Пока спит камень

— Поэтому вас научили создавать ограничители.

— Прабабушка обучила меня этому одной из первых вещей.

Валькрофт поднял глаза.

— Вы делаете их сами?

Верена даже удивилась вопросу.

— Конечно.

— Все?

— С первого, который могла изготовить без её помощи.

Валькрофт помолчал.

— Как они работают?

— Если сильно упростить — разделяют резерв.

— На доступную и недоступную части?

— Да.

Она чуть придвинулась вперёд.

— Представьте стену. С одной стороны, находится тот объём энергии, который я могу использовать относительно безопасно. С другой — всё остальное. Амулет полностью перекрывает доступ к этой части.

— Полностью?

— Пока новый — да.

Валькрофт задумчиво провёл пальцем по краю чашки.

— А потом?

— Потом начинается износ.

Верена говорила спокойно, явно объясняя хорошо знакомую систему.

— Давление никуда не исчезает. Магия постоянно воздействует на защиту. Сначала стенка просто становится тоньше. Потом где-нибудь появляется совсем маленькая брешь.

Она показала пальцами едва заметное расстояние.

— Вначале через неё сочится настолько мало энергии, что это никак не влияет на меня. Потом поток усиливается. Брешь становится больше. Через какое-то время амулет уже не способен удерживать нужный объём.

— И вы создаёте следующий.

— Да.

— Более сильный.

— Каждый раз.

— За счёт чего?

— Зависит от конкретного амулета. Материалы, сочетание рун, количество слоёв защиты, проводники. Иногда приходится полностью менять основу.

— Сколько их было?

—Это был двадцать шестой. В отдельные года, во время интенсивного роста приходилось менять несколько раз

Валькрофт посмотрел на неё так, словно ответ его совершенно не удовлетворил.

— Позволите взглянуть на рецептуру?

Верена призвала гримуар из спальной, он прилетел очень быстро, сделал неуклюжий пируэт и впечатался в стену. Вздохнув она мысленно поблагодарила что не в камин, хотя гримуары не горят, встала и подняла его с пола.

— Здесь должны быть все.

Она положила ладонь на обложку.

Книга отозвалась знакомым едва заметным теплом.

Страницы сами начали переворачиваться.

Одна.

Вторая.

Десятки исписанных листов скользнули мимо, пока Верена не остановила их ближе к середине.

— Вот.

Она протянула гримуар Валькрофту.

Он принял книгу осторожно.

На развороте находился подробный чертёж амулета.

Не просто рисунок.

По краям шли расчёты, перечень материалов, последовательность нанесения рун, способы соединения отдельных частей и несколько заметок, сделанных разными чернилами.

Чуть ниже была указана дата изготовления.

Следующая страница содержала другую схему.

Потом ещё одну.

И ещё.

Валькрофт начал листать.

Амулеты менялись.

Первые были относительно простыми. Дальше конструкции становились сложнее, появлялось больше слоёв, дополнительные элементы, новые материалы.

На некоторых страницах Верена оставляла короткие записи.

Когда появилась первая утечка.

Через сколько недель она стала ощутимой.

Какая часть конструкции начала разрушаться первой.

Что оказалось бесполезным.

Что стоило сохранить в следующем варианте.

Валькрофт листал медленно.

Верена допивала отвар.

Через несколько страниц он вернулся назад.

Потом ещё раз.

Сопоставил две схемы.

— Они все работают по одному принципу.

— Я только что вам это рассказала.

Валькрофт снова перевернул несколько страниц.

— Вы усиливаете материалы.

— Да.

— Увеличиваете плотность защитного контура.

— Когда необходимо.

— Добавляете дополнительные слои.

— Да.

— Но каждый раз пытаетесь добиться одного и того же.

Верена чуть нахмурилась.

— Ограничить резерв. В этом смысл амулета.

Валькрофт поднял на неё глаза.

— Нет.

Она замолчала.

Он развернул гримуар так, чтобы обе схемы были видны им обоим.

— В этом смысл ваших амулетов.

Верена посмотрела сначала на него, затем на раскрытые страницы.

— Не понимаю.

Валькрофт указал на линию основного защитного контура.

— Вы каждый раз строите стену. И каждый следующий амулет делаете прочнее.

— Логично.

— До определённого момента.

Верена прищурилась.

Валькрофт провёл пальцем вдоль схемы, не касаясь чернил.

— Вы говорите, что первая брешь всегда появляется сама.

— Да.

— И сначала она настолько мала, что не причиняет вам вреда.

Верена медленно кивнула.

— Некоторое время.

— Более того, прежде чем она расширяется, вы успеваете привыкнуть к немного большему объёму доступной силы.

Теперь Верена уже смотрела на него значительно внимательнее.

Валькрофт откинулся на спинку кресла.

— Так зачем ждать, пока брешь появится случайно?

Верена не ответила.

— Что, если изначально не делать защиту полностью непроницаемой?

Она медленно опустила взгляд на гримуар.

— Пропускать часть энергии?

— Очень небольшую, — сказал Валькрофт. — Постоянно. Не утечку из повреждённой защиты, а заранее рассчитанный поток.

Он указал на один из контуров.

— Основной объём по-прежнему остаётся заблокированным. Но вместо сплошной стены вы создаёте конструкцию, которая с самого начала пропускает строго определённое количество магии.

Верена молчала.

— Ваше тело получает больше энергии не в момент разрушения амулета, а постепенно. И успевает к ней адаптироваться.

Валькрофт закрыл гримуар не до конца, оставив палец между страницами.

— Возможно, вам больше не нужен амулет, который становится всё более прочной стеной, Верена.

Он посмотрел на неё.

Верена ещё несколько секунд смотрела на раскрытый гримуар.

Потом перевела взгляд на Валькрофта.

Снова на схемы.

Слова магистра будто продолжали звучать в голове.

Не ждать, пока защита разрушится сама.

Создать канал заранее.

Сделать его настолько малым, чтобы тело успевало привыкнуть к увеличившемуся потоку, а сама конструкция не испытывала постоянного давления запертой за ней силы.

Верена медленно придвинула к себе гримуар.

На лице уже не осталось ни утренней усталой насмешки, ни раздражения. Теперь она смотрела на собственные расчёты так, словно видела их впервые.

Двадцать шесть амулетов.

Двадцать шесть попыток построить всё более крепкую стену.

И ни разу она не пыталась изменить сам принцип.

Верена потянулась к стопке бумаги, лежавшей на краю стола, вытащила чистый лист и положила перед собой.

Несколько мгновений перо неподвижно висело над бумагой.

Потом появились первые линии.

Основной контур она начертила по памяти, но уже через несколько секунд остановилась, перечеркнула часть схемы и рядом нарисовала другую.

Если просто оставить отверстие в защите, оно ничем не будет отличаться от обычной бреши.

Нужен проводник.

Нет.

Несколько.

Один должен принимать избыточную энергию, второй — ограничивать объём проходящего потока, третий не позволит каналу расширяться вслед за давлением резерва.

Верена записала несколько вариантов материалов.

Один сразу зачеркнула.

Рядом появился расчёт.

Затем ещё один.

Валькрофт некоторое время молча наблюдал за ней.

Верена уже явно забыла, что в гостиной находится кто-то ещё.

Она перелистывала гримуар, сверяла старые схемы, возвращалась к чистому листу, делала пометки на полях и снова что-то перечёркивала.

Валькрофт поднялся.

Верена не отреагировала.

Он взял книгу, с которой сидел до её появления, задержался возле стола ещё на несколько секунд и посмотрел на стремительно заполнявшийся расчётами лист.

Вмешиваться больше не требовалось.

Идею он ей дал.

Теперь она принадлежала Верене.

Валькрофт тихо вышел из дома первого курса.

Верена этого даже не заметила.

Дом тем временем понемногу начинал оживать.

Сначала где-то наверху скрипнула дверь, следом другая. Послышались шаги, плеск воды, сонные голоса. Кто-то недовольно вспоминал, что первое занятие начинается слишком рано, кто-то искал второй чулок, кто-то уже спорил с соседом о вчерашнем задании.

Привычное утро первого курса постепенно набирало силу.

Первой в гостиную спустилась Лиарет.

Она на ходу поправляла волосы и явно ещё не до конца проснулась, но, увидев сестру за столом, сразу остановилась.

Верена сидела, склонившись над расчётами.

Перед ней лежал раскрытый гримуар, вокруг уже скопилось несколько исписанных листов, а почти пустая чашка с давно остывшим отваром была отодвинута в сторону.

Лиарет несколько секунд молча наблюдала.

Верена её не заметила.

Она быстро перечитала собственную запись, нахмурилась, зачеркнула сразу две строки и на свободном месте начала новый расчёт.

Лиарет тихо вздохнула.

Она слишком хорошо знала это состояние.

Когда вслед за ней начали спускаться остальные, один из однокурсников уже открыл рот, собираясь поздороваться с Вереной, но Лиарет сразу приложила палец к губам.

— Не трогайте её, — негромко сказала она. — Пока сама не вспомнит, что существует внешний мир.

Кто-то усмехнулся.

Остальные быстро поняли.

Тем временем дом окончательно ожил.

Однокурсники спускались со второго этажа, собирали книги, проверяли сумки, перебрасывались репликами через всю гостиную. Кто-то на ходу доедал завтрак, кто-то искал конспект, оставленный вечером возле камина, кто-то уже стоял у двери, торопя остальных.

Верена не замечала ничего.

Даже когда двое парней начали спорить совсем рядом с ней, она только машинально отодвинула локоть, освобождая им край стола, и продолжила писать.

Лиарет покачала головой.

— Всё, оставляем её.

— А занятия? — спросила Северина.

— Думаю, Валькрофт уже знает, что ее на занятиях не будет, - Лиарет слишком хорошо знала сестру.

Постепенно первый курс начал уходить.

Компания за компанией студенты покидали дом и направлялись к главному зданию Академии.

Лиарет ушла одной из последних.

Уже у двери она обернулась.

Верена по-прежнему сидела над гримуаром, окружённая листами, и совершенно не заметила ни того, как проснулся весь дом, ни того, как более двух десятков человек успели пройти через гостиную и отправиться на занятия.

Лиарет тихо прикрыла за собой дверь.

Когда дверь за последними однокурсниками закрылась, Верена этого даже не заметила.

Гостиная опустела постепенно, без резкой тишины. Ещё некоторое время сверху доносились шаги, потом хлопнула последняя дверь, стихли голоса за окнами — и только тогда Верена оторвала перо от бумаги.

Она моргнула.

Посмотрела вокруг.

Дом был пуст.

Верена перевела взгляд на часы и тихо выругалась себе под нос.

Сердечная ягода сделала своё дело слишком хорошо. Голова наконец работала ясно, слабость почти не ощущалась, и поэтому время прошло совершенно незаметно.

На столе перед ней лежало уже больше десятка листов.

Первые были полностью перечёркнуты.

На последних начинала складываться система.

Верена медленно разложила их перед собой в правильном порядке.

Основная идея оставалась той, которую предложил Валькрофт: новый амулет не должен полностью запирать лишнюю силу.

Но просто оставить брешь было невозможно.

Любая брешь рано или поздно начинала расширяться.

Значит, нужен был не разрыв.

Канал.

Причём такой, размеры которого определял бы сам амулет, а не давление её магии.

Верена провела пальцем по последней схеме.

Двадцать четыре ступени.

Не двадцать четыре отдельных отверстия — это было бы слишком грубо. Один внутренний цикл, разделённый на двадцать четыре положения. На первой ступени через защиту будет проходить совсем немного дополнительной энергии. Потом, когда тело привыкнет, Верена сможет перевести амулет на следующую.

И так дальше.

Постепенно.

Не дожидаясь разрушения защиты.

Она ещё раз просмотрела расчёты.

В теории всё выглядело правильно.

Вот только теория никогда не пыталась сжечь ей руку изнутри.

Под рукавом снова неприятно зачесалась кожа.

Верена нахмурилась и прижала ладонь к предплечью.

Не чесать.

Она прекрасно знала, чем это закончится.

Заклинание, которым она сдерживала дальнейшее распространение ожогов, всё ещё работало, но поддерживать его становилось всё утомительнее.

Пора было прекращать расчёты и делать сам амулет.

Верена собрала листы, вложила их между страницами гримуара, взяла камзол и вышла из дома.

Утро уже окончательно вступило в свои права.

Дорожки между студенческими домами почти опустели — занятия начались. Только издалека доносились голоса возле главного здания да ветер шевелил последние листья на деревьях.

Верена шла медленнее обычного.

Сердечная ягода позволяла не чувствовать прежнюю слабость, но она слишком хорошо понимала: потерянная кровь никуда не вернулась за одно утро.

И это состояние тоже было временным.

До алхимических помещений она добралась без происшествий.

Валькрофт, как и обещал, успел обо всём договориться.

Её ждали.

От Верены потребовали лишь не трогать запечатанные шкафы с опасными веществами и оставить после себя лабораторию в том же состоянии, в каком она её получила.

Это было более чем справедливо.

Главное находилось в дальней части помещения.

Каменный рабочий стол.

Верена провела ладонью по холодной поверхности.

Не такой, как дома.

Тот она знала до каждой царапины.

Но вполне подходящий.

Камень плохо принимал случайные магические выбросы, выдерживал сильный нагрев и позволял замкнуть рабочий контур так, чтобы энергия не растекалась по помещению.

Верена положила на стол гримуар.

Рядом — расчёты.

Потом начала собирать материалы.

Для основы она выбрала тёмную металлическую пластину. Достаточно прочную, чтобы удержать несколько вложенных контуров, но не настолько тяжёлую, чтобы амулет пришлось носить как небольшой щит.

С ядром она думала дольше.

Раньше кристалл в её амулетах был прежде всего частью удерживающей конструкции.

Теперь ему предстояла совершенно другая работа.

Он не должен был накапливать лишнюю силу.

Накопитель рано или поздно переполнился бы.

Новый кристалл должен был принимать резкие скачки, замедлять их и отдавать дальше уже ровным потоком.

Буфер.

Верена перебрала несколько камней и остановилась на дымчатом кварце.

Положила его рядом с пластиной.

Серебро.

Медь.

Небольшая примесь металла, способного долго удерживать заданный магический ритм.

Порошок янтаря.

Зола магического дерева.

Золотая пыль.

Горный хрусталь.

Соль.

Серебряные чернила.

Верена разложила всё в порядке использования.

Особенно далеко друг от друга положила металл будущей оправы и порошки для регулирующего канала.

Теперь можно было начинать.

Она принесла чистую воду, добавила соль и немного растёртого хрусталя.

Сначала вымыла руки.

Потом тщательно протёрла инструменты.

После — поверхность стола.

Только убедившись, что ничего постороннего внутри рабочего пространства не осталось, Верена взяла серебряные чернила и начертила на камне замкнутый круг.

Не астрономический знак.

Не обращение к солнцу или луне.

Просто граница.

Собственный закрытый мир будущего амулета, куда до окончания работы не должна была попасть никакая случайная магия извне.

Внутри круга Верена обозначила место для основы.

Для ядра.

И отдельно — для участка, который ещё несколько часов назад вообще не существовал ни в одном из её амулетов.

Осознанной бреши.

Она остановилась.

Посмотрела на слово, записанное возле схемы.

Неправильно.

Брешь всё ещё означала повреждение.

Верена зачеркнула его.

Написала рядом:

канал.

Так было точнее.

Она закрыла глаза на несколько секунд.

В памяти всплыли слова прабабушки, которые сопровождали почти каждое создание старых ограничителей.

Сдержать.

Закрыть.

Не позволить силе пройти.

Сегодня всё должно было работать иначе.

Верена медленно вдохнула и сформулировала новую установку уже сама:

— Сила не запирается и не рвётся. Сила удерживается, измеряется и выпускается по воле.

Круг едва заметно вспыхнул.

Работа началась.

Основу Верена прогревала постепенно.

Не пламенем — собственным магическим усилием, настолько малым, насколько сейчас вообще могла его сделать.

Это оказалось неожиданно трудно.

Без амулета сила отзывалась слишком охотно.

Первый импульс оказался сильнее необходимого, и пластина резко нагрелась.

Верена тут же убрала руку.

— Прекрасно.

Ещё несколько минут ушло только на то, чтобы добиться ровного потока.

Наконец металл стал восприимчивым.

Не мягким.

Не расплавленным.

Просто готовым принять нанесённые знаки.

Верена перевернула пластину.

В центре вырезала гнездо под кристалл.

Затем — три линии удержания.

Четыре радиальных канала.

Последней появилась узкая кольцевая прорезь ближе к краю.

Верена остановилась.

Именно здесь прежний опыт почти переставал ей помогать.

Раньше она стремилась сделать защиту абсолютно замкнутой.

Теперь сама должна была оставить в ней путь для собственной силы.

Перо лежало рядом.

Гримуар был раскрыт.

Расчёт проверен уже пять раз.

И всё равно рука несколько секунд не двигалась.

Потом Верена начала прорезать канал.

Не прямой.

Слегка волнистый.

Если сделать его ровным, энергия пойдёт слишком резко. Волнистая линия заставит поток постоянно менять направление и естественным образом замедлит его.

Небольшой участок кольца она оставила нетронутым.

Не разрыв.

Шарнир.

То, что не позволит всей конструкции превратиться в обычную трещину под давлением магии.

Закончив, Верена долго рассматривала результат.

Потом взяла сухой хрусталь и охладила пластину.

Вода здесь была бы слишком рискованной.

Особенно для неё.

Вода могла слишком быстро принять её поток и закрепить в конструкции именно ту скорость, которой Верена сейчас пыталась избежать.

Следующим было ядро.

На четырёх гранях дымчатого кварца она нанесла знаки.

Принять.

Замедлить.

Вернуть.

Успокоить.

Верена поместила кристалл в центральное гнездо, но не позволила ему непосредственно соприкоснуться с металлом.

Между ним и основой остался тончайший зазор.

Его она заполнила смесью растёртого хрусталя и золы.

Затем создала четыре тонких соединения.

Не мосты.

Контакты.

Достаточные, чтобы энергия проходила дальше, но не настолько широкие, чтобы кристалл захватывал поток целиком.

Верена положила пальцы на края пластины.

Теперь первая проверка.

Она направила в ядро совсем немного магии.

По крайней мере, попыталась.

Кристалл вспыхнул слишком ярко.

Поток ускорился.

Верена мгновенно оборвала связь.

— Нет.

Зазор оказался слишком узким.

Пришлось разобрать крепление и начать этот участок заново.

Второй раз получилось лучше.

Энергия вошла в кристалл, прошла по внутреннему контуру, замедлилась и вернулась к исходной точке.

Верена следила за ней, почти не дыша.

Один круг.

Второй.

Третий.

Ровно.

Вот теперь можно было двигаться дальше.

Сплав для оправы готовился дольше всего.

Серебро принимало намерение.

Медь хорошо проводила магию.

Третья примесь удерживала заданный ритм независимо от времени суток и положения светил.

Верена медленно соединила металлы.

Когда кольцо наконец было готово, она положила его на каменный стол и взяла самый тонкий резец.

Двадцать четыре насечки.

Первая.

Вторая.

Третья.

Каждая соответствовала одной ступени будущего внутреннего цикла.

На первой амулет должен был выпускать совсем небольшой дополнительный поток — лишь немного больше того объёма, к которому тело Верены уже привыкло за годы ограничений.

На второй — чуть больше.

И так дальше.

Не автоматически.

Переход между ступенями должен был оставаться её решением.

Но даже если бы Верена захотела открыть больше, чем позволял установленный предел, амулет не должен был ей подчиниться.

Это условие она вписала в расчёты отдельно.

Сознание выбирает режим.

Предел решает, безопасен ли он.

Верена закончила двадцать четвёртую насечку и несколько секунд смотрела на кольцо.

Впервые в жизни она создавала ограничитель, рассчитанный не на то, чтобы всегда оставаться одинаковым.

Он должен был меняться вместе с ней.

Она установила оправу поверх основы.

Оставила тонкий проход между металлом и кольцевым каналом.

Теперь четыре радиальных соединения.

Первое принимало излишек.

Второе выпускало ровный поток.

Третье возвращало обратно то, что не успевал принять внешний контур.

Четвёртое Верена несколько раз переделывала.

В первом расчёте оно должно было расширять канал при резком скачке.

Теперь эта идея казалась ей безумием.

При слишком большом давлении последнее, что требовалось её телу, — получить ещё больше магии.

Поэтому четвёртый канал стал аварийным отводом.

Если давление выходило за установленный предел, избыток уходил в оправу, распределялся по всему кольцу и временно задерживался в буферном контуре, пока основной поток не выравнивался.

Верена провела ногтем по свежей линии.

Так безопаснее.

Для самого регулирующего канала она отмерила янтарный порошок.

Три части.

Зола — одна.

Золотой пыли совсем немного — половина меры.

Добавила серебряные чернила.

Смесь стала густой, вязкой и слегка светилась в тени.

Янтарь должен был удерживать намерение.

Зола — не позволять потоку сорваться резко.

Золото стабилизировало переход.

Серебро связывало всё это с волей владельца.

Верена медленно заполнила пастой волнистую прорезь.

Не плотно.

Ей требовалась мембрана.

Не новая стена.