Нью-Девенпорт 2107

Паника сцепила горло.

Я сильно и резко оттолкнула от себя незнакомку, часто моргая и пытаясь прогнать морок. Поздно. Та мельчайшая доля наркотика, что передалась мне через поцелуй, уже властвовала над сознанием, издеваясь и подкидывая яркими вспышками новые картины из недавнего прошлого.

– Эй, ты чего?!

Голос незнакомки уже не был таким сладким и игривым. Я даже не сразу поняла, что мой толчок был слишком сильным, кажется, она упала на пол.

Меня сильно затрясло.

Вдруг кто-то ухватил меня за предплечье. Я выдернула руку, не раздумывая ни секунды, сжала вторую в кулак и замахнулась в того, кто стоял рядом. Не промахнулась, точно в челюсть.

– Угомонись!

Подошли сзади, обхватили обе руки за локти. Я сделала резкий рывок назад и затылком ощутила чей-то хрустнувший нос.

Чужие крики заглушили музыку окончательно. Перед глазами плыло. Я едва держалась на ногах, но была готова сопротивляться до последнего.

А потом толкнули в спину. Я упала на колени, успев выставить руки перед собой. Попытку подняться тут же пресекли пинком в живот. Я повалилась на бок. Третий удар по голове разом погасил все сияющие софиты и заглушил все звуки.

***

Вечер в клубе продолжался. Я слышала приглушённые ритмы музыки, как будто бы в уши натолкали вату.

Тело онемело. Руки были стянуты жгутом за спиной. Малейшая попытка пошевелиться отдавалась неприятной болью в ушибленных местах.

Я потёрлась саднящей щекой о шершавую стену подсобки, куда меня, судя по всему, сгрузили дожидаться оперативников. Над головой одинокая щёлкающая лампочка, по углам стеллажи с бытовыми принадлежностями для уборки. Сыро и пахнет хлоркой.

Лишь одно радовало в нынешнем положении – опьянение проходило быстро. Хоть и нелегко: меня словно раз за разом обливали холодной водой, и каждый раз в конце тошнило.

За дверью послышались шаги и голоса.

– Вот, пришли, – дверная ручка щёлкнула, музыка стала громче, но потом снова затихла, когда дверь закрылась. Надо мной возвысились две тёмные фигуры.

– Я спросил у ребят, кого она успела отколошматить, они вроде заявлять не хотят. Видать, мамки не в курсе, где они торчали. Но забрать надо, сами понимаете, а то она одна целой отсюда не выйдет.

Я прищурила один глаз и зыркнула вверх. В говорящем признала бармена, немолодой, но все ещё обаятельный мужчина в дорогом фартуке из эко-кожи. Он торопился, живо поменялся местами с вторым пришедшим, уже приоткрыл обратно дверь, собираясь выходить.

– Понял, понял. Не переживайте, отвезу в отдел, там разберутся.

Голос показался мне знакомым.

Я снова посмотрела вверх, но яркий свет от лампочки больно кольнул глаза, пришлось отвернуться.

– Ну добро, я тогда пошёл. Вон её одежка.

Дверь снова хлопнула. Оставшийся человек обошёл комнатку по периметру, остановился напротив меня.

Я склонила голову на бок, как было менее болезненно, взглядом зацепилась за ноги пришедшего. Недорогие классические ботинки. Такие же я видела утром на одном пареньке. Брюки, пальто, вышедшее из моды ещё лет семьдесят назад.

Не-ет, не может быть

Я медленно подняла взгляд выше, и вдруг как никогда захотела провалиться сквозь землю. Не сдержала брезгливое цоканье языком:

– Боже, почему из тысячи копов приехал именно ты?

Декарт устало растянул губы в улыбке и, держа руки в карманах пальто, пожал плечами:

– Кажется, этот город достаточно тесноват.

Нависла пауза. Мы смотрели друг на друга молча. Я понимала, насколько абсурдна выдалась наша встреча с молодым детективом, и да, я испытывала что-то вроде стыда за своё положение, но избрала тактику «лучшая защита – это нападение».

– Так значит, подрабатываешь ещё и мальчиком по вызову, да? А ведь должен искать засранца, который, возможно, именно сейчас шинкует очередную девочку.

Я заметила, как парень сжал челюсти. Возможно, стоило всё же осторожнее выбирать выражения, но я не могла отвязаться от липучей неприязни к детективу. И дело вовсе не в нём самом: ни в имени, ни в симпатичной мордашке, даже не в странном акценте. Дело было в его значке. А точнее в том, что тот у него был, а у меня нет.

Многие годы я пыталась попасть в Полицейскую Академию. Дело было не в деньгах – я хотела работать в полиции ещё до того, как там втрое увеличились оклады. Мною двигали тот самый гнев и желание мести. Однако каждый год мне приходил отказ. Получив его в четвёртый раз, я сдалась. А сейчас злилась на ни в чём не виновного парня за то, что тот в моём представлении занял моё место.

– Слушай, меньше всего я сейчас хочу с кем-либо ссориться, – Декарт снял «умные очки», помассировал двумя пальцами переносицу. Я оценила, как легко он поддержал меня в простом обращении на «ты». – Вот как мы поступим. Я просто отвезу тебя в отдел. Там ты переночуешь, и утром тебя выпустят. Договорились?

– А до моего дома ближе, – я улыбнулась и подмигнула.

– Правила есть правила, Харпер. Никто не заставлял тебя устраивать драку, – детектив оттолкнулся от стены, взял подмышку мою куртку, а затем одним лёгким движением подхватил меня под плечо и поднял на ноги. Перед глазами тотчас заплясали яркие вспышки, а в нос ударил запах электронных сигарет и чего-то ещё знакомого, но я не могла сразу понять, чего именно.

Меня грубо подтолкнули к выходу.

Стоило выйти на улицу, мне стало намного лучше. Картинка перед глазами перестала прыгать с места на место. Декарт уверенно прошёл к старенькому «Шевроле» с расцветкой каршеринга, открыл заднюю дверь, закинув мою куртку на сиденье, затем повернулся, нетерпеливо махнув мне рукой.

– Эмм – я остановилась в паре шагов, пригнулась, оглядывая салон: никакого ограждения между сидениями, потёртая и местами порванная обивка, на панели лишь портативный радио-приёмник – служебным автомобилем эта колымага точно не являлась, а значит – Я бы хотела поехать спереди.

– Чего?! – даже сквозь стекло очков я отчётливо видела, как у Декарта расширились глаза от удивления, а затем он тут же и совсем недобро нахмурил брови. Я виновато дёрнула плечами:

– Меня укачивает.

– Не обсуждается, – он нетерпеливо кивнул головой в сторону двери, одновременно прихватывая меня за локоть, но я вырвалась.

– Да хоть руки освободи, серьёзно! Никуда я не денусь.

Детектив закатил глаза и издал усталый и утробный рык.

– Чёрт тебя дери, Харпер, – он ловко вытащил из бардачка складной нож и разрезал хомуты на моих руках. Но я и обрадоваться не успела, как меня уже более настойчиво толкнули в машину, и дверь за мной громко захлопнулась. Через несколько секунд Декарт опустился на водительское кресло. Мотор затарахтел, а затем зашипел радиоприёмник.

– II1310, «Сорроу стрит», везу задержанного в участок.

– Принято II1310, – послышалось в ответ, приёмник коротко прошипел и затих. Детектив щёлкнул тумблером, отключаясь от общей волны, видимо, чтобы переговоры диспетчеров с другими патрулями не мешали. Машина двинулась с места.

– За-дер-жан-но-го, – я даже как-то приосанилась, расправила плечи.

– Ты не против насладиться тишиной, а?

Наши взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.

– Да без проблем! – я наполовину опустила стекло в двери, немного сползла вниз по сиденью, откинула голову назад. Прохладный ветер, который тут же ударил по лицу, окончательно привёл меня в чувство.

– Лучше закрой, не май месяц.

– Тогда тебе точно придётся тратиться на химчистку.

Какое-то время мы оба молчали.

– Зачем ты пришла в клуб?

Первый тишину нарушил сам детектив. Я заметила, что он перевёл взгляд от дороги к зеркалу.

– Это что, продолжение утреннего допроса? – я скрестила руки на груди.

– Нет, простое любопытство. С тебя сняты все подозрения.

– С чего бы такая благодать?

– Просмотрел видеозаписи из общего холла твоего дома, так что алиби подтвердилось, – Декарт вновь оглянулся в зеркало, но вместо ответа увидел в отражении мой средний палец.

Вновь повисла тишина. Несколько раз я уже, было, размыкала губы и набирала в грудь воздуха, чтобы начать действительно важный для меня разговор, но в итоге тихо выдыхала, опуская взгляд куда-то в пол.

«Ты всю жизнь отталкивала людей, Мёрфи, а теперь рассчитываешь, что тебе поверят и позволят присоединиться к серьезному расследованию?»

Но если смолчать, то за смерть Бетс уже никогда и никто не отомстит. Иногда нужно перешагнуть через все свои принципы и не быть эгоистичной свиньёй.

– Бетси убил не Пушер – так долго рвавшиеся наружу слова наконец-то обрели свободу.

– Что?

Я буквально макушкой почувствовала колючий взгляд в зеркале.

– Это сделал кто-то другой.

– Почему ты так уверена?

Декарт заметно напрягся, его голос огрубел.

– Раны на теле разные.

– Поясни.

– У первых двух жертв ножевые ранения были больше сосредоточены на левой части тела, нанесены были под определённым углом. Я указывала это в отчётах.

– Да, я читал об этом. Но с Хирсли работал другой специалист, он не подводил таких подсчётов.

– А Вы, детектив Декарт, по фото из отчёта разве не заметили несовпадения? – на сей раз я вздёрнула подбородок, специально вылавливая взгляд парня в зеркале.

– Я собирался завтра поговорить с экспертом, чтобы...

– Других девчонок убил правша.

Детектив помолчал, сосредоточился на дороге.

– Этого заключения в отчетах я не видел.

– Да, потому что от меня требуется лишь куча голых фактов. Мои мнения и выводы никого не интересуют. Я уж думала, вы со своим напарником давно поняли, какой рукой лучше владеет убийца.

– А Хирсли?

– В точности до наоборот.

– Чёрт! – Декарт резко шлёпнул руками по рулю. – Выходит, у нас появился ещё и подражатель.

– Либо целая группировка

Остановились на перекрёстке с «Пятой авеню». В километре левее был мой дом. Я заметила, что Декарт оглянулся влево, задержал взгляд.

– Ещё не поздно повернуть, а? – я не стала прятать довольную ухмылку. Однако мои уловки не сработали, детектив, видимо, был полностью погружён в иные мысли.

– Ты уверена насчёт своих выводов? – парень вдруг снял очки, кинул их на соседнее кресло, правой рукой потёр глаза, а после загоревшегося зелёного сигнала направил машину прямо. – Может, ему что-то мешало орудовать правой рукой?

– Ты, если попробуешь писать правой, а затем левой рукой, почерк у тебя будет одинаковый?

Я не скрывала разочарования в голосе, вынужденно мирясь с мыслью о ночёвке в отделении. При этом не сводила глаз с зеркала. Наконец-то стекло «АйГласов» не прикрывали мимику детектива. Мне он показался чересчур хмурым и серьёзным, с прямыми широкими бровями и как будто бы врождёнными морщинами на лбу.

– Это ведь не одно и то же.

– Для опытного специалиста одно и то же, – я снова гордо вздёрнула подбородок. – Раны на Бетси столь же ровные, глубокие, под чётким углом – их наносили уверенной рукой. Рукой, которой в обычной жизни этот козёл, кем бы он ни был, нарезает себе колбасу и сёрфит в телефоне.

– Почему сразу не сообщила, как узнала?

– Ну – я откинула голову на спинку кресла, рассеянно рассматривала мелькающие огни города, – во-первых, я была пьяна. Будем честны, меня бы даже слушать не стали. Во-вторых, ты сам знаешь, как сейчас относятся к мнениям судмедов

Договаривать не было смысла. Декарт даже понимающе кивнул.

Как-то лет десять назад в Сеуле один судебный медик выдвинул ряд ошибочных заключений о портрете орудующего в те времена маньяка. Полиция шла по ложному следу. Арестовали невиновного, путем зверских «допросов» выбили у него признание, и по решению суда ввели бедолаге смертельную инъекцию. Вот только после казни преступления вновь продолжились. Виновным оказался человек с совершенно иными физическими данными, нежели предполагал судмед. Закончилась история крайне плохо.

С тех пор по всему миру абсолютно всем судебным медэкспертам закрыт доступ к архивам улик, их работа ограничивается сбором неопровержимых фактов о доставляемых им трупах. Любые умозаключения, догадки, предположения игнорируются.

Вскоре машина остановилась на парковке главного полицейского участка. Декарт сунул очки в карман, выскочил из машины. Я вылезла на улицу и заметила, как в руках подходящего ко мне детектива блеснули наручники.

– Ну не-ет!

– А ты думала нарушителей, в участок за ручку приводят? Давай, поворачивайся, я не намерен выслушивать выговор от начальства за нарушение правил.

– Можно хотя бы впереди? – я вытянула обе руки перед собой, предлагая компромисс.

– Твою мать, Харпер – Декарт шикнул сквозь зубы, но всё же накинул «браслеты» на мои руки, затем схватил меня за рукав куртки и повёл к входу, впрочем, без лишней агрессии.

Внутри было как обычно светло. Несмотря на вечерний час, народу в отделе было много: я то и дело замечала ребят из патрульной службы, группой по три-пять «пчёлок», ещё и при полном вооружении, они торопились к выходу.

Дошли до центральной распределительной стойки.

– Привет, Мэг, – детектив обратился к дежурной, устало сложил руки на высоком полукруглом столе, – оформи, пожалуйста.

Та растерянно указала на гарнитур с микрофоном на её ухе, нервно сунула планшет в руки Декарту, жестом приказала заняться этим делом самостоятельно, и всё это время она не прекращала пялиться в мониторы перед собой и разговаривать по связи, периодически выдавая «Так точно», «Ага», «Поняла».

Детектив повержено опустил голову. Его скулы заходили ходуном. И в этот миг я услышала знакомый голос, доносящийся из коридора.

– О, Юджин, привет!

Мои слова словно бы пустили ток в рядом стоящего детектива, тот выпрямился по струнке:

– Добрый вечер, сэр.

Стэфилд в компании с несколькими сотрудниками, также экипированными для «жаркой работы», дошёл до стойки, недоумевающе уставился на меня.

– Харпер, какого хрена ты тут делаешь?

– А я к вам на пижамную вечеринку – я весело улыбнулась, сделала паузу, а затем подняла руки, демонстрируя наручники, – с ночёвкой!

– Чт в смысл – усы начальника отдела затряслись, – ты чего опять учудила?

– Да ничего такого, – я опустила руки и пожала плечами. – Нарвалась на пару придурков, ну и прописала им по

– Так, нахрен, у меня нет ни времени, ни желания это слушать! Но вот ты мне как раз пригодишься, Харпер, есть работёнка. Эй, ты, как тебя там – Юджин посмотрел мимо моего плеча на детектива.

– Декарт, сэр.

– Короче, снимай браслеты и оба за мной в фургон, живо.

Мы не успели понять, что произошло. Стэфилд подобно внеочередному экспрессу пролетел мимо и направился к парковке.

– Кажись, вечеринка переносится, – я толкнула локтем детектива, а затем вытянула к нему руки, намекая на его немедленное исполнение приказа начальника.

***

– А в честь чего такая суматоха, шеф?

Я окинула взглядом салон фургона полиции, где почти все места были заняты одинаковыми на вид фигурами патрульных, парой незнакомых новобранцев-детективов и столькими же старожилами, которых я уже встречала раньше по долгу службы.

Не застревая в проходе, я упала на ближайшее свободное место. Следом зашёл Декарт. Двери закрылись, и фургон тут же тронулся с места.

Юджин продолжал стоять в проходе. Вытянул из запаски один бронежилет, кинул его в руки Декарту, второй уже стал натягивать на себя. Меня просто игнорировали.

– Эй! А мне смокинг полагается?

Я грустно проводила взглядом отданную молодому детективу вещицу, понимая, что дело пахнет керосином. Случилось что-то действительно серьёзное, раз на уши подняли все силы полиции. Заволновалась, ощущая себя частью настоящей операции.

Стэфилд пыхтел, затягивая ремни потуже, затем хмуро окинул взглядом весь салон фургона. Стал говорить громко и чётко.

– Кратко ввожу в курс дела всех новоприбывших. В Ран-Порт-Грейтс серьёзная заварушка. Поступил звонок от дежурного в администрации Порта. С его слов, десяток гражданских взяли в заложники «Чистотелы». Конкретных требований нет, информации о количестве захватчиков и их вооружении тоже нет. На связь никто и никак больше не выходил. Первые прибывшие «пчёлки» словили одного из фриков прямо на улице. –Продолжал капитан и, увидев, как расширились глаза каждого из присутствующих, поторопился рассказать подробнее:

– Этот придурок решил сам добровольно выйти из здания, и до сих пор из него не могут выбить ни слова, но – Юджин в конце скосил взгляд в мою сторону, легко прочитав на моём лице немой и вполне логичный вопрос «а причём здесь я?», – угадай, что могли найти такого необычного у ярого противника железок?

– Импланты? – мои глаза загорелись.

– В яблочко. И именно ты им и займешься, Харпер.

– А что ваши спецы? – мне польстило, что на меня вдруг нежданно свалилась такая важная миссия, однако я не могла упустить возможность уколоть Юджина за его политику разделять людей строго по их специализациям. Судебным медикам – капаться в трупах, киберинженерам – в железках, детективам – в дерьме, а патрульным просто всегда держать пушки наготове. Как будто бы первые ничего не смыслят в работе вторых, а третьи не умеют стрелять как последние.

– Они будут только через полчаса, а мне нужно знать об этом ублюдке абсолютно всё сразу же, как только мы доберёмся. В особенности знать то, можно ли из его башки вытащить что-то полезное.

– Если он ещё жив, то вряд ли– я уже более свободно раскинулась на кресле, однако, увидев пронзающий насквозь взгляд начальника, нервно дёрнулась вперёд, поправляя упавшую прядь волос за ухо, – ну, то есть, я постараюсь, но

– Вот и хорошо, – Стэфилд оборвал все возможные отговорки с моей стороны, затем обратился к остальным: – прибываем через три минуты, всем приготовиться, встаем в оцепление по периметру здания. Без моего приказа на территорию ни шагу. Когда прибудет штурм-группа, разработаем план действий.

Оставшееся время ехали молча, лишь капитан переговаривался по рации. А я старалась вспомнить всё, что слышала о городских группировках.

Ярых противников и поклонников аугментаций (движка всей экономики мира) за последние годы стало как грязи. И те и другие собирались в настоящие стаи. Как оказалось, людям в наше время стало очень легко промыть мозги.

Что до правительства – в основном они стояли в сторонке и не вмешивались, поскольку прекрасно осознавали, что ни те, ни другие группы не смогут прыгнуть выше головы. Хотя встречались и такие корпы, кто мог похвастаться своей собственной «паствой». Всё это напоминало бы детские игры в войнушку, если бы из-за вражды группировок каждый день не гибли люди.

От размышлений меня прервала вибрация браслета на руке. Я опустила взгляд, прочитав короткое сообщение: «Перезвони». Отправитель: «Николь». Ни секунды не сомневаясь, я смахнула иконку сообщения в сторону. Взглянула в затонированное оконце – приехали.

На самой границе с Китайским кварталом показались ворота Ран-Порт-Гейтс – пятиэтажного административного здания, в стенах которого решались все вопросы грузовых перевозок по воде. Обстановка здесь накалялась и рисковала перерасти до уровня главных новостей недели. Дюжина выставленных цепочкой машин с мерцающими огнями, несколько десятков вооружённых патрульных, растянутые ленты, за которыми столпились зеваки и репортёры. Я видела подобное лишь с экранов, а теперь оказалась по ту сторону камер в самой гуще событий.

– Вперёд, парни, разобрали шмотки и по линии в оцепление, ждать приказа. Вся информация на стеклах.

Юджин махал рукой у выхода из фургона, указывая на рядом припаркованный такой же, из которого раздавали обмундирование, в том числе чёрные шлемы с встроенным интерфейсом внутри, на котором обычно была изображена вся краткая, но важная информация о ходе той или иной операции: количество подключенных к одной радиоволне, план этажей здания, генплан, возможные огневые точки и т.д.

– Раст, ты с нами.

Капитан даже не удостоверился, что его услышали, тут же развернулся и тяжело зашагал дальше от здания администрации. Я же с любопытством оглянулась на остальных, чтобы понять, кого именно он назвал по имени. Все продолжали оперативно надевать обмундирование и рассредотачиваться по местам, и лишь детектив Декарт вдруг замер, упрямо поджал губу, медленно покручивая блестящий шлем в руках и смотря в спину начальнику.

Значит, Раст. От полного – Растин. Довольно популярное имя на одном европейском острове. Выходит, мой слух меня не подвёл, и я верно уловила акцент детектива-ирландца. Я даже ухмыльнулась. Но стоило Декарту резко отложить шлем и совсем недобро зыркнуть в мою сторону, как я тут же сорвалась с места и засеменила вслед за капитаном.

Мы направились к припаркованному чёрному автобусу без окон. У закрытых дверей нас ждал патрульный, и, увидев Юджина, тот кивнул и пропустил внутрь.

На одном из боковых сидений лежал молодой парень, которому было не больше тридцати лет, и то года ему прибавляла основательная «помятость», оставленная на память от полицейских. Сальные волосы растрепаны, колени содрогаются от тика, одежда порвана.

Услышав шум, парень оглянулся, но не поднялся с места. Зато Юджин тут же поднял того за грудки, потрепал как куклу и ровно усадил, попутно удостоверившись, что руки подозреваемого (а точнее хромированные «АРМ-3» вместо рук) были стянуты позади спины наручниками. Я встала ровно напротив задержанного. Декарт остался позади.

– Ну здравствуй. Как тебя зовут?

– Пошла ты, суч...

Его оборвал внушительный пинок с колена в грудину от Юджина. Парень коротко крякнул, опустил голову, чтобы отдышаться.

– С первого раза знакомства часто даются трудно.

– Завязывай. Мои пытались его разговорить... займись железками, – Юджин пробубнил басом совсем рядом.

– Да я уже вижу, как они пытались, – я кивнула на парня, указывая на следы побоев.

Быть может, моё заявление повлияло на задержанного, поскольку тот решил показать лицо. Ну а мне выпало время осмотреть его. Дёргающиеся из стороны в сторону глаза, потерянный взгляд, пот на лбу, учащённое дыхание и сведённые плотно челюсти. Где-то я уже это видела совсем недавно. А, точно, в зеркале

Я подошла ближе, рукой заставила парня поднять лицо выше на свет.

– Позволь-ка я тебя осмотрю.

Он попытался сопротивляться, вот только Юджин сюсюкаться не стал, молча ухватился ручищей за растрёпанные космы задержанного и потянул назад, так, что тот даже зашипел.

– Нежнее, офицер, – сказала я машинально.

Не составило труда пальцами приоткрыть веки парню, оценить реакцию зрачков на свет. Имплантов вместо глазных яблок не оказалось. Неудивительно, откуда бы такому отбросу взять на такие игрушки деньги? С другой стороны – на кибер-руки же как-то он деньги нашёл.

Затем кончиками пальцев я провела по линии скул к горлу, прощупывая кожные покровы на предмет иных возможных вмонтированных железок. Отбросив церемонии, наклонила задержанному голову и приподняла волосы, осмотрела под светом слуховой проход, затылок, пальцем нащупала узкую щель порта, находящуюся за ухом. Торопиться озвучивать находки пока не стала. Повернула голову парню в другую сторону и вуаля!

Я молча поманила пальцем Юджина и указала ему на блестящую «головку» приёмника слухового импланта, спрятанного максимально глубоко в ушном канале. После этого приложила указательный палец к собственным губам, дав понять, что из-за этой штуки все разговоры в присутствии задержанного могли быть услышаны по радиосвязи его дружками, и впредь стоит следить за речью в присутствии задержанного.

– Вот дерьмо! – прохрипел Юджин.

– Осторожнее, – я сделала тихое замечание, при этом не отвлекаясь от дальнейшего осмотра подозреваемого. Тот стойко терпел, вдруг став максимально послушным; хотелось бы верить, что это лишь для того, чтобы не нарваться на очередную порцию «подарков» от Стэфилда.

Я продолжила, сложила пальцы на холодную сталь протеза руки, как дверь в автобус шумно распахнулась, привлекая внимание нас всех.