Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня

Очнувшись впервые в этой клети и увидев её, во мне проснулся интерес. Ничего удивительного, ведь девчонка очень красивая и совершенно необычная, таинственная, нездешняя. Но потом мы провели практически весь день молча рядом друг с другом. Я не ощутил какого-то неудобства, скорее наоборот, даже в тишине с ней было уютно и тепло. В груди залегло спокойствие мягкой периной. И уже в тот вечер мне не хотелось, чтобы она уходила. Хотя так было даже лучше. Не знаю, чтобы она обо мне подумала, увидев, в какое состояние я пришёл от последних новостей о побратиме. Но когда я после последней лихорадки очнулся и увидел Люту, то во мне словно что-то ожило, зашевелилось. Поначалу, конечно, я лишь ощутил тяжесть и тепло чужого тела на мне. А ещё запах: свежий, но в то же время сладковато-терпкий. Когда мне удалось разлепить глаза, приложив при этом немало сил, пред моим взором предстала удивительная картина. Знахарка лежала поперёк меня. Её голова покоилась на моей груди в ореоле каштановых кудрей, что в свете рассветного солнца отливали золотом. Лицо девушки было настолько близко, что я смог рассмотреть бледные, едва видные веснушки на носу. Длинные ресницы на концах были почти прозрачными, но всё равно заметно, как они подрагивали во сне. Уголки пухлых губ, от чего-то лишённых в этот рассветный час цвета, едва приподнимались. Словно вот-вот и на них отобразится улыбка. Заворожённый открывшимся видом, я ощутил бесконечную умиротворённость, словно всё как надо. Словно мой бесконечно долгий путь закончился, и я пришёл туда, куда вели меня все встреченные дороги. Домой. К себе. Будь-то бы, нашёл потерянную часть себя, своей души. Поначалу было дико от таких переживаний по отношению к совершенно незнакомой девушке. Ранее нечто подобное уютное ощущалось рядом с побратимом. Но тот был верным плечом, моей опорой, родным, но отдельным от меня. Разлуку с ним я запросто переживал и седмицу, и оборот луны. С Лютой всё иначе. Невозможность видеть её пару-тройку зорек уже лишило меня спокойствия.

Топот копыт разрезал тишину ночи. А через какое-то время в тёмную клеть вошёл парень судя по силуэту. Сначала он неслышно дошёл до лучины и зажёг её. Затем обернулся ко мне и вздрогнул.

– Ты чего не спишь? – прошептал Отай.

– А ты почему? – таким же шёпотом вернул ему вопрос. Делиться с ним своими мыслями пока не хотелось.

– Только что вернулся из Неярзы.

– Откуда?! – не поверил я своим ушам, – Ты что там делал?

– Вещи твои крал, – друг улыбнулся и протянул мне холщовый куль. Заглянув туда, я увидел почти всю одёжу, что хранилась у меня в избе, – Не голышом же тебе ходить. Мы-то с отцом ладно, но тебе хотя бы перед Лютой не мешало бы прикрыться. Девчонка совсем засмущалась. Хотел поначалу отдать тебе пару своих рубах да шаровар, но увы, они тебе не по размеру. Я хоть и выше тебя на полголовы, но в широте плеч и спины явно уступаю. А остальные же хлопчики в нашей Древории и того тоще́е. Уж больно ты крупный парень. Портняжить же на глаз никто не взялся. Пришлось ехать за твоей одёжей, – сказал Отай и кивнул в сторону принесённого им тюка.

– Благодарю тебя, но раньше ты этого сделать не мог? – в шутку возмутился я, натягивая на себя косоворотку.

– До этого ты долго провалялся без сознания. Когда тебя лихорадило, то твоё тело нужно было натирать мазями, а когда жар спадал, то омывать. Иначе бы тут всё пропахло твоим потом. Каждый раз одевать и раздевать тебя, слишком много сил потребовалось бы. А вот как только ты пришёл в себя, то я сразу же отправился за твоими вещами.

– А почему ты сказал, что крал? Тебя все соратники знают, мог бы просто им всё объяснить, никто бы не стал препятствовать, – я уже подвязал шаровары и усаживался поудобнее напротив друга.

– Ага, ещё и собраться бы помогли. Глядишь, заодно подложили очередной приворотный мешочек куда-нибудь. Дарьян, я понимаю, что ты пока слаб и не пришёл в себя, но нельзя же так беспечно относиться к своей жизни.

– И то верно. Я просто не привык искать врагов среди своих. Слушай, и как ты объяснил свой приезд в деревню?

– Ты только не злись… – поту́пился парень, поднимая руки в защитном жесте, – Мне пришлось сказать всем, что ты погиб. Посылать ворона с такой вестью было бы недостойно, поэтому приехал лично.

Повисла пауза. Отай смотрел на меня не мигая, ожидая реакции. Я же пытался осознать, что меня в один момент лишили дома. А как иначе? Вернуться я уже не смогу, сочтут ещё за злого духа или чего похуже. Пойдут на меня с огнём и вилами. Да и в отряд к своим соратникам мне дорога заказана. И как мне быть? Как с нежитью бороться?! Не идти же в одиночку, это равноценно самоубийству. Как бы мне потом в одного из заложных покойников не обратиться… Проведя руками по лицу, словно умываясь и смывая дурные мысли, я всё-таки заговорил:

– Поясни-ка, друг мой сердечный, какого одноглазого Лиха ты меня раньше времени схоронил?

– Можно подумать, что ты прям горишь желанием жить там, где тебя то ли приворожить пытаются, то ли убить. Да и к кому ты возвращаться собираешься?

А ведь парень прав. Отец Шадр, невестка и племянник давно погибли, даже памятных вещиц не осталось. Аспид тогда полдеревни спалил, включая наши с Драгошем дома. А теперь и самого́ побратима нет. Мне и правда не к кому и не к чему возвращаться. Соратники? Безусловно, я в них нуждаюсь больше, чем они во мне. Меня легко может заменить Отай. Храбрый вояка, да и не обделён умом и смекалкой, этот разговор только очередное тому подтверждение. В этот момент одиночество окутало меня своим холодом. Оно уже выпустило свои ледяные когти, дабы запустить их сквозь моё тело прямиком в сердце, как парень сообщил:

– Ты будешь жить у нас, – он говорил твёрдо и уверенно, не давая шанса возразить, – Лишний сундук найдётся, тебе под вещи и спать на нём хватит. Овощей в огороде моего отца хватит ещё на троих как ты. А за мясом будешь со мной на охоту ходить, уж в этом ты мастак.

– Я в Неярзе с па́хотой да с жатвой помогал. Если здешним мужикам нужны мои умения, то я мог бы поработать у них.

– Добро. Дополнительный тюк зерна лишним никогда не будет, а может, тебе ещё и монет подкинут за работу, – Отай от радости хлопнул в ладоши и растёр их в предвкушении. Потом поднялся на ноги, чтобы уходить, как вдруг обернулся и серьёзно, даже несколько поучительно сказал, – Только для начала твоему телу нужно окрепнуть. Не стоит сейчас мчаться и изнурять себя делами. Какое-то время мы сможем тебя поддерживать, не тревожься. Понимаю, последние события принесли много боли. Но не стоит ради забвенья убиваться. Это не утихомирит волнения в твоей душе. Лучше обратись к Люте.

– Не беспокойся. С того момента, как я узнал о гибели Драгоша, прошло не так много времени. Однако достаточно, чтобы я смог всё обдумать. Да, такая потеря оставила в моём сердце зияющую дыру, что вряд ли когда-то затянется. Если же это произойдёт, то точно не в ближайшие лета́. И всё же, с этим тоже можно жить. И я буду жить, а он вместе со мной, в моей памяти… А почему ты заговорил о Люте? Чем твоя сестра может мне помочь?

– Она мне не сестра, – резко отрезал друг. Однако тут же поменял тон обратно на дружеский и снова присел подле меня, поняв, что разговоры на сегодня ещё не окончены, – У неё есть кувшинки непентеса. Уж не знаю, где она их раздобыла, но это уникальная вещь! Наполнив один такой небесной влагой и испив из него, можно забыть свои печали.

– И почему же тогда всем подряд не предлагают такой способ душевного исцеления? Зачем кому-то терзаться до последнего?

– Есть одно не самое желанное последствие. Человек, осушивший непентес, забывает всё, что ему эти печали принесло, будто никогда не было. В твоём случае, если ты решишься на этот шаг, то забудешь своего побратима и всё, что с ним связано.

– Тогда мне даже предлагать такое не стоило. Какую бы сильную боль я ни испытывал, я никогда не хотел бы лишиться воспоминаний о Драгоше. Он был источником света в моих далеко не радужных днях, особенно в детстве. Убрать его из воспоминаний, это словно погасить лампаду в безлунную ночь. Нет, память о нём слишком ценна, чтобы обменять её на забвение.

– Это я понял. Очень рад, что ты не впал в уныние и отчаяние, – и Отай улыбнулся с каким-то облегчением.

– Я тоже. Но я бы хотел попасть на курган, где прах Драгоша схоронен. Сможешь отвезти?

– Отвезу, разумеется. Ты как себя чувствуешь? Сможешь сегодня утром поехать? – друг встрепенулся. Было видно, что он очень хочет мне помочь вернуться к нормальной жизни, а моя просьба, это достаточно большой шаг к ней.

– Почему именно сегодня? – не понял я.

– Наступает Чу́ров день. Люта с отцом на рассвете ритуалы проведут, потом блины печь будут. Мы им тут не сгодились. Зато до полудня сможем почесть память твоего побратима и других соратников на кургане. А с закатом помянем их за общим столом.

– О, Небо! Отай, я уже потерял счёт времени. Это же сколько здесь отлёживаюсь? Неужто липень к концу подходит?

– Да, – кивнут он, – Так что, нам нужно по теплу успеть обустроить хату уже на троих. А сейчас, пожалуй, пора отдохнуть. На завтра дел много, а спать нам осталось несколько часов.

Я на это только кивнул, полностью соглашаясь со словами парня.

– Ты не против ещё какое-то время у нас поютиться? Я завтра подыщу подходящий сундук, сегодня устал с дороги, да и отец давно спит… – начал он было оправдываться, но я не дал ему закончить.

– Я и в клети очень хорошо устроился. Даже остался бы, если это не помешает работе Люты и Беляя.

– Ты так говоришь, пока на улице стоит зной. Но как только на землю опустятся морозы, спать здесь околеешь! А в доме у нас большая печь.

– Ты удивишься, но морозы мне не страшны.

– Это как так?

– Полагаю, это мы можем обсудить по пути на курган. А ещё мне бы хотелось знать, что произошло в Коловорот.

– Добро. Тогда я пошёл спать, разбужу с рассветом. Отдыхай, – Отай похлопал меня по плечу и поднялся на выход.

– Пусть будет добрым твой сон, – пожелал я уходящему.

Укладывался я со странным чувством. С одной стороны, в моей жизни не осталось ни одного человека, которого я когда-то называл семьёй. У меня не осталось даже собственного дома. Однако с другой стороны, я не ощущал себя потерянным. Небо подарило мне этих людей. Отай, Беляй и Люта не просто спасли моё тело от смерти. Они приняли меня, тем самым сберегли мою душу, не дав ей осиротеть и сгнить в одиноких терзаниях. Благодаря их присутствию в жизни, я продолжил осязать твердь под ногами и крепкое плечо рядом. А ведь более ничего и не надо, чтобы сделать толчок вперёд и начать заново свою жизнь, лишь крепкая опора.

Глава 6. По пути на курган

Глава 6

Дарьян

Утром с восходом солнца, как и планировалось, мы с Отаем выехали к кургану. Собирались молча, дабы никого не разбудить. В котомки сложили провизию, раздобытую в доме, ещё захватили каждому по бурдюку с колодезной водой и с узваром. Позавтракать решили в дороге, дабы не вставать ради этого до рассвета и никого не разбудить в такую рань бряканьем плошек. Для поминания предков и павших воинов, в частности, Драгоша, взяли крынку молока с блинами. Путь предстоял неблизкий. Благо Отай позаботился и снарядил для нас телегу. Всё-таки мы вдвоём вряд ли смогли бы разместиться на одной лошади. А я, увы, остался без коня в том самом злосчастном сражении. Меня поначалу удивляло, что такая роскошь как, повозка имеется в их хозяйстве. Не в каждом дворе она сыщется. Но друг пояснил, что это вещь в хозяйстве за надобностью. На ней Люта и Беляй отправляются на ярмарки со своими травками, настоями, мазями и другими изготовлениями. Так они зарабатывают на необходимые вещи. В основном вырученные деньги уходят на одёжу, башмаки, крупы и утварь для дома. Иногда Люта закупается минералами для создания амулетов, оберегов и ещё каких-то ритуалов. Бывает, что со своим товаром к ним присоединяется Отай, если оказывается свободен от борьбы с нежитью. Он, как отличный охотник, везёт на продажу свежепойманную дичь, будь то фазан, кабан или заяц. И, оказывается, такое мясо очень быстро раскупают! С каждым годом становится всё меньше охотников из-за расползающихся слухов и баек об умертвиях. И была бы хоть толика правды в этих рассказах! Так нет, сплошные небылицы. А знай они, что нечисть дня белого да света солнечного боится и таится по углам до наступления темноты, спокойно бы ступали в лес.

Отай так увлекательно рассказывал об их жизни и быте, что я аж заслушался. А ещё подивился сам себе: как много всего пропустил в этой жизни. Например, ни разу не был на ярмарке даже в качестве зрителя. А было бы интересно посмотреть, что там продают, с чем люд туда ездит. Ещё любопытней побывать торговцем. А что? Зёрна у нас с Драгошем всегда было в избытке. Свой собранный урожай мы сбывали перекупщику, и это он уже отправлялся торговать на базар. Часть мешков с зерном мы с другом оставляли себе на еду и для продажи в деревне зимой. Правда, теперь наш с побратимом посев остался на полях Неярзы… Ну ничего, седмицы не пройдёт, как наступит месяц серпень. Как отметим воинский праздник – Перунову стречу, так и подамся рабочим на жатву пшеницы да ржи. Мне частенько случалось возделывать чужие поля, разумеется, за плату. Кто отблагодарит монетой, а кто своим ремеслом, но никто в накладе не оставался. Думаю, в Древории я без работы не останусь. Отай идею одобрил и подбодрил меня. Так что, смогу себя занять, и приютившим меня людям заработаю на надобные предметы в хозяйстве и еду. Всё равно в отряде мне теперь не показаться, все думают, что я погиб. Пока не соберу под своим крылом очередных новобранцев и не создам новое войско, в битве с нежитью мне места нет.

Неожиданно быстро мы выехали за околицу к границе . Вот что значит интересный разговор с другом! И время быстро пролетает, и аппетит просыпается. Так что решили мы немного помолчать, да потрапезничать, глядя на чарующие виды природы. Окраина леса в этот пригожий час выглядела безопасно и безмятежно, словно его чаща не скрывает жутких тварей. Река искрилась, отражая поднимающееся солнце. Вода отбрасывала золотые блики на кроны деревьев, и от этого листва сияла изумрудным цветом ещё ярче. Лёгкий ветерок, не успевший раскалиться в жарких лучах, обдувал нас прохладой, отчего дорога становилась ещё приятней, а угощения слаще.

Мы с Отаем умяли приготовленный на завтрак суджук с пряными лепёшками. Честно говоря, мне впервые довелось попробовать мясо подобного вида и вкуса. На первый взгляд, это было что-то не просто жёсткое и сухое, а такое, чем я смогу вырубить противника, если тот вздумает напада́ть во время моей трапезы! Мне даже стало немного боязно за свою челюсть. Она столько лет выдерживала натиск чужих кулаков в драках, будет обидно, если падёт смертью храбрых при одном укусе этой сушёной подковы из филе милого агнца. Однако всё оказалось не так страшно. После того как Отай настругал мясных ломтиков, до моего носа долетел бесподобный аромат трав, острого перца и чеснока. Это усилило во мне и без того дикий аппетит, и я уже был готов грызть что угодно! Но к моему приятному удивлению грызть и не пришлось. С виду деревянное по своей прочности яство оказалось не таким уж твёрдым, а вкус – выше всяких похвал: пряный, терпкий и немного острый. Не помню, чтобы кто-то в Неярзе делал подобное кушанье. Интересно, это изобретение Беляя? Или Люта постаралась?

Закончив набивать брюхо, я решил обсудить с другом последнюю свою битву. Дорога ещё не закончилась, а меня многое беспокоило: воины действуют без моего приказа; в памяти не сохранилось ничего с того дня, включая гибель Драгоша. Сначала я списал на последствия укуса Вурдалака. Однако в голове провал начиная с выезда из Неярзы. А может, так сработал приворот? Но он ещё действовал, когда мне удалось очнуться впервые в клети Люты. И этот момент я хорошо помню. Тогда что произошло? Надеюсь, за время пути мне удастся выяснить хоть что-то, и собрать в голове воедино все события, приведшие меня сюда.

– Отай, меня кое-что тревожит. Полагаю, ты понял, что я не помню ничего из последней битвы. Можешь поведать мне о тех событиях? И как случилось всему отряду отправиться на битву без меня?

– А какой день в твоей памяти остался последним? Может, ты забыл, как отправил нам приказ?

– Невозможно! На седмицу я отъезжал в Ужьлечье муштровать городских новобранцев. Нарочно подгадал вернуться в Неярзу в день Коловорота, хотел побывать на вечерних гуляньях. Но, как только я въехал в деревню, заметил, как жители странно на меня косятся. А стоило мне уточнить, где Драгош, то вовсе обомлели. Одна деваха, видать, самая храбрая, тут и поведала, что на битву отправились. Указала направление. Мне оставалось только облачиться в своё походное обмундирование, схватить оружие и гнаться в надежде вас догнать. Я был настолько зол на вас, на происходящее, что переставал видеть дорогу. А когда смог нагнать, битва была в самом разгаре. И всё, пелена перед глазами. Дальше я очнулся в вашей клети. Так что приказ точно не был моим. Это явно была ловушка. А вот чья она была, нам предстоит выяснить по возвращении домой, – я осёкся. С недавних пор моим пристанищем стала клетушка Люты, да угол в избе Отая с Беляем. Но вправе ли я считать это домом?

– Мне самому было удивительно получить в предрассветный час ворона с посланием от тебя.

Друг никак не отреагировал на мою последнюю фразу, словно бессловесное одобрение. И я перестал хотя бы по этому поводу тревожиться.

– Ты никогда не собирал нас в день битвы. Это была первая странность. А вторая – мы ни разу не ходили в Коловорот. Но в послании это мудрёно пояснялось. Якобы тебе Волхв накануне поведал, что в самую короткую ночь у нежити будет мало времени, чтобы разгуляться, поэтому мы сможем их быстро победить. Ни у кого даже сомнений не возникло, что ворона послал ты, – парень говорил и словно оправдывался. Хотя то, что они выстояли в ту ночь и победили, равносильно чуду!

– Я никогда не делился с вами, отчего в Коловорот мы всегда оставались на празднования у себя дома. Полагал, что вам достаточно моего слова.

– Думали, что ты сам хочешь в обрядах поучаствовать, ну или о нашем счастье печёшься, – Отай пожал плечами и улыбнулся. Но глаза сделались печальными.

– Однако мои мотивы мои гораздо глубже. Среди нашего отряда, к сожалению, нет никого, кто владел хоть каким-нибудь видом магии. Иначе нашёлся бы тот, кто заподозрил неладное. Дело в том, что Коловорот обладает особой мощью. С того момента, как солнце показалось над горизонтом и до того, как луна закатилось за него, Природа наполняется чрезвычайно большой силой и энергией. Подобный заряд отражается на всём. Даже ты, не обладая ни одними чарами, чувствуешь в это время внутренний подъём. А теперь представь, что происходит с нечистью.

– Люта говорила то же самое…

– Видишь, даже простая знахарка смогла почувствовать!

– Вообще-то, она не простая знахарка, – с гордостью заявил Отай, – Она неплохая ведьма, всё, что я беру с собой на поход – её рук дело. Обережные амулеты, зелья, артефакты, ВСЁ! Но колдунья из неё ещё сильнее. Ей подвластны все стихии! Ты когда-нибудь такое встречал?!

Я был поражён, оттого молча таращился на друга. Вот это девушка! Я и так был сражён в самое сердце её исключительной красотой и трудолюбием. Сейчас она стала для меня подобной небожителям. И как в такой прелестнице поместилось такое могущество? И…

– И как ты пропустил мимо ушей её слова?! – чуть прикрикнул я на парня, не скрывая недоумения в голосе.

– Она же не ты… Вы, обладатели магии, способны друг друга понять. Но на тот момент ни мне, ни одному из нашего отряда не было достоверно известно о Коловороте то, что ты мне сейчас поведал. Если и были какие-то догадки, то никто об этом не распространялся. Мы простые вояки, пойми. И слово предводителя для нас более весомо, чем другого человека, будь он хоть трижды колдун!

Повисла тишина. Отай произнёс то, о чём я никогда ранее не задумывался. Ратники вступают в отряды с абсолютным доверием к главнокомандующему, что эта вера их ослепляет. Они перестают сами думать! И пока я укладывал в голове истину, которая, казалось бы, лежала на поверхности, мы ехали молча. Нас сопровождали лишь топот коня и скрип колёс телеги. Лес, мимо которого мы проезжали, остался позади. Речушка тоже свернула в другую сторону от нашей тропы. Птиц над головами становилось всё меньше. Впереди наконец-то показался холм кургана. Значит, недолго ехать осталось. И это было хорошей вестью. Ибо солнце уже поднялось достаточно высоко, а мы должны завершить поминальный обряд до полудня.

– Мне стало ясно, почему вы отправились на битву, и отчего ни у кого не возникло вопросов по пути туда. Но когда вы прибыли на место и не увидели меня, это не показалось странным? – нарушил я затянувшееся молчание, – Да и Драгош же знал, что меня не было в деревне. Он-то должен был понять, что в этом послании подвох!

– Он сказал, что ты должен прибыть прямиком из Ужлечья. Якобы ты не успеваешь заехать домой перед боем.

– А у тебя сохранилось послание? Хотелось бы мне посмотреть на него.

– Нет. Мы все их сожгли.

– Зачем? – я искренне не понимал этого.

– Так было в твоём приказе. Ну не в твоём, конечно, но тогда я этого не знал.

Здесь было явно что-то не так. Только, что? Я знал этих ребят, провёл с ними не одну десятку битв. Да, они безоговорочно выполняли мои приказы, но чтобы настолько… Словно баранов за верёвочку их привели на поле боя. Хмм… А это мысль! Что если есть какое-то зачаровывающее зелье или заклинание. Надо будет уточнить у Люты. Возможно, ей приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Но на ратников определённо как-то воздействовали. Каждый из них способен принимать взвешенные решения. Взять того же самого Отая. Он способен действовать самостоятельно, придумывать интересные идеи и тактики. Его поездка за моими пожитками чего сто́ит!

– А когда ты получил послание? От кого?

– Я ж говорил, незадолго до рассвета. Тьма ещё стояла кромешная. Меня пробудило чувство, будто мне раздирают грудь. Когда открыл глаза, едва смог разглядеть чёрную птицу. Это оказался чёрный ворон. Он смотрел на меня не отрываясь. Его глаза манили, пленили, словно околдовывали. Удивительное создание, конечно…Потом я заметил, что к его лапке привязана береста. Я её взял, на ней восковая метка со следом навершия рукояти твоего кинжала – Чертог Медведя: круг с горизонтальной линией над ним. Твой знак я ни с одним не спутаю, сколько от тебя посланий приходило.

– Но всё-таки спутал…

– А твоим кинжалом никто не мог воспользоваться? Он с тобой был в Ужлечье? А то может кто-то пробрался к тебе в избу в твоё отсутствие? Приворот же как-то смогли сделать.

– Я своё оружие из рук не выпускаю!

– Да уж, пока медведем не обернёшься, – с какой-то обидой произнёс парень.

– Откуда ты знаешь?! – горло сдавил страх. Все попытки скрыть свою суть оказались напрасны. Ради этого с детства пил зелья, что готовил мне Межко, дабы приглушить всю магию, не обернуться нечаянно в зверя.

– Как раз с той са́мой битвы. Ты явился нам в его образе. Мы сначала страшно испугались, когда увидели из за леса несущуюся в нашу сторону мохнатую тушу размером с небольшую такую избу, в холке высотой сажени, эдак, три, ну и вширь не меньше. Право, твой медведь был просто огромен!

Удивительно, но когда Отай это рассказывал, его глаза искрились восхищением. Для меня это было полной неожиданностью. Он все эти дни не был отстранённым, в нём не появился страх передо мной, зато его переполнял восторг. Словно маленькому дитятку подарили глиняную свистульку! Я и заподозрить не мог, что ему известны обо мне такие подробности.

– А когда мы увидели, как этот медведь раскидал всю нежить направо и налево и встал к нам спиной, то поняли, что ты пришёл на нашу защиту. Без тебя мы все бы там полегли.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Нет, Дарьян. Ты не помнишь, что там было в момент твоего появления. И даже представить не можешь, что творилось до этого! Они напали внезапно…

Друг отвёл от меня взгляд. Теперь он невидящим взором уставился на дорогу, словно заново просматривал те события.

– Мы собрались до того, как солнце опустилось за горизонт. Но не успели даже толком достать всё оружие да клинки в отраве смочить. Нас окружили. Никогда нечисть не выбиралась из чащи леса. Тем более, все мы знаем, что они выходят только по ночам. В ту битву было иначе. Каждый их шаг не был предсказуем, от того нас и застигли врасплох. И тварей насчитывалось не пять, сколь их обычно бывает, и даже не десять, а пара дюжин как минимум против наших трёх десятков ратников… Не мне рассказывать, какой это перевес в пользу Вурдалаков с их-то силищей. Мы первые минуты были дезориентированы, стояли не шелохнувшись. А отряд умертвий приближался к нам со всех сторон с немалой скоростью. А знаешь, что во всём этом было самое странное? Даже не их численность, а то, как они выглядели. Одна часть этих тварей была привычного вида. Голая кожа серо-синего цвета со струпьями и разлагающимися гниющими дырами, сквозь которые можно разглядеть кости и потроха. Кусками на их телах проступала плешивая грязная свалявшаяся шерсть. Сутулые спины так сильно гнулись книзу, что того и гляди на четвереньки опустятся. Длинные сухие ручища волочились по земле, а скрюченные когтистые пальцы, походившие на вороньи, оставляли за собой небольшие борозды. Ноги – волчьи лапы. Лицо, больше походившее на собачью морду, было вытянуто вперёд, уподобленное морде животного. Они все скалились, предвкушая лёгкую победу над нами. И вместо зубов торчали клыки, с которых мерзко стекала вязкая зеленоватая слюна. В сумерках было видно, как их глаза горели алыми углями, навсегда растеряв свой естественный цвет. Лысые головы обрамляли торчащие уши точно как у нетопырей. Вторая половина Вурдалаков была…