Воспоминания феминистки

Мы становились все ближе друг к другу. Видя мою благосклонность и взаимность, он смелел, раскрывался, купался в моем внимании, а я грелась в лучах его первобытной влюбленности, чувствовала себя неповторимой, уникальной и обожаемой. Он лелеял надежду, а я цвела.

Но однажды один маленький нюанс разбил нам розовые очки. Небольшой отрезок нашей беседы, вырванный из контекста, краткий уточняющий экскурс, который внезапно пришелся к месту, и начал его ничего не подозревающий мой возлюбленный:

- У меня есть знакомая пара. Они всю супружескую жизнь мечтали слетать на остров Боро-Боро. И недавно я узнал, что они туда все же слетали. Воплотили мечту. Очень довольны. Только вот копили деньги они на эту поездку целых пять лет!

- Ну и что?

- Не понимаю одного: как можно потратить все деньги за две недели, если до этого они их копили пять лет? По-моему, они дураки.

- Почему? Если это была их мечта, то пять лет прошло не зря. Ради мечты можно и постараться.

- Но как можно деньги, которые копили пять лет, спустить за две недели? Это верх безрассудства! Я бы никогда так не сделал. Если бы я обладал такой суммой, я бы вложил деньги в строительство, обновил бы себе пристройку к дому. Вот это я понимаю – грамотное вложение!

Меня передернула его речь.

- И что? Если бы ты отремонтировал себе пристройку, то сидел бы и смотрел на эту пристройку. И ничего, кроме нее, не видел бы. А они увидели остров Боро-Боро, и теперь у них вагон воспоминаний. Мне кажется, это больше стоит тех денег. Я с тобой не согласна…

Его передернула моя речь.

- Ты и правда так считаешь?

- Я не считаю тех людей дураками. Более того, я бы сделала точно так же. На мечту можно положить все силы и средства. Это того стоит!

Он явно ждал от меня другой реакции, возможно, даже проверял меня, гожусь ли я для семейной лодки, и сможем ли мы дальше плыть вместе. Но я не могла врать ему прямо в глаза, поэтому высказала то, что действительно думаю. Над нами впервые повисла неестественная пауза, а я, наконец, заметила, какой угрожающей величины между нами пропасть. Эта пропасть присутствовала всегда, а наше общение походило на перекрикивание с одного края обрыва на другой.

С тех пор мы стали отдаляться друг от друга, так же незаметно, как и сближались. Точную дату или хотя бы примерный период завершения наших отношений я тоже не запомнила, это произошло само по себе, как естественный природный процесс. Мы не выясняли, что же отдалило нас друг от друга, мы безмолвно осознали, что не являемся парой, что не подходим друг другу, как лед и пламень. Слова здесь были излишни. Он понимал, что я никогда не буду жить в деревне, мирно разводить коз и выращивать огурцы. А я понимала, что быстро соскучусь с этим мужчиной, ведь несмотря на все его достоинства, я признавалась самой себе, что не полюблю его. Затхлой и скучной практичностью (но столь ценной для некоторых не вполне притязательных и приземленных женщин) он затянул бы меня на свое дно, и тогда все краски жизни померкли бы для меня, жизнь превратилась бы в однообразную тягомотину, я бы ничего не увидела, кроме домашнего хозяйства на своем участке земли. Это означало похоронить себя заживо.

Как бы я хотела встретить человека, который не подминал бы меня под себя, а разделял бы со мной мое стремление к новизне, парил бы со мной в едином пространстве, дышал бы со мной одним воздухом! Все его достоинства не склонили тогда чашу весов в противовес моей страсти к свободе! Свобода так или иначе всегда перевешивала…

Нет на свете человека, который подрезал бы мне крылья. В подобных отношениях, где взгляды двух людей являются противоположными полюсами, обычно подразумевается чья-то жертва. Кто-то должен пожертвовать, и чаще всего именно женщине приходится подгонять себя под рамки мужских привычек и приспосабливаться к его образу жизни, так как именно мужчина считает себя имеющим право это от нее требовать. Я не желала жертвовать ничем, ибо в этот раз цель не оправдывала средства. Свобода превыше всего, и я вновь выпорхнула из когтей гнетущего рабства, в которое едва не угодила по своей же воле.

Именно после этого освобождения я с заново зажженным рвением и свойственной мне неугасаемой прытью улетела в двухнедельное путешествие в Марокко. Мой дерзкий нрав сочетал в себе как покладистость, так и дикую волю. Свобода и приключения манили меня, а дыхание полной грудью и ненадобность больше притворяться полностью развязали мне руки и придали отчаянной смелости и куража.

В Марокко меня ждали не только свидания с арабом, но и полные приключений дни напролет, когда я, наконец, могла позволить себе отдаться ветру приятных событий, сказать «да» всему, что встанет у меня на пути, и плыть по извилистому течению собственных безумных поступков.

На следующий день после того, как меня покинул мой новый знакомый араб, я познакомилась с соседкой по лежаку, миловидной блондинкой роковой внешности (в духе Мерилин Монро), на вид моей ровесницей. В то утро я спустилась к бассейну во дворе своего отеля и зацепилась взглядом за интересную картину: пышногрудая белокурая бестия в соблазнительном купальнике и в не менее искушающей позе загорала на покрывале у воды, читая какую-то книгу. Удивительным моментом для меня было несоответствие наружности девушки и ее занятия. Такие красотки обычно клеят мужчин вокруг, но уж точно не читают книг. Или это ее весьма специфический способ обольщения? Может быть, она играет в ролевую игру, изображая собой умную и загадочную леди, рассчитывая, что такой тонкий способ пикапа вызовет ажиотаж у постояльцев отеля? Я решилась нарушить ее покой, поэтому незвано расположилась возле нее с вопросом:

- Что читаете?

- Финансы и аудит, - она приподняла темные очки, оживленно приветствуя меня настолько выраженно лукавой улыбкой, что у меня не оставалось сомнений – всем своим существом эта красотка запустила удочку в океан ярких приключений.

- В отпуске не оставляете работу? – для вида спросила я, понимая, что мы с ней – одного поля ягоды на этой грядке.

- Я обожаю свою работу. И не люблю пассивный отдых.

- Тогда не буду вам мешать…

- Вообще-то я не против разнообразить время как-то иначе, - ее хитрый намек подтвердил мои догадки.

Мы познакомились и условились встретиться здесь же после ужина за бутылкой вина. Я вспомнила, что не пью, но промолчала, не желая портить занятное знакомство, которое, вероятно, сулило нам обеим веселый курортный вечер.

На отдыхе знакомства завязываются с шальной скоростью, ведь ограниченные сроки влияют на понятие времени и подменяют привычные принципы. Нет смысла тратить время на формальности и приличия, ведь его и так в обрез. В обычной жизни я бы вряд ли пила вино с малознакомым человеком в первый же день знакомства. Но здесь время летит куда быстрее.

Вскоре мы смаковали белое вино на террасе нашего отеля и беседовали друг с другом, как давние подруги. Чтобы быть с ней на одной волне, мне пришлось осушить пару бокалов. В исключительных случаях я позволяла себе такую вольность.

Одно из нежелательных свойств моего организма – пьянеть от капли спиртного. Снова и снова я сознательно наступала на те же грабли в желании не портить компанию своим трезвым занудством. Вот и в тот раз я потеряла ориентацию в пространстве быстрее, чем допила до дна второй бокал. В моей голове уже бушевала буря из забродивших мыслей и взорвавшихся мозгов, тогда как моя новая приятельница не проявила ни малейшей реакции на алкоголь. В такие моменты суровой реальности я завидую этим чудо-людям, которые умеют пить. Эта разница кажется чертовски несправедливой!

Мои ноги слегка заплетались, поэтому мне пришлось опереться на плечо подруги, когда мы двинулись в сторону пляжа. Долгий променад вдоль береговой линии был мне не подвластен, поэтому мы примостились на мраморный парапет у пешеходной дорожки. Вечерний ветер с океана развевал нам волосы. Я с наслаждением ловила его прохладу, такую необходимую для моей разгоряченной головы. Вокруг нас сгруппировались пляжные торговки, наперебой рекламирующие свой товар: бусы, серьги, браслеты, фрукты, веера. Моя подруга приобрела браслет с замысловатым орнаментом в арабском стиле, а я запросила рисунок мехенди, завидев краски и портфолио работ. Вскоре на моей руке и ноге красовались свежие росписи хной, чьи причудливые закорючки не смывались еще долгое время после моего отбытия домой.

С наступлением темноты я немного отрезвела и уже устойчиво стояла на ногах. Мы заглянули в ночной клуб, располагавшийся прямо на первой береговой линии. Никогда ранее я не бывала в ночных клубах мусульманских стран. Я представляла себе все иначе: сдержанная музыка, кальян, закрытые одеяния, отведенные места для намаза, строго безалкогольные напитки. На деле же мусульманский клуб ничем не отличался от любого западного: оглушительно гремящая музыка, едкий сигаретный чад, алкоголь, полураздетые женщины и непристойные танцы. Я не верила своим глазам! Казалось, будто мы не в Марокко, а в светской стране вроде Нидерландов, разве что наркотиков здесь не хватало. А может быть, с наступлением ночи здесь все машинально забывали об Аллахе, будто он засыпал сном ангела и ничего не видел? Над восточным миром сгущался мрак, и тогда можно все. Пока Аллах не видит, можно разгуляться на полную катушку, ведь утром запоют петухи, мрак рассеется, и Он проснется, и тогда снова все станут благовоспитанными служителями веры и скромными последователями религии Мохаммеда.

Нас поманил за столик один араб. Где-то я его видела… Пока я копошилась в ленивой полупьяной памяти, моя подруга потащила меня за руку и усадила рядом с собой и новым участником нашей компании. Ба! Да это массажист из нашего отеля! Он предложил нам еще по бокалу, но я отказалась, ибо голова моя еще не совсем отошла от первой дозы. Моей подруге же было все ни по чем. Она с легкостью залпом осушила предложенный бокал и осталась трезвой, словно спиртное просачивалось сквозь нее, как сквозь фильтрующую губку. Просто невероятно!

Пока я наблюдала за молодым трансвеститом за соседним столиком, заигрывающим с пожилым богачом, моя неунывающая приятельница уже страстно целовалась с массажистом. Меня развеселила эта повсеместная свободная распущенность, калейдоскопическими кадрами мелькавшая вокруг и не позволявшая мне окончательно протрезветь. Чтобы похотливый искатель халявного секса не уволок мою подругу, я дернула ее за руку и увела в отхожее место, пояснив ухажеру, что мы отлучимся всего на пять минут.

После посещения уборной мы незаметно улизнули из клуба, оставив массажиста без награды. Нас ждал ночной город со всеми его сюрпризами, которые подкарауливали нас повсеместно.

Чтобы не натворить необратимых глупостей на пьяную голову, я предложила подруге направиться в сторону отеля, но она посмотрела на меня как на полоумную:

- Ты что? Какой еще отель? Лично я не собираюсь спать этой ночью. Эй, мы в Марокко! Это наша марокканская ночь! Черт возьми, когда она еще повторится? Может, больше никогда. Надо ловить этот момент!

Пока она громогласно провозглашала свои намерения так, чтобы все вокруг ненароком стали свидетелями ее настроя, возле нас тормознула машина, и остатками трезвых мозгов я поняла, что отступать уже поздно… Окошко опустилось, и притягательный араб с брекетами предложил нам прокатиться в его рено навстречу этой самой неповторимой марокканской ночи…

- Это безумие! – только и успела пролепетать я, осознавая, что уже сижу в машине и меня увозят куда-то в неизвестную даль посеревшего города.

Какие-то проблески самосохранения еще метались в моей погранично-пьяной голове, но моя подруга не дала мне опомниться и запротестовать в ситуации, когда нам, возможно, грозила опасность. Садиться в машину к незнакомцу в чужой стране – верх безответственности к собственной жизни, но мы сели и уехали, предоставив событиям свершиться на авось.

Он привез нас в ночной ресторан, где мы отведали таджин – кушанье из баранины и овощей с обжигающими язык специями и перчеными оливками в треугольной посуде. Я больше ничего не пила в ту ночь, кроме воды, но моя подруга, кажется, приняла еще один бокал. Зря я опасалась за ее самочувствие: она превосходно справлялась с новыми и новыми порциями алкоголя, который по-прежнему не оказывал на нее ни малейшего воздействия, разве что только не позволял страху доползти до нее, добавлял смелости и придавал энергии. Если бы я столько выпила, я была бы уже в отключке.

После ужина я вновь увела подругу в уборную, но сбежать незамеченными и оттуда нам не удалось.

- Да брось, хватит прятаться, не трусь! – заговорщически успокаивала меня подруга. – Сейчас мы поедем с ним в еще один клуб, повеселимся, а там на месте разберемся, оставаться нам с ним или бежать.

Она подкрасила губы ярко-красной помадой, стоя перед зеркалом дамской комнаты. Я была удивлена, насколько она была подготовлена к безумствам этой ночи, ведь даже помаду не забыла положить в карман! «Что ж, безумствовать – значит безумствовать до конца!» - пронеслось у меня в голове, когда я безотчетно последовала ее совету тоже подкрасить губы.

На выходе из ресторана нас встречали уже два араба. А может, у меня двоилось в глазах? Поджидающие опасности этой ночи пьянили меня похлеще вина, и мне стало уже все равно. Какая разница: один араб или два? Это всего лишь свойство южной ночи, и эти опасные происшествия стоят того, чтобы отпрянуть страх и отдаться…

- Ты же любишь приключения, - подбадривала меня подруга, когда мы ошарашенно уставились на присоединившегося к нашей компании молодого гостя в студенческих очках.

- Да, но я люблю приключения несколько иного рода, - промямлила я, замечая, как наш новый приятель раздевает меня глазами.

- Ну же, не дрейфь! – шепнула мне подруга. – Все будет хорошо! Со мной не пропадешь!

С этим напутствием я поспешила за ней на заднее сиденье авто…

Машина доставила нас в самый раскрученный ночной клуб города, если верить рассказам арабов, которые не уставали развлекать нас словесно, пока мы настороженно, в предвкушении лихого поворота ехали к новому месту. Там мы разделились на пары и проследовали в эпицентр веселья и сюрпризов, под ручку с арабами, к заранее забронированным вип-столикам для особо почетных гостей. И снова спиртные напитки в изобилии замелькали перед нашими искушенными глазами…

- Нет! – запротестовала я, когда моя подруга занесла руку над бокалом очередного таинственного пойла. – Пожалуйста, я тебя прошу, больше ни капли!

- Хорошо, - неохотно послушала меня она.

- Я хочу тебе кое-что сказать, - жестами я приблизила ее к себе. – Ты же понимаешь, чего хотят от нас эти двое! Не знаю, как ты, но я не собираюсь отрабатывать им ужин и клуб!

- Успокойся, никто ничего отрабатывать не будет. В нужную минуту мы исчезнем, они и не заметят!

- Мне кажется, нужная минута уже настала. Пойдем в уборную!

- Погоди, я хочу немного потанцевать! – не унималась моя отчаянная подруга.

- О нет… - пробормотала я, провожая ее глазами на танцпол.

Нас пригласили на танец, и мне ничего более не оставалось, как последовать за всей компанией в центр клубной тусовки.

Араб в очках обнял меня так крепко и призывно, что от жара его близости у меня перехватило дыхание. Все то, что сейчас происходило, по-прежнему казалось мне моей пьяной фантазией. Его руки были невыносимо нежны, но я боялась его, поэтому ничто в мире в эту минуту не могло заставить меня расслабиться. Он был такой чужой и благоухающий, такой горячий и непонятный, и все, что мне сейчас хотелось, это сбежать от него куда подальше, не участвовать в этом безрассудном действе, не вникать в происходящее на этом шабаше. Это совсем не то, от чего бы я получила удовольствие, я была втянута в это моей неосторожной и отбитой на голову новой подругой, любительницей случайных связей. Я все еще имела волю сказать «нет» тому, о чем я потом пожалею…

Я грубо высвободилась из цепких объятий ухажера и одернула свою подругу за плечо, многозначительным взглядом намекая той, что пора. Мы направились в дамскую кабинку, лживо пообещав нашим спутникам вернуться через пару минут. И на этот раз нам удалось удрать у них из-под самого носа. Мы выскочили прямиком на ночную трассу, неистово желая поскорее поймать любую попутку, которая увезет нас куда угодно, лишь бы подальше отсюда. На нашу удачу первая же машина, которую нам удалось поймать, оказалась такси. Мы резво запрыгнули внутрь с криком:

- Дави на газ!

В аффективном порыве эта фраза вырвалась на русском языке, но благодаря ее тону и нашей тревоге шофер мигом догадался, что следовало сматываться отсюда немедля. Когда мы на большой скорости летели по ночному городу, чувство облегчения было таким ошеломительным, что мы расхохотались, сбавляя таким образом уровень напряжения и вспоминая, как пару минут назад улепетывали из клуба, словно воришки из ювелирной лавки. Это вдруг показалось таким забавным, что наш недавний страх стать этой ночью рабынями двух арабов выглядело надуманной блажью, каким-то пустяком, не имеющим ничего общего с реальностью. Наши пьяные головы и не такое могли вообразить!

Остаток той шальной ночи мы проспали в отеле. Не знаю, что еще натворила бы моя рисковая подруга, если бы я не сдержала ее и не заставила как следует проспаться и протрезветь, чтобы на утро следующего дня проснуться с ясными мыслями и уяснить, что мимолетные связи вполне могут стать причиной непоправимых последствий, а также что бросаться в омут приключений лучше все же на свежую голову.

Она была спокойна и уравновешенна, когда спустилась к завтраку. От меня не ускользнула ее постоянная страсть купаться в восхищении мужчин, это проявлялось повсеместно, в любом состоянии рассудка. Даже в ресторане при отеле вполне невинному и ничего не подозревающему официанту пришлось задержать на ней взгляд, когда она по своей безобидной, непринужденной привычке подмигнула ему своим хитрым, едва уловимым огоньком живых глаз. Должно быть, это тешило ее самолюбие, а заодно и подпитывало женскую энергию, а также подкрепляло уверенность в своей неотразимости и обеспечивало хорошее настроение на весь день. Она чертовски нравилась мужчинам!

После завтрака мы уехали на главный городской рынок, прозванный местными «сук». Это было оживленное, пестрящее восточным колоритом, апельсиновыми горками и разноцветными бабушами место, где висячие туши баранов, женские платки и национальные костюмы перемешивались с брендовыми сумками, разлитыми соками и чайными лавками. Зазывалы со всех сторон выкрикивали начальные цены на свой товар, театрально приглашая поторговаться с ними и закрепить выгодную сделку чаепитием. Таким двум туристкам, как мы, было крайне трудно протиснуться между лавками с приставучими торговцами и проскользнуть незамеченными, не будучи вовлекаемыми в святую святых души марокканского города. И все же нас соблазнили и не оставили без покупок. В одной лавке я примерила костюм с шароварами, расписанным геометрическим орнаментом кушаком и чалмой, выторговала его за полцены, получила в подарок сухие духи и успела насладиться мятным чаем в металлической рюмочке, в то время, пока моя подруга бесстыдно соблазняла соседнего продавца на бесплатную сумочку и, черт возьми, она ее каким-то образом выманила, не заплатив ни дирхама. Какие елейные речи она лила в уши этому бедняге, я и представить не смела, однако она добилась своего, плутовка!

Мы рассчитывали найти выход с рынка самостоятельно, однако, поблуждав немного, поняли, что потерялись. Это был гигантский, кишащий тряпьем лабиринт, не имеющий логического направления, начала и конца. Заметив наше смятение, к нам тут же подскочил араб, по всей видимости, уже давно на нами наблюдавший. Он предложил нам освобождение из пут рынка в обмен на свидание сегодня вечером. Я полагала, что это очередной одноразовый ухажер для моей влипающей в авантюры подруги, но на этот раз ошиблась. Свидание было предложено мне.

- Соглашайся, - толкнула меня локтем моя спутница. – Потом не придешь, если не захочешь. Зато мы выйдем с рынка!

- Ну уж нет! – взмолилась я. – Лучше мы сами найдем этот чертов выход!

- Ты не настроена на любовные приключения?

- Они у меня уже были, пойми. Прости, я тебе не сказала, что останусь верна одному человеку, с которым я познакомилась здесь до того, как ты прилетела.

- И где же он? – ухмыльнулась подруга.

- Он уехал в другой город. Но мы переписываемся, так что остальные – мимо! Никаких свиданий я даже обещать не буду! Хочешь – иди сама.

- Но он меня не приглашал.

- Тогда – уходим!

С твердым намерением я схватила ее за руку и направилась сама не зная куда, таща за собой ничего не понимающую подругу. Но отделаться так просто у нас не получилось. Араб следовал за нами по пятам, упрямо не желая терять добычу. Сколько я ни умоляла его отвязаться от нас, он не отставал. Тогда я придумала одну хитрость: пригласила его в случайную лавку с аромалампами и попросила выторговать для меня одну из благовонных чаш. Это сработало: пока он отвлекся на торги с владельцем лавки, мы со скоростью света умчали в глубину рынка и мгновенно затерялись среди бесконечных торговых павильонов.

- Ну вот, теперь мы совсем заблудились, - вздохнула моя подруга, остановившись и отдышавшись от скорого бега.

Я окинула ее взглядом и прыснула от смеха.

- Ты чего?

- Мы так забавно удирали! Как две школьницы с урока физкультуры!

Мы от всей души рассмеялись друг дружке в лицо, гася скачок адреналина в бурлящей крови. Как здорово ощутить себя детьми и позволить себе подурачиться даже сейчас, будучи затерянными в дебрях арабского рынка, под палящим солнцем, в незнакомой стране. Но я обожала такого рода адреналин, зная наперед, что когда-нибудь мы точно найдем выход из этого галдящего лабиринта, не век же нам здесь блуждать.

Стоять на одном месте было невозможно, да и вовсе не имело смысла. Мы решили продвигаться хотя бы наобум, туда, где, как нам казалось, было хоть какое-то подобие конца рынка. Внезапно моя подруга вскрикнула и резко замерла на месте.

- Что с тобой? – спросила я, стирая пот со лба.

- Кто-то ущипнул меня за ягодицу!

- Тебе показалось. Пойдем.

- Мне кажется, за нами кто-то следит.

- Здесь же полно народа! Кто может следить?

- Я чувствую, как за нами кто-то наблюдает.

- Да и пусть наблюдает, идем дальше. Я устала и хочу в отель.

- Смотри – там косметика! – ее глаза мигом загорелись при виде красных брусков помады, грудой лежащих в торговом сосуде, будто куски графита.

Она подбежала к лавке и бесцеремонно схватила один брусок. Торговец даже не осмелился ей перечить, когда она вызывающе красила губы прямо у него на глазах. Парнишка был явно благодарен ей за фривольное происшествие, ведь она одарила его невинным поцелуем в и без того пунцовую щеку. Она не стала воровать помаду, а положила ее обратно, но юный хозяин лавки, скорее всего, был бы не против подарить ей этот трофей.

Наконец, мы вынырнули на свободу после долгих поисков и головокружительных скитаний. Разлитая жарой улица еще беспощаднее испытывала нашу выносливость. Мы жадно искали такси, но в том месте, где мы вышли с рынка, был пустырь, который нужно было пересечь пешком, чтобы добраться до стоянки.

Здесь было малолюдно, что позволило нам быстро засечь странного мужчину, семенящего за нами следом. Он шел, стараясь не привлекать к себе внимания, чуть поодаль, за несколько метров от нас. Он отводил глаза, когда мы по очереди оборачивались, и не ускорял шаг, когда мы пробовали сменить темп ходьбы.

- Я же говорила, что за нами следят! – сдавленно пропищала моя подруга.

- Сейчас мы затеряемся в толпе и, как всегда, удерем. Это он щипал тебя за задницу? – засмеялась я.

- Думаю, он.

- А ты ему понравилась! – продолжала шутить я.

- Мне не по себе…

- Ну почему? Вчера ты была такая смелая, а сегодня – ну совсем трусиха! Понимаю, понимаю, дело в спиртном. Вино придавало тебе смелости, а сейчас ты начала мыслить здраво. Не хочешь сходить с ним на свидание? – я решила поиздеваться над подругой. – Ты же меня посылала на свидание с незнакомцем! Ну вот, теперь попробуй сама!

- Кажется, он нас настигает! Бежим!

На этот раз она первая цапнула меня за руку и пустилась наутек, увлекая меня за собой. Мы бежали не оборачиваясь, даже не зная, гонится ли за нами наш преследователь. Свернув за угол, мы замешкались на секунду, решая, как быть дальше, оценивая любые возможности, за которые только можно было ухватиться. Улица была пустынна, ни одного такси, ни одного попутчика, только редкие прохожие. И вдруг по счастливой случайности, точно по мановению волшебной палочки, мимо проезжал наш знакомый официант из отеля, которому сегодня утром столь предусмотрительно подмигнула моя игривая подруга. Он первый узнал нас и подкатил к нам на байке, чтобы непринужденно поприветствовать своих клиентов – постояльцев отеля, в котором он работал. Но моя подруга вцепилась в него мертвой хваткой и собственноручно притормозила его байк, запрыгивая почти налету за спину изумленного парня. За ней хватило места и мне, и мы резво газанули по глухой улице, рассекая застоявшийся пыльный воздух жутким ревом мотора и наблюдая позади нас удаляющуюся едкую ухмылку подозрительного сталкера, который едва не настиг нас на задворках рынка.