Дело случая

Пролог

– Ваше величество, смею заметить: вы недооцениваете риск. Это не прогулка, это самоубийство! – Глава Тайной Канцелярии Гвидо Млитц нервно потрогал седеющие усы. Он почувствовал, как по виску, щекоча кожу, скатывается капля пота: в малой приемной зале вдруг стало нечем дышать.

– Ваше намерение ехать в Академию без охраны в свете последних событий… Мы не можем вам позволить так рисковать собой…

– «Позволить»? – император Лоренц III медленно поднял руку и коснулся изящными пальцами лба. — Поверьте, Млитц, я вполне осознаю степень угрозы. Но еще лучше я осознаю, что субординация в этом дворце доживает последние дни. Вы можете удалиться.

По-хорошему, сейчас Гвидо Млитцу, как всякому здравомыслящему человеку, стоило бы так и поступить: за тридцать лет службы он научился предупреждать монарший гнев. Но было у старого лиса еще одно феноменальное качество – интересы государства он ставил превыше своих:

– Ваше величество, ваш план… Это безумие.

Лоренц III взглянул на подданного со снисходительной улыбкой, по этикету – совершенно неуместной. Тот годился правителю в отцы и к тому же приходился двоюродным дядей по материнской линии. Но молодой монарх нередко пренебрегал приличиями в угоду своим прихотям:

– Свободны.

Настаивать дальше не имело смысла: Млитц не мог переубедить императора, только подставил бы собственную шею. Пусть Лоренц и не питал пристрастия к экзекуциям, но выходил из себя чересчур быстро для мудрого правителя: непозволительная роскошь, которая уже не раз ставила под угрозу международные отношения.

– Да не иссякнет ваша магия, – коротко попрощался Млитц, склонив голову, и направился к выходу. У самых дверей он замедлил шаг, когда одна из теней у колонны едва заметно пошевелилась:

– Под вашу ответственность, Рашер.

Тень поклонилась, и глава Тайной Канцелярии покинул апартаменты.

– Вальдемар, довольно прятаться по углам, – император махнул рукой, и человек, стоявший за колонной, вышел на свет. – И что ты об этом обо всем думаешь?

– Что Млитц прав: ты поступаешь неразумно.

Император хмыкнул. Если Гвидо Млитц, несмотря на должность и статус, не решался перечить монарху, то его заместителя, стоящего сейчас перед троном, – Вальдемара Рашера – не останавливало ровным счетом ничего.

– Я так многого прошу? – император обреченно возвел очи к расписному потолку с позолотой и уперся взором в розовый филей упитанного амура. – Скажи на милость, кто и зачем так оформляет залы?

– Твой дед. У меня это изобилие вызывает аппетит и тошноту одновременно, – Вальдемар мельком глянул на потолок.

– Итак. Ты заставляешь меня повторяться, – мягко упрекнул Лоренц. – Разве я многого прошу? Тебе надо всего лишь со мной согласиться. У тебя есть все, что душе угодно: моя милость, должность, титул, состояние…

– Хронический недосып, твоя мигрень и яд в бокале, – тем же тоном продолжил Вальдемар. – Чего ты добиваешься? Зачем? Мое одобрение тебе не нужно. Свое честное мнение я уже выразил: я против этой авантюры. Не прибавляй мне работы. Ты не червяк: если тебя разрубят пополам, у нас не станет два императора. У нас не станет ни одного. Что, впрочем, для государства одинаково плохо.

– Меня глубоко трогает твоя забота, но она совершенно излишня. Нам обоим известно, что четыре покушения за полтора года – норма при моем положении. Как видишь, я цел и невредим…

– Благодаря мне и моим людям. Лоренц… – Вальдемар пододвинул к себе стул с кривыми резными ножками, и сел, закинув нога на ногу. – давай откровенно?

– Давай. Ты, к слову, в курсе, что сидеть в присутствии монарха дозволяется лишь особам королевской крови?

– Не важно. Этот момент можно опустить. Так вот, тебе напомнить, что покушений было минимумчетыре? И они сопровождались событиями исключительного порядка: твой второй советник вдруг решил внезапно подать в отставку? Как и секретарь Гвидо Млитца, покончивший с карьерой на добрый десяток лет раньше положенного срока?

– В самом деле? Про секретаря я был не в курсе. Надо запросить, почему мне не доложили прежде, – Лоренц наконец сменил позу на более расслабленную, хотя беседа принимала не слишком радужный оборот. – А что с ним такое? Ты же вспомнил о нем не по доброте душевной… Я так понимаю, секретарь — должность в духе подай-принеси?.. Этот что-то знал?

– Вопрос заключается в том, чего он незнал, – Вальдемар от нечего делать ковырял мыском высокого сапога мраморную плитку на полу. – Млитц ему верил, как самому себе, но это скорее традиция. Секретарь в Тайной Канцелярии – не мальчик на побегушках, а некто вроде подручного и передвижного архива по совместительству. Даже я не имею такого права доступа, как он.

– Неужели? – император проявил интерес. – И где же он находится теперь?

– Официально? В своем поместье у озера. А неофициально… Распутать, куда он делся, я пока не смог. Магический след отсутствует, все выглядит как обычный добровольный уход. Я даже нанес ему визит сразу после принятия отставки: пристойный дом, в котором он расположился со всеми удобствами. Уверял, что планирует оставаться на связи, чтобы подготовить преемника и ввести его в курс всех дел. Но спустя пару недель – пропал, как в воду канул. К слову, в озере его не нашли.

– Не лучшие вести.

– Это еще не все. На его место назначили желторотого юнца из отдела международного сотрудничества. Досье – просто загляденье, но к нам он никаким боком не примазался.

– Постой, – Лоренц поднял палец, другой рукой все еще держась за лоб. – Назначили? Мне, право, даже неловко спрашивать, но кто назначил? Млитц?

– Приказ был составлен от твоего имени. Пора бы уже внимательнее приглядываться к тому, что подписываешь.

– Ты забываешься, – предостерег Вальдемара император, но тот уже поднялся.

– За секретарем я лично прослежу. На всякий случай возьму его с собой в нашу поездку в Академию: пусть проявит себя, заодно и на глазах будет. Если повезет, поможет в подборе новых кадров.

– Вальдемар, – окликнул его на пороге император. Лоренц наконец отнял руку от венценосного чела и посмотрел на друга без тени недавнего раздражения. – Мы же оба с тобой понимаем: показ выпускников в Академии – удобный предлог. Весь высший свет будет присматривать молодые кадры, и моё отсутствие вызовет больше вопросов, чем сама поездка.

Рашер помедлил у приоткрытой двери.

– Официальный визит, традиции… – Лоренц криво усмехнулся. – Если заговорщики засели в столице, они не упустят шанс ударить, когда я буду «приоткрыт». Мне нужно знать наверняка, на кого именно они охотятся – на императора или на систему. Я хочу их выманить. Будь любезен, обеспечь мне достойную охрану… но только так, чтобы ни одна живая душа – даже Млитц – не заподозрила, что я не один. Ты и секретарь, разумеется, не в счет. Уверен, в таком случае все пройдет… сносно.

– Оптимизм – суть пагубный результат дефицита информации, – Рашер обернулся; на мгновение его тонкие губы дрогнули

– Хочешь узнать, как себя чувствует наживка на крючке? Как будет угодно. Я от всей души в вас верю, ваше величество. Главное, чтобы рыба вместе с удочкой не заглотила и рыбака.

Он вышел, не прощаясь.

Вальдемар Рашер был человеком непростым. Через пять минут общения ему на шею бросались все: кто — задушить в объятиях, а кто, чтобы просто — задушить.

В первую очередь двор ставил ему в упрек острый язык.

Во вторую — надежность. Рашер дарил вельможам редкую уверенность в грядущем дне: каждый из них твердо знал, что завтра, в крайнем случае – послезавтра, его посадят.

Но самым непростительным грехом Вальдемара была его удивительная, почти магическая живучесть.

Визуал

Вальдемар Рашер. Заместитель главы Тайной Канцелярии

Книга участвует в литмобе "Тайны престолов"! https://litnet.com/shrt/vfhm

Глава 1. Часть 1

Июнь выдался холодным и дождливым. Зато в первый же погожий день Академический городок сразу ожил: студенты, закончив сессию, высыпали из корпусов; убеленные сединами магистры повыползали из прохладного полумрака классных комнат — погреть старые кости и как следует перемыть чужие. Тишина стояла такая, что было слышно, как ласточки переговариваются под крышами.

– Новак! – вопль из распахнутых ставней ректорского кабинета спугнул ласточек, облюбовавших пышные архетектурные излишества здания Академии, и они с пронзительным щебетом стайкой заметались перед фасадом. Зеваки, прогуливающиеся по бульвару, оживились: Карл Новак – лучший выпускник, гордость Академии, отпрыск богатого и древнего рода – не тот, на кого ректор стал бы – или даже вообще посмел – повышать голос.

– Генрих, что происходит? Собеседование пошло не по плану? – несколько человек, открыв рты, задрали головы, а один адресовал свой вопрос тощему парню в непритязательном камзоле, дежурящему прямо под окном. Парень покачал головой. – Ты же его протеже! Неужели ты не в курсе?

– Во-первых, я не протеже. Я друг. Во-вторых, вас это не касается, – Генрих говорил тихо, не переставая разглядывать выложенную булыжником дорожку у себя под ногами.

– Да какой из тебя друг? – Холоп! Молчал бы уж… – раздосадованный любпытный отошел, а Генрих остался на прежнем месте. В следующий раз он пошевелился только когда открылась дверь, и из нее с непроницаемым лицом вышел Карл Новак. Он скользнул взглядом по собравшейся толпе и кивнул Генриху, чтобы тот следовал за ним.

– Опять? – Карл прошел вглубь по аллее, подальше от чужих ушей, и только после заговорил.

– Не бери в голову. Как прошло?

– То, что ты сын дворецкого, не дает им права тебя унижать. Семь лет тут учимся – и все одно и то же.

– Сейчас вопрос не в этом. Что там было?

– Что-что, – молодые люди дошли до небольшого пруда с кувшинками и встали на берегу, где дорожка упиралась в воду. – Моего желания ректор не одобрил.

– Предсказуемо.

– Да, да, ты так и говорил… – Карл повернул голову, но собеседника рядом не оказалось. – Перестань. Мы не на светском рауте, чтобы держаться на шаг позади. А не то у меня случится невроз шеи, пока я с тобой разговариваю и виноват в этом будешь ты… Так-то лучше. В общем, ректор считает Тайную Канцелярию не лучшим выбором.

– Я того же мнения.

– С чего ты взял? – Карл сорвал узкий листик с ветки плакучей ивы, касающейся его руки, и начал крутить в пальцах. – Карьерные перспективы впечатляют, близость к императору... Жалование – в начале, конечно, так себе, но это только в начале. А что прикажешь делать? У меня теперь два пути – гвардия или одно из министерств. Гвардия – кучка бездельников в блестящих доспехах; министры дни напролет просиживают штаны на совещаниях. А там я смогу сделать хоть что-то стоящее… Или хотя бы с тоски не сгину.

– Ты даже не знаешь, чем они там занимаются. Туда берут только лучших из лучших. Результаты у тебя прекрасные, но все равно придется проходить путь с самых низов, а ты – готов часами сидеть в кабинете, причем заметь: далеко не столь комфортабельном, как у тех же самых министров, – Генрих поколебался, но все же добавил. – К тому же твой отец против.

– Так никто не знает. На то она и Тайная. И… Откуда знает отец? – Карл перестал всматриваться в воду. Листок в его руках скрипнул, разорванный пополам. – Ты что, написал ему? Письмо не успело бы дойти так быстро, мы это обсуждали только вчера!

– Мне пришлось отправить магического вестника.

Повисла пауза.

– Ты мне друг или шпион? – Карл наконец посмотрел Генриху в лицо, но тот продолжал наблюдать за игрой бликов на поверхности. То, что он принимает участие в диалоге, было заметно только по упрямо поджатым губам. – Я знал, что ты ставишь его в известность о каждом моем вдохе, но никак не думал, что ты вот так ударишь мне в спину.

– Не драматизируй, пожалуйста, – Генрих коротко покачал головой и поправил очки. – Я не сообщал господину графу ни об одной твоей выходке, если меня не спрашивали напрямую. Все новости он узнает из газет, ты там то и дело появляешься в новостях на первой полосе. Карл, проснись, выбор карьеры – серьезный шаг. Он должен быть зрелым и хорошо обдуманным. Канцелярия – не то место, где перекладывают бумажки, туда уходят навсегда, на всю жизнь! Это билет в один конец. Опять же секретность… Канцелярия отвечает за безопасность императорской короны, на ней, а не на гвардии, держится власть.

– А я и не тороплюсь в тюрьму строгого режима. Я лично знал людей, которые служили там, и без всяких последствий.

– Твой кузен, если речь о нем, – счастливое исключение, – Генрих посмотрел вдаль, на противоположный берег. — Мы оба знаем, что Гвидо Млитц иногда берет в штат потомков аристократов, но надолго ли они там задерживаются? Тебя не смущает, например, что оттуда никто не увольняется, а добор из выпускников проводится каждый год? Официально об этом не заявляют, но ясно как божий день: может, кто-то и уходит, а остальные… просто исчезают…

– А я хочу не к Млитцу, – листик ивы полетел в воду и медленно закружился на месте, пуская легкую рябь.

– Прости, не понял?

– Рашер.

– Плохая идея, – раздалось из-за спины.

– Черт! – Карл от неожиданности дернулся, резко оборачиваясь, и нога с плеском соскользнула в воду. – Ты что, подслушивала все это время?!

– Если люди разговаривают в полный голос в общественном месте, едва ли можно сказать, что их подслушали, – прозвучал невозмутимый ответ.

– Здравствуй, Эрна, – кивнул Генрих.

За спиной Карла, близко, на грани приличий, стояла девушка со светлыми волосами мышиного оттенка и полупрозрачными глазами чуть навыкате. Когда Карл обернулся, они оказались практически нос к носу, но молодой человек этому почему-то не обрадовался.

– Это ещё кто такая?

– Вообще-то мы с ней на одном курсе учимся, – заметил Генрих и ненавязчиво отодвинул Карла в сторону, потому что Эрна и не собиралась отступать и всё так же смотрела своими водянистыми глазами — вроде на Карла, а вроде бы и сквозь него.

– Эрна? Что-то я ее не припомню, – Карл взял себя в руки и слегка поклонился даме, но в ответ получил все тот же взгляд.

– Она с кафедры ясновидящих, – пояснил Генрих вполголоса, словно Эрна могла их не услышать.

– А она когда-нибудь отвечает сама за себя? – усмехнулся Карл, но как-то неуверенно. – И умеет моргать?

– Прости, ты не могла бы оставить нас одних? – очень вежливо попросил Генрих, когда со стороны Эрны не последовало никакой реакции.

– Конечно, – девушка осталась стоять на месте.

– И? – подбодрил ее Карл, но когда Эрна, отмерев, уже повернулась, чтобы уйти, сам же ее и окликнул:

– Постой, «плохая идея» – это предсказание?

– Нет. Элементарная логика, – на этот раз Эрна лично подала голос.

– А. Тогда ладно, иди, – Карл кивнул ей на прощание.

Сделав несколько шагов, она бросила через плечо, – но вероятность того, что тебя туда возьмут, все равно не больше девяти из тридцами семи исходов, – и направилась по дороге туда, где в просвете между деревьями виднелись стены здания Академии.

– И что это только что было? – Карл как завороженный проводил ее взглядом, пока Эрна не скрылась из вида. – С каких это пор провидцы изъясняются в цифрах? Разве они не знают наперед, что произойдет?

– Эрна, она странная, – пожал плечами Генрих. – Пока не пошла специализация у нас было много совместных пар, особенно на первых курсах. Ее даже провидцы обходят стороной. Я как-то не спрашивал, да мы особо и не общались, но слышал от других, что у нее что-то там не так с даром. Как только не отчислили?! Хотя по обычным предметам она шла нормально… Ну ты знаешь. Ясновидящие всегда лучше всех сдают экзамены, что естественно. Особенно для старшекурсников. А вот с профильным направлением у нее – беда…

– Не знаю, не мое дело, – Карл встряхнул головой, будто выкидывая из нее образ предсказательницы, и снова обратился к другу:

– Так как?

– Ты о чем? – Генрих задумчиво не отрываясь смотрел вслед Эрне.

– А тыкуда пойдешь? Сегодня же показ выпускников, все выбирают.

– Не мы выбираем, а нас, – поправил его Генрих. – По сути это смотрины. Люди с деньгами изучают за чаем наши досье и прикидывают, который принесет им больше дохода, вот и все. Можно, конечно, подойти и попроситься к кому хочется, такое право у нас есть; или отказываться от предложения, что ты и сделал полчаса назад. Но в конечном счете выбор нам не принадлежит.

– Я бы не смотрел на это так мрачно.

– Это ты. Тебя возьмут куда угодно, – впервые в голосе Генриха просквозила легкая зависть.

– И тебя тоже. У тебя оценки на твоей артефакторике лучше, чем у меня на боевке. Практические заклинания подкачали, но кому они нужны?

– Ты забываешь. Я всего лишь сын дворецкого. Моя перспектива – скромная частная контора. Если бы не твой отец, я бы здесь и не учился, – Генрих сжал кулак и посмотрел куда-то вверх. – Нехорошо такое говорить, но мне повезло, что у него умерли старшие сыновья, и он взял меня в дом, к тебе в компанию.

– Вообще-то отец и сейчас тебе в помощи не откажет, – Карл тоже посмотрел вверх, но ничего интересного там не увидел и оглянулся через плечо, словно ожидал там опять кого-то увидеть. – Не понимаю, почему ты так волнуешься. Так куда?

– Куда получится. Какое-нибудь агентство средней руки стало бы для меня идеальным выходом.

– А если бы выбор был?

– Так почему ты упомянул Рашера? – Генрих вернулся к теме, словно их и не прерывало появление Эрны. – Млитц – начальник Канцелярии…

– Сам не знаю… Рашер моложе, энергичнее и выглядит поинтереснее, – Карл присел на выступающие из земли корни у подножья ивы и оперся о ствол спиной. Генрих, на секунду задержавшись у края пруда, тоже подошел.

– Да? На той фотографии, сделанной в честь назначения, он получился не слишком хорошо.

– Я помню ту статью. Там еще был заголовок, вроде того что в Канцелярию идут люди, которые не хотят светиться в газетах. Ну, ты понял, о чем я. Млитц – старая школа, Рашер – совсем другое дело. Ходят слухи, что он не из благородных, а на должность его поставил сам император, практически сразу после выпуска, представь? Дорогу молодым! – Карл поднял руку в шуточным призыве и улыбнулся, но Генрих к нему не присоединился:

– О Рашере почти ничего неизвестно, кроме того, что на каждом приеме, где он появляется, либо кого-то арестовывают, либо разгорается скандал. Для него нет преград. Это не тот человек, на которого стоит ориентироваться, вы находились и находитесь в совершенно разных положениях.

– Да какая разница? Как ты сам говорил, в Канцелярии все начинают с нуля, так что все между собой равны.

– Ты извини меня за прямоту… Но ты не привык к тому обращению, которое предполагает подобная должность.

– Говоришь совсем как мой отец, – Карл оттолкнулся от ствола и нахмурился. – Но вы не можете вечно мной помыкать и вечно контролировать. Не знаю, как ты, но я не собираюсь быть паинькой и делать только то, что мне велят. Не зря же я семь лет учился на боевом?! Сегодня среди нанимателей может быть кто-то оттудаили даже сам император. Я буду дураком, если не воспользуюсь таким шансом!

– Пошли уже, – Карл двинулся обратно к Академии. – Скоро торжественная речь ректора. Надо или не опаздывать, или вообще не появляться. – Эй, ты чего?

– Карл… – Генрих внимательно на него смотрел, закусив губу. – Ты абсолютноуверен?

– Конечно, о чем речь? Да идем же!

– Если ты все-таки соберешься на собеседование, я обязан буду послать вестника господину графу. Пойми, все это может плохо кончиться. Мне это не нравится! Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то ужасное!

– Намерен сдать меня со всеми потрохами? – Карл остановился. – Мы же всегда помогали друг другу!

– Я покрывал твои шалости, да, – Генрих все сильнее закусывал губу. – Но это не игра, это уже очень, очень серьезно. Ни я, ни отец не сможем тебя остановить, если ты уже принял решение, оно принадлежит тебе и только тебе, но умоляю, сперва хотя бы с ним переговори?.. Что бы там ни вещал ректор, сегодня не единственный день в году, когда можно найти хорошего нанимателя, тем более с твоим образцовым дипломом…

– Не думал, что мы до такого докатимся, — медленно проговорил Карл, словно ушам своим не верил. — Но, видно, и правда тяга выслужиться у тебя в крови. Кляузничай! Доноси, сколько душе угодно!

– Карл, постой! Да погоди же! – Генрих попытался догнать друга, но тот махнул назад рукой – и перед Генрихом словно выросла прозрачная стена. – Используешь мои же артефакты против меня? Нечестно!

Карл не ответил и не обернулся.

– Деактивировать не хочешь? – крикнул Генрих ему вслед. – Мне что, еще десять минуть тут стоять и ждать, пока она сама развеется? Черт!

Глава 1. Часть 2

Карл скрылся за деревьями, все затихло, слышно было только пение птиц в кронах над головой. Генрих попробовал обойти стену – никак. Большие часы на башне Академии пробили полдень: речь ректора началась, и все студенты уже собрались на главной площади.

– Отлично, – Генрих дал волю гневу и ударил в стену кулаком, от удара тоже ничего не произошло. Он оглянулся вокруг, чтобы никто не видел, и полез в кусты. За пределами дорожки залив озера глубоко врезался в берег, и он почти сразу угодил в глубокий ил и почувствовал, как в сапог заливается вода.

Пришлось стиснуть зубы, но пробираться дальше. До Академии было рукой подать, теперь проще было пройти по целине, чем выбираться обратно на тропинку; Генрих так и поступил, дойдя почти до самых ворот. Когда до заветной цели оставалось всего ничего, он споткнулся о стелющийся побег какого-то ползучего растения, и буквально вывалился из зарослей поперек дороги, прямо под ноги какому-то господину.

– Однако. Умеете эффектно появляться, – послышалось над ним. Поднять взгляд Генрих не осмелился, только смотрел на свое двойное отражение в начищенных до блеска сапогах, на данный момент составлявших разительный контраст с его собственной перепачканной одеждой. – Боюсь спросить, что вы делали в кустах… Только хотелось бы уточнить: вы долго собираетесь тут разлеживаться? Нет-нет, я ни в коей мере вас не тороплю, вы ничего такого не подумайте… Но я спешу, у меня есть неотложные дела, а я пока не решил, обойти вас или переступить, так что соблаговолите самовыражаться быстрее!

– Уже решаюсь, – огрызнулся Генрих и попробовал встать на четвереньки. Мелкий гравий с острыми краями впился в ладони и колени. – Ох!

— Вставайте, не позорьтесь, — раздалось хлесткое в ответ.

– Не торопись! Прислуга, – мимо прошел один из зевак, карауливших Карла у кабинета ректора, и подобострастно поклонился человеку, перед которым распластался Генрих. Последний вспыхнул, но смолчал.

– Очаровательный гадюшник, – прокомментировали сверху. Генрих зло вскинул голову, но вместо усмешки неожиданно увидел протянутую ладонь. – Давайте руку.

– Благодарю вас, – Генрих с трудом поднялся – колени саднило, как когда-то в детстве. – Генрих Адлер.

– Вовсе нет.

– О, вы не поняли! Это я – Генрих Адлер.

– Тогда почему вы назвали этим именем меня? Так и будете держаться за мою руку? – черные глаза незнакомца казались бесстрастными, но кончики губ пару раз предательски дернулись.

– Извините, простите, – Генрих так и не дождался ответного представления. – Мы с вами, случаем, прежде не встречались?

– Вы пока не успели настолько оплошать, – незнакомец стремительно шагнул вперед, – так что Генриху пришлось отскочить с дороги, – и прошел сквозь арку, отделяющую территорию Академии от главной площади.

Генрих опустил глаза вниз, страшась увидеть, во что превратилась его одежда, но замер в удивлении: камзол и штаны выглядели даже лучше, чем до падения. Он растерянно отряхнулся и похлопал себя по бокам: бытовая магия, вопреки названию, была самой сложной наукой после артефакторики, но как раз ее в Академии не преподавали, оставляя для женских пансионов.

– Спасибо, – крикнул Генрих вслед незнакомцу, но того и след простыл, будто он растворился в воздухе. — И мне… Приятно было познакомиться…

На площади затрубили в фанфары – судя по всему, на показ прибыл кто-то очень важный, – из тех, кто не переживает о том, что начали без него. Генрих тряхнул головой и поторопился сквозь арку. Перед ним предстала сплошная стена из плотно сомкнутых человеческих спин. Он попробовал протолкаться ближе к сцене: продвижение сопровождалось недовольным бурчанием, что, мол, маги вконец распоясались, и тихой руганью. Наконец на возвышении в самом центре площади он увидел ректора. Рядом возносил к небу серебристые брызги заморского образца фонтан – шедевр современной артефакторики, из-за плеска которого слова напутствия тонули в общем шуме.