Нью-Девенпорт 2107

– Не переживай, мне уже все можно, – голос незнакомки уже не перебивали басы грохочущей музыки, на столько близко она находилась, – Пойдем, потанцуем.

За руку аккуратно, но настырно потянули.

«Беги! Ноги в руки и пошла, скорее!»

Сердце отбивало бешенный ритм, заглушая музыку. Но в каком-то пьяном бреду я не слышала свой внутренний голос. Не сразу даже осознала, что уже медленно шагаю к танцполу.

Девушка крепко держала за руку, шла впереди, но оглядывалась и улыбалась. И вот через мгновение мы оказались в центре толпы друг напротив друга. Вокруг извивались тела, музыка опьяняла еще сильнее. Я пыталась оглядываться, зацепиться за что-то или кого-то взглядом, но находила лишь милое личико напротив и уже не могла отвести взгляд.

Она такая красивая.

Незнакомка танцевала, поднимала руки, виляла бедрами. Взглядом она умоляла повторять за ней. И я подчинилась. Неумело, скованно, намного медленнее, чем толкал ритм, но девушка напротив лишь улыбнулась еще шире.

Я отчетливо видела страсть в ее глазах и уже не могла точно определить, притворяется ли она.

Девушка приблизилась вплотную, игриво заглядывая в мои глаза, я почувствовала сладковатый запах ее пота и горячее дыхание на своем лице. Постепенно наши движения в танце стали синхронными.

В ее раскрытой ладони вдруг откуда-то появилась ярко-желтая таблетка, и девушка протянула ладонь ближе ко мне. Я знала, что это, и скорее уже автоматически, не осознав до конца происходящее, закачала головой, делая шаг назад. Но наше расстояние вновь сократилось, поскольку незнакомка приблизилась вновь. Она демонстративно подхватила таблетку с ладони и нарочно медленно уложила ее себе же на язык. Ее широкая улыбка говорила сама за себя – этой молодой девушке хотелось веселья и только.

Она перехватила мои руки и уложила их к себе на талию, а сама сложила ручки на мои плечи. Я чувствовала, как под пальцами извивалось такое горячее живое тело в такт сводящей с ума музыки.

Ее лицо вновь стало так близко, но уже потеряло четкость.

Я вспомнила сладкое послевкусие ее помады на сигарете и мне захотелось попробовать еще раз, попробовать больше. Девица словно бы только и ждала этого, потянувшись ближе. И спустя миг я ощутила ту самую сладость, показавшейся приторной. Ни разу в жизни я не пробовала на вкус натуральный мед, но в тот момент я подумала, что скорее всего на вкус он именно такой.

Не представляю, сколько времени прошло. Казалось, из-за чар совершенно незнакомой мне девчонки я забыла разом всю прошлую жизнь и жила только этим моментом. Я не помнила, зачем я пришла в этот клуб, почему у меня до сих пор щипало глаза и почему мне так сильно хотелось кричать.

И вдруг мой язык защекотала знакомая кислинка. Глаза распахнулись, но я не видела ничего – все фигуры танцующих людей слились в яркие пятна. Лицо незнакомки исказилось, на ее месте стояла Бетси. Не та красотка, которую я любила, а ее бледная оболочка, запачканная темными пятнами и исполосованная алыми росчерками от острого лезвия. Она смотрела на меня с осуждением.

Паника сцепила горло.

Я сильно и резко оттолкнула от себя незнакомку, часто моргая и пытаясь прогнать морок. Поздно. Та мельчайшая доля наркотика, что передалась мне через поцелуй, уже властвовала над сознанием, издеваясь и подкидывая яркими вспышками новые картины из недавнего прошлого.

– Эй, ты чего?!

Голос незнакомки уже не был таким сладким и игривым. Я даже не сразу поняла, что мой толчок был слишком сильным, кажется она упала на пол.

Меня сильно затрясло.

Вдруг кто-то ухватил меня за предплечье. Не раздумывая ни секунды, я выдернула руку, а вторую сжала в кулак и замахнулась в того, кто стоял рядом. Не промахнулась, точно в челюсть.

– Угомонись!

Подошли сзади, обхватили обе руки за локти. Я сделал резкий рывок назад и затылком ощутила чей-то хрустнувший нос.

Чужие крики заглушили музыку окончательно. Перед глазами плыло. Я едва держалась на ногах, но была готова сопротивляться до последнего.

А потом толкнули в спину. Я упала на колени, успев выставить руки перед собой. Попытку подняться пресекли еще одним пинком в живот. Я повалилась на бок. Третий удар по голове разом погасил все сияющие софиты, заглушил все звуки, отправляя в холодную и темную пустоту.

***

Вечер в клубе продолжался, будто ничего не произошло. Я слышала приглушенные ритмы музыки, как будто бы в уши натолкали вату.

Тело онемело. Руки были стянуты жгутом за спиной. Малейшая попытка пошевелиться отдавалась неприятной болью в ушибленных местах.

Я потерла саднящей щекой о шершавую стену подсобки, куда меня, судя по всему, сгрузили дожидаться оперативников. Над головой одинокая щелкающая лампочка, по углам стеллажи с бытовыми принадлежностями для уборки. Сыро и пахнет хлоркой.

Лишь одно могло меня радовать в нынешнем положении – эффект наркотика прошел.

За дверью послышались шаги и голоса.

– Вот, пришли, – дверная ручка щелкнула, на какой-то момент музыка стала громче, но потом снова затихла, когда дверь закрылась, а надо мной не возвысились две темные фигуры.

– Я спросил у ребят, кого она успела отколошматить, они вроде заявлять не хотят. Видать, мамки не в курсе, где они торчали. Но забрать надо, сами понимаете, а то она одна целой отсюда не выйдет.

Я прищурила один глаз и зыркнула вверх. В говорящем признала бармена, немолодой, но все еще обаятельный мужчина в дорогом фартуке из эко-кожи. Он торопился, живо поменялся местами с вторым пришедшим, уже приоткрыл обратно дверь, собираясь выходить.

– Понял, понял. Не переживайте, отвезу в отдел, там разберутся.

Голос показался мне знакомым.

Я снова посмотрела вверх, но яркий свет от лампочки больно кольнул глаза, пришлось отвернуться.

– Ну добро, я тогда пошел. Вон ее одежка.

Дверь снова хлопнула. Оставшийся человек обошел комнатку по периметру, остановился напротив меня.

Я склонила голову на бок, как было менее болезненно, взглядом зацепилась за ноги пришедшего. Недорогие классические ботинки. Такие же я видела утром на одном пареньке. Брюки, пальто, вышедшее из моды еще лет 70 назад.

Не-ет, не может быть…

Я медленно подняла взгляд выше, и вдруг как никогда захотела провалиться сквозь землю. Не сдержала брезгливое цоканье языком:

– Боже, почему из тысячи копов приехал именно ты?

Декарт устало растянул губы в подобии улыбки, и держа руки в карманах пальто, пожал плечами:

– Кажется, этот город достаточно тесноват.

Нависла пауза. Мы смотрели друг на друга молча. Я понимала на сколько абсурдна выдалась наша встреча с молодым детективом, и да, я испытывала что-то вроде стыда за свое положение, но избрала тактику «лучшая защита – это нападение».

– Так значит подрабатываешь еще и мальчиком по вызову, да? А ведь должен искать засранца, который, возможно, именно сейчас шинкует очередную девочку.

Я заметила, как парень сжал челюсти. Возможно, стоило все же осторожнее выбирать выражения. Но я не могла отвязаться от липучей неприязни к детективу. И дело вовсе не в нем самом, ни в имени, ни во внешности, ни в странном акценте. Дело было в его значке. А точнее в том, что тот у него был. А у меня нет.

Многие годы я пыталась попасть в Полицейскую Академию, оставляла анкеты и сдавала вступительные экзамены. Дело было не в деньгах, я хотела работать в полиции еще до того, как там втрое увеличились оклады. Мною двигали тот самый гнев и желание мести. Однако, каждый год мне приходил отказ. Получив такое в четвертый раз я сдалась. А сейчас злилась на ни в чем невиновного парня за то, что тот в моем представлении занял мое же место.

– Слушай, меньше всего я сейчас хочу с кем-либо ссориться, – Декарт снял «умные очки», помассировал двумя пальцами переносицу, – Вот как мы поступим. Я просто отвезу тебя в отдел. Там ты переночуешь и утром тебя выпустят. Договорились?

– А до моего дома ближе, – я улыбнулась и подмигнула.

– Правила есть правила, Харпер. Никто не заставлял тебя устраивать драку, – детектив оттолкнулся от стены, взял подмышку мою куртку, а затем он одним легким движением подхватил меня под плечо и вынудил подняться на ноги. В голове тотчас заплясали яркие вспышки, а в нос ударил запах электронных сигарет и чего-то еще… знакомого, но я не могла сразу понять, чего именно.

Меня грубо подтолкнули к выходу.

Стоило выйти на улицу, мне стало намного лучше. Картинка перед глазами перестала прыгать с места на место. Я заметила припаркованное старенькое Шевроле, к которому уверенно подошел Декарт, и открыл заднюю дверь, закинув мою куртку на сиденье, затем повернулся, нетерпеливо махая мне рукой.

– Эмм… – я остановилась в паре шагов, пригнулась, оглядывая салон – никакого ограждения между сидениями, потертая и местами порванная обивка, на панели лишь портативный радио-приемник – служебным автомобилем при полиции эта колымага точно не являлась, а значит… – Я бы хотела поехать спереди.

– Чего?! – даже сквозь стекло очков я отчетливо видела, как у Декарта расширились глаза от удивления, а затем он тут же и совсем недобро нахмурил брови. Я виновато дернула плечами:

– Меня укачивает.

– Не обсуждается, – он нетерпеливо кивнул головой в сторону двери, одновременно прихватывая меня за локоть, но я тут же вырвалась.

– Да хоть руки освободи, серьезно! Никуда я не денусь.

Детектив на какой-то миг закатил глаза и издал усталый и утробный рык.

– Черт тебя дери, Харпер, – он ловко вытащил из бардачка складной нож и разрезал хомуты на моих руках. Но я и обрадоваться не успела, как меня вновь уже более настойчиво толкнули в машину и дверь за мной громко захлопнулась. Через несколько секунд Декарт опустился на водительское кресло. Мотор затарахтел, а затем зашипел радиоприемник.

– II1310, Сорроу стрит, везу задержанного в участок.

– Принято, – послышалось в ответ, приемник вновь коротко прошипел и затих. Детектив щелкнул тумблером на приемнике, отключая его от общей волны, видимо, чтобы переговоры диспетчеров с другими патрулями не мешали. Машина двинулась с места.

– Задержанного, – я даже как-то приосанилась, расправила плечи.

– Ты не против насладиться тишиной, а?

Наши взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.

– Да без проблем! – я пожала плечами, а затем на половину опустила стекло около себя, немного сползла вниз по сиденью, откинула голову назад. Прохладный ветер, который тут же ударил по лицу, окончательно привел меня в чувство.

– Лучше закрой, не май месяц.

– Тогда тебе точно придется тратиться на химчистку.

Какое-то время мы оба молчали.

– Зачем ты пришла в клуб?

Первый тишину нарушил сам детектив. Я заметила, что он перевел взгляд от дороги к зеркалу.

– Это что, продолжение утреннего допроса? – я скрестила руки на груди.

– Нет, простое любопытство. С тебя сняты все подозрения, если ты об этом переживаешь.

– С чего бы такая благодать?

– Просмотрел видеозаписи из общего холла твоего дома, так что алиби подтвердилось, – Декарт вновь оглянулся в зеркало, но вместо ответа увидел в отражении мой средний палец.

Вновь повисло давящее молчание. Несколько раз я уже, было, размыкала губы и набирала в грудь воздуха, но в итоге тихо выдыхала, опуская взгляд куда-то в пол.

«Ты всю жизнь отталкивала людей, Мёрфи, а теперь рассчитываешь, что тебе поверят и позволят присоединиться к серьезному расследованию?»

Но если смолчать, то за смерть Бетс уже никогда и никто не отомстит. Иногда нужно перешагнуть через все свои принципы и не быть эгоистичной свиньей.

– Бетси убил не Пушер… – так долго рвавшиеся наружу слова наконец-то обрели свободу.

– Что?

Я буквально макушкой почувствовала колючий взгляд в зеркале.

– Это сделал кто-то другой.

– Почему ты так уверена?

Декарт заметно напрягся, его голос огрубел.

– Раны на теле разные.

– У первых двух жертв ножевые ранения были больше сосредоточены на левой части тела, нанесены были под определенным углом. Я указывала это в отчетах.

– Да, я читал об этом. Но с Хирсли работал другой специалист, он не подводил таких… подсчетов.

– А вы, детектив Декарт, по фото из отчета разве не заметили несовпадения? – на сей раз я вздернула подбородок, специально вылавливая взгляд парня в зеркале.

– Я собирался завтра поговорить с экспертом, чтобы…

– Других девчонок убил правша.

Детектив помолчал, сосредоточился на дороге.

– Этого заключения в отчетах я не видел.

– Да, потому что от меня требуется лишь куча голых фактов. Мои мнения и выводы никого не интересуют. Я уж думала, вы со своим напарником давно поняли, какой рукой лучшее владеет убийца.

– А Хирсли?

– В точности до наоборот.

– Черт! – Декарт резко шлепнул руками по рулю, – Выходит у нас появился еще и подражатель.

– Либо целая группировка…

Остановились на перекрестке с Пятой авеню. В километре левее был мой дом. Я заметила, что Декарт оглянулся влево, задержал взгляд, затем взглянул на красный сигнал светофора.

– Еще не поздно повернуть, а? – я не стала прятать довольную ухмылку. Однако, мои уловки не сработали, детектив, видимо, был полностью погружен в иные мысли.

– Ты уверена насчет своих выводов? – парень вдруг снял очки, кинул их на соседнее кресло, правой рукой потер глаза, а после загоревшегося зеленого сигнала вновь направил машину до NDPD, – Может ему что-то мешало орудовать правой рукой?

– Ты если попробуешь писать правой, а затем левой рукой, почерк у тебя будет одинаковый?

Я не скрывала разочарования в голосе, вынужденно мирясь с мыслью ночевки в отделении. При этом не сводила глаз с зеркала. Наконец-то стекло АйГлас’ов не прикрывали мимику детектива. Мне он показался через чур хмурым и серьезным, с прямыми широкими бровями и как будто бы врожденными морщинами на лбу.

– Это ведь не одно и то же.

– Для опытного специалиста одно и то же, – я гордо вздернула подбородок, – Раны на Бетси столь же ровные, глубокие, под четким углом, их наносили уверенной рукой. Рукой, которой в обычной жизни этот козел, кем бы он ни был, нарезает себе колбасу и серфит в телефоне.

– Почему сразу не сообщила, как узнала?

– Ну… – я откинула голову на спинку кресла, рассеянно рассматривала мелькающие огни города, – Во-первых, я была пьяна. Будем честны, меня бы даже слушать не стали. Во-вторых, ты сам знаешь, как сейчас относятся к мнениям судмедов…

Договаривать не было смысла. Декарт даже понимающе кивнул.

Эту историю с десяток лет назад очень долго мусолили все каналы и весь экстранет. В Сеуле один судебно-медицинский эксперт выдвинул ряд своих заключений о портрете орудующего в те времена маньяка. Полиция положилась на его догадки и шла по ложному следу. Арестовали невиновного, путем зверских «допросов» выбили у него признание, а через пару лет привели решение суда в исполнение и ввели бедолаге смертельную инъекцию. Вот только после казни преступления вновь продолжились. Виновным оказался человек с совершенно иными физическими данными, нежели предполагал судебный медик. Закончилась история крайне плохо как для сотрудника лаборатории, так и для детективов, кто вел дело.

С тех пор по всему миру абсолютно всем судебным медэкспертам был полностью закрыт доступ к архивам улик, а их работа ограничивалась в сборе неопровержимых фактов о доставляемых им трупах. Любые умозаключения, догадки, предположения игнорировались.

Вскоре машина остановилась на парковке главного полицейского участка. Декарт сунул очки в карман, выскочил из машины. Я успела накинуть на себя верхнюю одежду, вылезла на улицу и заметила, как в руках подходящего ко мне детектива блеснули наручники.

– Ну не-ет!

– А ты думала нарушителей в участок за ручку приводят? Давай, поворачивайся, я не намерен выслушивать выговор от начальства за нарушение правил.

– Можно хотя бы впереди? – я все же попятилась в знак протеста и вытянули обе руки перед собой, предлагая компромисс.

– Твою мать, Харпер… – Декарт шикнул сквозь зубы, но все же накинул «браслеты» на мои руки, затем захватил меня за рукав куртки и повел к входу, впрочем, без какой-то явной агрессии.

Внутри было как обычно слишком светло. Несмотря на вечерний час, народу в отделе было достаточно, я то и дело замечала ребят из патрульной службы, группой по 3-5 пчелок, еще и при полном вооружении они торопились к выходу.

Дошли до центральной распределительной стойки.

– Привет, Мэг, – детектив обратился к дежурной, устало сложил руки на высоком полукруглом столе, – Оформи пожалуйста.

Та растерянно указала на гарнитур с микрофоном, приложенном к ее уху, нервно сунула планшет в руки Декарту, жестом приказала заняться этим делом самостоятельно, и все это время она не прекращала пялиться в мониторы у себя на столе и разговаривать по связи, периодически выдавая «Так точно», «Ага», «Поняла».

Детектив повержено опустил голову. Его скулы заходили ходуном. И в этот миг я услышала знакомый голос, доносящийся рядом из коридора.

– О, Юджин, привет!

Мои слова словно бы пустили ток в рядом стоящего детектива, тот выпрямился по струнке.

– Добрый вечер, сэр.

Стэфилд в компании с несколькими сотрудниками, так же экипированными для «жаркой работы», дошел до стойки, недоумевающе уставился на меня.

– Харпер, какого хрена ты тут делаешь?

– А я к вам на пижамную вечеринку… – я весело улыбнулась, сделала паузу, а затем подняла руки, демонстрируя наручники, – с ночевкой!

–Чт… в смысл… – усы начальника II затряслись, – Ты чего опять учудила?

–Да ничего такого, – я опустила руки и пожала плечами,– Нарвалась на пару придурков, ну и прописала им по самый…

– Так, нахрен, у меня нет ни времени, ни желания это слушать! Но вот ты мне как раз пригодишься, Харпер, есть работенка. Эй, ты, как тебя там… – Юджин посмотрел мимо моего плеча на детектива.

– Декарт, сэр.

– Короче, снимай браслеты и оба за мной в фургон, живо.

Мы не успели понять, что произошло. Стэфилд подобно внеочередному экспрессу пролетел мимо и направился к парковке.

– Кажись, вечеринка переносится, – я толкнула локтем детектива, а затем вытянула к нему руки, намекая на его немедленное исполнение приказа начальника.

***

– А в честь чего такая суматоха, шеф?

Я окинула взглядом салон пассажирского фургона полиции, где почти все места были заняты одинаковыми на вид фигурами патрульных, парой незнакомых новобранцев-детективов и столькими же старожил, которых я уже встречала раньше по долгу службы.

Не застревая в проходе, я упала на ближайшее свободное место. Следом зашел Декарт и захлопнул дверь. Фургон тут же тронулся с места.

Юджин продолжал стоять у двери. Вытянул из запаски один бронежилет, кинул его в руки Декарту, второй уже стал натягивать на себя. Меня просто игнорировали.

– Эй! А мне смокинг полагается?

Я грустно проводила взглядом отданную молодому детективу вещицу, понимая, что дело пахнет керосином. Случилось что-то действительно серьезное, раз на уши подняли все силы полиции. Заволновалась, ощущая себя частью настоящей операции.

Стэфилд пыхтел, затягивая ремни потуже, затем хмуро окинул взглядом весь салон фургона, стал говорить громко и четко.

– Кратко ввожу в курс дела всех новоприбывших. В Ран-Порт-Грейтс серьезная заварушка. Поступил звонок от дежурного в администрации Порта. С его слов десяток гражданских взяли в заложники «Чистотелы». Конкретных требований нет, информации о количестве захватчиков, их вооружении тоже нет. На связь никто и никак больше не выходил. Первые прибывшие пчелки словили одного из фриков прямо на улице, – продолжал капитан и увидев, как расширились глаза каждого из присутствующих, поторопился рассказать подробнее, – Этот придурок решил сам добровольно выйти из здания и до сих пор из него не могут выбить и слова, но… – Юджин в конце скосил взгляд в мою сторону, легко прочитав на моем лице немой и вполне логичный вопрос «а причем здесь я?», – Угадай, что могли найти такого необычного у ярого противника железок?

– Импланты? – мои глаза загорелись.

– В яблочко. И именно ты им и займешься, Харпер.

– А что ваши спецы? – мне польстило, что на меня вдруг нежданно свалилась такая важная миссия, однако я не могла упустить возможность уколоть Юджина за его политику разделять людей строго по их специализациям. Судебным медикам – капаться в трупах, киберинженеров – в железках, детективов – в дерьме, а патрульным просто всегда держать пушки наготове. Как будто бы первые ничего не смыслят в работе вторых, а третьи не умеют стрелять как последние.

– Они будут только через полчаса, а мне нужно знать об этом ублюдке абсолютно все сразу же, как только мы доберемся. В особенности знать то, можно ли из его башки вытащить что-то полезное.

– Если он еще жив, то вряд ли…– я уже более свободнее раскинулась на кресле, однако, увидев пронзающий насквозь взгляд начальника, нервно дернулась вперед, поправляя упавшую прядь волос за ухо, – Ну то есть, я постараюсь, но…

– Вот и хорошо, – Стэфилд оборвал все возможные отговорки с моей стороны, затем обратился к остальным, – Прибываем через три минуты, всем приготовиться, встаем в оцепление по периметру здания. Без моего приказа на территорию ни шагу. Когда прибудет штурм группа, разработаем план действий.

Оставшееся время ехали молча, лишь капитал переговаривался по рации. А я старалась вспомнить все, что слышала о городских группировках.

Ярых противников и поклонников аугминтации (движка всей экономики мира) за последние годы стало как грязи. И те и другие собирались в настоящие стаи. Как оказалось, людям в наше время стало легко промыть мозги.

Что до правительства – в основном они стояли в сторонке и не вмешивались, поскольку прекрасно осознавали, что ни те ни другие группы не смогут прыгнуть выше головы. Хотя встречались и такие корпы, кто мог похвастаться своей собственной «паствой». Все это напоминало бы детские игры в войнушку, если бы из-за вражды группировок каждый день не гибли люди.

От размышлений меня прервала вибрация от браслета на руке. Я опустила взгляд, прочитав короткое сообщение: «Перезвони». Отправитель «Николь». Ни секунды не сомневаясь, я смахнула иконку сообщения в сторону. Взглянула в затонированное оконце – приехали.

На самой границе с Китайским кварталом показались ворота Ран-Порт-Гейтс – пятиэтажного административного здания, в стенах которого решались все вопросы грузовых перевозок по воде. Здесь уже накалялась обстановка и рисковала перерасти до уровня главных новостей недели. Дюжина выставленных цепочкой машин с мерцающими огнями, несколько десятков вооруженных патрульных, растянутые ленты, за которыми столпились зеваки и репортеры. Раньше мне доводилось видеть подобное лишь с экрана монитора или смартфона, а теперь я оказалась уже по ту сторону камер в самой гуще событий.

– Вперед, парни, разобрали шмотки и по линии в оцепление, ждать приказа. Вся информация на стеклах.

Юджин махал рукой у выхода из фургона, указывая на рядом припаркованный такой же, из которого раздавали обмундирование, в том числе черные шлемы с встроенным интерфейсом внутри, на котором обычно была изображена вся краткая, но важная информация о ходе той или иной операции: количество подключенных к одной радио-волне, план этажей здания, генплан, возможные огневые точки и т.д.

– Раст, ты с нами.

Капитан даже не удостоверился, что его услышали, тут же развернулся и тяжело зашагал дальше от здания администрации. Я же с любопытством оглянулась на остальных, чтобы понять, кого именно назвали по имени. Все продолжали оперативно надевать обмундирование и рассредотачиваться по своим местам, и лишь детектив Декарт вдруг замер, упрямо поджал губу, медленно покручивая блестящий шлем по часовой стрелке и смотря в спину начальнику.

Значит Раст. От полного – Растин. Довольно популярное имя на одном европейском острове. Выходит, мой слух меня не подвел, и я верно уловила акцент детектива-ирландца. Я даже ухмыльнулась. Но стоило Декарту резко отложить шлем и совсем недобро зыркнуть в мою сторону, как я тут же сорвалась с места и засеменила в след за капитаном.