Дело случая

– Посоветуй, к кому пойти. У моей семьи здесь знакомых нет, только деловые партнеры. Сама я тут всего третий раз, – Эрна пересела на другой угол кровати, чтобы быть ближе, и ухватилась за спинку. Она добавила:

– И денег тоже нет.

– Чудесно. И так ты заявилась в столицу? – Хелена внезапно поставила локоть на колено и совершенно по-свойски подперла подбородок рукой. – Знаешь, а я ведь тебе ничего не должна. Почему я? Последний раз мы виделись когда? Два года назад? В коридоре Академии?

– Ты единственная, кто мог бы мне помочь с шансами двадцать три к двадцати трем.

– То есть один к одному? – удовлетворенно выпрямилась Хелена. – Ты как обычно. Люди не меняются. – Она опять обратилась к своему двойнику. – Великая истина, которая мне никогда не нравилась.

Эрна покачала головой:

– Каждый исход влечет за собой свои последствия.

– Учись жить в здесь и сейчас!

– Ты меня не выгоняешь, – догадалась Эрна.

– Тонко подмечено, – Хелена машинально перебирала шпильки. – Я не провидица. Но шансы взвешивать умею. Тебе нужна помощь – это ясно и без слов. А мне… Скажем так… необходим союзник. Нам предстоит приложить немало стараний.

– Союзник? – Эрна в удивлении подалась вперед. – Сейчас шансы склоняются в мою пользу, но как прикажешь тебя понимать?

Хелена мимолетно улыбнулась. – Что изменится, когда рассветет? Где ты станешь мыкаться? Снимать угол в грязной квартирке с общей кухней и вечно бранящимися соседями? Канцелярию в столице уважают, но туда не принято брать девушек. Тебе попросту не поверят. И что в конечном итоге? Разрушенная репутация и жизнь.

– Выпускницам Академии дозволительно устраиваться на государственную службу.

– В уставе прочитала? Никогда не доверяй бумажкам. Это тебе не уютная Академия, это грубая, неприкрытая реальность. Диплом свой, если хочешь, можешь для красоты на стенку повесить, а жалованье ты получишь только к концу месяца.

– И что мне делать?

– Всё это — вопрос весьма деликатный и запутанный, – Хелена в задумчивости встала и сделала несколько шагов по комнате. – Поедположим, я скажу, что все устрою, но мне понадобится от тебя ответная услуга. А ты у нас теперь отвечаешь за имперскую безопасность, и вряд ли на это пойдешь?

– С меня довольно собственных затруднений, – заметила Эрна.

– Ты не одинока. Скажу прямо, без экивоков. Вот мое предложение: я помогаю уладить твои невзгоды, а ты помогаешь мне с моими. Мой отец...

– Если тебе нужен на него компромат из Тайной Канцелярии, придется подождать пару месяцев, пока меня повысят.

– Что такое?!

– Шутка, – бесстрастно пояснила Эрна.

– Остроумие не твой венец, – Хелена села на постель рядом с ней и заглянула в лицо. – Мне нужна малая толика свободы, и ты можешь оказать мне содействие.

– Нет, – Эрна встала и устремилась к двери.

– Но почему? – Хелена тоже вскочила.

– Плохие шансы. Лучше я попытаюсь разобраться без посторонней помощи.

– Ты меня не дослушала!

– Для расчета дополнительная информация не нужна.

– Постой! Сядь. – Хелена изнуренно опустилась на пуф. Эрна вернулась и села.

– Дай мне досказать. У тебя будет пища и крыша над головой, а также небольшое, но жалование, – начала Хелена. – В обозримый срок никто иной тебе этого не даст.

– А взамен? – Эрна насторожилась.

– О, великое множество всего, – усмехнулась Хелена. – Во-первых, станешь моей компаньонкой.

– Шансы двести девяносто три к тридцати шести, что я не справлюсь с обязанностями.

– … Во-вторых, – будешь моим человеком в этом доме. Мне нужен тот, кто не будет мешать и поможет, если возникнет необходимость.

– Туманно.

– В-третьих, будешь следить за нами как соглядатай Тайной Канцелярии.

– Как!?

– Ты когда договор подписывала, хоть имела представление, что тут творится? – Хелена схватила со спинки кровати и накинула на плечи тонкую шаль. – Ни о чем открыто не говорят, но слухи ходят разные. Ты, насколько я могу судить, живешь в своем призрачном мире, а я вынуждена прозябать в настоящем. Прежде император Лоренц питал почтение к конституционным началам и полагал оппозиционные настроения полезными для исправления администрации. Любое заседание кабинета министров превращалось в маленькую войну. Только взойдя на престол, практически все бразды правления он уступил матери. Первым его серьезным решением стало назначение на пост заместителя главы Тайной Канцелярии никому не известного Рашера, пускай даже тот в чем-то и показал себя с лучшей стороны. Если его, с позволения сказать, выступления можно так назвать. У некоторых высокопоставленных сановников и вельмож отношение к императору, как к взбалмошному самодуру, сохранилось.

– Ты же помнишь, что я теперь у него служу? – напомнила Эрна, но Хелена лишь повела плечами:

– Я не сказала ничего незаконного. Не в этом суть. Отец – убежденный консерватор и твердо держится прежних порядков, от образования до обороны, и пускай в узких кругах, однако позволяет себе речи куда откровеннее моих. Брат… Я бы не сказала, что он лишен собственных убеждений: в чем-то он даже более консервативен, чем отец, в чем-то мнит себя более открытым идеям прогресса, чем сам император. Ни в ком из них нет истинной приверженности короне, но ни один не дерзнет заявить о явном противодействии правительству.

– Тогда вам нечего опасаться. Зачем тебе я?

– Уж не думаешь ли ты, что под суд всегда попадают только виновные?! – Хелена сцепила пальцы и продолжила уже спокойнее. – Я положительно убеждена, что никто из членов моей семьи не выступит открыто против власти, но мне необходима уверенность, что они не будут привлечены по подозрению в случае, если Канцелярия не найдет виновных. Слухи разносятся со скоростью молнии. Уже полгорода знает про покушение возле Академии. Это означает, что Канцелярия усилит бдительность, а скоро и головы полетят. И да, я хочу, дабы если к нам придут, ты подтвердила, что мы ни в чем не замешаны.

– Император не запрещает инакомыслие, а лгать я не стану, – Эрна смотрела в пол. Просчитывала она варианты или просто устала с дороги – было неясно.

– Я не прошу лгать. Только правда, – Хелена подождала с минуту, но Эрна больше ничего не говорила. – В общем, решай. Компаньонка нужна не мне, а отцу, вместо овчарки, чтобы меня сторожить и поскорее выдать замуж. В твои обязанности будет входить мое постоянное сопровождение, сиречь надзор. Собственно, остальное не важно.

– В рабочее время мне полагается быть на службе. – Эрна вышла из глубокой задумчивости.

– Жизнь я в основном веду уединенную, Отец никогда сюда не заходит, все мои занятия ограничиваются чтением и прогулками. Тебе достаточно будет показываться в обеденное время и после службы, чтобы сопровождать меня на званые вечера один-два раза в неделю. Надеюсь, с твоим появлением отец перестанет подсылать ко мне горничных шпионить… С рекомендациями тебе поможет Вольф.

– Это затея сущий вздор, – вздохнула Эрна.

– У нас обеих нет выбора, – Хелена дунула на пуховку и провела ею по лицу.

Визуал 8

Хелена Леш. Наследница обедневшего дворянского рода, бывшая студентка Академии

Глава 4. Часть 2

– Я не вправе перечить, госпожа Хелена… – Вольф был безотлагательно призван наверх и коротко посвящен в их замысел.

– Все так, Вольф. Притворством долго не проживешь, – Хелена держалась очень прямо. – Надежда на благополучный исход невелика…

– Пятьсот шестьдесят к… – вставила Эрна.

– Не надо, – оборвала ее Хелена. – Это лишь цифры. Кроме них, сколько мне помнится, для тебя ничего не существует.

– С точки зрения чистого расчета, вероятность достижения цели стремится к абсолютному нулю, оставляя лишь место для слепого случая.

Эрна скромно потупилась.

– По практической боевой магии у меня высший балл, – вдруг поделилась она. Хелена посмотрела на нее с осуждением:

– Нет. Нынче важно продержаться! У нас две недели. После сегодняшнего злодеяния нам необходимо найти надежную опору. А найти ее в лице мага – большая удача. И простые горожане, и Тайная Канцелярия не осмелятся игнорировать свидетельство человека с дипломом Академии. Эрна согласна нам помочь…

– Госпожа Хелена, вы меня неверно поняли. Я не настаиваю, что маг – это плохо. – дворецкий стал навытяжку. – Магия струится в наших жилах. Но вам известно, какого дурного мнения придерживается господин барон о женщинах-магах. Подумайте о последствиях. Они могут быть суровыми.

– Я знаю, – Хелена обернулась к гостье. – А сейчас пора представить Эрну отцу… Или ты уже доложил о ее прибытии?

– Ещё нет, – констатировала Эрна. Вольф скосил на нее глаза, но ответил сам:

– Никак нет, госпожа.

– Благодарю, – Хелена кивнула, разрешая ему удалиться.

– Будьте покойны. Госпожа Эрна, прошу за мной, – Эрна встала и проследовала за Вольфом. Когда она выходила, то видела, как Хелена, погруженная в свои размышления, неотрывно следит за мохнатым мотыльком, исступленно бьющимся в стекло лампы.

– Позвольте узнать, какого вы сословия, госпожа? – Вольф вел ее тем же путем, что и Хелена полчаса назад.

– Купечество, – Эрна замедлила шаг, рассматривая портреты на стенах. Вольфу ничего не оставалось как последовать ее примеру.

– Примите мой совет: в беседе с господином бароном избегайте прямых ответов. Он крайне щепетилен в отношении общественного порицания. Правильней будет воздержаться указания на ваше происхождение, – Вольф нетерпеливо кашлянул. Они продолжили путь. – Что касается образования…

– В детстве – домашние учителя. Затем – пансион и Академия.

– Академию, как ни прискорбно, также лучше не называть, – Вольф миновал анфиладу комнат на первом этаже и застыл у одной из дверей. – Я – возьму на себя смелость говорить с господином бароном. Он занят, и не станет вам докучать.

– Не стоит беспокойства, – Эрна положила руку на дверь, будто собиралась войти самостоятельно, – это не первое мое собеседование в этот день. Первое было гораздо страшнее.

Вольф молча склонил голову и толкнул дверь.

В гостиной полыхал только камин. В кресле у огня сидел мужчина и читал. Когда дверь отворилась, он не поднял взгляд, но заложил пальцем страницу.

– Господин барон. Эрна Войтек, прибыла по вашему распоряжению.

Эрна на всякий случай сделала книксен, хотя на нее не смотрели.

– По моему распоряжению? – барон был немногословен.

– Совершенно так, ваша милость. Несколько месяцев назад вы изволили упоминать о том, чтобы подыскать компаньонку для юной госпожи. Эрна Войтек – отобранный мною кандидат. Она приехала из провинции полчаса назад. Связей в высшем обществе не имеет, но обучалась в пансионе…

– Хорошо, Вольф, – прервал его барон. – Полагаю, сейчас госпожа Войтек нуждается в отдыхе. Покажи ей все, мы отложим разговор до завтра. Считайте, что вы приняты. Покойной ночи.

Вольф поклонился, и Эрна, снова сделав книксен, вышла вслед за ним. Обменяться несколькими словами они осмелились только поднявшись на второй этаж.

– Поздравляю, ваша кандидатура одобрена.

– Если это было приветствие… – Эрна не стала заканчивать и вошла в комнату.

Хелена поднялась с пуфа. Она не удивилась их быстрому возвращению. – Вольф, ты свободен, спасибо.

– Разговор с императором был дольше. И занимательней.

– Не по чину берешь, – Хелена гордо подняла голову. – Отец даже не потрудился поставить меня в известность о появлении у меня компаньонки… Предусмотрительно с его стороны.

Эрна в задумчивости смотрела на нее:

– Ты не пойдешь вниз с шансами пятьдесят шесть к двадцати.

– Не пойду. Положительно не представляю, откуда взялись те двадцать, – Хелена начала передвигать на столешнице трюмо с места на место туалетные принадлежности. – К чему?

– Раньше ты бы не смолчала.

– То было раньше, – усмехнулась Хелена, но уголки губ поползли вниз. – Однажды я уже разрушила свое будущее, но довольно об этом, – она отбросила в сторону гребенку. – Итак. Личных вещей, как я вижу, у тебя нет? Это и хорошо, и плохо…

– Плохо, – подтвердила Эрна.

– Никуда не годится, – согласилась Хелена. – Утром придется идти за готовым платьем. Я знаю магазин неподалеку…

Раздался стук в дверь.

Вернулся Вольф и принес раскладную кровать. Пока Хелена обсуждала с ним бытовые мелочи, Эрна позволила себе воспользоваться моментом и обойти комнату. Она ломилась от женских безделушек – даже из приоткрытого ящика секретера вместо пачки бумаги для писем выглядывал уголок листка с тисненой арабеской, больше похожего на пригласительную открытку.

– Спать будешь тут… – Хелена отдала дворецкому последние распоряжения и выпроводила его в коридор. С обратной стороны щелкнула задвижка – предмет, которого по-хорошему там было быть не должно. Хелена замок не тронула, и Эрна не стала заострять на этом внимание. – До завтрака сходишь купишь все новое… За стол сядешь вместе с нами, по левую руку от меня. Насколько я поняла, сегодня отец тебя подробно не расспрашивал. Надо будет все хорошенько продумать наперед…

– А Вольф – он только дворецкий? – перебила ее Эрна.

– Нет, конечно… – Хелена, недовольная сменой темы и тем, что ее, возможно, вообще не слушали, раздраженно обернулась. – Ты решительно невыносима! Дом сейчас переживает не лучшие времена. Положение обязывает нас сохранять видимость благополучия, но… – она накинула пеньюар и выправила волосы, – … Вольф у нас единственный слуга мужского пола…

– По комнате и не скажешь, что ты маг, – снова перебила ее Эрна и села в ногах своей кровати.

– И я уже называла причину, – Хелена подошла и резко задвинула ящик секретера.

– Но ты же училась в Академии! И забрали тебя оттуда не из-за магии.

– Меня забрали потому, что отец захотел прыгнуть выше головы, а я ему не дала, – Хелена уселась на другом конце раскладушки, словно хотела сохранить дистанцию. – Лучше решим, что будем делать дальше…

– Ты поступила правильно. Шансы на то, что брак был бы удачным…

– Тебя это не касается! – Хелена взяла на колени и обхватила руками подушку. – Оставь свои штучки для Тайной Канцелярии. Я делаю то, что считаю целесообразным. И в чьем совете я точно не нуждаюсь – так это в твоем. Тогда для всех, кроме отца и Карла, было очевидно, что предложение я не приму. У нас разный статус, разные представления, разные взгляды. Глупо было тешить себя иллюзиями, что старый граф даст благословение на брак. Кроме того, мезальянс – не обязательно гарантия счастья.

– Ты не могла знать этого наверняка, – тихо проговорила Эрна.

– Тем, кому неведомо будущее, приходится полагаться на себя, – Хелена покачалась в обнимку с подушкой. – Если бы Новак выступил инициатором разрыва, то это был бы скандал. А так… Все решили, что я просто пошла против воли родителя. А семья Новаков – как удачно! – в этой ситуации вообще – ни дать, ни взять, – невинная жертва!

– Широкой огласки не было…

– Это такой способ меня утешить? – Хелена рассталась с подушкой, положила ее на место и взбила. – Это граф Новак расстарался. Так сказать, оказал ответную любезность. А моего отца больше тяготило пятно на нашем имени. Ещё неизвестно, какую причину для разрыва изыскали бы, если б помолвка действительно состоялась…

Обе помолчали.

– Так к чему я все это тебе рассказываю? – Хелена встала. – Как видишь, отец меня не одобряет, так что с завтрашнего дня свою роль тебе надо будет играть максимально убедительно. Прежнего веса в обществе мы лишены, но за подлог ты можешь поплатиться не хуже меня. Итак, три простых правила: молчание, послушание, неприметность. Не спорь, говори только тогда, когда тебя спрашивают. Делай то, что велят, или притворяйся, что делаешь. Главное, – ненавязчиво. Будь тише воды, ниже травы, лишнего внимания не привлекай. В общем, так. Рассуждения про магию в этом доме – табу! Хотя, если расскажешь что-нибудь умное про амулеты, отец будет не против послушать. По иронии судьбы они – наш основной доход. Дар у отца слабый, зато изобретательность возмещает все остальное. Но лучше не начинай. Все. Спокойной ночи.

Хелена поднялась, погасила лампу и скрылась за ширмой.

После ее ухода, Эрна, оставшись наедине с собой, продолжила осмотр комнаты. Взгляд то и дело возвращался к двери. Задвижка продолжала ее смущать. Она оглянулась на ширму – там все было тихо. Помедлив с минуту и прислушавшись, Эрна встала и потихоньку подошла к двери. Дотронулась до задвижки. Та оказалась холодной, как лед, и будто забирала из пальцев силу. Так вот оно что! – Амулет!

Амулет в доме артефакторов – не такая уж диковинка, но Эрна мешкала. Амулеты… Сегодня они ей встречались повсюду – начиная с атаки на площади и заканчивая разговором с Хеленой. Основы артефакторики преподавали всем: Эрна ещё раз прикоснулась к задвижке, не обращая внимание на болезненное покалывание. Закрыла глаза, считая… нет. Слишком много неизвестных.

Она отошла и сунула пальцы в рот, как после ожога. Иногда шансы бываютпросто цифрами. Особенно когда не можешь их истолковать.

Глава 5. Часть 1

Генрих Адлер проснулся и рывком сел на постели. В дверь барабанили кулаками, за стенкой кричали и ругались, причем очень нехорошими словами: взрощенный и воспитанный в семействе Новаков, он лишь однажды слышал такие – в деревенском кабаке, откуда как-то забирал Карла после дружеской попойки. Попойка была веселая, а вот утро предстало перед благородным наследником в менее радужных тонах. Правда, сейчас голова раскалывалась у самого Генриха, и к невоздержанности в возлияниях это не имело ни малейшего отношения. А еще невыносимо болели ноги.

– Ай!.. Ммм!.. Ах ты… розовое безобразие… – простонал Генрих и скатился с кровати, чудом не приложившись о противоположную стену: узкая комнатка своей обстановкой приближалась к келье аскета, но это было все, на что хватило его скромных средств.

Дверь снова сотряслась от ударов. Генрих поднялся с давно неметеного пола и отряхнул рубашку – вчера сменить одежду в таком месте ему не позволила элементарная брезгливость. Ржавая щеколда поддалась с натугой: было заметно, что она нуждалась в смазке не первый год, но ей, очевидно, предстояло ждать еще столько же.

Хозяин таверны, небритый и неопрятный, в покрытом застарелыми пятнами переднике, молча протянул руку.

Генрих вздохнул, и вложил монету в грязную ладонь – приходилось раскошеливаться: опоздание на службу станет ему дороже. Хозяин ловко подхватил деньги и был таков. Генрих выглянул ему вслед и захлопнул дверь. От соседей отгородиться с той же легкостью было невозможно. Разбавляя отвратительный гомон внутри, снаружи тяжело и гулко ударили в колокол на башне Городской Ратуши. К нему присоединился еще один, и ещё, а следом высокий и мелодичный перезвон карильонов рассыпался чистым серебром, словно капли дождя, играющие на солнце, прокатился над городом, эхом отозвался от стен старинных домов, наполнил собою всю комнату, грозясь разорвать ее изнутри! Генрих присел, зажимая уши.

– Опять! Все звонют и звонют, – отчетлиао проворчали за стенкой, когда все стихло.

– А как на работу встанешь, дурень?! – борьба завязалась по новой.

– Ну, хитрый жук… Еще и деньги слупил, – пробормотал Генрих, поражаясь предприимчивости хозяина. – Ладно, что нас не разоряет, то нас… закаляет!

Он быстро переоделся в то, что с натяжкой можно было назвать парадным, но все же выглядело несколько лучше его повседневного гардероба. Генрих попытался припомнить, как были одеты сотрудники Канцелярии вчера, во время покушения – в голову ничего не шло, и он решил, что и так прекрасно впишется. Учеба у него всегда шла на «отлично», но Рашер стал первым, кто его выделил, и Генрих не питал ложных надежд, что нечто похожее может повториться.

Выйдя из таверны, Генрих сначала завернул на конюшню и с минуту, держась за подбородок, изучал своего скакуна цвета утренней зари. В одном торговец из скотных рядов не покривил душой: конек оказался ретивым и проворным, и вчерашнюю дорогу до столицы в сумерках одолел шутя. Продавать его тем же вечером Генрих, разумеется, даже не подумал, хотя, возможно, провернуть сделку под покровом темноты было бы гораздо проще. Вряд ли кто позарится на это сокровище при свете дня, а о выгодной продаже можно даже не мечтать . Генрих вздохнул и достал из кармана самого страшного вида амулет и прикрепил к засову на стойле. Как ни крути, лошадь – все его активы, и лучше перестраховаться. Остаётся надеяться, что проверять, заряжен амулет или нет, никто из искателей легкой наживы не допетрит. На работу животину не протащишь!

Разыскать Тайную Канцелярию оказалось одновременно и просто, и сложно. Если бы Генриха спросили, он бы затруднился с ответом, что именно его больше впечатлило: то, что заветное место нахождения тайной службы знал на улице каждый второй, или то, что никто не желал указывать к нему дорогу. Заплутав среди столичных красот, Генрих по наивности обращался со своим вопросом к кому попало, но с правильным направлением определился только спустя какое-то время.

Обитель государственной безопасности обосновалась в четырехэтажном белом здании с рельефами, не новом, тяжеловесном, но тем не менее, все равно выглядевшем камерно. Летний ветерок, играючи, задувал в приглашающе приоткрытые двустворчатые врата главного входа.

Генрих подошел, нерешительно протянул руку к изогнутой ручке-скобе.

Как быть дальше? Стучать? – Он, вроде, не в гости пришел… Входить с ноги? – как-то не очень…

Проносящаяся карета, скрипя подвеской и раскачиваясь на ходу, влетела колесом в глубокую лужу перед самым тротуаром. Раздался многообещающий всплеск, и Генриху не оставалось ничего другого, как поскорей заскочить внутрь. Удостоверившись, что досадное происшествие не нанесло его платью заметного урона, он наконец привел свои чувства в порядок и осмотрелся смелее. Прямо перед ним, посреди холла с высоким потолком, уходила вверх светлая лестничная клетка с широкой мраморной лестницей и коваными перилами, устланная красной ковровой дорожкой. Между этажами и по галереям сновали люди, слышался отдаленный гул голосов. Здесь, внизу, было пусто, тихо и прохладно. Кроме него тут находился только представительно одетый юноша, на вид – ненамного старше Генриха. Юноша расположился за широким столом, девственную чистоту которого нарушал одинокий прямоугольник белой бумаги. Когда Генрих вошел, сидящий не поднял головы и не оторвался от изучения бумаги, хотя, насколько было видно от входа, там было написано всего несколько строк.

– Добрый день, – Генрих сделал несколько скованных шагов по направлению к столу. Они отдались гулким эхом, которое, однако же, тут же потонуло в мягком шуме наверху. – Могу я видеть господина Рашера… Или его помощника? Я – Генрих Адлер, я вчера был принят сюда на службу.

Только теперь он понял, что не знает ни фамилии, ни даже должности Милоша, как и ничьих в этом здании, не считая Млитца и Рашера. И сейчас он пребывал в замешательстве.

– Господин Рашер не принимает, – сухо ответили ему, даже не дослушав.

– Тогда к кому мне обратиться?

– Ждите здесь.

Генрих отошел в сторонку и принялся ждать. Люди входили и выходили, кое-кто задерживал на нем равнодушный взгляд, остальные и вовсе игнорировали. Потом Генрих заметил, что в холле, кроме них с молодым человеком, присутствуют еще два субъекта, на которых он сразу не обратил внимания. Один не спускал с него глаз, другой – наблюдал за входом.

– Прошу прощения. За мной должны прийти? Или мне самому… – после десяти минут томительного ожидания Генрих снова приблизился к столу. Внутри него росло недовольство, пристальное внимание охранника не давало покоя, но он постарался выдержать ровный и приветливый тон.

– Не могу знать, – молодой человек не сделал ни одного телодвижения и продолжал сосредоточенно таращиться в бумагу. Генрих не выдержал и тоже в нее заглянул – это была колонка имен:

– Посмотрите, мое имя есть в вашем списке.

Юноша наконец поднял голову. Генриху он кого-то смутно напомнил. Но вспоминать было некогда, его окликнули по имени с лестничного марша:

– Господин Адлер, – Милоша нельзя было назвать сразу располагающим к себе, но Генрих несказанно обрадовался знакомому лицу, – Доброе утро. Я вас провожу...

Генрих поспешно обогнул стол и поднялся на несколько ступеней по лестнице, но Милош не торопился уходить:

– Господин Хоппе, ожидающий был один?

Молодой человек лениво кивнул, и Генрих понял, что сомнительное уважение оказывалось не только ему – похоже, юноша возомнил о себе слишком много, раз так вольготно обращался с вышестоящим. Милош не стал размениваться на мелочи и развернулся, чтобы уходить, но к нему быстро подошел один из двоих охранников:

– Господин Эккерт, получасом ранее приходила девушка, Эрна Войтек. Она также значилась в списке, но, похоже, получила указания ранее и поэтому знала, куда идти. Следовало задержать?