Воспоминания феминистки

Разумеется, я имела представление о возможных стихийных бедствиях, неминуемо омрачающих райскую картину страны, усеянной вулканами и пролегающей в сейсмически опасной при-экваториальной зоне. Самое частое малоприятное явление разгула стихии – это, несомненно, землетрясения. В стране с более четырьмя сотнями вулканов, окруженной двумя океанами и раздробленной на тысячи островов, время от времени случаются как едва ощутимые, так и довольно серьезные землетрясения, к которым уже давно привыкли аборигены, постепенно приноравливаются релоканты и остерегаются временные туристы, не приемлющие беспокойный отдых. Так как Бали – сейсмически активный остров, потряхивает его частенько, но по большей части настолько слабо, что большинство его обитателей узнают о произошедшем из сводки новостей. Землетрясения в основном происходят в океане за много километров от береговой линии, а на суше они лишь отдаются афтершоками. Но и этого достаточно, чтобы не на шутку перепугаться неопытным путешественникам, которые до этого не имели представления, что означает буквально чувство, когда земля уходит у тебя из-под ног.

Мне хватило нескольких таких афтершоков, чтобы пройти посвящение и стать полноценной островитянкой, а не запуганной туристкой, впадающей в панику при малейшем шевелении незнакомой природы. Да, безусловно, первый раз эта странная земная дрожь вызвала во мне смесь разнообразных эмоций: от страха, легкой оторопи и непонимания что делать до попытки собрать сумбур в мыслях и взять себя в руки. Я знала, что при подобных толчках необходимо выбежать на улицу и переждать явление снаружи. Так я и сделала. Мне повезло, что в свой первый раз я находилась у себя дома, и мне не составило труда схватить сына за руку и выскочить во двор. Земля дрожала несколько секунд, а Оскар даже не успел испугаться. Теперь мне не забыть это ощущение, и в следующий раз я буду готова встретить его более собранной.

В дальнейшем мы испытали еще много более или менее похожих толчков земной поверхности, но никогда у меня не возникало хотя бы минутной истерики, импульсивного желания покинуть остров, разочарования в райском уголке, страха погибнуть под завалами или мимолетных капризов и жалоб на злую судьбину, забросившую меня в самый вулканический район планеты, где велики риски провалиться под землю, быть смытой цунами и засыпанной пеплом из курящего кратера. Я всей душой полюбила то место, где поселилась, поэтому и не думала пасовать, поддавшись испугу. Сила стихии – это не то, чего следовало бояться. Самый главный страх нагнетала мысль о том, что я могу вернуться в свою прошлую жизнь, а это для меня пострашнее землетрясений, цунами и извержения вулканов вместе взятых.

Сегодня меня снова разбудила дрожь земли. Афтершок взбудоражил остров ранним утром. Как обычно: несколько секунд – и все стихло. Я переждала это уже привычное явление лежа в постели: сегодня был выходной день, и так не хотелось вскакивать на ноги и выбегать из дома! В очередной раз мне довелось прочувствовать эту мощь планеты – удивительное ощущение, напоминающее человечеству о том, что оно – лишь жалкие невесомые муравьишки в своих песочных домиках, и при желании кормилица-земля в два счета может стряхнуть их одним своим подмигиванием.

Это маленькое происшествие ничего не изменило ни в привычной жизни острова, ни в моих планах на выходной день. Этот день я вознамерилась посвятить отраде своей души – приятной расслабляющей неге, абсолютному ничегонеделанию, безвольному плаванию на волнах лени. Мне хотелось поваляться на пляже, побыть в уединении, проигнорировать утренний забег, не вспоминать о работе и перезагрузить собственный мысленный поток. Для этого я направилась прямиком к океану, избавившись от сына всего на пару часов в платном игровом манеже (чему он был безмерно рад). Сегодняшние волны вторили моему настрою, они спокойно и не сбиваясь с ритма убаюкивали мое сознание и вводили в транс, когда я разместилась на лежаке под широким тентом. Никто и ничто не нарушали мою приватность, и я вновь могла прислушаться к мгновениям текучести жизни.

В трех метрах от меня послышались звуки возни: девица славянской наружности не нашла другого места на почти свободном пляже и решила расположиться в моей зоне комфорта. Впрочем, пляж не мой, поэтому долго испытывать раздражение я не имела причины. Если ей так импонирует моя близость неподалеку, то я не имею ничего против. Я прикрыла веки и снова сделала попытку вернуться в свою летящую капсулу уединения и не обращать внимание на мир вокруг. Но тишину нарушила сварливая, русская речь с преобладанием истерических выкриков, съеданием слогов и словами-паразитами…

- Представляешь, сегодня было землетрясение! – жаловалась дама кому-то по телефону, лежа на топчане и закинув ногу на ногу. – Я только вчера прилетела в эту помойную дыру, а тут – на тебе! И почему я тебя не послушала? Такие деньги угрохала в эту путевку, и все насмарку! Это турагент виновата! Я все ей выскажу! Неужели нельзя было узнать прогноз синоптиков? Почему меня никто не предупредил, что сейчас подземные толчки? Это можно предвидеть, насколько я знаю! Накатаю им такую жалобу! Представляешь, как я перепугалась? За такие бешеные деньги мне подсунули вонючий отстой третьего мира! Мало того, что землетрясение, так еще и грязь повсюду, антисанитария! В придачу меня обокрал какой-то местный дикарь! Вот скажи: за что такие деньжищи? Тут тараканы размером с воробья и ящерицы везде! Молока в магазине нет! Ты спрашиваешь, как океан? Как и везде! Что я – океан не видела? И за такие бабки я теперь вынуждена терпеть все это?...

Этот речевой поток был еще слишком долог, чтобы его описывать. Я была вольна переменить свое местоположение, чтобы не вникать в эту «сладкую песнь для ушей», но мне взбрело в голову повеселиться, ведь давненько меня так никто не развлекал и не раздражал одновременно. Мне хватило терпения дослушать все то, что хотела донести девица до своего собеседника по ту сторону телефонной связи. Когда ее пыл немного охладел, нервный тик сменился более плавными движениями, а дыхание стало ровнее, я приподняла поля своей роскошной шляпы и одарила ее приветливой (но притворной) улыбкой во все зубы. Боковым зрением она заметила мой интерес и небрежно кивнула в ответ.

- Простите, вы давно здесь отдыхаете? – она подсела ко мне поближе.

- Я здесь живу, - с места в карьер ошарашила ее я.

- Мне кажется, восхищение этим островом, мягко говоря, преувеличено.

- А мне здесь нравится, - я была невозмутима.

- И сколько вы здесь живете?

- Полтора года.

- Каждому – свое. Даже не буду спрашивать, сколько раз вы здесь болели. Представляете, я купила дорогущий тур на самый раскрученный остров в мире, а здесь меня ждала…

- Да-да, уж извините, я слышала ваш монолог. Можете не пересказывать. Что же вас так смутило? Земная дрожь?

- Да, это была дрожь. Но могло бы быть и хуже!

- Но вы знали, куда летели. Природа часто вмешивается даже в четко распланированные туры. Представляете?

- А что насчет прогнозов погоды?

- В сейсмической зоне каждый раз поднимать панику перед низко-балльными толчками не имеет резона. Здесь такая дрожь – частое явление.

- А вдруг это повторится? Или усилится?

- Вы знаете о том, что землетрясения в океане вызывают цунами?

- Боже! Только не говорите, что есть вероятность цунами!

- Есть, - с серьезным видом пошутила я, решив добить дамочку окончательно – столь сильное раздражение она у меня вызывала. – Как раз сейчас есть большие риски стихийного бедствия!

- Как же мне теперь отдыхать? Я такие деньги заплатила!...

- Что вам мешает закончить отдых раньше срока?

- Но у меня тур!

- И сколько он длится?

- Две недели! А прилетела я только вчера!

- Тогда я вам сочувствую.

Я надела темные очки и надвинула на лоб шляпу, своим видом давая понять, что разговор окончен. Однако дамочка не унималась:

- А вы? Почему вы так спокойно себя ведете, если нам всем грозит опасность?

- Видите ли, я придерживаюсь той точки зрения, что чему быть, того не миновать. Если мне суждено быть поглощенной цунами, значит, это судьба. Нет смысла прятаться от смерти, как и нет смысла прятаться от жизни. В любой точке земного шара смерть с одинаковой вероятностью может поджидать нас если не от цунами, то от любых других банальных вещей. Поэтому глупо при каждом земном толчке собирать чемоданы. Представьте себе комичную картину: вы убегаете от землетрясения из тропической страны, прилетаете на родину, где все спокойно, но там сейчас, к примеру, зима. И там вас убивает ледяная сосулька, падающая с крыши. Так какая разница, где погибнуть?

- Я предпочитаю дать себе шанс выжить, - дамочка смотрела на меня, как на полоумную. – Я с вами не согласна.

- Дело ваше, - флегматично пожала я плечами, сквозь темные стекла очков наблюдая ее очевидное намерение от меня отойти.

Вот она, типичная представительница отряда «асфальтных беспозвоночных». Все в ней говорило о том, что она принадлежит этому раздражающему меня типу: не только ее сленг, жалобы и истерические жесты, но и резкий аромат духов, взмахи угрожающих стилетов на каждом пальце, ресницы формата крыльев колибри и бесконечные самолюбования в селфи-камеру. Забавно было наблюдать за ней со стороны: суетливое недовольство, сквозящее в каждом нервном движении. Она ненавидит эту помойку вокруг, но необходимо поставить галочку, что ее персона почтила остров своим пребыванием здесь, а значит – как можно больше фотоотчета с собственной физиономией в центре каждого кадра.

Такие люди обычно жалуются турагентам на плохую погоду, заставшую их на курорте и испоганившую им весь отпуск. Им непременно нужно везде «стелить асфальт», идеально ровный, без зазубрин. Они не приемлют сбоя планов, и уж если платят «бешеные бабки», то все должно быть без сучка, без задоринки. «Поскольку мы вам заплатили, то веселите нас по высшему разряду!» - девиз их образа жизни. Они поднимают панику, если вдруг что-то пошло не так, и винят всех вокруг, если их досуг, покой или даже жизнь подверглись риску. Они, как правило, всегда выбирают систему «все включено». Если это отдых за границей, то это пакетный тур в строго определенных рамках. Если это свадьба, то это нанятые аниматоры, фальшиво развлекающие толпу и отрабатывающие каждую копейку. И никакого отклонения от графика, все четко по плану. Они везде стремятся поставить галочку, их эмоции формальны. Именно они выговаривают официантам за их «нерасторопность» и смотрят на них свысока, считая их призванными работать на них. На отдыхе обычно они не выходят за пределы отеля, а если уж по условиям тура им пришлось покинуть сию стабильную гавань, то они полностью вверяют свою жизнь гиду. Интересы таких обывателей обычно не выходят за рамки среднестатистических, общепринятых, модных. Они грубы с персоналом, злы на организаторов, предубеждены насчет всех остальных мало-мальски не похожих на них самих людей. Они предельно уверены в себе и с пренебрежением взирают на тех, кто избрал иной образ жизни и мышления. Их твердолобость идет вразрез с вечными сомнениями людей, чьи мозги привыкли копошиться в раздумьях. Как правило, умные люди всегда сомневаются, а глупые всегда убеждены в своей правоте.

Почему я не отношусь к ним равнодушно и не издаю стеснительный смешок, когда встречаю их? Потому что терпеть не могу напыщенных, самоуверенных и «особо важных» персон, считающих, что им все должны. Обычно эти особы не обладают тактичностью или воспитанием, а их бескультурие доходит до раздражающего меня уровня быдлячества, которое особенно проявляется в их обращении с «обслугой». За таких людей бывает стыдно, хоть они и не мешают мне жить. Их узкий кругозор, как правило, не позволяет им проникнуть за общедозволенную грань впечатлений и полноценно насладиться жизнью. Все, что они делают, они делают ради того, чтобы об этом знали другие. Им важна оценка, реакция других людей на их подвиги. Если какое-то событие их жизни прошло незамеченным, его словно и вовсе не было. Им жизненно необходимо, чтобы кто-нибудь восхитился ими или позавидовал. Важна любая реакция, любая эмоция стороннего оценщика, ведь все было сделано не для себя, а для погляденья. Такие люди вызывают во мне раздражение, которое я обычно скрываю от посторонних глаз.

Но так было не всегда…

В девятнадцать лет я подрабатывала официанткой в кафе-бистро с дешевыми закусками и летней террасой, на которой любили собираться пьяные компании с окрестностей близлежащего района. Заведение было шумное и популярное, вечерами сюда стекались студенты и рабочая молодежь, жаждущая завершить трудовой день бокалом холодного (а иногда прокисшего) пива и простецкой закуской вроде куска полузасохшей пиццы или залежалым салатиком с увядшей за день петрушкой. Народ здесь был неприхотливый, в меню не было изысканных блюд, никто не требовал деликатесов, да и атмосфера была довольно теплая и приятельская. Мне не составляло труда угодить свойской публике, меня любили, со мной считались, мне отваливали щедрые чаевые, ведь тогда я еще позволяла шаловливо шлепать меня по заднице любой пьяной роже, мимо которой я лавировала с подносом грязной посуды.

Я подрабатывала во время учебы в институте и конечно же не собиралась надолго застревать в этой злачной дыре. Это было мое первое рабочее место, и я с самого начала считала дни до окончания учебного семестра, чтобы для сдачи сессии с чистой душой уволиться и уже потом подобрать рабочую сферу попрестижнее. Но это был полезный опыт: три летних месяца ишачить трехдневные пятнадцатичасовые смены, почти не присев за весь рабочий день и истощив весь юный запал в ожидании трех заветных выходных. Но эти три выходных я лежала пластом на кровати, залечивая мозоли и отходя от шока усталости и царящего в голове сумбура, состоящего из засоряющей мозг фоновой музыки, пьяных окриков и бесконечной беготни. Никакой жизни больше у меня не было: только три адских рабочих дня, затем три дня отходняка после пережитого. И так раз за разом… Почему я считаю это полезным опытом? Потому что все познается в сравнении. Мои ноги болели, но это не мешало мне мечтать о дальнем будущем, где не будет работы на износ, где я не буду чувствовать себя животным в упряжке, где я буду наслаждаться каждым прожитым днем, а работа, наконец, будет приносить мне удовольствие, а не калечить. Я мечтала о том, как однажды буду лежать на пляже у океана и вспоминать, как подарила свои юные годы беспощадной системе, съевшей многие судьбы, чьи жертвы так и не нашли выход из заволакивающего дня сурка.

Моим первым парнем стал один из постоянных клиентов нашей забегаловки. В ту пору в силу моего наивного, нежного возраста и нулевого жизненного опыта я не обращала внимания на то, что мой будущий парень каждый вечер принимает на грудь. Я считала это веселым и задорным, а такой образ жизни был, увы, не доступен мне. Я завидовала тому, кто после работы мог легко прийти в бар и продолжить вечер за бокалом пива. До чего же не затратная на энергию у него работа! К примеру, после трудового дня мои ноги ныли настолько адски, что и речи не могло идти о том, чтобы наведаться куда-то еще, помимо дома, не говоря уже о выходных, которые были полностью посвящены реабилитации… А этот сверхчеловек ежедневно ошивался в баре! Такой образ жизни тогда представлялся мне верхом престижа, разумеется, по местным меркам.

Масленым, затуманенным от выпитого взором он каждый вечер осоловело провожал меня сотни раз, пока я живо обслуживала посетителей и проворно сновала от столика к столику. Он не сводил с меня мутных глаз и требовал все больше пива, лишь бы подзывать меня к себе почаще. Он напивался, но оставался вменяем и даже становился более развязным и залихватским. Он пил пиво литрами, но держался на ногах и оставался человеком. Если бы столько же выпила я, то наверняка бы уже отбросила коньки…

У него вошло в привычку подкарауливать меня возле уборной и щупать за выступающие части тела. Я стеснялась и мягко отстраняла его похотливые руки, хотя в глубине своей еще незрелой и слегка развратной души несмело одобряла его действия, ведь они говорили о том, что я ему как минимум симпатична. Тогда у меня еще не было ни одного мужчины, и я принимала такие знаки внимания за приемлемые ухаживания. Потискаться и потереться возле туалета представлялось мне чертовски романтичным проявлением взаимной симпатии, а отсутствие опыта разжигало во мне любопытство: каковы же наощупь мужские руки?

Что и говорить, за неимением лучшего я была согласна на любого парня, который только обратит на меня внимание…

Настал день, когда он все же осмелился предложить мне провести вечер вместе в мой выходной. Я была так взволнована этим предложением, что даже дьявольская усталость моих бедных ног как-то сама собой ушла на второй план (предвкушение первого в моей жизни свидания магическим образом придало мне сил). Он предложил распить двухлитровую бутылку пива, даже не поинтересовавшись, люблю ли я этот напиток. Поскольку я на дух не переношу это пойло, я робко намекнула ему, что согласна на вино. Он легко принял мое предпочтение, позвав меня в ресторан. Но здесь он тоже промахнулся. Поскольку я днями напролет торчу в похожем заведении на правах рабыни, меня тошнит от общепита. Тогда ему ничего не оставалось, как позвать меня к себе в гости. По нашему обоюдному мнению, это было лучшее место для первого свидания.

К свиданию я подготовилась весьма ответственно. В своем лучшем платье, обрамлявшем и выгодно подчеркивавшем мою фигуру, в безупречном макияже и с голливудскими локонами, на высоких шпильках я выпорхнула к нему из подъезда своего дома, где он ожидал меня сидя в машине. Когда я уселась в кабину, его вид меня несколько опечалил: домашние треники, несвежая футболка и неизменная сигарета в зубах, дым от которой чуть было не погасил весь мой лоск и заставил закашляться. Но он сделал мне комплимент, что я сексуально выгляжу, и плотоядно облизал меня глазами, что вернуло мне самообладание. «Хорошо, - подумалось мне, - значит, сегодня блистать буду я! Ничего, что его наружность мне не под стать!»

Он привез меня к ресторану, в котором собирался забирать заказ (нам ведь нужна была закуска, не пить же вхолостую!). Пока он пропадал там, я ненадолго покинула машину и решила развеять на ветру свое девичье волнение и придать своему и без того роскошному виду побольше напускной вальяжности, совершив дефиле вдоль витрин (а заодно и презентуя себя). Мимо меня проносились вереницы чужих автомобилей, сигналя мне вслед, а прохожие мужчины пялились на меня, оборачиваясь и бесстыдно любуясь моей красотой. Я успела немного искупаться в этих овациях, лишний раз убедившись, что сегодня я уж точно на высоте! Но пришлось возвращаться к машине, где меня уже поджидал мой ухажер с коробкой пиццы. Разглядывая его издалека, я вдруг почувствовала себя невероятно неотразимой и хорошенькой, и мне на мгновение стало жаль себя, а также жаль, что мой кавалер мне совсем не соответствовал. Но я поскорее спрятала свое высокомерие и больше не позволяла себе мнить о себе невесть что, ведь я на свидании, а значит – следует уважать своего спутника, который любезно составил мне компанию и даже пригласил к себе домой, в святую святых.

Отмечу сразу, что я никогда не любила алкоголь, не понимала его вкус, не воспринимала его физически. Он казался мне горьким, да и нужного эффекта он тоже на меня не производил. Я быстро пьянела, голова моя кружилась, мой язык развязывался и начинал нести какую-то несусветную чушь (за которую потом было обжигающе стыдно), беспокоящие меня проблемы не забывались и не давали мне расслабиться, мои движения слегка теряли координацию, и в целом я становилась несносной и противной, по крайней мере, для самой себя. Алкоголь – вовсе не мой способ разрядки. К тому же, его отторгает мой чрезвычайно нежный организм. Если я чуть превышу допустимую дозу, то все, что выпито или съедено мной полчаса назад, извергается из меня бурным фонтаном обратно. Про таких, как я, говорят, что они не умеют пить.

В тот вечер я потягивала невкусное вино, только чтобы составить компанию своему парню. Мое лучшее платье, как и весь мой сногсшибательный облик уже не играли никакой роли и даже были неуместными и лишними на этой крошечной кухоньке, чадящей сигаретным дымом. Мне было скучно смотреть на то, как бокал за бокалом исчезали в ненасытной пасти моего собеседника, мне было горько в душе и во рту от пустых разговоров ни о чем и от пропахшей дымом холодной пиццы. Он воспевал оды самому себе о том, насколько он крут и богат, остроумен и везуч, а моя неприкаянная душа витала по кухне и смотрела свысока на эту неказистую панораму, наседая на меня с немым вопросом: «Куда это ты, черт возьми, забрела?»

Однако в ту ночь я осталась у него и позволила ему снять с меня это неуместное и лишнее платье. Мое девичье любопытство было удовлетворено: я познала грубую ласку первых в моей жизни мужских рук, я стала женщиной в физиологическом понимании, но не стала ею в понимании важности и ценности для кого-то. Не произошло той магии, в предвкушении которой так часто трепетало мое девичье сердце.

Но я не отчаивалась. Я знала, что не всегда это происходит с первого раза. Я хотела встречаться с этим парнем, ведь первая неудача никогда не выбивала меня из колеи, никогда не заставляла меня разом все бросать и опускать руки, никогда не гасила прилив энтузиазма на полпути. Я была готова постепенно познавать искусство любви. Я была готова быть прилежной ученицей.

Я очень удивилась, когда узнала, что он работает шофером. В моей голове никак не мог уместиться сей несуразный факт: как человек может совмещать ежедневные возлияния и транспорт? Как после вечерних попоек он на утро являлся на службу, как ни в чем не бывало сдавал алкотест и садился за руль? Неужели был чист как стеклышко? Просто невероятной выдержки организм!

Мы встречались несколько раз в неделю. По обыкновению он заезжал за мной после работы и отвозил к себе домой, где его ждало любимое пиво, а меня – музыка и рыбки. Я больше не пила вино с ним на пару, я наблюдала за его рыбками в аквариуме, пока он осушал бокал за бокалом. Почему-то мне была гораздо интереснее молчаливая компания рыбок: они забавно причмокивали, когда я бросала им корм… То, что он пил каждый день, было очевидным. Просить его хоть иногда не пить при мне не имело резона. Это давно стало его зависимостью и вошло в привычку. Без пива он не мог есть, спать, работать, жить и заниматься любовью. Для всего ему необходим был допинг.

Не сказать, чтобы меня не настораживал его явный алкоголизм, но он был очень добр ко мне, и это каждый раз сглаживало мое недовольство. Я мирилась с его привычкой, понимая, что все люди не безупречны. Я списывала со счетов его пристрастие, когда припоминала собственное расстройство пищевого поведения, коим особенно жестоко страдала в те юные годы. Все мы не без греха, каждого из нас подтачивает невидимый дьявол…

Однажды он не смог заехать за мной сам. Он позвонил и попросил меня приехать к нему на автобусе, а по пути захватить ему пару литров пива в магазине, мимо которого я «все равно буду проходить». «Ну что ж, если путь от остановки до его дома пролегает через рюмочную, то с меня не убудет, если я заскочу туда и куплю ему это проклятое пиво» - подумала я.

Тогда впервые в жизни я купила пиво. Выходя из магазина, я обнаружила, что мне некуда его положить и придется нести его в руках. Когда я легко плыла в летнем плиссированном сарафане кораллового оттенка, юная, воздушная, со скользящими по плечам романтичными локонами, сверкающей на солнце персиковой кожей и бутылкой пива в руке, мне казалось, что я в чем-то запуталась и делаю что-то не так, что свернула не на свою дорогу и потерялась…

Оказалось, что он не смог приехать за мной, потому что уже был подшофе и не рисковал садиться за руль. Он начал напиваться до моего прихода, и ему как раз не хватало еще парочки литров до выверенной им дозировки, чтобы снова выглядеть передо мной задорным и крутым, как ему казалось. Он считал, что вечно пьяный, обкуренный и развязный – такой он мне понравится больше. Так ему было не стыдно сыпать передо мной дешевыми понтами, ведь в трезвом состоянии явно он был скромнее и сам себе казался пустым и ничего не значащим пигмеем, не способным зацепить девушку. Именно такие размышления мелькали в моем мозгу, но я все еще списывала все это на обычную попытку парня щегольнуть перед дамой сердца, распушить свои павлиньи перья. Я допускала такую вероятность, поэтому одобряла его неумелые действия, понимая, что все мужчины ухаживают по-разному, каждый со своей изощренностью, и каждая их попытка, пусть даже такая неуклюжая, заслуживает похвалы.

И все же мой внутренний голос меня не подвел. Вскоре его ожидаемо уволили с работы, ведь рано или поздно алкотестер перестает шутить с работником, шагающем по лезвию ножа. Меня удивило, почему это не произошло гораздо раньше.

Он впал в уныние и принялся заливать горе еще большими порциями алкоголя, ведь теперь можно было разгуляться и не ограничивать себя лимитированной двушкой пива, так как с утра не нужно было больше дышать в трубочку.