Дело случая

– Нет, все в порядке, – кивнул Милош и продолжил путь вверх.

– А разрешите спросить, ее вчера приняли? – не удержался Генрих. – Или собеседование состоится сегодня?

– Госпожа Войтек зачислена в штат личным указом государя императора, – подтвердил Милош.

Они одолели еще один марш…

– Меня проинструктируют на месте? – Генрих не рассчитывал на ответ, но, по сравнению с остальной Канцелярией, Милош вел себя доброжелательно.

– Да, вам назначен личный куратор. Какая специализация была у вас в Академии?

– Артефактор. То есть, наладчик, – уточнил Генрих.

– Не изобретатель? – Милош так и не обернулся.

– В изобретатели не взяли, – Генрих старался говорить бесстрастно. – Группа была очень маленькая и без протекции в нее было не попасть…

Генрих смутился и замолк. Намек на коррупцию мог быть расценен как вызов.

– И что же, всесильный граф Новак вам эту протекцию не составил?

– Он был готов, но я отказался, – горячо вступился за благодетеля Генрих.

Милош остановился около рабочей комнаты на третьем этаже:

– Господин Адлер, позвольте дать вам один совет: поступаться гордостью нельзя, честь – одно из немногих человеческих достоинств. Однако пренебрегать благосклонностью сильных мира сего также – не стоит! Увы, но талант, и даже гениальность, нуждаются в некоторой поддержке.

– Господин Рашер утверждает обратное, – Генрих не хотел, чтобы это прозвучало как обвинение, но волнение его подвело.

– Господин Рашер, как всем известно, получил должность под личным патронажем императора. И это никак не уменьшило его персональных заслуг… – Милош не договорил, предоставив Генриху самому закончить фразу. Он слегка наклонил голову в знак прощания. – Доброго дня, господин Адлер. Куратор ждет вас.

– Благодарю, – сказал Генрих в спину удаляющемуся секретарю. Потом помедлил, и, повысив голос, добавил напоследок. – И за совет тоже!

В невзрачном кабинете на три стола, каждый из которых был под завязку завален делами, точно как в школьной комнате, витал запах чернил и целлюлозы. На барабанные перепонки давила звенящая тишина – закрывшись, дверь полностью отрезала его от внешнего мира. И только в солнечном луче, пробивавшемся сквозь щель в ставнях, кружили в медленном танце сверкающие, точно огненные искорки, пылинки.

– Мне тоже нравится за ними наблюдать, – Генрих вздрогнул. – Проходите, присаживайтесь. Стол – любой.

Генрих занял свободное место, буквально пожирая любопытным взглядом своего куратора. Мужчина лет сорока-сорока пяти, он больше походил на отставшего от жизни мелкопоместного дворянина, нежели на людей из Тайной Канцелярии, которые вчера стояли караулом у Академии: светлый камзол, щеголеватый, но покроя ещё начала века, на шее замысловатым узлом завязан шейный платок, – точно как на портрете дедушки Карла в усадьбе Новаков. Поняв, что чересчур пристально его рассматривает, Генрих поспешно отвел взгляд и сделал вид, что заинтересовался папками с делами.

– Спрашивай… – его внимание не укрылось от зорких глаз куратора.

Генрих пожал плечами и покачал головой.

– Тебя случаем не Милош нанял?

– Нет, – Генрих начинал чувствовать себя не в своей тарелке.

– Ну-ну. Слышал, он кого-то подсунул Рашеру, и тот теперь ходит злой, как черт, – куратор наклонился вперед, протягивая руку. – Иржи Функ. Ты с этой поры как бы под моим началом.

– Приятно познакомиться, господин Функ, – Генрих наконец выдохнул и тоже протянул руку: ну, хоть один нормальный человек, пускай и не без причуд. – Мое имя…

Он осекся, глядя в ласковые глаза куратора. И тут его резко дернули и с размаху приложили лицом прямо в заваленный бумагами стол.

В голове промелькнуло:

“Ну, здравствуй, Канцелярия”.

Глава 5. Часть 2

– Даже не думай дергаться, – миролюбиво произнесли над ним.

– Да я вообще не думаю, – Генрих собирался сказать это про себя, но почему-то вырвалось вслух. Он почувствовал, как из носа потекло, а во рту появился железистый солоноватый привкус.

– Языкастый, – одобрили сверху. – Только хлипкий какой-то, для боевого-то мага.

– Да не боевой я! Я артефактор! Наладчик, – Генрих начинал гнусавить. Как бы он ни шмыгал носом, кровь так и норовила капнуть на бумаги под щекой. Почему-то именно испорченные документы волновали сейчас Генриха больше всего.

– Что, не попросишь отпустить? – спросил куратор. Молчание. – Нет? Гордый, значит!

Генрих ощутил, как хватка на его шее слабеет, и вывернулся. Вернее, ему позволили вывернуться: когда он разогнул спину и утер стекающую тонкой струйкой из разбитого носа кровь, куратор уже восседал за своим столом как ни в чем не бывало.

– Господин Функ! Что это только что было? Вы тоже меня проверяли?

– Никаких господинов, просто Иржи, – поправил его куратор. – Что стоишь? Садись. Пока не на допросе.

– Но… – Генрих не понимал, чего от него ждут и стоит ли возражать.

– Но,но, – передразнил его Иржи. – Не запрягал ещё! Я – маг, ты – маг, к чему церемонии? Не из благородных же. Или ты?..

– Нет…

– Вот и я… Все. Лирическое отступление окончено, – Иржи погладил рукой стопку листов. – Не я первый, не я последний. Если ты тут кому понравишься, тебя первым делом будут проверять. Пройдешь проверку – поднимешься выше. Не пройдешь – сменишь того напыщенного идиота в холле.

– Интересная у вас ротация кадров, – Генрих вынул носовой платок и прижал к носу. Иржи за ним наблюдал, покачивая головой, но не выказывал ни малейших признаков раскаянияв:

– А на что они годятся? Можно на задание послать… Но все мы люди, как-никак, милосердие и нам не чуждо...

– Что, с заданий, бывает, не возвращаются? – Генрих все-таки сел.

Расписывая Карлу ужасы Канцелярии, он намеренно сгустил краски; но для него самого стало открытием, что он буквально «попал в точку».

– Какое там! – Иржи потряс толстой кипой бумаги. – Вот наша работа. Мы не стража, и не гвардия, кулаками махать – не наш удел. Мы – все больше по бальным залам, по пирам: элитные развлечения, изысканные явства и питье. Если что, тело находят редко. Политика, брат!

Генрих сглотнул и нервно поправил очки.

– Что пригорюнился? – вдруг хохотнул Иржи. – Тебе выход в свет в ближайшие годы не грозит. – Он посерьезнел. – Мне тоже.

– Вы не ходите на задания? – уточнил Генрих.

– Ходил. Теперь, похоже, не буду, раз тебя ко мне откомандировали. Разжалован до работы с неофитами, – Иржи расслабленно откинулся на спинку стула. – И хорошо! Спокойней спать буду!

– Но вы меня приняли за боевого мага?...

– Да как тебе сказать, – Иржи щелчком заставил лежащий перед ним карандаш крутиться вокруг собственной оси. – На боевика ты не похож. Но и артефактору со мной делать нечего.

– Тогда в чем подвох?

– В чем? – Он выглядел довольным. – Дай-ка подумать... Не скажу.

– Что?

– Чудак!!! Да мне-то откуда знать? Как ты уже понял, меня сюда сослали. За что – как-нибудь потом расскажу. Говоришь, не тебя Эккерт нанял? А кто?

– Господин Рашер, – признал Генрих. – А почему вы все время об этом спрашиваете?

– Честно? – Иржи вдруг наклонился вперед и продолжил заговорщическим шепотом. – Обожаю за ними наблюдать.

– За кем? – переспросил Генрих; он расправил платок и, найдя на нем сухое место, опять прижал к кровоточащему носу.

– За Рашером и Милошем, конечно! Ты вообще слушаешь? – Иржи снова откинулся на стуле да так, что тот покачнулся. – С приходом нового секретаря тут стало гораздо интересней. Впрочем, мы и с прошлым не скучали. Кстати, интересно, что Рашер принял тебя лично. Это не значит, что мы сработаемся, но проясняет, почему к тебе приставили меня.

– Господин Функ… Иржи, – поправился Генрих. – Простите, я не очень понимаю..

Иржи вздохнул.

– Эххх… Как бы Рашер тебя не переоценил, – он постучал торцом карандаша по столешнице. – Меня не посвящали, почему ты сюда попал. В моем распоряжении не было ничего, кроме твоего диплома и досье: и то, и другое – довольно невыразительные. Своими задумками Рашер делиться не любит; но, раз он приставил к тебе того, кто в артефактах совершенный профан, зато трудился в поте лица своего не только за письменным столом, то у него на тебя серьезные виды. В любом случае, надо будет сводить тебя к нашим артефакторам. Можем сходить сейчас, если хочешь: в течение дня не гоже разгуливать по коридорам без дела, а ныне у большинства перерыв.

– Рановато для перерыва, не находите? – Генрих поднялся со стула и проследовал к выходу из кабинета.

– В самый раз. Первые полчаса служащие изображают кипучую деятельность в ожидании начальства, дальше – передышка, а после – уже должное исполнение обязанностей, – Иржи не придержал дверь, и та чуть не шибанула Генриха по лбу.

– Вы сказали, что видели мой диплом. Стало быть, знали, что я не с боевого? – Генрих засеменил чуть позади, – значит, проверка была зря?

– Будем считать, что я перестраховывался, – не смутился Иржи. – Между прочем, проверки никогда лишними не бывают.

– Да, я помню, это знак симпатии, – пробубнил Генрих, поднимаясь вслед за куратором по ступенькам главной лестницы. Они свернули в правое крыло: здесь дверей было мало, словно по всей длине этажа тянулось одно помещение.

– Мне нравится, что ты не боишься высказываться, но надо и меру знать, – Иржи остановился у последней двери. Смотрел он сейчас так же, как и в самом начале знакомства, но на этот раз Генриха не подкупило его деланное благодушие. – Мне приятнее общаться с живым человеком, чем с податливой мебелью, но не все разделяют мои взгляды. Наедине говори, что думаешь, но на людях – будь нем, как рыба. Особенно поначалу. То, что тебя нанял заместитель Млитца, – только первый этап. Тем более, он тут, вроде как, не главный.

– Прошу прощения. Забылся, – Генрих поклонился и с досады закусил губу.

– Так-то лучше. Но с подобострастием тоже не переусердствуй, – Иржи не глядя толкнул плечом дверь и вошел.

Едва только переступив через порог, Генрих впервые за двое суток почувствовал себя в своей стихии. В воздухе, пощипывая язык, витал металлический привкус артефактов; что-то позвякивало, где-то кто-то бормотал под нос формулы. На всех поверхностях были разложены всевозможного рода предметы – от обычных на вид деревянных пластинок для простеньких заклинаний до массивного ожерелья на бархатной подложке на одном из столов. Здесь было средоточие силы. Кожу закололо.

– Так, замри, мы имеем право разве что постоять вот тут, – Иржи не пустил Генриха дальше и указал глазами на человека в темном облачении у двери. Понизив голос, он продолжил. – Это место находится под усиленной охраной. Я не знаю, чем они занимаются – это вне моей компетенции. Главное – не лезть слишком далеко; сдается мне, за стеной есть скрытая лаборатория с чем-то аномальным и крайне интересным, но в такие места нам с тобой путь заказан.

– Изготовление артефактов? – Генрих изо всех сил вытянул шею, но дальше была видна лишь глухая стена.

– Наверняка, наверняка. Мастерят что-нибудь чрезвычайно секретное, – как будто говоря сам с собой, пожал плечами Иржи. – Или изучают то, что нашли либо изъяли. В общем, пашут. Пойдем.

– Почему меня распределили не сюда? – уходить было жаль. – Что мне делать под вашим началом?

– Может, нашли тебе лучшее применение, а может – забыли до худших времен. Скорее всего, будешь сортировать отчеты по делам, – Иржи вывел его на галерею. – Тут у нас все распределены по группам: половина группы работает на заданиях, вторая половина — анализирует их отчеты. Когда ты на очередном светском мероприятии, голова идёт кругом от духоты и толчеи, а на часах уже пять утра, глаз «замыливается» и бывает трудно понять, упустил ты что-то важное, или нет. Сортировка помогает систематизировать собранный материал, а иногда позволяет учиться на чужих удачах и промахах. Посмотришь этак пару сотен отчетов, посидишь над ними – и поймешь, на что надо обращать внимание, когда сам пойдешь на дело.

– Звучит интересно, хотя это не мое, – Генрих направился было восвояси, когда заметил, что Иржи тянет время. – Мы чего-то ждем?

– Надеюсь,что мы чего-то ждем. В противном случае ощущение, что меня отправили показывать тебе достопримечательности, перерастет в уверенность, – Иржи вынул из жилетного кармана золотые часы, – тяжелые, добротные, явно сделанные на заказ у хорошего мастера, – нажал пружину и глянул на циферблат. – Думаю, комнату артефактов ты в состоянии разыскать и без меня. Кстати, необычно, что ты считаешь работу с отчетами интересной. Обычно новоприбывшие разочаровываются.

– Я теоретик, – признался Генрих.

– Ладно, подожди тут, – Иржи вернулся в отдел артефактов и на пороге едва не столкнулся с мужчиной с грузом объемных папок в руках.

– Иржи, – кивнул мужчина и повернулся к Генриху. – Господин Адлер? Это вам.

– Мне? – растерялся Генрих, принимая папки, и колени его подогнулись под их весом. – А что это?

– Перечень крупнейших лавок артефактов с основными характеристиками товаров; списки за 10 лет тех, кто занимается частной или подпольной практикой, а также тех, кому было отказано в лицензии, – как по написанному оттарабанил мужчина.

– Прошу прощения, но... Зачем оно мне? – Генрих кинул умоляющий взгляд на Иржи.

– Не могу знать, – и мужчина юркнул обратно в комнату, из которой вышел.

– Поздравляю с первым заданием. Пошли, – Иржи направился вниз по лестнице, обратно к кабинету, и Генрих поплелся за ним, осторожно выглядывая из-за нагромождений папок, чтобы не споткнуться на светлых ступенях.

Как назло, людей прибавилось. На одном из пролетев им встретился Милош. Он шел навстречу, тоже с папкой, но с одной – Генрих мельком подумал, что еще ни разу не видел его без документов. Милош проводил Генриха взглядом, ничем не выдав, что они знакомы, коротко поприветствовал Иржи и продолжил путь.

– Прошу, – доброты Иржи хватило на то, чтобы отпустить дверь в последний момент. – Есть мысли, с чего начать?

– Я пока не пойму, – Генрих подошел к «своему» столу и встал. Там уже высились кипы бумаги, для папок места не было. – Не могли бы вы?...

– Конечно, – Иржи понятливо освободил поверхность, закинув бумаги на соседний вакантный стол и взяв часть папок у Генриха. И очень вовремя: руки, привыкшие к тонкой работе с артефактами, не выдержали тяжкой ноши, и не остаток повалился на стол.

– А раньше нельзя было? – вытер потный лоб Генрих, забыв про данный самому себе зарок не выделяться.

– Так раньше вы, молодой человек, и не просили, – Иржи отправился на собственное рабочее место.

– А мы разве не над одним делом работаем? – Генрих растерялся и осмотрел бумажный апокалипсис.

– Э-э-э, нет! Это твоя работа, не моя. Тебе и решать, что с этим делать, – Иржи на секунду поднял взгляд на расстроенного подопечного и сжалился. – На, держи! Лежало на верхней папке.

Генрих взял двумя пальцами сложенный пополам листок. На нем острым, твердым почерком было написано всего два слова:

“Сузить круг”

Глава 6. Часть 1

– Поднимайся.

– Не слишком ли рано?

– Не слишком. Я слышала, ты проснулась прежде меня, так что в самый раз, – Хелена одним движением отдернула портьеру, и в комнату проник бледный рассвет. Плотная городская застройка не давала увидеть солнце; сколько хватало глаз, тянулись неровные ряды черепичных крыш да погруженные в тень фасады.

– Всего за несколько секунд. Твой вариант пробуждения мне не понравился, – Эрна спустила ноги на пол, – с шансами пятьдесят два к трем.

– Сколько шума всего-то из-за невинного «вставай»! – Хелена, наклонив голову набок, начала расплетать длинную косу. – Никогда не держала тебя за неженку!

– Мне надо знать, какой у вас распорядок дня… – Эрна уклонилась от ответа. – Ты ведь не на службу меня подняла?

– Этого только не хватало, – говоря, Хелена проходилась по блестящим волосам сразу двумя щетками. – Мы завтракаем в восемь, в девять тебе надо быть в Канцелярии, а до этого успеть обзавестись приличным платьем. И да, после завтрака, если отец окажется в настроении, он призовет тебя для более детального собеседования. Поверь, это будет непросто. И главное, – до завтрака обсуди легенду с Вольфом!

– Очень много задач для одного утра, – широко зевнула Эрна, прикрыв рот рукой. Она все еще сидела на постели и ничего не делала.

– Тогда почему ты сидишь?! Двигайся! Сейчас Вольф откроет задвижку, и пора будет бежать! Только не попадайся на глаза прислуге, иначе они моментально донесут, что ты выходила. И сделай одолжение, купи пристойную ночную сорочку. Даже спать в таком виде – дурной тон!

– Но ты же знаешь….

Щелкнул замок, раздался деликатный стук.

– Вольф, – Хелена скорее задвинула ширму. – Открывай и уходи! Помни, ты должна успеть вернуться к завтраку.

– Госпожа, – это был не Вольф. Это была молодая горничная в темном форменном платье, накрахмаленном переднике и белоснежной наколке, с бегающим цепким взглядом. Она тут же оценила и внешний вид Эрны, и усталость, которую не снял краткий сон. – Господин барон ждут вас в библиотеке.

– Божена, – Хелена появилась уже в пеньюаре; горничная сделала книксен и скромно сложила руки на переднике. – Как ты смеешь врываться в мою спальню ни свет ни заря и вызывать госпожу? Я запрещаю тебе заходить ко мне до звонка, – Хелена сделала выразительную паузу, – и без спроса!

– Слушаюсь. – Горничная еще раз присела. – Простите, госпожа Хелена, но такова была воля вашего отца, – служанка наконец опустила глаза долу. – Он желает видеть госпожу компаньонку не позднее чем через пятнадцать минут.

– Планы поменялись, – когда за горничной закрылась дверь, Хелена судорожно потерла виски. – И это худо, ах, как худо! Тебе никак не успеть…

– На подъем в Академии отводилось полчаса. Я умею быстро собираться, – Эрна стала не спеша закалывать волосы.

– Я имела в виду, не успеешь переговорить с Вольфом. И сходить в ателье, – Хелена подошла к шифоньере и распахнула створки. – И прекрати без конца поминать Академию!

– Как скажешь.

– Какая же ты… Знаешь, а ты понравишься отцу, он таких любит… покладистых, – Хелена по очереди заглядывала под крышки коробов пока не нашла того, что искала. На кровать Эрны полетело деловое платье строгого фасона. – На. Дарю. Я такие больше не ношу, да и некуда. А тебе в самый раз будет.

– Твое старое платье?

– Не время капризничать. Это лучше, чем то, что у тебя сейчас.

– Я не влезу с вероятностью… – начала Эрна, но Хелена ее оборвала:

– Будет ныть! Корсет потуже плюс булавки. Не обещаю, что сядет как влитое, но разберемся… Вообще-то я рассчитывала, что это ты будешь помогать мне одеваться, а не наоборот.

Эрна стояла смирно, пока Хелена колдовала над нарядом, причем натурально:

– Бытовая магия?

– А чему я, по-твоему, обучалась в пансионе? – Эрна чувствовала, как платье становится все удобнее. Вроде никаких видимых изменений не происходило, но облегать фигуру оно стало намного лучше, ткань выглядела ярче и свежее. – В отличие от целительства впоследствии, она мне давалась легко.

– А мне нет…

– У тебя – боевая. Помню. Готово! – Хелена отошла на шаг назад. – Сносно. Даже недурно. Особенно для компаньонки. Отец оценит. Пожалуй, придется переделывать под тебя весь мой прежний гардероб: на одежду такого класса тебе не хватит ни первого, ни десятого, ни даже двадцать пятого оклада.

– А он не узнает?

– Мои наряды? – Хелена криво улыбнулась. – Он никогда не скупился на тряпки, а я и сама половины не помню. Можем проверить на Божене, она дотошная, но готова биться об заклад, что даже она не догадается. Кроме того, отец – мужчина и для него что муслин, что тафта, – все одно.

На пороге Эрна обернулась и склонила голову:

– Благодарю тебя.

Хелена вздернула подбородок, но тоже промолчала.

– Пожалуйте сюда, – прощебетала Божена, поджидающая Эрну на первом этаже возле парадной лестницы. В быстром взгляде служанки, которым та окинула платье, – или Эрне просто показалось? – мелькнула зависть, но и только. Эрна немного успокоилась и, расправив плечи, вошла за ней в библиотеку.

– Доброе утро, – барон снова занимал то же кресло, но на этот раз при ее появлении поднялся и уважительно кивнул. – Как видите, у нас принято подниматься рано. Сожалею, что не предупредил вас об этом вчера. Моя дочь упоминала о существующих порядках?

– Доброе утро. Немного, – Эрна не стала делать реверанс, а тоже просто кивнула, не сводя с барона глаз. Вечером, в свете камина, он показался ей старше, но теперь перед ней стоял благообразный мужчина в полном расцвете лет, чьи виски едва тронула седина, а тонкие морщинки на ровном лбу были почти не заметны. Выделялась лишь одна – между бровей: видно, хмурился или сердился барон Леш чаще, чем улыбался или удивлялся.

– Прошу садиться, – барон указал на кресло напротив. Эрна села на самый краешек, как учили в пансионе, и уставилась на борона фирменным немигающим взглядом. Тот неотрывно смотрел в ответ. На камине громко тикали часы. Барон первым нарушил молчание. – Вольф вчера сказал, что вы прибыли незадолго до нашего знакомства, и он выбирал вас персонально. Когда вы получили официальное приглашение?

– Вчера днем, – спокойно ответила Эрна.

– И сразу приехали?

– Мне не хотелось лишний день отягощать родителей. Я не единственный ребенок в семье.

– Заботитесь о родных. Похвально. Но размер вашего содержания мы оговорим позже, – барон помолчал. – Кроме должности компаньонки – вы какую-то еще имеете на примете?

– Не совсем, но боюсь, роль компаньонки может стать основной, – Эрна колебалась всего секунду.

– Могу я поинтересоваться, какова другая?

– Я не в силах вам ответить, поскольку сама не имею представления.

– Даже так, – барон помолчал, – очень странно, учитывая вашу специальность.

– То есть?

– Вы ведь провидица, не так ли? – негромко спросил барон. В повисшей тишине стало слышно, как в столовой, накрывая к завтраку, звенят приборами и переговариваются слуги, цокот копыт за толстыми рамами окон и голоса мальчишек-газетчиков, выкрикивающих заголовки.

– Вы правы, – наконец ответила Эрна. – Могу я со своей стороны спросить, откуда вам это известно?

– Конечно, – барон не выглядел рассерженным, скорее сосредоточенным. – Ничего сверхъестественного. Вчера состоялся показ выпускников Академии, о нем и о неудавшемся покушении писали все газеты; из этого следует, что многие молодые маги остались без работы, и для них было бы логично отправиться в столицу на ее поиски. Во-вторых, Вольф очень привязан к моей дочери и нередко потворствует ее прихотям. Он не стал бы выбиваться из сил, чтобы подыскать Хелене компаньонку в такой короткий срок, зная, что ей это не понравится. Кроме того, списки выпускников как и краткая информация, публикуются за неделю до выпуска, сразу после экзаменов. Ну и наконец… С вашего позволения, кому, как не своему человеку, моя дочь отдала бы свои старые платья?

– Шах и мат, – констатировала Эрна.

– Вы играете в шахматы? – поднял бровь барон. – Ни разу еще не встречал хорошего игрока женского пола. Желаете партию?

Эрна помедлила. Это был вызов.

– Извольте, – согласилась она.

Барон подергал за ленту звонка, и на зов явился Вольф:

– Мы с госпожой Войтек имеем намерение до завтрака сыграть в шахматы, – Вольф, кинув на Эрну быстрый взгляд, подошел к их столику и перевернул столешницу. С обратной стороны оказалась шахматная доска в технике маркетри из ценных пород дерева, с перламутровой инкрустацией по краям. Когда все было готово, дворецкий поклонился и вышел.

– Я нечасто играю, – предупредила Эрна.

– О, да! Практика чрезвычайно важна, – барон, уселся поудобнее, выдвинул встроенный ящичек для хранения шахмат и занялся расстановкой фигур. – Всем нам свойственно ошибаться. Дар помогает вам избежать промахов?

– Использовать способности в игре, полагаю, было бы нечестно, – Эрна проводила пальцем по фигуре короля. – Но мой дар «сломан», я не вижу, чем закончится партия, только вероятности.

– Но разве не в этом суть? Ваш дар бесценен. Шахматная игра и есть просчет вариантов. Но вам виднее, – барон обвел рукой игровое поле, уступая Эрне первый ход, но та отрицательно покачала головой:

– Я предпочитаю ходить второй.

– Разумно, – барон повернул столешницу белыми к себе. – Что касается вашего статуса… – он двинул пешку. – Чего от вас хотела Хелена?

– Чтобы я не шпионила, – Эрна переставила фигуру с заминкой...

– Предсказуемо. Однако я бы хотел попросить вас об обратном. Если говорить грубо.

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Как же? Ведь моя дочь вам всякое рассказывала? Но я не настолько недальновиден. Я позволил ей сдать выпускные экзамены Академии заочно. Вы об этом знали? Нет? Тем не менее, это правда. Я понимаю, что диплом Академии открывает новые горизонты, но не одобряю магию, особенно женскую. Умоляю, только не принимайте на свой счет, это субъективное убеждение, причины которого я обсуждать не намерен, – барон передвинул коня и соединил кончики пальцев в ожидании ответного хода. – Будь у меня выбор, я вас к дочери и близко бы не подпустил, но из двух зол я предпочитаю выбирать меньшее. Я ее хорошо знаю: Хелена найдет способ обойти мои запреты. Предлагаю компромисс…