри оказались небольшие тёмные ягоды.

Она подняла брови.

— Сердечная ягода.

— Полагаю, сегодня вам пригодится ясная голова.

Верена фыркнула.

Сердечная ягода не лечила и не возвращала потерянную кровь. Её действие было временным: она заставляла измученный организм собраться, возвращала силы и ясность сознания на несколько часов.

Как раз то, чего Верене сейчас отчаянно не хватало.

Она поднялась, взяла котелок и налила в него воду, ещё вчера набранную из родника.

Несколько секунд всё шло нормально.

Потом жар от камина стал слишком сильным.

Верена нахмурилась. Вода тут же закипела.

Она отступила от огня.

— Давайте я.- сказал Валькрофт

Спорить из принципа было глупо.

— Хорошо.

Валькрофт поднялся и занял её место у камина.

Верена ограничилась тем, что достала две чашки и поставила их на стол.

Когда отвар был готов, они снова сели друг напротив друга.

Первый глоток оказался терпким и горьковатым.

Верена поморщилась.

Несколько минут они пили молча.

Сердечная ягода начала действовать довольно быстро.

Туман в голове постепенно рассеивался. Пульсация в висках стала слабее, мысли перестали расползаться, а тело словно вспомнило, что ещё способно двигаться без отдельного усилия воли.

Это была обманчивая бодрость, и Верена прекрасно это понимала.

Валькрофт поставил чашку.

— Что вы собираетесь делать?

— Как раз хотела отпроситься у вас с занятий.

Она сделала ещё один глоток.

— Мне нужно создать новый амулет.

Валькрофт чуть нахмурился.

—Я могу вам чем то помочь?

—Если только договоритесь с профессором алхимии, что бы меня допустили в лабораторию, к сожалению своего каменного стола из дома я не захватила

Валькрофт посмотрел на неё внимательнее.

— Насколько опасно для вас оставаться без него?

Верена поставила чашку.

— Это первый раз, когда я использовала столько магии сразу. И первый раз, когда настолько долго остаюсь без амулета.

Он уже собирался задать следующий вопрос.

Верена опередила.

— Да, я знаю, что вы хотите спросить.

Она начала закатывать левый рукав.

Сначала показалась совершенно светлая кожа запястья.

Потом выше.

Валькрофт перестал смотреть ей в лицо.

На внутренней стороне предплечья кожа была сильно повреждена.

Несколько ожогов уже вскрылись. По их краям образовалась тёмная, почти чёрная корка. Рядом вздувались новые пузыри, наполненные прозрачной жидкостью, а некоторые участки выглядели особенно неприятно — поверхность кожи едва заметно двигалась, словно под ней что-то медленно кипело.

Валькрофт несколько секунд молчал.

— Сначала появляется зуд, — спокойно сказала Верена. — Совсем небольшой.

Она закатала рукав ещё немного.

Выше повреждения пока были слабее, но уже проступали красные пятна.

— Потом усиливается. Через некоторое время настолько, что хочется разодрать кожу до мяса и костей. Если амулета всё ещё нет, начинаются ожоги.

— И это вы называете магическим похмельем?

— Остальное действительно похоже на похмелье.

—А как же ваше самоисцеление?

— Оно бесполезно, я и так сдерживаю распространение заклинанием...Если провести аналогию то скажем так, у большинства людей поток магии ровный и спокойный и напоминает реку, мой - наше озеро в сильнейший шторм.

Верена опустила рукав.

—А лекари?

— Они ничего не могут с этим сделать.

— Совсем?

— Уменьшить симптомы. Обработать ожоги. Но пока энергия продолжает идти через тело без ограничения, появятся новые.

Валькрофт снова посмотрел на её руку.

— Значит, амулет не просто ограничивает доступный вам объём магии.

— Нет.

Верена откинулась на спинку кресла.

Теперь, когда сердечная ягода окончательно прояснила мысли, говорить стало значительно легче.

— Сам по себе объём слишком большой. Тело не успевает нормально проводить столько энергии. Если оставить всё как есть, она начинает повреждать ткани.