Нью-Девенпорт 2107

Одна карта – одна доза, больше которой мне ничего не нужно.

Все очень просто.

Я коснулась левого уха, убрала мешающие волосы, открывая узкую и едва заметную щель входа специального привода, вживленного мне в голову много лет назад.

Эта штучка за последние двадцать лет набрала гигантскую популярность среди любителей кибер-имплантов и не только. Помимо возможностей расширить запасы памяти и улучшить в целом работу мозга такие приводы были способны записывать все происходящее с носителем вплоть до самых мелких деталей. Новинку оценили в полиции, где сотрудников гибло порой больше, чем успевали набирать новых. И в судах такие вот записи с приводов погибших офицеров являлись главными доказательствами.

Не мудрено, что при появлении на рынке эти приводы стали расхватывать как горячие пирожки на рождественской ярмарке.

Десятки производителей стали копировать, модернизировать, улучшать новую игрушку. И очень скоро появилось то, что ныне в узких кругах, и не придавая огласки, стали называть Ай-Ди. Абсолютно новый вид наркотика, вызывающий привыкание в ста процентах случаев и с самой первой пробы.

А как иначе? Эта дрянь способна была полностью убедить человека в том, что он может быть и Богом, и Демоном. И мужчиной, и женщиной. И ребенком, и стариком. Кем угодно. Когда угодно. Где угодно. Как поршень шприца, эта карта отправляла в мозг все, на что могло хватить фантазии у ее создателя. Привод считывал информацию с карты-наркотика и подобно дирижеру в оркестре управлял каждым отделом мозга, вынуждая выделять столько гормонов, сколько было необходимо по сюжету, чтобы ощутить «картинку» максимально реалистично.

Аккуратным движением пальцев я ввела карту в привод.

– Мари, поторопитесь, мы опаздываем.

Я стою у широких дверей парадного входа в дом. Это не мой дом, но я когда-то считал его родным, здесь я вырос вместе с сестрой.

Замечаю, что хромированное покрытие на дверной ручке уже прилично облупилось. Мне становится тепло от воспоминаний, как мой отец очень давно сам устанавливал эту ручку взамен старой, а я стоял рядом и держал инструменты, и я был ужасно горд.

Это частный дом, одноэтажный, достаточно стильный, лаконичный, не контрастирующий с окружающей природой.

Природа. Да, это место сбивает меня с толку, поскольку я провел последние годы жизни в шумном городе. А тут пахнет океаном. Вокруг густые подстриженные кусты, невысокий белый забор, обрамляющий зеленый участок по периметру. А дальше за соседскими идентичными участками настоящий лес. В детстве лес казался мне огромным. Теперь я понимаю, что эта лесополоса высажена не шире, чем в полмили, тот минимум, чтобы отгородить элитный жилой квартал от шума трасс.

Я смотрю на старый дуб, склонивший ветки над крышей дома. Сухой. Пора бы его уже спилить, но Мёрф так любит кататься на качелях, подвешенных на этом дереве. Может через пару лет. Да, Мёрфи будет уже в колледже, она забудет об этом дереве. Лишь бы очередной ураган не справился быстрее меня.

– Мари! Мёрфи! – я кричу в приоткрытую дверь, слышу, как топают шустрые шаги по лестнице, – Я пока заведу машину.

– Я сейчас, пап! –слышу крик из дома, – Не могу найти телефон!

Я улыбаюсь и качаю головой. Моя дочь всегда была немного неряшлива. Жена утверждает, что это мое наследство.

Я отхожу к дороге, к припаркованной машине. Я горжусь этой машиной, купил недавно, пусть и в кредит. Вот только яркий синий цвет немного раздражает. Дочери он тоже не нравится. А вот Мари просто в восторге. Надо же, какие у нас разные вкусы.

Солнце сегодня яркое, нужно будет включить кондиционер.

Я открываю багажник и складываю сумку со своими вещами, пододвигаю в угол, знаю, что мои девочки сейчас принесут свои «косметички», нужно освободить побольше места.

Поворачиваюсь, опираюсь на крыло машины и закуриваю сигарету. Запах океана немного притупился от дыма.

Смотрю на холоком. Стэфилд ждет меня через час, кажется, ему придется подождать чуть дольше, на трассе к Нью-Девенпорту уже скопилась пробка.

Из дома выходит Мари. Она молчит. Мрачная, хмурая. Но я вижу, что отдых на природе пошел ей на пользу. Цвет ее кожи уже не такой серый, а синяки под глазами посветлели.

И все же она сильно изменилась за последние несколько лет. Я все хуже помню, какой она была на нашей свадьбе.

Это так огорчает.

Но мы справимся. Я верю. Все наладится и будет как прежде.

Просто нужен отпуск. Точно. Закончу с очередным делом и выторгую у Стэфилда месячный отгул. Свожу своих девочек в Южную Америку или Азию, уверен, им понравится. Мёрфи всегда мечтала попутешествовать.

Я беру у Мари сумку и кладу в багажник рядом со своей.

Жена молча садится на пассажирское кресло и закрывает дверь.

Следом из дома выбегает Мёрфи. Вот это скорость!

– Ты попрощалась?

Я беру ее сумку, складываю в машину, закрываю дверцу багажника. На лице дочери неприятная мина.

– Я сказала «пока».

– Мёрф.

Моего укора во взгляде хватает, чтобы дочь закатила глаза и медленно повернулась.

– Мне же не пять лет… – слышу я в ответ ее ворчливый тон.

В дверях дома появляется сестра. Мы встречаемся взглядом, я быстро докуриваю сигарету, резко бросаю окурок в сторону. Я вижу, как Ники огорчена, но поспешно увожу взгляд и иду садиться на водительское место, едва взмахнув сестре на прощание рукой и натянув кривую улыбку.

Через стекло дверей наблюдаю, как дочь обнимает Николь, затем целует ее в щеку. Та поступает точно так же и стискивает племянницу в крепких объятиях. Теперь я улыбаюсь уже искренне.

Мёрфи бежит к машине.

Я завожу мотор.

Хлопок.

***

Сквозь сон я слышала повторяющуюся и крайне противную мелодию. В последние мгновения сладкой дремы я все еще надеялась, что эта мелодия мне лишь снится. Увы. Звук исходил от браслета, валяющегося где-то рядом в складках постельного белья.

Первым делом я выудила карту из порта за своим ухом. Это движение было отточено до автоматизма. И часто замечала за собой, что, просыпаясь утром, каждый раз касаюсь щели порта, даже если в нем ничего не было.

Вот рту пересохло.

Я мучительно замычала, шаря вслепую руками по кровати, чтобы найти источник неприятного звука. Продрав наконец глаза, я увидела имя того, кто так настырно пытался дозвониться до меня, а еще время – 08:17. От света, залитым по всей квартире заслезились глаза. Вчера так и забыла прикрыть жалюзи.

– Ты в курсе, что у меня выходной?

– Твою мать, Харпер! Я уже выбирал ребят, кто отправится к тебе в гости, и поверь, я бы выбрал самых озабоченных!

Стэфилд. Капитан Юджин Стэфилд, начальник Intelligence Investigation. Самый прямолинейный человек во всем городе. Когда-то он был напарником моего отца, а после того, как я отучилась в медицинском, в сговоре с моей тетушкой устроил поближе под свое крыло, в отделение судмедэкспертизы при NDPD (New-Davenport Police Department). Не сказать, что мы были с ним в хороших отношениях, скорее наоборот, однако, сам Юджин признавал, что некоторую работу он мог доверить только мне. Ну а я не без наглости пользовалась своим положением.

– То есть я еще могу притвориться спящей и рассчитывать на кофе в постель?

Я поднялась с матраса, схватила со стола наушник, переключила связь с браслета на гарнитуру, вкладывая ее в ухо. От этого голос Стэфилда стал еще громче в моей голове.

– Я лично привезу тебе капучино с десертом «горячие пиз*юля», если ты продолжишь тянуть время. Живо собирайся и дуй в лабораторию.

Я щелкнула кнопку на кофе-машине, одновременно доставая из пачки сигарету и прикуривая, не скрывая возмущения в голосе.

– Какого черта? Сегодня смена Рори, он уже достаточно натаскан для серьезных дел.

Я зло смотрела на экранчик кофе-машины, ожидая, пока та закончит работать.

Знаете, в каждый период истории существования человечества люди придумывали особые отличительные знаки, мелкие детали, что могли выдать принадлежность человека к какому-либо знатному роду, чину, проще говоря – положению в обществе. Так вот, в 22 веке ничего не поменялось. В Нью-Девенпорте, да и, собственно, во всем мире менее 20 процентов людей могли позволить себе продукты и напитки, которые можно назвать натуральными. А табак и вовсе являлся показателем престижа. В моем случае – молотый кофе среднего качества и сигареты Winston, вот они знаки отличия от остальных 80 процентов горожан.

Тем не менее, я не испытывала необходимости в том, чтобы еще каким-то образом внешне подчеркивать свой статус. Я тратила деньги только на то, что было действительно необходимо. Да, тратила много, но разумно. По словам Бетси я была наглядным примером головоломки для социального психолога – мешковатая, простая и дешевая одежда, отсутствие видимых имплантов или даже просто маникюра с макияжем не сочетались с наличием на руке дорогостоящего гаджета и припаркованной на подземной парковке двухколесной малышкой Хонда.

Такие дела.

– Мне нужна именно ты, Харпер.

Тон капитана заставил меня замереть и напрячься.

– Снова Пушер?

– Похоже на то…

Стэфилд тяжело выдохнул. Практически одновременно со мной, когда я рухнула на табурет у кухонного стола. Тут как тут в ногах появилась Алиса, моя кошка, которая требовала внимания и угощений. В ином другом случае, я бы уже принялась тискать это пушистое создание, задабривать вкусняшками, но сейчас требования животного остались безответными.

Я плотно зажала глаза и выдохнула облако дыма их легких. Как бы не хотелось, но невольно из памяти всплыли образы жертв серийного убийцы.

Я не из впечатлительных людей и у меня достаточно крепкий желудок, но при виде того, что уже дважды доставляли на мой секционный стол за последнюю неделю, даже мне, специалисту с опытом и холодным рассудком, становилось дурно. А от мысли, что очень скоро мне придется увидеть подобное, мои плечи машинально вздрогнули.

Убийства в Нью-Девенпорте отнюдь не редкость. Здесь они происходят постоянно, но это не было убийством ради наживы, мести или по случайности. Тот ублюдок, который был на такое способен, судя по всему, своим актом хотел привлечь всеобщее внимание, и ему это, черт возьми, уже удалось!

Безусловно в его популярности виноваты и СМИ, уже успев окрестить маньяка как Пушер, и я понятия не имею, почему. Не удивительно, что Юджин настаивает на моем участии в этом деле. Не хочет, чтобы просочилась новая информация в прессу.

Я проглотила ком в горле и потушила сигарету.

–Хорошо, скоро буду.

***

В субботу в лаборатории никого не было, за исключением лишь парочки трудяг, кто работал посменно, или таких как я, державшихся за место зубами, а потому вынужденных выполнять обязанности несмотря на выходной день.

Мой кабинет, как я его называла, представлял собой просторное и отлично освещенное помещение с поддержанием прохладной температуры. У входа было организовано небольшое рабочее место с столом, ПК и прочей аппаратурой, что могла пригодиться для обработки информации. По периметру на стеллажах хранились контейнеры, реактивы, инструменты, микроскопы и средства защиты.

Большую часть помещения занимали два секционных стола, на одном из них лежало тело в черном мешке.

Шла минута за минутой, а я никак не могла заставить себя подойти к черному пакету. От возникшего волнения внутри дыхание стало тяжелым, я с какой-то странной злостью выплюнула в ведро жевательную резинку, которая уже успела потерять свой вкус.

К черту, все равно толком никогда не помогала.

Глубоко вдохнув, я медленно приблизилась, остановилась у «головы» черного мешка. Руками в перчатках облокотилась на стол, прикрыла глаза.

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к своей работе. Только если вдруг в один прекрасный момент не сдохнут все конченные ублюдки, которые способны на то, что сотворили с этой бедной девочкой, как и с двумя такими же до нее. Мое воображение уже рисовало самые страшные отметины – как концентрацию боли, которую пришлось испытать этой невинной жертве прежде, чем испустить дух.

Нужно начинать.

Это твоя работа, Мёрфи, соберись, это всего лишь работа.

– Сэми.

Я сама не узнала свой сухой голос, однако датчики, коими были утыканы все углы в этой лаборатории сработали быстро и четко, распознав команду. Из динамика послышался мягкий мужской голос:

– Слушаю, мисс Харпер.

– Включай запись отчета. Зачитай данные пациента.

Мои руки потянулись к молнии черного мешка. От стандартной фразы, с которой начиналась моя работа, стало немного привычнее. Но не легче. Виртуальный помощник продолжил:

– Начинаю запись отчета по аутопсии. Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения 7 ноября 2077 года…»

– Стой…

Я не смогла вдохнуть. Ноги подкосились, я едва успела схватиться за край стола. Спину сковал лед.

– Повтори.

– Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения…

– Нет, стой!

Мой голос сорвался. В груди я ощутила удар, будто бы туда на бешенной скорости влетел баскетбольный мяч. И только от этого удара я смогла сделать короткий вдох, за ним второй. Руки затряслись, я потянулась к молнии на мешке, взглядом прожигая его насквозь. Я повторяла себе, что это совпадение. Все, что я услышала – не больше, чем совпадение. Я даже не успела осознать, что на самом деле сейчас буквально желала смерти любой другой Элизабет, живущей в этом городе, кроме одной.

Молния со скрипом поползла в сторону, постепенно открывая мне то, чего я боялась больше всего.

Среди еще свежих пятен крови я увидела синий локон волос.

Глава 2. Декарт.

– Итак, – грузный человек с пышными рыжими усами со шлепком опустил на стол кипу папок. Небольшой темный кабинет без окон, выставленные в несколько рядов старенькие офисные стулья, стол, за которым стоял тот самый человек, сейчас с прищуром оглядывающий молодые лица моих сокурсников, да экран за его спиной, на котором я уже успел увидеть наши с ребятами имена в одном столбе и пока еще неизвестные имена во втором – это стандартный штаб в отделе полиции для совещаний или, как в нашем случае, утренних планерок.

Так начинался мой первый день работы в NDPD. Я покосился на свои смарт-часы: 8:45.

– С прибытием, свежее мясо. Я – начальник Intelligence and Investigation нашего славного городка, зовут меня Юджин Стэфилд, и отныне я – ваш бог, судья и любовник в случае неповиновения.

– О как, – кто-то из наших подал голос, Юджин сверкнул глазищами-блюдцами и дополнил:

– Вот именно, и будьте уверены, я не из тех жеманных пидорасов Академии, что щупали вас раньше. Я запру вас в своем подвале и буду трахать до тех пор, пока раскрываемость не вырастет, а вы сами не попросите от меня добавки, – голос его с хриплыми и рычащими нотками подсказывал, что данный персонаж совершенно не врет.

Джаспер, мой товарищ, что прошел со мной те же круги ада обучения и подготовки, как говорится, от звонка до звонка, толкнул меня локтем и кивнул на мужика, состроив недоуменную гримасу.

– А теперь новости. Вас поделят из расчета – старый детектив плюс молодое чмо, а так как ребятки в трико не справляются…

– Ребятки в трико, сэр? – перебил его Джасп.

– Патрульные, – мрачно пояснил начальник отдела, – Не справляются со своей работой и мы, а то есть вы, будете подрабатывать шлюшкой по вызову для патрульных. Без обид, парни, – он помялся и, заметив в первом ряду Роуз и Бетани, продолжил, – И дамы. Таков приказ начальника полиции. И моя, бл*ть, святая для вас воля.

– Шлюшкой? – у Джаспера дернулась бровь, а пухлые губы удивленно распахнулись.

– Вот именно, мой шоколадный бисквит, – Юджин ткнул толстым пальцем в сторону моего друга, который, стоит отметить, был афроамериканцем, – Ты, уголек, будешь с мыльной жопой метаться между выполнением своих обязанностей – расследованием по тому или иному делу и помощью доходягам из патрульной. Более того, еще раз, ты, сука, меня прервешь – к концу вечера я буду ждать от тебя кофе и домашнюю лазанью.

– Это дискриминация! – Джасп приподнялся со своего места. Я заметил, как сильно у него раздулись ноздри.

– Сядь на место, дерьма кусок, и запомни – Капитан Юджин Стэфилд на болту вертел дискриминацию и верещащих про нее придурков, а ты для меня пока что такое же ничтожное чмо, как и сидящий возле тебя гомик, – здесь уже пересеклись наши взгляды с начальством, – Цвет ваших рож меня совершенно не интересует.

Джаспер опустился на стул с недоумевающим выражением лица, а я только изогнул бровь и почесал подбородок, уже представляя как сложится мое общение с таким капитаном.

– Сэр. Разрешите вопрос, сэр? – услышал я голос позади.

– Быстро.

– Если мы будем на патрулировании, нам выдадут снаряжение патрульной службы?

Этот вопрос я отметил как очень правильный, сколько бы капитан не разорялся про "трико" патруля – эти ребята защищены были много лучше нас, а значит, и подготовлены для столкновения с толпой и преступниками. Вооруженных едва ли не до зубов, облаченных в защитные костюмы и шлемы, патрульных каждый старался обходить подальше. Жители города прозвали их «пчелками» за желтые элементы одежды, контрастирующие с черным обмундированием, но зато при виде такого яркого боевого отряда у любого нарушителя частенько пропадает желание сопротивляться.

– Чего? Ты, идиот, хочешь, чтобы весь город знал моих офицеров в лицо? А может тебе просто нравятся обтягивающие штанишки, подчеркивающие твою жопку? Уверен, парням с Вермонт-стрит она приглянется, тебя даже не будут убивать…– он хрипло и мерзко хохотнул, а у меня невольно вздрогнули плечи при упоминании района, где я живу. Ну как живу, пытаюсь выжить. Как бы мне не хотелось признавать, но Юджин был прав, в таких районах, как Вермонт, увидеть патрульную машину можно было крайне редко.

– Лучше ко мне в подвал, чем к ним, мальчик, – продолжал Стэфилд, – Никаких опознавательных знаков кроме значка, никакого ненужного внимания общественности, уяснил?

– Но, сэр…

– Все. Заткнись, кучерявый, твоя морда мне уже нравится меньше, чем этого гуталина, – капитан неприязненно покосился на Джаспа, но тот только гневно скрежетал зубами, поняв бессмысленность столкновений с начальником.

– Короче. Бетани Англи в паре с Мейзером.

Один из мужиков поднялся с места на первом ряду, предварительно хлопнув ладошами по коленям, затем сурово кивнул девчонке на выход.

– Роуз Хадвик – детектив Угго.

Белобрысый здоровяк лет тридцати пяти забрал с собой нашу Роуз. Я знаю Хадвик много лет и по выражению ее лица точно понял, что она совсем не против выделенного ей напарника.

Джасперу Филли достался детектив Бран, полноватый неприветливый мужик в сальной униформе.

– Растин Декарт, – усатый сквернослов окинул взглядом зал, а я приветливо поднял руку в воздух, – Ну, бл*ть, и имечко у тебя. Родители небось на Ай-ди сидели?

– И коксе, – принял я колкость, вновь заставив начальника нахмуриться.

– Шутничок, значит? Отлично. Прайс займется твой дрессировкой.

Мой напарник – опрятный и физически крепкий мужик за пятьдесят, с коротким ежиком седых волос и волевым подбородком, украшенным свежими порезами от бритья, поймал мой взгляд и кивком головы указал на дверь.

Мой первый день работы в NDPD. 8:55.

Я покинул отделение полиции после выдачи снаряжения. Переодеваться не стал, остался в костюме, подобранном специально для такого важного для меня дня, только пришлось под пиджак натянуть портупею с кобурой, затем накинуть сверху пальто. Так же не мог расстаться с недавним приобретением – iGlas – прозрачными очками со встроенной камерой и полноценной компьютерной системой, которой можно управлять движением глаз.

Отдел II частенько "работал в полях", а потому подобная вольность во внешнем виде допускалась, чтобы максимально сливаться с гражданскими.

Прайс неодобрительно фыркнул, когда я сел на водительское кресло в Ford Crown Mark-3.

– Вырядился.

– Чего?

– На кой хрен ты так вырядился, парень? – Прайс неторопливо докуривал сигарету, стряхивая пепел в открытое окошко.

– Ну…

– Этот костюмчик, хорошо хоть галстук не надел. В первый же день убьешь его кровью и говном.

– Все так плохо? И чем тебе галстук не нравится? – я придирчиво поправил ворот белой рубашки.

– За него тебя можно схватить, ну или им же вены пережать, чтобы ширнуться. Ты не балуешься надеюсь?

– Только когда граблю заправки.

Прайс покосился на меня с самым мрачным взглядом, кажется, у моего напарника явные проблемы с чувством юмора. Но самое страшное – похоже, его это ни капли не беспокоит.

– Позавтракаем? – я завел машину, уверенно взялся за руль.

Прайс поморщился, но согласно кивнул, затем выкинул бычок от сигареты и закрыл окно, а я направил автомобиль в сторону набережной Миссисипи, где находились одни из самых терпимых в плане качества еды кафешек и ресторанчиков.

– Мой прошлый напарник ширялся, – нарушил тишину Прайс.

– О? Вышел на пенсию?

Напарник качнул головой:

– Сдох в порту.

– Перестрелка?

Он вновь покачал головой.

– Засада?

Снова отрицательный ответ.

– Передоз, – сказал он наконец.

– Наркота забирает у нас лучших, самых…

– Он не был таким. Лупе был толстым неуклюжим копом, так и не оправившимся после развода с женой. Затем подсел на биоку, это и стало его концом. Все просто – если у тебя есть слабость, она тебя сломит, и как только я замечу что-то подобное в тебе – ты пойдешь на хер, понял?

– Так точно.

На приборной панели засияло уведомление о вызове, сопровождающимся неприятным звуковым сигналом. Напарник тут же коснулся экрана пальцем. Я лишь успел прикинуть степень важности звонка, поскольку вызов поступил напрямую лично из NDPD. Обычные объявления для всех постов исправно принимал радиоприемник.

– Прайс слушает.

– Уилл!

Я узнал этот голос, и, кажется, теперь он будет мне сниться. Говорил капитан Юджин Стэфилд.

– Срочно дуй в лабораторию, нужно поговорить с свидетелем.

– Свидетель? В лаборатории? Ты ничего не путаешь, друг? Туда только что доставили тело третьей жертвы.

– Даже не смей сомневаться в моей адекватности, псина ты сутулая! Сейчас скидываю тебе всю информацию, пошевеливайтесь, куски г…

Сеанс связи закончился с легкого касания напарника по экрану. Машина остановилась на светофоре, и я вопросительно посмотрел на Прайса. Тот лишь устало вздохнул и пожал плечами:

– Ты его слышал…

Завтрак откладывается, я развернул машину в обратную сторону.

– Над чем ты… то есть мы сейчас работаем?

– Слыхал о новом маньяке? – Прайс ниже спустился в кресле, уже ковырялся в своем браслете, раскрыв голубоватое голографическое окошко со всей информацией, которую внимательно изучал, почесывая немного горбатый нос.

– Пушер?

– …ага.

Не отрываясь от дороги, я мгновенно задал команду в очках на поиск всех свежих статей об убийствах. Тут же с боку, не мешая обозрению, потянулся список ответов – едва мерцающих полупрозрачных голубоватых строк, иногда даже с фотографиями. Я сделал это скорее на автомате, хотя и не нуждался в дополнительной информации, поскольку уже хорошо был наслышан об этих происшествиях.

Я заметил за собой, что вдруг заволновался. Об этом сообщил и мой «АйГлас», выведя на прозрачный экран информацию о повышенном ритме сердцебиения. Еще бы, такое громкое дело, и мне доверили его в первый день службы! Пальцы на руле напряглись до белых костяшек, в остальном я прекрасно контролировал себя и решил вернуться к разговору:

– Третья жертва?

– Да, найдена пару часов назад у себя дома. Снова молодая девушка… Сейчас продиктуешь мне свою почту, скину тебе всю имеющуюся информацию.

– Пару часов? Тогда не стоит ли сперва осмотреть место, где был найден труп?

– Я там уже был.

Тон напарника стал чуть более суровее. Прайс дал понять, что давать ему советы – затея дурацкая, к тому же новобранцу из Академии вроде меня. Я молча кивнул, принимая урок.

– Вот черт! – напарник резко оборвал нависшую тишину.

– Что?

– Судмед, которая должна была провести вскрытие оказалась знакома с жертвой.

– Вот черт…

***

В лаборатории было тихо и практически безлюдно. Я бывал здесь раньше. Во время учебы в Академии обязательным мероприятием была экскурсия в морг, где новобранцам наглядно демонстрировали все, с чем придется сталкиваться во время работы, или же что может стать с ними лично, если они не будут соблюдать правила. Те, у кого был слаб желудок отсеивались.