Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня

Он вновь перевёл взгляд на меня. В зеницах застыл ужас, какого я не видел у Отая даже после его первого столкновения с нежитью.

– Словно они ещё не до конца стали нечистью, будто оборот только в процессе. Только среди них был Веш… – друг запнулся, подавляя слёзы. Было видно, что ему трудно говорить, но он всё же продолжил, – Веш, понимаешь?

– На самом деле нет. Мы не были с ним знакомы. И ты о нём не рассказывал. Может, поделишься сейчас?

– Он был мне близким другом. Практически братом. Мы с ним были как вы с Драгошем. Только вас объединяло ещё ремесло и воинское дело. А Веш не мог биться. Настолько был миролюбивым, что боялся подойти к оружию. Наше с ним детство прошло бок о бок. Всё делили на двоих: моего отца, его рано погиб, крышу над головой, шалости, домашние хлопоты и даже Люту. Представляешь, мы одновременно влюбились в неё, когда встретили её два года назад. Правда, из нас двоих ей больше нравился Веш. Я не стал им мешать, смотрел издалека. Но у них толком ничего не успело даже начаться. Друг пропал спустя полгода, как они познакомились. И вот, мы встретились. В Коловорот. Парень не был похож на Вурдалака, хотя и от человека мало что осталось. Словно и седмицы не прошло, как его укусили. Но я как-то сомневаюсь, что минувшие полтора года он скитался по городам и деревням, и внезапно его настиг злой рок. И он такой был не один! Таких была половина точно!

– То есть, ты хочешь сказать, в Природе что-то такое случилось, из-за чего нежить начала обретать новый облик?

– На самом деле, у меня несколько вариантов исходя из того, что я видел. Первый схож с твоим. Второй предполагает, что изменения произошли не в Природе, а в самих тварях. Будто они не лишились рассудка и научились каким-то образом останавливать оборот, замедлили гниение мёртвого тела. И последний вариант для меня самый страшный. Ты задавался когда-нибудь вопросом, а видели ли мы нежить от нежити? Я полагаю, что раньше мы сталкивались только с теми, кто был убит Аспидом: омерзительного вида, плохо организованы. Словно какое-то стадо. Но, полагаю, мы в этот раз впервые столкнулись с теми, кто был обращён ядом Вурдалака. Во-первых, они выглядели иначе: их харя не была звериной, несмотря на заострившиеся зубы, спина не тянулась к земле. Даже на голове сохранились волосы, хоть и поредели. На теле отсутствовала шерсть, лишь струпья и немного гниющих ран. Но самое главное, эти твари, по всей видимости, сохранили рассудок! Мне показалось, что они действовали слаженно, словно у них есть план или вроде того. Они не пёрли бездумной толпой… Спрятавшись за деревьями у кромки леса, умертвия рассредоточились на ширину нашего отряда, едва мы успели собраться в назначенном месте. Им удавалось двигаться настолько тихо, что мы их не сразу заприметили. Ещё и бурьян в той местности затруднял обзор. А приближались они к нам с трёх сторон, окружая и оттесняя к воде.

– Всё выглядит так, будто вас собрали в том месте, как баранов на убой. Хотя почему будто…

Я начинал проникаться идеей Отая. Ведь всё сходилось: ворон, прилетевший до рассвета, береста якобы от меня, плохо просматриваемая местность. Только как они показались до заката? Только если…

– Отай, напомни, где была битва? Не могу точно припомнить.

– По левому берегу Веи, с востока от Бессмертного леса.

– То есть, когда садится солнце, лес отбрасывает тень в том месте?

– Да-а… Уж не хочешь ты сказать, что… – в глазах парня блеснула догадка.

– Ты правильно понял. Им не ночь нужна, только отсутствие солнца. Заведя вас в тень, они устроили западню, напав в самый неожиданный момент. Их продуманность действительно поражает!

– Но кое-что им не удалось учесть – за́пах. В какой-то момент мы почувствовали смрад, доносящийся со стороны чащи, и заторопились поджечь полынные скрутки. По сути, благодаря обонянию, нам удалось избежать бо́льших потерь. Несколько минут промедления, и их способность к введению в транс и подчинению остались бы не заблокированы. Нам и так не хватило времени, чтобы дым от тления травы стал гуще, поэтому дезориентировать нежить не удалось.

– Точно! – меня озарила новая мысль, – Вурдалаки обладают способностью подчинять разум, могут нагонять мо́рок. А ты сказал, что ворон, разбудивший тебя, неотрывно смотрел прямо в глаза, словно пленял. И прилетел он, когда ещё солнце не показалось над горизонтом… Какова возможность, отыскать среди этих тварей воролака, не потерявшего своего тотема? Я сначала подумал на отравленное послание. А теперь думаю, что никто из отряда не получал бересты, а это были наведённые грёзы.

– В таком случае дело плохо. Нам нужно полностью пересматривать не только веде́ние боя, но и быт в целом. Представляешь, если они смогут таким образом заманивать простых людей? Интересно, почему они так ещё не сделали?

– Ну если воролак действительно в их рядах есть, то, скорее всего, ему для оборота необходимо больше сил, чем у него есть. Коловорот ему в этом помог. И если бы в эту ночь Вурдалаком удалось всех вас перебить, то им открывался беспрепятственный проход сразу в три деревни.

– В две. У Неярзы есть ты, которому от чего-то, послание не пришло и, который мог бы их раскидать так же, как и в прошлый раз.

– А от кого бы они мне посылали бы приказ? Небо спустилось на землю и позвало меня в бой? Да и не смог бы я потом защитить деревню один. Знаешь, почему ты никогда не видел меня в обороте?

– Почему?

– Я принимал одно зелье. Мне его с детства готовил знахарь, друг моего отца. Оно подавляет во мне любую магию.

– Сбрендил? Кто ж добровольно отказывается от такого дара? Ты один стоишь половины отряда…

– ДА Я БОЯЛСЯ! С самого детства со мной рука об руку шёл страх. Сначала я даже не понимал своей силы, но как-то услышал, что меня хотят из-за неё выгнать из деревни. Отец меня отстоял. Потом я стал замечать, что ко мне относятся довольно отстранённо. Но это можно было пережить. А однажды мы с Драгошем состязались и мне не удалось сдержать оборот. В итоге друг был сильно ранен из-за меня. Тогда-то всё и поменялось. Я был готов к любому наказанию, умолял отца любым способом лишить меня магии. Меня приводила в ужас даже мысль, что я могу причинить вред обычному человеку. Тогда-то наш Межко и сделал для меня какой-то старинный отвар, и делает мне его по сей день. Родитель, конечно, заверил всех, что провёл обряд и уничтожил во мне медвежью часть. Это была неправда, конечно, зато я смог жить более или менее нормальной жизнью. Истину знали только отец, наш знахарь и побратим. И чтобы не раскрывать себя пил зелье по несколько раз в день. Так что, если бы Вурдалаки напали на деревню, я один не смог бы их прогнать.

– Но как тогда твой медведь вырвался и спас нас?

– Воля случая, – я пожал плечами, – Во-первых, страх за отряд, ушедший без меня, помутил мой рассудок. Я попросту забыл выпить эликсир. Во-вторых, ты продолжаешь забывать о том, какую силу даёт Коловорот. Надеюсь, Люта сможет повторить это снадобье, и я не буду нести в себе угрозу для деревни.

Было видно, как Отая огорчили мои слова. Но что, если у меня снова получится обратиться медведем в самый неподходящий момент? Хорошо, если пострадает домашняя утварь. Кабы я людям не навредил. Вдруг мой медведь причинит боль тем, кто меня спас и приютил? Мне нельзя этого допустить.

– Кстати, ты прав. Нам нужно менять тактику, – вернул я друга к разговору, – И для этого мне неплохо было бы узнать подробности битвы, которые я до сих пор не услышал.

– Ты сейчас так улыбаешься, словно просишь рассказать сказку на ночь, – посуровел парень, – В общем, едва нам удалось почуять приближение Вурдалаков, как они подобрались вплотную. Мы даже оружие не успели ядом смазать, из-за чего, наши первые удары для них были как мёртвому припарка. Но не всё так плохо. Мы с тремя воинами встали на передовую и отвлекали внимание нежити на себя. В это время остальным удалось отравить сталь. Теперь они прикрывали нас полукруглым строем, нанося умертвиям ощутимый вред. С каждой минутой накал боя нарастал. Эти твари бились о щиты, стремясь быстрее разбить их в щепки, лапищами тянулись к кирасам, в попытках содрать с вояк кожаные доспехи. Отчасти у них это вышло. Двое потеряли передний панцирь, и это стало для них приговором. Вурдалаки просто вспороли им брюхо своими когтями и вытащили нутро. Я с четырьмя другими хлопцами, как обычно, метал в это время в противников сулицами, хотя на этот раз пришлось изрядно попотеть. Мы стояли не на подъёме, а наоборот, на пологом берегу. Наше положение не позволяло нормально нацелиться на нечисть, что скрывалась за щитами и спинами соратников. Всё же, где-то третью часть мертвяков удалось поразить. А когда у нас копья закончились, началось самое страшное. Вурдалаки перестали действовать осторожно, скрываться и пригибаться. Они буквально запрыгивали на парней, пытаясь их укусить. Благо им удалось дотянуться зубами лишь до пятерых наших. Не тревожься, они хлопцы сильные. Лекари смогли поставить их на ноги после битвы. Они остались живы и не обернулись тварями. Зато Вурдалакам досталось с лихвой! Мы перебили почти половину из оставшихся. Всё-таки когда они открыты, поразить их клинком гораздо проще. Добившись перевеса сил, мы воспрянули духом. Даже подумали, что близится конец боя и победа у нас в руках. И вдруг, как насмешка над нашей самоуверенностью, из воды вышло ещё около десятка вурдалаков. Из того, что произошло в ту ночь, это был самый непредсказуемый их манёвр.

– Ты хочешь сказать, Вурдалаки всё время, что шёл бой, сидели и ждали в реке?

– Не знаю. Возможно, они были со стороны Заложного леса и просто переплыли с одного берега на другой, – пожал плечами друг.

– И вы не услышали, их в воде? Никаких всплесков не было?

– Сомневаюсь, что их разлагающиеся тела именно плыли. Смею предположить, что они шли по дну. Мы даже не почувствовали вонь. А всплеск был. Только в этот момент они выбирались на сушу. Первым их заприметил Боян. Парнишка ближе всех стоял к реке. Бедолага, пережить такое в своём первом сражении. Ему же едва шестнадцать стукнуло… Если для бывалых, выход Вурдалаков из воды был потрясением, то для него и подавно. Он в первое мгновение вовсе оцепенел, стоял не шевелясь. А между тем эти твари шли прямиком на нас. Я было метнулся защитить мальца, но Драгош меня опередил. Он прикрыл парня щитом спереди, а сам встал сзади, сделав захват. Затем рывком развернулся, хотел откинуть юнца подальше от наступающих Вурдалаков вглубь отряда. И как раз в этот момент в спину твоего побратима вонзилось две пары когтистых рук. Одна из этих тварей попросту перебила ему позвоночник… Я не знал Драгоша в обычной жизни, но в бою он оказался неустрашимым, самоотверженным и могучим. Даже с таким ранением, он не потерял сознание и смог на короткое мгновение задержать жизнь в теле. Этого ему хватило, чтобы в момент падения извернуться и отрубить башку мертвяку. Только сделав это, парень упал навзничь бездыханным телом… В это время мы с соратниками встали спинами друг к другу, замкнув строй в кольцо. Только на стороне нежити снова был перевес в силе. Мы устали и начали выдыхаться, им же всё было нипочём. Их тела мертвы, они ничего не чувствуют, и резерв их словно неисчерпаем. Часть нашего снаряжения была уничтожена, часть валялась на поле, куда было не добраться. Нас оттеснили и окружили. Наша атака в начале сражения обратилась под конец в защиту. Изнутри пекло чувство загнанности. Оно позволяло биться отчаяннее, не думая о жизни, желая уничтожить как можно больше нежити. Я даже подумал, что если вдруг Вурдалаки меня достанут, то я просто подожгу себя и спалю всё в окру́ге. Хотя бы я сам не стану нежитью, и часть этих тварей больше не восстанет… Тут вдруг кто-то закричал: «МЕДВЕДЬ!». Мы же тогда не знали, что это ты, думали, конец наш пришёл. Но, как я уже рассказывал, твой зверь раскидал всех умертвий. Он прижимал лапами к земле и держал по несколько Вурдалаков за раз, пока мы им отрубали головы. Некоторым тварям медведь сам бо́шки поотрывал.

Отай ещё какое-то время рассказывал о победном конце битвы. А я подумал, что ни один из нас не воспринимает меня как берендея. Для меня эта часть чуждая, друг тоже видит медведя отдельно от меня. Словно мы отдельные части, привязанные спинами друг к другу. Какая сторона повернётся лицом, та и выходит наружу. Только отчего-то ранения, полученные в одном обличии, передаются другому.

– А как получилось так, что меня укусил Вурдалак? Ты так рассказываешь, будто мой зверь неуязвим.

– Честно говоря, мы так и думали. Даже не заметили, что бурому на холку взобрался мертвяк и цапнул за голую кожу. У медведя, как и у тебя шрам от ожога на правом ухе, куда эта тварь смогла беспрепятственно вонзить свои клыки. Ведь только там не было шерсти. Первым, по странной случайности, это заметил тот самый парнишка, чью жизнь спас Драгош. Боян су́лицей проткнул нежить и снял её с животного. Благо это был последний Вурдалак, ибо после укуса магия отступила, и ты стал собой в человеческом обличии. Мы глазам своим не поверили, когда увидели!

А я только сейчас начал вспоминать момент своего оборота. Это произошло, когда мне удалось нагнать отряд. Передо мной предстала не только битва с нечистью. Мне довелось увидеть последние мгновения жизни Драгоша. Именно то, что рассказал Отай, видеть это было во много раз ужаснее и больнее, нежели слышать. Едва тело моего побратима рухнуло на землю, меня обуяла ярость, кровь закипела, на руках и ногах начали расти когти и проступать шерсть. Конь скинул меня. Мой скелет вместе с плотью стремительно принимали иные размеры. Эти ощущения я помнил из детства, когда ломит всё тело и выворачивает каждый сустав. Хотя, на этот раз боль практически не ощутилась из-за накативших эмоций. Когда оборот закончился, я помчался к отряду. Благо ратники были сосредоточены в кольцевой строй. Это помогло не задеть их медвежьей лапищей, когда зверь принялся раскидывать вурдалаков.

Телега давно остановилась перед курганом. Мы так и не успели поминуть соратников до того как солнце поднялось к зениту. Было решено немного вздремнуть, чтобы не встретиться с полуденницами.

Мне вновь приснился Драгош. Только на этот раз с ним были Варвара и Любим. Сын сидел на руках у отца и обнимал его за шею, жена стояла рядом и держала мужа за руку. Они были счастливы, улыбались мне. Друг выглядел спокойным, умиротворённым, словно только что вернулся домой из долгого странствия. Я не выдержал и ринулся обнимать столь дорогую мне семью. Хотелось навсегда остаться рядом с ними и больше не просыпаться. Побратим знал меня лучше всех, понимал мою к нему привязанность, поэтому отпустил первым, лишь кое-что шепнув напоследок.

Глава 7. Последствия приворота

Глава 7

Ерга

– Агне́шка!…Агне́шка!…Агне́шка, ладушка, где ты?

Да́веча я уезжала на базар в соседний город на пару дней. Раньше мы торговали вместе с моей дочерью. Такое развлечение было ей по душе. Тем более, она изготавливала бесподобную глиняную посуду и игрушки-свистульки. Но с недавних пор я ездила одна, возила лишь свои настойки, травки и амулеты. А всё из-за этого Дарьяна проклятущего. Влюбилась моя дурёха в него дюже, обезумела. Почитай лета два Агнешка за ним словно тень ходила. Но этот верзила либо не видел, либо не хотел видеть. Совсем отчаявшись, доченька начала меня молить о привороте сильном. Ей было мало привлечь парня, она жаждала привязать его к себе намертво. Только ворожба такая добром не оборачивается. Поначалу я не соглашалась на дело это дурное. А через пару месяцев всё-таки сдалась. Ни одна мать не сможет долго смотреть на терзания её единственного чада. Только всё пошло не по замышленному. Не успел Дарьян приехать с города, как умчался снова в бой. Мы так и не успели закончить обряд. А после он так и не вернулся. Отряд сказал, что их предводитель сильно ранен. Они вверили его их соратнику, что увёз парня к своему отцу – сильному знахарю. Будто наш Межко не смог бы справиться… Однако с того самого дня, как вояки вернулись без Дарьяна, моя ладушка не могла найти покоя. Бедняжка, вся иссохла словно тростиночка того и гляди лучи солнца начнут проходить сквозь неё. Видя, в каком состоянии дочурка, моё материнское сердце было не на месте, словно чуяло беду. Вот и неслась домой, дабы увидеть, что всё в порядке. Забежала в избу – сидит, спиной стену подпирает. Взгляд затуманенный, на дорогу смотрит. Понятно, всё его ждёт.

– Агнешка, вот ты где! Здравия тебе, милая. Как дни прошли? Чем занималась?

– Будь здрава, матушка, – отвечала девчонка еле живым голосом, – В хате прибрала, обед наварила, кур покормила. И ждала…ждала…ждала…

Она даже не взглянула на меня, всё смотрела пустым взором вдаль, будто ирод это быстрее приедет. Я села подле неё на лавку, мягко взяла худые холодные пальчики в свои. Мне хотелось дать понять, что мама рядом, согреть её.

– Умница! Составишь мне компанию за трапезой?

– Нет, матушка, что-то не хочется, – она осторожно вытащила свои ладони, которые я не желала отпускать.

– Ну ладно… Может, ты мне поможешь? – предприняла я новую попытку растормошить дочку, – Мне тут повитуха наказала сделать несколько отваров с кукушкиным горицветом. У меня цветочков этих мало осталось, боюсь, не хватит. Да и не помешает запасы шалфея пополнить. Ах да, через две зорьки Чуров день, нужен кипрей для поминания. Нужно взять побольше, наверняка деревенские придут его просить.

– А вдруг пока я по лугам за цветочками хожу, Дарьян вернётся? Нет, матушка, мне нужно его дождаться, чтобы первой встретить.

– О, Небо! Агния! Выбирайся уже из светёлки! Нельзя же жизнь из-за него Вурдалаку под лапы пускать. Да мы и до зимы с нашими запасами не протянем. Зёрна в мешках почти не осталось, покупать его не на что. Ты совсем забросила гончарное дело. Утвари на продажу почти не осталось. Мои товары продаются хуже без тебя. Раньше, как стрельнёшь глазками, парни тут же подле нас стоят, красуются, скупают всё подряд. Сейчас бы хоть четвертину от прошлого заработка получить. Как же мне одной справиться да нас двоих прокормить? Если мы не будем заботиться друг о друге, кто же о нас позаботится?

– Дарьян! Вот он вернётся, и всё будет хорошо. У них с Драгошем есть поле засеянное, теперь оно ему осталось после гибели друга. Там он соберёт для нас целый урожай пшеницы и ржи. Будут у тебя полные мешки мама. И полный погреб мяса. Муж мой сходит на охоту и принесёт, сколько скажешь!

– Доченька, что ты такое говоришь? Совсем обезумела? Не муж он тебе. НЕ МУЖ!

Было страшно смотреть на результат собственных действий. Если раньше Агнеша наблюдала за парнем издалека и печально вздыхала, то теперь она была им будто одержима. После того как мы вшили приворотный мешочек ему в кафтан суконный, девчонка совсем помешалась.

– Ты ничего не понимаешь! Помнишь, что мы сделали? Так вот, он вернётся, и мы сразу поженимся! Ясно тебе?

– Да накой он тебе сдался? Ты умница, красавица, талантливая горшечница, да и хозяйство умеешь вести. А он? Мне вот он никогда не нравился, нелюдимый, всегда в себе, многих сторонился. Уродец, который даже не смотрит в твою сторону, словно лучше тебя! Да на тебе любой женится, только пальцем помани. Этот же то ли глуп, то ли слеп, раз под носом счастья своего не разглядел.

– Не говори так о нём!

– Отчего же? Ко всему прочему, он ещё и берендей. Я помню этого мальчишку с детства. Тебя на свете не было, а он успел уже нанести травму своему другу. А за год до этого Грын ведь предупреждал. Он неспроста боялся за сына. Дарьяна тогда хотели изгнать из деревни. Жаль, не случилось. Его наш колдун его защитил. Он, в идите ли, его принял как сына и отвечает за него. А когда на Дарьяна ополчились после того, что случилось с Драгошем, то Шадр заверил всех, что провёл обряд и лишил его тотема. Видимо, набрехал ирод старый. Хлопцы давеча рассказали, что их предводитель на своей последней битве превратился в медведя. Не страшно с таким будет жить? Если Драгошу досталось, хоть тот был его побратимом. Отчего ты решила, что тебя-то он не тронет? – я хваталась за любую соломинку, надеясь хоть немного отвернуть дочь от Дарьяна. В душе ещё теплилась надежда вернуть непутёвую к прошлой весёлой беззаботной жизни.

– Тогда был несчастный случай. Мне Драгош сам говорил. А в бою мой берендей всех защитил! Дарьян хороший, матушка. Ты к нему несправедлива.

– Ой ли. Драгош же погиб. Смотри, как получается, когда твой ненаглядный в последний раз был в обороте, он покалечил Драгоша. Прошло время, тотем вернулся и добил парня.

– Нет… Нет! Ты ошибаешься! Ратники сказали, что Драгоша убили Вурдалаки, – она была почти готова накинуться на меня, защищая доброе имя своего голубчика.

– А где доказательство? Не знаешь, что ли, они будут защищать своего предводителя.

– Я не верю тебе. Нравится он тебе или нет, но Дарьян станет моим мужем…

– Если он уже им кому-нибудь не стал, – не успев договорить, я тут же пожалела о своих словах. Дочь переменилась в лице. Она покрылась красными пятнами от гнева, глаза налились слезами и кровью. Её затрясло. Мне не верилось, что передо мной стоит моя Агния. Да, сейчас как никогда ей шло это имя. Она полыхала яростью словно огонь. Она всё это время горела от своих неразделённых чувств. Жаль, после такого пожара остаётся лишь пепел. И, кажется, мне её уже не спасти.

– Что ты сказала?! Разве ты не сделала приворот? Он даже смотреть на другую не должен!

– Я сделала то, о чём ты просила. А теперь ответь, дочь моя, с твоей стороны всё ли было выполнено? – Агния потупила глаза, – Вот! Так, что не смей орать на мать. Этот мешочек лишь притягивал Дарьяна к тебе. Останься он на празднике, никого бы кроме тебя не увидел. А проведи хлопец с тобой ночь, наутро был бы твой. Я даже ло́же подготовила, чтобы всё наверняка сработало. Но случилось то, что случилось. Тебя нет ни в голове, ни в сердце Дарьяна. Смирись.

Она резко встала и ушла прочь, напоследок окатив меня презрительным взглядом. Мне ничего не оставалось, как идти обедать одной. Не хотела ругаться с дочерью, но и смотреть на то, как она убивается, нет сил. Встряхнуть бы её. Только как? Пока я молча пережёвывала пищу, приготовленную руками Агнешки, до моих ушей доносились тихие всхлипы и стоны. Ну вот… Вместо того чтобы подбодрить девочку, расстроила её… Ладно, нам надо успокоиться. Ей нужно выплакаться. А мне после трапезы следует отправиться за травами. Может поможет привести мысли в порядок. И ладушка моя, может быть, к тому моменту отойдёт.

Набрав корзину, полную различными цветами, я воротилась домой. Вдруг слышу мужской голос из собственной избы. Неужто Дарьян вернулся? А может это кто-то с дурными намерениями возле моей дочери? Сердце застучало в ушах, шаг ускорился. Вот я уже влетела в сени и… Чуть не столкнулась носом с чьей-то спиной. Это был один из вояк, знакомый Агнии.

– Здравия тебе, матушка Ерга. Ну ты и бегаешь! Хоть сейчас забирай тебя в отряд. – со смешком пробасил он, – а я тут заскочил прикупить пару плошек. Дома у нас их мало, а к нам соратник приехал. Встретить надо как полагается, накормить, напоить. Он вести о нашем предводителе привёз.

– Здравствуй, сынок. Это правильно, гостей нужно почитать. У меня к тебе просьба будет. Уважь старуху, расскажи потом, как там Дарьян.

– Добро!

Когда я заходила в избу, мимо меня шмыгнула Агния. Она уже не выглядела живым умертвием, даже румянец на щёчках проступил. Потом услышала, как моя лада бодрым, весёлым голосом разговаривала с парнем. Шанс узнать хоть что-то о её ненаглядном помог ей взбодриться.

Я потрошила растения на разные части: соцветия, корешки, листья и стебельки. Всё отдельно друг от друга, для каждого своя плошка. Когда перебрала всю корзину с сырьём, опомнилась и поняла, что Агнеша так и не вернулась домой после того, как вынесла ратнику глиняную утварь. Не могла же она пойти и сесть к воякам за стол. Хотя в последнее время, будучи слегка не в себе, она на многое способна.

На улице сгущались сумерки. Небо заволокло тучами, заката не было видно. Я пошла посмотреть, куда подевалась дочь. Минув несколько домов, увидала свою кровиночку в кустах перед избой ратника. Благо зрение колдовское острее, чем у обычного человека, поэтому, кроме меня, никто не видел, как та подслушивала. Чтобы не накалять отношения с Агнешкой, решила отправиться обратно в хату. Девчонка из этих зарослей не выберется, пока всё про своего голубчика не выяснит. Только вести оказались печальными.

Сквозь сон я услышала, как громыхнула входная дверь. Подскочив на месте и оглядевшись увидела в углу Агнию. Она сидела на коленях, обнимая себя руками за трясущиеся плечи. Глаза, полные слёз, лихорадочно бегали, а изо рта доносилось бормотание: «Нет… Нет… Нет…». Такое поведение меня не на шутку встревожило. Я подскочила со своего лежбища, подошла, присела подле дочери и опустила ладонь ей на голову. Она даже не заметила этого.

– Агния, что произошло? – тут она вздрогнула, услышав мой голос, обернулась и кинулась ко мне на шею.