Кто я?..

– И для чего это? – Спросил я у неё, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без одышки, хотя сердце билось чуть быстрее обычного.

Но вместо ответа она быстро, ловким движением, сунула мне что-то в руку. Я инстинктивно сжал пальцы. Это был маленький нож.

– Сзади. – Спокойно предупредила она, всё так же улыбаясь.

Я обернулся, но было уже поздно. Первый парень, тот, что был на земле, поднялся и, крича от ярости и унижения, бежал на меня. Он был уже в двух шагах, слишком близко, чтобы увернуться или ударить. В руке у меня был нож, и я инстинктивно выставил его вперёд. Он наткнулся своим брюхом прямо на торчащее из кулака остриё. Затем остановился как вкопанный, его глаза округлились от шока. Он посмотрел вниз, на мою руку, упёршуюся ему в живот, потом на меня. Его рот открылся, но вместо крика вышел лишь хриплый выдох. Он медленно стал оседать, хватая руками место удара.

Мне оставалось лишь смотреть, как он, ощупывая рану пальцами, падает на колени, а потом и на бок, скручиваясь калачиком. Я выдернул нож. На лезвии, даже в темноте, можно было разглядеть кровь.

И тогда девушка засмеялась. Лёгкий смех, который прозвучал жутко в этой тёмной подворотне рядом с корчащимся на земле человеком. Она скрестила руки на груди, и улыбнулась так широко и удивительно мило для этой ситуации, будто наблюдала за забавным щенком, а не за убийством.

– Надо же… Всё-таки это был ты тогда, – произнесла она, и я тут же понял, о чём речь. Всё это не было совпадением.

– Не переживай так, – продолжила она, видя, как я смотрю на лезвие и на человека. – У него под одеждой пакет с кровью. Театральная, конечно, но эффектная. Не думал же ты, что я так легко и просто дам убить моих людей. – Она снова рассмеялась.

Как по команде, оба «пострадавших» парня поднялись с земли, постанывая. Тот, что получил ножом, достал из-под одежды лопнувший пакет с кровью. Он не переставал держаться рукой за то место, в которое получил ножом. Хоть кровь и оказалось бутафорской, видимо, было всё равно больно. Они отряхнулись и встали у неё за спиной, как солдаты, в ожидании дальнейших указаний.

Я не почувствовал ни облегчения, ни гнева. «Меня проверяли?» – Пронеслась первая мысль.

– Кто ты такая? – Спросил я. Мой голос был тихим.

– Я? – Она наклонила голову набок, и каштановые волосы каскадом спали на плечо. – Я такая же, как и ты. С таким же взглядом убийцы. Только, возможно, осознала это раньше тебя. – Ответила она загадкой.

– Что тебе нужно от меня? – Задал я новый вопрос, по-прежнему не понимая, но уже догадываясь, что это не случайная встреча.

– Скоро узнаешь… – Она сделала шаг ко мне. – Сегодня, увидев тебя, я лишь хотела убедиться, что не ошиблась…

– Не ошиблась в чём? – Спросил я, чувствуя, что даже Джинхо замер в напряжённом ожидании ответа.

Она вновь засмеялась. Её смех был тёплым и опасным одновременно.

– В том, что ты именно тот, кто нужен мне. Я вижу, как ты смотришь на людей… Как на куски протухшего мяса, от которых нужно избавиться.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь по переулку, её каблуки стучали по асфальту. Двое парней бросили на меня последние оценивающие взгляды и последовали за ней, быстро скрывшись в темноте.

Я остался один. Мир, всегда казавшийся хаотичным и безразличным, вдруг проявил ко мне интерес.

Обстоятельства…

Всегда всё строится вокруг них. Планы, решения, выводы – всё это лишь реакция на то, что происходит вокруг нас. Что я могу сказать об обстоятельствах, когда оказался в той ситуации с бездомным? Я не мог их контролировать. Не мог предсказать появление этого человека на нашем пути. Не мог предупредить Томина до того, как он схватил его. Не мог остановить Джинхо, отдающего мне команды для ударов.

Всё это чушь, про то, что мы сами выбираем путь, свою судьбу… Я ничего не выбирал. Не выбирал отца с топором. Не выбирал мамины слёзы. Не выбирал отдать Лорда старым хозяевам. Не выбирал злобу на мир внутри меня. Обстоятельства подталкивали день за днём, год за годом, ко тьме, которую, как ни странно, я не боялся. К которой, если быть до конца честным, я тянулся сам. Потому что в ней не было боли. Не было разочарований. Не было этой дурацкой надежды, которая всегда оказывалась обманчивой.

Есть такое выражение, кажется, из какой-то старой книги: «Если долго вглядываться во тьму, то тьма начинает вглядываться в тебя».2* И у моей тьмы, как выяснилось, чертовски красивые глаза.

– Интересно, – тихо прошептал Джинхо, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то вроде уважения. – Очень интересно…

Глава 5. Хрупкое доверие

Хрупкое доверие

В январе я снова встретил ту девушку.

В тот день была сильная метель. Редкое явление. Обычно такая бывает раз в несколько лет. Ветер сбивал с ног, видимость упала до нескольких метров. Автобусы в такую погоду ходили крайне редко. Улицы почти опустели. Люди, в основном, пережидали стихию дома.

А мне нужно было ехать в Булгот. Я вспомнил про направление на практику в последний момент. Хоть она и должна была начаться лишь в июне, документы нужно было оформить заранее. Крайний срок, когда можно было забрать направление, заканчивался именно в тот день. Если бы я его не забрал, то вместо практики меня отправили бы на общие работы в Академии: убирать территорию, делать косметический ремонт в аудиториях – и всё под пристальным надзором мастеров, к тому же и бесплатно.

Я стоял на автобусной остановке один. Снег забивался за воротник, таял на шее. Уже совсем скоро я начал чувствовать, как у меня немеют пальцы на ногах.

– Может, вернёмся? – Предложил Джинхо. – Замёрзнешь здесь…

– Нет.

– Упёртый баран…

На это я уже не ответил. Я просто стоял, уткнувшись за воротник и смотрел на пустую дорогу.

Неожиданно из снежной пелены появилась машина. Чёрный седан. Он затормозил примерно в десяти метрах от того места, где я стоял. Затем открылась задняя дверь, и из машины показалась она.

Я сразу узнал её: те же каштановые волосы, только теперь собранные в строгий хвост. Те же глаза, но они казались ещё выразительнее, ещё красивее – может, из-за макияжа, может, из-за контраста с белым снегом. Она выглядывала из открытой двери автомобиля и, казалась, не замечала ужасной погоды.

– Так и будешь стоять там? – Крикнула она. – Или, может быть, проявишь вежливость и подойдёшь?

– Не нравится мне это, – отозвался Джинхо. – Её появление не сулит ничего хорошего.

– Значит, будем вести себя с ней осторожно, – спокойно ответил я.

Я подошёл. Остановился напротив открытой двери. Она к тому моменту уже сидела на заднем сиденье, у противоположного окна. Не глядя в мою сторону, постучала изящной ладонью по сиденью рядом с собой.

Неприятный жест.

– Как собаке… – Процедил Джинхо.

Я был с ним согласен.

– Чего тебе нужно? – Спросил я, оставаясь стоять на улице.

Она посмотрела на меня. Её брови чуть приподнялись.

– Всего лишь хотела предложить подвезти тебя. – В её голосе не было той игривости, что была тогда в переулке. Сейчас она говорила сухо, по-деловому. – Куда тебе нужно?

– В Академию Прикладного Мастерства. – Я сделал паузу. – Но доберусь как-нибудь сам.

Я уже собрался развернуться и уйти обратно на остановку, к своему одиночеству и холоду, к которым я привык, но от неё прозвучал приказной тон.

– Стой.

Я замер.

– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала она. – Поэтому будь вежлив с дамой и присядь в машину.

В её тоне не было просьбы, лишь требование. Может быть, даже угроза.

– Послушаем, что она скажет? – Спросил Джинхо. Его голос звучал настороженным.

– Придётся…

Я сел в машину, закрыв за собой дверь, отсекая вой ветра. В салоне было тепло, пахло теми же духами, что и в клубе: красное дерево, нагретое солнцем.

– Слышал, куда нам нужно? – Спросила она у водителя.

– Да, госпожа.

Я не видел лица водителя, только коротко стриженный затылок и широкие плечи, но по его голосу можно было предположить, что он молод.

Машина плавно тронулась с места.

Девушка достала из кармана на спинке переднего сиденья папку. Раскрыла. Начала читать, иногда поглядывая на меня.

– Ан Минхо. Студент Академии Прикладного Мастерства. Один из подозреваемых в убийстве бездомного. Имеются улики против него, но все косвенные. Основания для ареста отсутствуют.

Пауза. Взгляд на меня.

– Ведёт расследование: Старший Охотник Бюро Уголовных Расследований – Чон Санхёль.

Я молчал. Смотрел в окно. Она продолжила читать дальше.

– Найдено орудие преступления. Металлический прут. Имеются отпечатки пальцев Ан Минхо и кровь жертвы.

Снова пауза. Я чувствовал её взгляд на себе.

– Орудие увечья на шее жертвы по-прежнему не найдено.

Я молчал. Не чувствовал ни страха, ни удивления. Она знала про всё это. Ну и что?

– Что скажешь, Ан Минхо?

Я, наконец, посмотрел на неё – прямо в глаза.

– Скажу… – Пауза. – Раз ты знаешь моё имя, то и я хочу знать твоё.

Она смотрела на меня не моргая. Наверное, ожидала другой реакции: страха, оправданий, мольбы. Я не дал ей этого.

– Ли Рина, – наконец ответила, улыбнувшись.

Я кивнул. Теперь я хотя бы знаю, как её зовут. Она закрыла папку и положила на сиденье, между нами.

– Ты был неосторожен, – начала Рина. – На будущее… Если собираешься избить кого-нибудь до полусмерти… – Она сделала паузу. По выражению её лица было понятно, что она разочарована отсутствием моей реакции. – Оружие нужно прятать в место получше, чем урна для мусора.

Снова пауза. Я молчал.

– Но не переживай. Я всё подчистила за тобой. Кроме этой арматуры, у них на тебя ничего нет. А там скажешь, что просто увидел её и решил выбросить, дабы кто не запнулся.

Я смотрел на неё. Она смотрела на меня.

– Зачем ты помогаешь мне? – Я не мог не задать этот вопрос.

– В скором времени узнаешь.

Снова те же загадки, та же уклончивость.

– Не нравится мне эта девчонка, Минхо, – подал наконец голос Джинхо, в котором слышалась тревога. – Совсем не нравится.

Я не ответил ему. Моё внимание было приковано к Ли Рине.

Бесспорно, она красива. Правильные черты, чистая кожа, выразительные глаза. Но её красота не могла заставить меня перестать чувствовать рядом с ней, что я шагаю по острому лезвию, одновременно играя с огнём в руках.

– Ну а пока… – Она отвернулась к окну, – постарайся не попадать в неприятности. Об остальном я позабочусь.

– О чём ты хочешь позаботиться? – Спросил я. – Что ты имеешь ввиду?

Она молчала, наблюдая за снегом на улице сквозь стекло.

– И, если снова ответишь загадками, – добавил я, – ты не услышишь от меня ни слова больше.

Я не знал, сработает ли этот мелкий блеф. В отличие от неё, у меня не было никаких рычагов давления. Но я должен был попытаться.

Она продолжала смотреть в окно. Я заметил, как её пальцы нервно постукивали по колену. Затем она повернулась ко мне.

– Как я уже сказала тебе однажды… – Её голос стал тише, серьёзнее. – У тебя тот же взгляд, что и у меня. Взгляд убийцы. – Она смотрела мне прямо в глаза. Я не отводил взгляда. – И есть большая вероятность, что ты пробудишься как Охотник, – продолжила она. – А с твоими талантами… Вероятно, тебе достанется редкий класс.

Она замолчала. Затем приблизилась ко мне. Её губы оказались у моего уха. Я почувствовал её дыхание, тёплое, почти горячее на моей холодной коже.

– А люди с такими талантами, как у тебя, нужны мне так сильно, что твоей фантазии не хватит это представить.

Она отстранилась. Откинулась на спинку сиденья, повернулась к окну. Больше она не проронила ни слова до конца поездки.

***

После этой встречи я её не видел. Месяц, два, три – она не появлялась. Словно её и не было. Но я постоянно ощущал её присутствие.

Всё началось с мая 2014 года. Я перестал понимать поведение людей вокруг меня. Сначала были лишь косые взгляды. Студенты в коридорах Академии провожали меня глазами, но стоило мне посмотреть на них, как они тут же отводили взгляд в сторону. Потом появились шёпоты за спиной. Я никогда не был популярен. Не сказал бы, что я был совсем пустым местом… Просто обычным человеком, не привлекающим внимание. Но теперь меня замечали. И это было хуже. Кто-то переходил на другую сторону улицы, едва заметив меня. Один парень, проходивший мимо, чуть не упал с лестницы – он так уставился на меня, что не заметил ступеньку.

– Гляди, как пялится, – прошипел Джинхо. – Этот урод даже рожу свою умыть не в состоянии.

Я посмотрел на того парня. Он выглядел испуганным. Как будто я мог с ним что-то сделать прямо сейчас, посреди белого дня, в коридоре, полном людей.

– Может, я источаю какую-то ауру? – Спросил я у Джинхо.

– Вряд ли, – ответил он без паузы. – Ты не пробудился как Охотник. Ты обычный человек и не умеешь манипулировать своей аурой.

– Тебе-то откуда знать? – Я задал вопрос машинально, не ожидая, какого-то особенного ответа. Но он замолчал. Задумался. – Ты даже младше меня, – добавил я, чувствуя странную неловкость.

– Это ты так думаешь, – сказал он вдруг. – Я куда старше.

Я остановился посреди коридора.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он явно проболтался. Я слышал это по его голосу – по паузе перед ответом, по интонации, когда сказал лишнего и теперь лихорадочно соображаешь, что можно было бы ответить.

– Не важно, – отрезал он. – Ещё не время для этого разговора.

Я не стал допытываться. Это было бесполезно. Когда Джинхо не хотел говорить, выдавить из него ответ было невозможно. Вопрос остался без ответа. Но я обязательно вернусь к нему с этим разговором.

Только один человек вёл себя как обычно. Ким Томин.

Он по-прежнему держался рядом, несмотря ни на что. Иногда я ловил на его лице то же напряжение, что и у остальных, но спустя секунду он просто продолжал разговор.

Не могу сказать, было ли это храбростью, глупостью или ещё чем-то. Я просто был благодарен ему. Не показывал этого. Но определённо чувствовал благодарность по отношению к нему.

Джинхо не одобрял.

– Ты слишком много позволяешь этому придурку, – бурчал он. – Он труслив. Сбежит при первой же опасности. Вспомни, как он ссался от страха, когда мы шли в бюро расследований.

– Он мой друг! – Всегда отвечал я.

Однажды, подойдя к двери аудитории, я услышал разговор одногруппников. Они стояли в аудитории, прижавшись к стене, и тихо говорили. Но я услышал. У меня всегда был хороший слух.

– К тебе тоже? – Сказал один.

– Да… – Ответил второй. Его голос слегка дрожал. – Здоровый такой, лысый. Сказал: «Ан Минхо неприкасаем, передай всем, кого встретишь. Если хоть волос с его головы упадёт…».

Пауза.

– И что ты ответил ему?

– А что я должен был ответить?

Я не дослушал. Меня отвлёк мастер, который шёл в аудиторию.

– Чего стоишь тут? Заходи.

Как только я переступил порог, все расселись по местам. Как можно дальше от меня. Никто не хотел сидеть рядом. Между мной и остальными образовалась невидимая граница.

Я уверен, на сто процентов, что это дело рук Ли Рины. Она без конца подсылала своих людей ко всем, кто мог хоть как-то со мной контактировать. Им угрожали, шантажировали, может быть, давали деньги, чтобы меня не трогали. Всем внушали страх.

Я не знал о ней ничего, кроме имени. Не мог обсудить с ней её методы. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Всё, что мне оставалось – терпеть.

Я был рад, что хотя бы Томин остался мне верен. Он не избегал меня. Но рано или поздно я должен был ему рассказать. О той ночи в переулке. О Рине. О том, что теперь мы как-то связаны с ней. Но я откладывал этот разговор. Томин едва отошёл от того случая с бездомным. Иногда я замечал, как он смотрит на Охотников в форме – его взгляд становился испуганным, а пальцы начинали теребить ремень рюкзака. Он всё ещё боялся. Что могла с ним сделать информация о Ли Рине? Страшно подумать. Поэтому я и молчал.

Наша практика должна была начаться с первого июня. Мы наконец дождались этого дня. Учиться уже надоело. Бесконечные лекции, конспекты, экзамены. Плюс, лишние деньги не помешают. Даже практикантам платили неплохо.

Как мы с Томином и договаривались, подали заявки в одно место – рудник Квансан. Это был самый крупный рудник. Самый известный. Самый опасный.

О нём ходили разные истории. Говорили, что мана-камни там залегают так близко к поверхности, что в некоторых местах достаточно копнуть лопатой. Говорили, что из-за высокой концентрации маны, монстры нападают на этот рудник чаще, чем на другие. Пещерные ящеры, гоблины. В прошлом году был случай, когда прямо у входа перестреляли небольшой отряд гоблинов при попытке прорваться внутрь.

Но в последнее время вроде спокойно. Нападения стали редкостью. Гильдии Охотников, занимающиеся охотой на монстров, поработали хорошо. Рудник был под надёжной защитой.

Он находился в Кисане, не так далеко от наших с Томином домов. Минут пятнадцать-двадцать на автобусе.

Первый день прошёл монотонно.

Мы изучали журналы по технике безопасности, распорядок дня, маршруты эвакуации. Нам показывали место работы – длинный цех с высокими потолками, где сильно воняло машинным маслом. Объясняли, чем мы будем заниматься: так как мы были всего лишь практикантами, нас могли зачислить только в качестве помощников.

Затем нам выдали рабочую одежду: штаны и куртку из плотной ткани, светоотражающий жилет, каску, ботинки, перчатки. Стандартный набор. Я надел всё это и посмотрел на себя в мутное зеркало в раздевалке. Выглядел как обычный рабочий, ничем не примечательный.

Во второй день мы знакомились с коллегами. Взрослые мужчины. Самый младший из них был старше нас на десять лет. У всех были замученные лица. Они много шутили, но их юмор казался мне плоским, примитивным. Шутки про выпивку, про жён, про начальника. Томин смеялся, больше из вежливости. Я просто иногда кивал.

Наш первый наряд был унизительным. Мы должны были вычистить сливной канал для отходов ремонтного цеха.

Мы стояли по колено в грязной воде, выгребая ржавыми совками маслянистую жижу, которая скапливалась в фильтрах. Пахло химией и гнилью. Перчатки промокли насквозь сразу же. Ботинки, которые должны были быть непромокаемыми, промокли через час.

Но с Томином даже такая работа казалась не такой уж и плохой. Мы больше болтали, чем работали. Перебрасывались дурацкими шутками, вспоминали преподавателей, обсуждали, кто с кем встречается. Он рассказывал о своей брюнетке из клуба – оказалось, они встречаются, хотя он стеснялся называть это отношениями.

К концу дня мы едва могли поднять руки. Плечи горели, спины ныла, пальцы не сгибались. После смены я купил в магазине пару булочек, пакет сока и медленно поплёлся домой. Ноги были ватными.

Оказавшись, наконец, дома, я даже не прошёл на кухню. Сел на диван и сам не заметил, как уснул. Проснулся в три часа ночи. Булочки так и лежали в пакете, сок был уже тёплым. Я съел всё, даже не почувствовав вкуса, и снова лёг спать.

Так прошло почти два месяца.

Единственным плюсом всего этого были деньги. Они капали на карточку каждую неделю, и к концу практики там скопилась хорошая сумма. Оставшийся месяц я думал.

Много думал.

Если это то, чем мне предстоит заниматься всю оставшуюся жизнь – ковыряться в грязи, терпеть начальников, которые смотрят на тебя как на расходный материал, – то нужно что-то менять. Я не знал, как именно. Но эта перспектива мешала даже дышать при одной мысли.

Месяц пролетел незаметно. Начался новый учебный год. Третий курс. Мы с Томином сдали отчёты о практике в Академию, получили зачёты.

На второй день учёбы я немного задержался – никак не мог найти ключи от дома. Перерыл все карманы, рюкзак, полку в прихожей. Ключ нашёлся в джинсах, которые я случайно закинул под кровать. Я выскочил из дома, едва успел на автобус.

Томин должен был ждать меня у входа в Академию. Мы всегда так делали, если кто-то из нас приезжал раньше. Но когда я подошёл, его не было. Я подождал пять минут. Посмотрел на часы – до начала занятий оставалось три минуты, поспешил в аудиторию. Там его тоже не было.

Я сел на своё место. Рядом пустовал его стул. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тревога. Нутро подсказывало: что-то не так. В крайнем случае он бы предупредил. Написал бы сообщение. Позвонил. А тут – просто пропал.

– Минхо? – Раздался голос Джинхо.

– Что?

– Посмотри на того парня у окна.

Я посмотрел. Ча Исон. Сидел, уткнувшись в телефон, но я заметил, как он косится на меня. Один раз, второй. Его нога под партой без конца настукивала ритм.

– Тебе не кажется, что он косится на тебя чаще, чем обычно? – Спросил Джинхо. – И судя по тому, как он постукивает ногой, ещё и жутко нервничает…

Он был прав. Вдобавок ко всему, лоб Исона блестел от пота, хотя в аудитории было прохладно.

Я встал. Подошёл к его парте. Сел на угол. Исон дёрнулся.

– Ты, случайно не знаешь, где Томин? – Произнёс я тихо, чтобы никто кроме него не услышал.

– Не понимаю, о чём ты, – протараторил он.

– Действуй, – сказал Джинхо.

Я резко встал и правой рукой отодвинул парту. Металлические ножки издали противный скрип, проскользив по полу. Исон вжался в свой стул, как мышь, загнанная в угол. Его зрачки расширились настолько, что я смог увидеть в них своё отражение.

Я выпнул из-под него стул. Он вылетел и ударился об стену. Исон упал, завалившись на бок, его голова стукнулась о ножку парты позади него. Я взял стул, стоявший рядом, и занёс над его головой.

– МЫ ЗАПЕРЛИ ЕГО! – Закричал Исон, закрывая лицо руками. Я опустил стул и поставил рядом с его головой.

– Где?

– В кладовой… У гардероба…

Я побежал в сторону гардероба.

– Томин? Томин, ты тут? – Кричал я, колотя в дверь кладовки. С той стороны – тишина. Потом что-то упало.

В гардеробе никого не было. Времени тоже не было – я не знал, сколько они его продержали, что с ним сделали. Мысли путались, но нужно было что-то делать. Я не придумал ничего лучше, чем выбить дверь. Пнул со всей силы в место рядом с замочной скважиной. Древесина хрустнула. Ещё раз – щель стала шире. Ещё – и дверь распахнулась, сильно ударившись о стену с другой стороны.

Томин лежал в углу, скрючившись. Руки связаны за спиной. Рот заклеен скотчем. Он смотрел на меня испуганным взглядом. Я сел на колени рядом с ним. Сдёрнул скотч. Томин закашлялся, хватая ртом воздух.

– Минхо! – Выдохнул он, пока я развязывал ему руки. – Они хотели… Они сказали, чтобы я заставил тебя отчислиться. Сказали, что если я этого не сделаю, они… – Он сглотнул. Начал потирать освободившиеся руки. Его голос срывался. – Я отказался. Тогда они избили меня и заперли здесь.

Я молчал. Смотрел на его разбитую губу, на ссадины возле глаза.

– Ты знаешь, что мы должны сделать, – вздохнул Джинхо.

Я встал. Осмотрелся. У стены стояла швабра. Я взял её, упёрся ногой в место, где крепилась тряпка, и сломал одним резким движением. Получилась заострённая палка.

– Минхо? – Голос Томина дрожал. – Что ты собираешься делать?

– То, что должен.

– Так нельзя… У нас будут проблемы… Давай лучше… – Он не успел договорить.

– Лучше что? – Я не узнал собственный голос. Он показался мне чужим – низким, хриплым. – Лучше расскажем о том, что они сделали?

– Им будет плевать! – Ответил Джинхо.

– Они ничего не предпримут против них, – продолжил я. – Закроют глаза, как и всегда!

– Они скорее обвинят нас. Что мы как-то спровоцировали их, – добавил Джинхо. – Мы должны сами нести правосудие тем, кто осмелился пойти против нас! – Голос Джинхо заполнял разум, вытесняя всё остальное.

– Я покажу им, – сказал я. – Раз и навсегда! – Сказали мы с Джинхо уже одновременно, наши голоса слились в один. – Что будет, если они тронут меня или близких мне людей.

Я пошёл к двери. Томин шёл следом. Я слышал его шаги, его прерывистое дыхание. Он что-то говорил – я не разбирал слов. Они превратились в гул, в фоновый шум, не имеющий значения.

Я вошёл в аудиторию.

Все уставились на меня: одногруппники, мастер, медик – она обрабатывала голову Исона. Оказывается, он ударился сильнее, чем я думал. Белая марля быстро пропитывалась кровью.

Я стоял с палкой в руке. Слышал, как стучит собственное сердце.

– Кто? – Спросил я, кивая на Томина.

– Ан Минхо! Ты с ума сошёл? – Мастер двинулся ко мне, протянул руку, пытаясь отобрать палку.

«Снова. Как и раньше. Никому не интересна причина. Он даже не посмотрел на избитого Томина, а бросился ко мне… Не в этот раз…».

Я топнул правой ногой по стопе мастера. Он охнул, согнулся, хотел схватиться за больное место. В тот же момент я ударил коленом по его лицу. Всё произошло слишком быстро – он даже не успел подставить руки. Медик вскрикнула. Затем, в аудитории стало тихо.