Воспоминания феминистки

Я исколесила семь европейских стран и поняла, что среди них нет «той самой». Но поездка пришлась мне на пользу, ведь вытащить себя из помойной ямы хотя бы на короткое время уже представилось высшим благом. Она подарила мне первый опыт туризма, а также разожгла во мне еще больше азарта для изучения иных культур и мест. Теперь мое любопытство разыгралось с нахлынувшей страстью, и дальние уголки мира манили меня своей неопознанностью.

Путешествия разбавили блеклость моей жизни свежими красками. Жажда новых познаний и тяга к перемещениям помогали мне понять, что не везде условия жизни такие же застойные и мрачные, как в моем заброшенном гнезде. Это придавало мне сил сражаться с привычными реалиями, в которые так или иначе приходилось возвращаться, ведь там все еще увяз мой злосчастный якорь. Мне доводилось каждый раз брать старт и отчаливать от своего мутного омута, чтобы потом заплывать к настоящим морям.

Параллельно с путешествиями я предпринимала попытки найти любимого мужчину. Я старалась разукрасить свою жизнь как можно насыщеннее, чтобы дышать всеми фибрами души, чтобы быть полноценным человеком, жизнь которого наделена любовью, приключениями, яркими эмоциями и приятными заботами. Но увы, любви в моей жизни не предвиделось. В ней были мужчины. Но не было любви…

В ту пору единственной радостью в жизни для меня стали путешествия. Тогда я еще не достигла более высокой точки счастья, которая позволяла бы мне испытывать радость от чего-то другого.

Каждое новое травмирующее любовное приключение все больнее било по мне, все явственнее отдавалось во мне отзвуком иссякающей надежды, нарастающей унылости и близящегося тупика. Горечь поражений все настойчивее сулила мне неотвратимость фрустрации – состояния, которое мерещилось мне в кошмарных видениях, когда воображение заносило меня все дальше в будущее. Попытка заглянуть в предполагаемое грядущее не приносила утешения, но подсказывала, что, вероятнее всего, я нахожусь где-то не на своем месте, а все, что происходит вокруг, - это не мое. Словом, никакого будущего вовсе не было, а была лишь спасительная догадка, что мне остро необходимо куда-то бежать и немедля искать свое истинное пристанище.

Когда мне исполнилось тридцать, унизительная история моей безответной любви к парню из Средней Азии, к счастью, была позади, оставив после себя шлейф долгой депрессии, разочарования и суицидальных идей. Та неряшливая влюбленность надолго выбила меня из колеи, приключившись со мной после долгой череды амурных неудач, и без того надломивших и потрепавших меня хлесткими ударами суровой и неумолимой правды жизни. Я была окончательно вымотана бесконечными и ни к чему не приводящими усилиями уладить личное счастье.

В попытках зализать душевные раны и вселить в себя хоть какое-то оправдание для дальнейшей жизни я подбирала подходящие мне психологические техники. Для начала я приняла решение больше никогда не иметь с мужчинами близких отношений, не влюбляться и уж тем более больше не стремиться замуж. Мужчины настолько искалечили мне жизнь, что я зареклась связываться с ними. Я не стала мужененавистницей, но четко усвоила, что мужчины и брак – это, видимо, не мое, поэтому не стоит и дальше пытаться построить то, что тут же сдувает ветер судьбы. Провидение словно пыталось намекнуть мне: «Не лезь, куда не следует, если не хочешь опять больно ушибиться, падая с небес на землю».

Итак, урок был усвоен. Но оставались последствия, и они требовали их немедленного устранения. Так твердил мой инстинкт самосохранения. В ход были пущены все возможные способы: вкусная еда, уход за внешностью, прослушивание любимой музыки, танцы, йога, просмотр поднимающих настроение и дух фильмов и конечно же работа, работа, работа… Работа позволяла забыться, отвлечься и дать ход скорейшему оттоку времени. А время, как известно, лечит.

А еще помогало следование цели. Когда знаешь, ради чего стараешься, силы многократно приумножаются. И цель не замедлила появиться.

Частые порывы нежности к себе – это часть душевной терапии. Это вошло в каждодневную привычку. А когда изо дня в день долгое время вынашиваешь в себе идею возрождения, то рано или поздно наступает инсайт – что-то или кто-то приведет тебя к высвобождению накопленных чувств и наставит на путь истинный. Со мной это произошло после сеанса вдохновляющего на перемены фильма. Сюжет был о путешествии в Индонезию, куда главная героиня отправилась, бросив все и взяв с собой лишь желание все поменять. После просмотра этого фильма со мной случилось озарение – вот она, страна моей мечты! Это о ней я грезила, и именно сейчас настал тот час, когда пора расстаться с прошлым и бежать! Бежать не от себя, а наоборот – прихватить с собой себя и срочно менять боль на обновление, уязвимость – на уверенность, а состояние жертвы – на любовь к себе.

Таким образом, если не принимать в расчет мой список несбывшихся мечт, то все выглядит не столь печально: одна мечта все же наполовину исполнилась. Почему наполовину? Потому что я бы предпочла расширять кругозор, колесить по миру и отправиться на поиски страны своей мечты на пару с любимым человеком. Мне вовсе не хотелось все делать в одиночку…

Цель была ясна. Целый год я откладывала деньги на путешествие мечты, попутно приводя в порядок свои тело и душу. Я просчитала каждый шаг: когда сумма будет собрана, я куплю билет в один конец, уволюсь с ненавистной работы, соберу в чемодан все, без чего долго не смогу обходиться, и улечу подальше отсюда, за экватор, навстречу вечному лету и душевному отдохновению. Я не загадывала, на какое время или, может быть, навсегда, зато я точно знала, что если я и вернусь, то вернусь обратно другим человеком.

Эта поездка станет для меня рубежом, разделяющим жизнь на «до» и «после». Я многое должна буду переосмыслить в этом духовном путешествии. Очень знаковым было для меня то, что страна, в которую я собралась лететь, находится так далеко. Чем дальше, тем эффективнее я убегу от проблем, которые останутся здесь и не будут меня поджидать по возвращении. Они просто растворятся в воздухе, повиснут где-то в матрице прошлого, замрут во времени и больше никогда не будут со мной одним целым. Они превратятся в мои воспоминания… Пора громить эту смертоносную систему с нелюбимой работой, неустроенной личной жизнью, разбитыми мечтами детства, бесконечным разрушительным днем сурка и все новыми и новыми душевными ранами! Я, наконец, решила, что с меня хватит!

Когда деньги были собраны и настал желанный день фееричного увольнения, последний рабочий день, я отметила его в ресторане. В совершенном одиночестве я сидела за столиком и пила обжигающий приторно-пряный глинтвейн, празднуя в душе свой день свободы. Теперь с днем сурка было покончено. Мое путешествие уже не за горами! Эта мысль пьянила меня.

Наконец, наступил и день моего отъезда. Мне предстояло лететь на трех самолетах двое суток. Сам процесс перемещения в такую даль уже действовал на меня лечебным образом, ведь только заядлым путешественникам известно, как самолет растворяет тоску. После двух суток в воздухе мои печали превратятся в легкую усталость и приятный недосып. Я все наверстаю на этом магическом острове, восстановлю все силы благодаря близости океана.

Желание видеть Бали и предвкушение близкого счастья придали мне сил в моем странствии. Моя усталость была легкой, почти незаметной, а недосып вовсе не чувствовался. По прибытию в отель я приняла душ, сменила одежду и отправилась к океану. Я упала коленями на благословенный песок и заплакала от счастья. Я ощущала невесомость и освобождение. Больше не было депрессии, боли, унижения и зимы. Все это осталось там, где-то на другой планете и в ином измерении. А я – здесь, готовая собрать себя по кусочкам заново, но только правильно распределив пазлы. Я как чистый лист, на котором вскоре нарисую совсем другую Ангелину.

С той поры я решила больше не гнаться за тем, что и так от меня ускользало, больше не искать мужчину для создания семьи, больше не искать любви. То, что я решила наращивать внутри, - это любовь к себе. Теперь это стало самым главным и первостепенным, что должно наполнить мою новую жизнь, а все остальное я легко отпустила, как чуждое мне бремя.

Время на острове тянулось как мед, также сладко и плавно. Я отдыхала, купалась, загорала, отторгнув внутренний диалог. Если отныне я как чистый лист, значит, нужно отбросить все беспокойства и отдаться магии острова. Он сам должен направить мое сознание в правильное русло. Я плыла по течению его особенного темпа и пыталась словить нужную волну, которая захлестнет меня с головой и заставит вынырнуть наружу уже новым человеком, новой личностью с измененным мышлением.

Экзотические фрукты, дружелюбное солнце, неторопливая текучесть времени, где каждая минута - воздушный миф, тропические леса, рисовые плантации, гудение байков, темные жаркие ночи, дивные водопады – все это постепенно помогало мне обрести себя заново. Так много всего я делала и видела в жизни впервые! Переворот сознания был неминуем. Это именно «та самая» страна, я не ошиблась! Я почувствовала это с первого дня, с первого шага, когда ступила на эту обетованную землю.

Но больше всего меня вдохновляли люди вокруг. Нет, не соотечественники, которых было здесь превеликое множество, - те также казались иными, на них действовала сила острова, они были особенными в этих неземных широтах, какими-то сверхлюдьми. Но коренные островитяне гораздо больше притягивали меня своим необъяснимым магнитом.

Балийцы представлялись мне идеалом человеческой расы. Отлично сложенные, с крепкими белыми зубами, черными без проседи волосами и манящего глаз оттенка кофейной кожей они и в зрелом возрасте сохраняли молодость. Их рыбьи глаза с опущенным внутренним веком таили в себе какую-то только им свойственную мудрость этого далекого, райского острова, а может быть, и всей юго-восточной Азии. Мне казалось, что только они знают толк в истинном предназначении человека, знают тайну правильной жизни и смело бросают вызов нам, искушенным европейцам. И постичь эту тайну нам, людям с большой земли, пресыщенным сибаритам будет крайне трудно. Для этого нужно здесь жить. А пока меня восхищали здоровье, дружелюбие, гостеприимство и неспешность этих чудо-людей, и я хотела приобщиться к ним насколько это возможно.

Я предпочитала проводить свои дни в уединении. Для успешной трансформации я уж точно не нуждалась в чьей-то компании. Так я располагала открытым доступом к глубинам своей наболевшей психики и имела возможность планировать каждый свой день по зову желания. Мне достаточно было просто здороваться с живущими по соседству островитянами и перебрасываться с ними дежурными фразами о самочувствии и погоде. Первое время меня удовлетворяла такая весьма ограниченная тактика общения со словоохотливыми, приветливыми людьми. Для душевного равновесия мне было достаточно всего нескольких фраз и улыбки, чтобы на весь предстоящий день зарядиться отменным настроением и мотивацией.

Спустя две недели моего пребывания на острове я познакомилась с местным мужчиной. Он был одним из представителей сильной азиатской генетики, которая меня так восхищала: длинные черные густые волосы, гладкая кожа без единой мимической морщины, поджарая фигура танцора, рыбий разрез глаз, выдающиеся скулы и ровный ряд белоснежных зубов. Первозданная красота человека, не поврежденная соблазнами цивилизации. Его золотисто-коричневая кожа поблескивала на солнце, лоснилась здоровым глянцем, а влажная после купания, она отражала солнечные блики на холмистых мускулах.

Его звали Рики. Этот экзотический абориген был родом с Явы. На соседний остров он приплыл на заработки: в смежном районе строился новый отель, и Рики работал там кем-то вроде подсобного рабочего. Он неплохо говорил по-английски и оказался довольно общительным человеком, как, впрочем, и большинство индонезийцев. Когда он непрошено уселся подле меня на песок, я насторожилась, подозревая, что это один из тех, кто впихивает туристам свои услуги гида или что-то в этом роде. На всех курортах встречаются такие зазывалы. Но он начал с фразы:

- Откуда вы?

Я внимательно осмотрела этого пляжного мачо с мокрыми космами и прочла в его черных глазах скорее искренний интерес, нежели жадный поиск выгодной сделки. Что же, я не против побеседовать, тем более что уже успела соскучиться по человеческому общению, поэтому вздохнула:

- Я не хочу вспоминать, откуда я…

- Вот как! Дайте угадаю: вы здесь на духовной терапии!

- А вы уже привыкли к таким, как я? – поморщилась я.

- Что вы! Я только хотел предложить вам помощь. Я знаю, что вам нужно!

- Уже многим помогли?

- Нет, вы первая. Честно! Я нездешний, я – коренной яванец. Не поймите меня неправильно.

- Послушайте, мне не нужны услуги сопровождения…

- Я не об этом. Денег мне от вас не нужно. Я предлагаю вам сердце, - он протянул мне руку, будто на ней лежало его невидимое сердце.

- Как это?

- Это значит, я предлагаю вам разделить со мной компанию. Я с вами честен от всего сердца. Таков наш обычай.

- Ух ты! Ну хорошо. По рукам! – я была легка на подъем, поэтому приняла его знакомство.

По его обычаю я вложила свою руку в его и отдала ему свое сердце. По крайней мере, мне понравилось, как это необычно звучит.

Гуляя по пляжу, мы делились друг с другом подробностями своих судеб. Я была уверена, что он моложе меня, но он заверил меня, что ему сорок пять. Вот это генетика, подумала я. А может быть, всему виной экология? Почему эти люди так хорошо сохраняются с годами? Солнце, фрукты, близость океана? Возможно, дело во всем этом… Неспешный образ жизни, минимум стресса, рисово-овощная диета – и там, где погибнет прыткий европеец, выживет медлительный азиат. Ведь не зря именно азиатские страны самые плодовитые и густонаселенные!

Вот и от этого самца явно родились здоровые и красивые дети. Это было моей догадкой. Я осмелилась спросить его об этом, и оказалась права. Он показал мне фотографии своих двух дочерей, которыми бесконечно гордился. «Идеальный донор для производства потомства! – промелькнуло у меня в голове. – Физически развитый, пышущий здоровьем чистокровный самец! Человечество не погибнет благодаря таким, как он».

Он и правда угадал, что мне нужно. Мы стали проводить много времени вместе, и это не утомляло меня, а наоборот, оживляло, наделяло энергией, окрыляло. Общение с иностранцем – это всегда интересный опыт. А общение с таким не похожим на меня, уникальным экзотиком – интересный опыт вдвойне. Мне было легко и уютно в его присутствии, а он заполнял собой допустимую долю моего времени: развлекал прогулками, возил в другие районы острова, знакомил с местной кухней. Он показывал мне все то, что самостоятельно успел изучить за пару месяцев работы здесь. Меня здорово отвлекало от тягучих воспоминаний и забот его нежное, ненавязчивое ухаживание.

Через пару недель после нашего знакомства я решила продлить визу еще на месяц, по условиям туризма – последний допустимый месяц, по истечению которого я обязана буду вылететь из страны. Я хотела задержаться здесь максимальное время, тем более что уже чувствовала улучшение своего душевного состояния. Для полного исцеления мне понадобится еще месяц, решила я.

Общение с Рики вскоре стало важной частью терапии. Оно действовало на меня целебно, а совместные путешествия стали ярче и продуктивнее. Он возил меня на дикие пляжи, где не было привычного балийского мусора. Вместе мы провожали заходящее в океан солнце, вместе мокли под водопадами, вместе спасались от шкодливых обезьян. Он смеялся над моей фобией пауков и гигантских тараканов, завидев которых, я впадала в ступор и сдавленно пищала. Иногда мы гуляли по лесу, и Рики карабкался по выпиленным уступам пальмы, добывая для меня кокосы. Я смотрела на него, как на дикаря, и веселилась от души. Затем мы сбивали палкой папайю или гуаву и усаживались на огромный банановый лист, словно на ковер, и, как первобытные аборигены, вкушали дары тропиков. Вечерами мы катались между плантациями риса и перца чили, покупали у дороги дурианы, смаковали смузи возле торговца фруктами и ужинали рисовыми десертами в придорожных варунгах. Я подсела на местный кофе и заправляла его концентратом здешней сгущенки, ведь мне все еще было непривычно обходиться без молока в этой специфической для гурмана стране. Я оценила по достоинству рисовую лапшу под острым соусом, а вот рисовые чипсы вовсе не пришлись мне по вкусу. Следуя советам Рики, я перепробовала множество уличных закусок, и благодаря такому напарнику, расшевелившему меня для жизни на острове и подарившему мне возможность стать его частью, познать его изнутри, вскоре я зажила совершенно по-новому.

Отдельным видом удовольствия была для меня скоростная езда на байке. Иногда я просила своего друга покатать меня по случайным улицам и трассам, где я отвлеченно подставляла лицо ветру, любуясь пейзажами и приветствуя встречные байки. Перемещение с места на место – это мое. Езда или полет – я обожала все, что уносило меня в даль.

Среди всех этих приключений настал и момент, когда мы с Рики стали ближе, чем друзья. Я не была влюблена в него, я была влюблена в этот остров. В Рики меня притягивали его экзотика и физическое совершенство, не более. Был ли он влюблен? Не думаю. Скорее, я тоже была для него своеобразной экзотикой, а заодно и приятным дополнением к рабочим будням на неродном острове, который он тоже скоро покинет, как и я. Мы понимали, что наш несмелый роман не будет иметь продолжения, и скоро мы разлетимся по разным точкам земного шара. И мы не сожалели об этом, не сговариваясь решив оставить всю романтику нашей мимолетной связи витать в терпком воздухе острова Бали.

Накануне дня моего отбытия мы провели ночь на одном из диких пляжей у подножия океана. Это была наша ночь прощания, а также ночь перед моим вступлением в новую жизнь. Мы наслаждались нашими телами и желали друг другу счастья. Для меня эта ночь была последним обрядом посвящения в тайну острова, телесно и духовно я слилась с верховным божеством и постигла истину и суть моего направления, которого мне предстоит придерживаться всю дальнейшую жизнь. Я обрела путь, следуя которому отныне моя жизнь будет наполнена любовью и нежностью к себе.

С острова я прилетела другим человеком. Ничто в жизни не способствует свершению трансформации надежнее и неизбежнее, чем долгое далекое путешествие. На все вокруг я смотрела уже другими глазами, ведь с этих пор я окончательно решила заниматься только тем, что я люблю, общаться только с теми, кто мне приятен, и никогда ничего не терпеть, не смиряться с ситуацией, не ждать, что все само образуется когда-нибудь и как-нибудь…

Спустя пару недель я поняла, что моя жизнь теперь навсегда связана с Индонезией, ведь я носила в себе ее частичку. Я готовилась стать матерью для уникального ребенка-полукровки, зачатого на берегу Индийского океана… У меня родится представитель сильнейшей расы на планете.

Когда я узнала о том, что ношу в себе ребенка, я ни минуты не сомневалась в том, чтобы оставить его в своем теле. Теперь уж наверняка моя жизнь не будет прежней, хоть и изменилась она не совсем так, как я того желала. Ребенок пришел в мою жизнь тогда, когда я меньше всего ждала его появления (по правде говоря, я уже и не ждала), но, видимо, это был отрезвляющий знак. Может быть, материнство поможет мне многое переосмыслить еще раз? Это событие имело для меня философский подтекст. Грядущие трудности одинокой матери вовсе не пугали меня (по крайней мере, на первых порах). Я верила в то, что этот ребенок послан мне судьбой как дар, как чья-то чужая несбывшаяся мечта, которая по неведомой причине и по прихоти провидения сбылась у меня, а моя собственная мечта о райской стране ознаменовывала собой появление на свет нового человека, к которому я приложу всю силу своей нерастраченной абсолютной любви.

Оскар родился в начале осени. У него были темно-карие глаза, смуглая кожа и черные волосы. Он был самым красивым младенцем роддома. С этого дня я стала матерью, и моя активная жизнь была поставлена на паузу. И с этого дня я приняла решение не лишать ребенка родины и по исполнению ему трехлетнего возраста насовсем перебраться в страну, которая стала нашей судьбой.

Глава 5

Глава пятая

Я стараюсь жить так, чтобы каждый мой день хотя бы в чем-то не походил на предыдущий. Разумеется, так или иначе все же вырабатывается определенный распорядок, не следовать которому просто невозможно. Даже любимая работа неминуемо становится рутиной, но рутиной приятной; даже обыденные дела я стараюсь насколько это возможно превращать в подарок дня или в подобие праздника. Канувший в небытие зловещий день сурка так и норовит отозваться эхом воспоминаний, и в своей теперешней новой жизни я не премину разбавлять милыми моментами любое событие, находить в каждом из них неповторимую прелесть, характерные особенности, неподражаемые черты, краски, нюансы и полутона, менять к ним свое отношение, а также угол рассмотрения, будь то выпитая чашка кофе за углом, или новый лосьон от загара, либо случайная орава детей, разбудившая шумом всю округу.

В списке моих привычек значатся приятные ритуалы, которые хоть и повторяются изо дня в день, но каждый раз вызывают во мне неподдельную радость и желание им следовать. К примеру, каждое утро я выпиваю два стакана воды с лимонным соком и ложкой меда. Этот напиток наполняет меня живительной силой и зарядом бодрости. Каждый день я стараюсь уделить хотя бы несколько минут расслаблению в подвесном кресле-коконе, отключению от внешнего мира, а также позволить потоку сторонней информации протекать в параллельном эфире. Еще одним видом приятной рутины для меня является утренняя зарядка с приседаниями, растяжкой и элементами йоги. Главное правило: никакого насилия, лишь легкое и непринужденное подбадривание.

В моем патио имеется уличный душ: кабинка с бочкой наверху, где нагревается солнцем заранее наполненная вода. Почти каждый вечер перед сном я охлаждаю теплой влагой свое разгоряченное тело после трудового дня или пляжных посиделок.

Раз в месяц я делаю маникюр у живущей неподалеку балийки, и это – особый ритуал. После такого ухода не только мои руки, но и вся я целиком чувствуем себя неотразимыми.

Моя дорога на работу пролегает мимо палатки Агуса – торговца фруктами, который по заказу еще и давит из них сок или взбивает смузи. Всякий раз я прошу его приготовить мне любимый смузи из гуавы, нарезать десерт из манго, подсыпать пару ложек сахара в кокосовое молочко или вовсе придумать что-нибудь авторское на свой вкус. Проворный Агус уже выучил мои нежные пристрастия и любезно спешит исполнить любой мой заказ, на лету хватая мое настроение и подыгрывая ему в унисон.

Чтобы вносить в распорядок что-то менее обыденное, я постоянно изобретаю новые ритуалы, которые затем как можно бережнее внедряю в обиход. Многие закрепляются и становятся частью меня, некоторые исчерпывают себя и незаметно улетучиваются. Главное – повторяю – ничего не делать насильно. Если что-то дается с превеликим трудом, что-то отторгается душой или телом, что-то мешает или кажется лишним и не имеющим смысла, то это «что-то» без сожаления отсеивается либо меняется на другое, более актуальное и, главное, - приятное, ибо мной было усвоено важнейшее наблюдение из практики: если даже во имя здоровья приходится переступать через себя, делая что-то крайне полезное, но малоприятное, то пользы от этого ждать не стоит. Проще говоря, ты рано или поздно забросишь эту затею, перегоришь, выбьешься из сил, если, конечно, не хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в громоздкую, непосильную ношу.

Как-то я пробовала медитировать посреди рабочего времени между клиентами, когда появлялось окно в графике. Медитации, несомненно, полезны для упорядочивания мыслей и равновесия психики, однако я подловила себя на том, что все же заставляю себя этим заниматься. Доля насилия над собой присутствовала, и я без угрызения совести прекратила эти практики.

А однажды я решилась заняться лечебным голоданием. Изучив всю достоверную и доступную информацию об этом аскетичном виде оздоровления организма, я принялась за дело, следуя инструкции книжного доктора. Меня хватило лишь на пару дней; дальше это превратилось в пытку. Я была осведомлена о побочных явлениях вроде головной боли и тошноты в первые несколько суток, но это было опять не мое… Я обладаю изрядной долей выносливости и ради дела готова потерпеть упреки и капризы организма, но избрала для себя другую методику очищения и оздоровления. Я предпочла умеренное правильное питание, которое бы не загрязняло и не отягощало мою пищеварительную систему, чтобы впоследствии ее не приходилось чистить таким варварским методом. И тогда голодание вовсе не требуется. Не сказать, чтобы я жаловалась на какие-то серьезные заболевания, вынуждавшие меня идти на такие кардинальные меры вроде полного отказа от пищи и перехода на воду и сырые фреши, однако я отношусь к той немногочисленной категории людей, для которых предупредить болезнь лучше, чем потом ее лечить.