Кто я?..

Он привёл меня к замызганному ларьку, купил два стаканчика горячего кофе. Мы пили их, стоя на ветру. Томин что-то болтал о вступительных экзаменах, о том, как запутался в корпусах. Я почти не слушал, просто кивал. Его болтливость была какофонией на фоне привычной внутренней тишины.

В академию мы опоздали на пятнадцать минут. Мастер, сухой, пожилой мужчина, уже начал вводную лекцию. Он прервался, уставившись на нас с немым укором.

– Простите, мастер, – тут же, не смущаясь, выпалил Томин. – Мы заблудились, пока искали аудиторию. Новое здание, никаких указателей…

Он лгал легко и естественно, с той же открытой улыбкой. Мастер тяжело вздохнул, посмотрел на нас и махнул рукой, указывая на свободные места.

Мы сели за одну парту на последнем ряду. Томин достал блокнот, начал что-то старательно записывать. Я просто смотрел в окно на серое небо. В тот день, сам того не понимая, после долгих лет внутреннего ада, холодного одиночества и тихого шёпота тьмы, я встретил человека, который станет моим единственным другом. Ким Томин.

И потому, оглядываясь назад, мне его невыносимо жаль. Ни он, ни я в тот утренний час не могли и предположить, во что я превращу наши жизни.

Глава 4. У моей тьмы красивые глаза

У моей тьмы красивые глаза

Убийцы.

Никто не становится ими по щелчку пальцев. К столь жестокому поступку приводят обстоятельства. Какое нелепое оправдание для такого отчаянного шага.

Обстоятельства…

Кого-то подталкивают к этому. Далеко ходить за примером не нужно. Банды. Они довольно распространены в Булготе. Город, где находилась Академия Прикладного Мастерства, в которой я учился. В кого не плюнь, попадёшь в члена какой-нибудь банды. Большинство из них безобидные. Небольшие группы по интересам, если грубо обобщить. Максимум на что они способны, так это слегка поиздеваться над теми, кто слабее, или держится в стороне.

Но есть и более серьёзные. Вступить в такие банды гораздо сложнее. По началу, они используют человека, как лакея, шестёрку. Сбегай, купи, принеси, присмотри. Когда они понимают, что ты готов на всё, чтобы быть с ними в одной банде, задания становятся сложнее, жёстче, безумнее. И в конце концов наступает момент, который они называют экзаменом. Как правило, у таких банд есть недоброжелатели. Свидетели, которые видели или слышали, то, что не должны. Члены другой банды. Перечислять можно долго.

Чтобы окончательно и бесповоротно присоединиться к ним, дают цель, которую нужно ликвидировать. В зависимости от банды, могут быть и дополнительные задания. Поиздеваться перед тем, как забрать жизнь. Узнать информацию. Оставить предупреждение.

Но есть и другая сторона.

Кто-то вынужден был убить. Например, в попытке самозащиты. Когда тот же член банды напал на тебя, ты вынужден защищаться. И не всегда удаётся просто убежать. И, как ни странно. Обстоятельства одновременно важны и не важны. К примеру, человека в любом случае будут судить за убийство независимо от обстоятельств. Но обстоятельства, при которых убийство было совершенно учитывают. Отсюда возникает степень тяжести преступления. Я не юрист. Я не могу дословно знать законы, лишь общепринятые нормы. Но разве за самооборону должны судить?

Эти мысли постоянно лезли мне в голову после 2 октября 2013 года, на втором курсе Академии.

День начинался как обычно. Я проснулся в половине седьмого утра. Умылся, позавтракал, и пошёл на остановку. Там меня уже ждал мой друг Ким Томин. Мы сели в автобус, доехали до Академии и пошли на пары.

После второй пары был большой перерыв, примерно один час. Мы решили сходить до магазина перекусить. Я помню, что мы тогда купили грибную пиццу и газировку. Чтобы не терять времени, решили поесть по дороге. На обратном пути мы решили срезать. Пошли через заброшенные гаражи. Место было мрачноватым, но так мы могли сэкономить пятнадцать минут.

В какой-то момент, заговорившись, мы не заметили, как из-за угла выскочил мужчина. На вид бездомный. Грязные спутавшиеся волосы, потрёпанная одежда и сильная вонь. Так я могу его описать. Он схватил Ким Томина за шею и приставил окурок, который всё ещё тлел, к его виску. Томин пытался вырваться, но тот рявкнул ему прямо в ухо. Мы замерли.

– Как зовут? – Спросил он, глядя на меня.

Я был в ступоре. Молчал.

– КАК ЗОВУТ? – Рявкнул он снова.

– Минхо… Ан Минхо… – Ответил я ему.

– Местные? – Задал он другой вопрос.

– Нет… Нет. Мы из Кисана. Мы учимся в Академии… Здесь недалеко…

Он задумался на минуту. Или погрузился в свои мысли. Я не знаю. Но этого времени хватило. Томин топнул ему по ноге. Так сильно, как только мог. Мужчина заорал от боли и выпустил Томина. Он сразу же подбежал ко мне.

– Бежим! – Крикнул он мне.

А я не мог сделать и шагу… Джинхо не давал мне это сделать.

– Он должен заплатить за это! – Злобно шипел он, глядя на бездомного. – Или ты хочешь лишиться ещё одного друга?

После этих слов меня накрыла новая волна шока. Я вспомнил Лорда. Как его забрали. Я вспомнил моменты проведённые с Томином. Как мы играли в игры по сети. Как он поддерживал меня. Иногда защищал, когда это требовалось. Как помогал с предметами, которые я не понимал. Как мы договорились проходить практику в одном месте. А если взять во внимание мой характер, то уверен, дружба со мной давалась ему временами не легко.

– Там лежит арматура. Возьми её! – Прозвучал приказ от Джинхо.

А я, как под гипнозом, повиновался ему. В паре метров от меня, в куче мусора лежал прут арматуры, длиной, примерно, метр. Я взял его, и взмахнул как мечом. Он был тяжёлым, холодным, шершавым от ржавчины.

– Что ты делаешь? Бежим! – Кричал Томин.

– Никто не тронет друга! – Прошипели мы с Джинхо одновременно.

– По коленям! – Скомандовал Джинхо.

Рассекая воздух металлическим прутом, я ударил по колену бездомного, которое издало противный хруст. Тот завопил. Рухнул на землю, хватаясь руками за ногу.

Я подошёл ближе, встав над ним. Его глаза были полны животного ужаса.

– По рукам! – Вновь скомандовал Джинхо, и его голос звучал чётко, ясно.

Я занёс прут и ударил его по локтю. Кость громко хрустнула, и рука неестественно выгнулась. Он застонал, низко, хрипло.

– ТЫ БОЛЬНОЙ? – Выдавил он наконец, срываясь на крик.

– Вы посмотрите… У него ещё есть силы болтать? Лишим его этой возможности! – Возмутился Джинхо.

Я взмахнул арматурой снова. На этот раз целью была челюсть. Прут со всего размаху врезался ему в лицо. Его голова дёрнулась. Изо рта брызнула слюна с кровью, несколько зубов вылетели. Он обмяк, потеряв сознание. Его тело стало просто кучей тряпок и плоти на грязной земле.

Я стоял над ним, тяжело дыша. В руках арматура казалась горячей. Я смотрел на то, что сделал. На раздробленную ногу, на вывернутую руку, на окровавленное лицо. Внутри не было ничего. Ни страха, ни отвращения, ни удовлетворения. Просто пустота. И где-то в глубине – холодное любопытство: «А что, если ударить ещё раз?».

Томин подбежал ко мне. Его взгляд выражал ужас и непонимание происходящего. Он смотрел на меня, потом на тело, потом снова на меня. Его лицо было белым, губы дрожали.

– Бежим отсюда! – Он схватил меня за руку.

Я позволил ему потянуть себя. Мы побежали, оставив бездомного лежать возле одного из заброшенных гаражей, рядом с кучей мусора. Я не оглядывался. Но в ушах стоял тот хруст. Он повторялся снова и снова, как эхо. Как надоедливая мелодия, которую услышал где-то на улице, и с того момента её невольно напеваешь.

Оказавшись возле Академии, я понял, что всё это время нёс металлический прут с собой. Я остановился, посмотрел на него. Кинул в урну для мусора. Он громко звякнул, ударившись о дно.

Весь оставшийся день мы с Томином не разговаривали. Он сидел на лекциях, уставившись в одну точку, и не записывал ни слова. Я тоже. Мы просто находились рядом, разделённые тем, что произошло. Мастера что-то говорили о системе вентиляции шахт, о нагрузках на крепления. Их слова пролетали мимо, не задерживаясь в голове.

Когда мы возвращались домой, на развилке, он наконец заговорил. Не глядя на меня.

– Никому ни слова об этом… Иначе у нас могут быть проблемы. – Его голос был плоским, без интонации.

Я кивнул и отправился в сторону дома. Он пошёл своей дорогой.

– Проблемы… Мы избавили его от проблем… Именно поэтому он сейчас идёт домой, а не валяется мёртвым в куче мусора. – Прошипел Джинхо.

– Успокойся! Он прав… – Пресёк я его.

– Что… Чувствуешь вину за содеянное? – Удивился Джинхо.

– Нет… Он прав насчёт проблем.

Я шёл и думал о том, что произошло. О том, как легко поддался голосу. Как точно выполнял команды. Возможно, та черта, которую я так боялся переступить, уже осталась далеко позади.

На следующий день повсюду были новости о найденном трупе бездомного. Я никогда не видел так много Охотников в одном месте. Они стояли у входа в Академию, патрулировали улицы, их тёмно-синяя форма выделялась среди серых стен города, как синяки на коже. Томина охватила паника. Его глаза бегали, пальцы нервно теребили ремень рюкзака.

– Нас найдут… Нас вычислят… Что нам делать, Минхо? – Тараторил он без конца, стараясь говорить как можно тише, едва шевеля губами.

– Если ты будешь молчать, никто ничего не узнает. – Каждый раз я отвечал ему.

– Вот же ссыкло! – Каждый раз добавлял Джинхо, и в его голосе сквозило презрение.

Я не понимал панику Томина. Охотники к нам даже не подходили. Из всех студентов, они разговаривали лишь с теми, кто проходил мимо них. Да и не факт, что тот бездомный умер из-за нас. Может, его добил кто-то другой. В интернете, да и по телевизору, никаких подробностей не озвучивали. Лишь сухие сводки: было найдено тело мужчины, личность устанавливается, Охотники ведут расследование, просят свидетелей откликнуться. Ни слова о характере травм. Ни слова об орудии. Это успокаивало. Значит, ещё не всё очевидно.

Вечером, когда я был дома, ко мне прибежал Томин. Его лицо было мокрым от пота, хотя на улице уже было прохладно.

– Минхо! Они звонили мне! Они что-то знают! – Не успевая вдохнуть воздух, выплёвывал он слова.

– Подожди! Успокойся… Кто звонил? – Пытался я добиться от него внятного ответа.

– Не знаю… Какой-то Охотник. Он представился, но я забыл, как его зовут. Он сказал, что хочет поговорить со мной. – Ответил Томин, явно нервничая. Он прошёлся по комнате, сжал кулаки, разжал.

– Успокойся… Не поднимай панику раньше времени… Может, он просто хочет спросить, видел ты что-то или нет. Да и если бы они что-то подозревали, мы бы уже сидели в клетке. – Старался я рассуждать логично, вслух, Джинхо молчал.

– Не знаю… – Тяжело вздохнул Томин и сел на корточки, схватившись за голову, как будто пытаясь сжать её и остановить поток мыслей.

– Когда он хочет поговорить? – Спросил я у него.

– Сказал, что если есть возможность, то можно подойти и сегодня. Он на дежурстве, поэтому можно прийти в любое время. Я сказал ему, что постараюсь, но, если что, приду завтра. – Вкратце пересказал он мне свой разговор с Охотником.

Я встал, взял куртку и начал одеваться. Действовал на автомате, без эмоций. Это был просто следующий шаг.

– Ты… Что делаешь? – Непонимающе смотрел он на меня, подняв голову.

– Как что? Собираюсь идти с тобой к тому Охотнику. Со мной ты будешь поспокойнее. Да и будет время обсудить нашу версию по дороге.

Томин оживился. И на его лице на миг проявилась слабая улыбка, быстро сменившаяся новой волной тревоги.

По пути мы обсудили версию. Да, иногда мы ходим той дорогой, и в тот день тоже проходили. Но ничего и никого подозрительного не видели. Возможно, могли не заметить, так как торопились на пары и разговаривали. Бездомные, которые валяются в подобных местах – явление частое, поэтому могли не обратить внимания. Главное – говорить одно и то же, не противоречить друг другу в деталях. Быть увереннее.

Бюро уголовных расследований располагалось в трёхэтажном здании без окон на первом этаже. Дежурный, молодой Охотник, позвал того, кто звонил. Он вышел к нам почти сразу – мужчина лет сорока, с усталым, но внимательным лицом. Униформы на нём не было, просто тёмные штаны и рубашка. Он встретил нас, провёл по длинному коридору до небольшого кабинета, заваленного папками. Предложил кофе. Мы отказались.

– А вы… – Указал он на меня, его взгляд был оценивающим.

– Я – Ан Минхо, господин. Друг и одногруппник Томина. – Слегка склонив голову, ответил я, стараясь выглядеть естественно.

– Что ж… Так даже лучше. Два возможных свидетеля лучше, чем один. – Он едва заметно улыбнулся, но глаза остались серьёзными. – Поговорив с несколькими студентами, в том числе и с вашими одногруппниками, я выяснил, что вы часто ходите через заброшенные гаражи недалеко от магазина «Севен-элевен». Это так? – Обратился он к Томину.

Если честно, я думал, что он уже на этом моменте жутко разнервничается и выдаст всё что знает. Но на моё удивление, Томин держался достаточно уверенно.

– Да, господин Охотник. По тому пути мы можем срезать путь до Академии. Это экономит время.

– Вы ходили по той дороге второго октября? – Задал он новый вопрос, переведя взгляд на меня, потом обратно на Томина.

– Да, господин. Мы купили еду и поспешили на пары. Чтобы успеть, мы пошли по той дороге. – Томин ответил, глядя прямо на него.

– Вы видели что-нибудь… Или кого-нибудь странного в тот день? – Обратился он уже ко мне.

Я сделал вид, что задумался, нахмурив брови, пытаясь вспомнить. – Не припомню, господин. Может, и было что-то… Но мы сильно торопились, поэтому могли не обратить внимания. Трудно сказать. – Ответил я, слегка разводя руками, изображая лёгкое сожаление.

Охотник вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Скорее всего, вы знаете, но я всё равно объясню. Второго октября, возле одного из заброшенных гаражей, было найдено тело мужчины. Следы насильственной смерти. У него были тяжело повреждены ноги, руки, челюсть и… – «И?» – пронеслась в голове мысль. – И было вспорото горло. Почти от уха до уха. – Закончил Охотник, и его слова повисли в кабинете.

Мы с Томином переглянулись. В его глазах я увидел неподдельный ужас. В моих же собственных… Наверное, было лишь недоумение. Я заставил себя слегка расширить глаза, изобразить шок.

– Поэтому нам важна любая деталь, чтобы скорее поймать того, кто это сделал. Это было довольно жестоко для уличной разборки. Даже нас привлекли к делу соседнего города. – Указал он жестом на себя, слегка усмехнувшись. Затем достал из кармана две белые визитки, положил на стол перед нами. – Если что-то вспомните, любую мелочь, прошу, позвоните мне сразу.

Маленькие, гладкие карточки. На них, чёрными строгими буквами было написано: Чон Санхёль. Старший Охотник отдела уголовных расследований. И номер телефона.

Мы встали, сделали неглубокий, почти синхронный поклон, и вышли. Молча прошли по коридору, мимо дежурного, вышли на улицу.

Отойдя от бюро метров на двести, Томин заговорил. Его голос был сдавленным, хриплым.

– Вспорото горло? Это точно не мы… – Он задумался на секунду, вспоминая тот день. – Ты ведь не возвращался? – Резко посмотрел он на меня, и в его взгляде была мольба и надежда, на то, что я скажу «нет».

– Ты ведь знаешь, что нет. Мы ушли вместе. – Ответил я ему ровно, без колебаний.

– Тогда всё страшнее, чем кажется… – Он замолчал, сглотнув. – Больше я в тот магазин не пойду.

Я ничего не ответил. Мы шли, и каждый шаг отдавался в тишине пустых улиц. Дойдя до развилки, мы молча разошлись, просто кивнув друг другу.

Дома я решил выпить кофе. Включил чайник, насыпал ложкой кофе в кружку. В ожидании, пока закипит вода, Джинхо подал голос. Он показался мне задумчивым.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – С интригой спросил он.

– Что же? – С усталостью спросил я, глядя на пар, поднимающийся с носика чайника.

– За нами кто-то следил. И этот кто-то явно не хотел нашего разоблачения, раз добил ту падаль. – Закончил мысль Джинхо.

Это и так было очевидным. Но после того, как Джинхо произнёс это вслух, я впервые позволил этой мысли зацепиться и развернуться. Значит, кто-то кроме меня и Томина знает о том, что там было. Кто-то видел нас. Видел, что я сделал. А это значит, нам угрожала опасность не со стороны Охотников, а со стороны того, кто остался в тени.

Следующие несколько недель Томин был крайне напряжён. Он вздрагивал от каждого неожиданного звука, его глаза постоянно бегали по сторонам, искали Охотников в толпе или просто слишком пристальные взгляды. На парах он не мог сосредоточиться, а после занятий сразу же торопился домой. Мне казалось, ещё чуть-чуть и у него начнёт развиваться нешуточная паранойя, которая сведёт с ума и его, и меня по инерции. Поэтому в пятницу я предложил ему сходить в клуб.

– Куда пойти? – Не поверив своим ушам, переспросил Томин, как будто я предложил полететь на луну.

– В «Алое Пламя». – Повторил я.

– Ты же не любишь такие заведения?! – Не понимал Томин, его брови поползли вверх.

– Тебе нужно расслабиться. Иначе совсем сойдёшь с ума. Может, найдёшь там кого-нибудь, отвлечёшься. – Пояснил я свой мотив, максимально практично. Я не сказал, что его паника начинает меня раздражать, что его постоянная нервозность – это слабость, которая может стать угрозой для нас обоих. Ему нужно было выпустить пар, снова стать тем болтливым, простодушным Томином, иначе он мог сломаться и наговорить лишнего.

Немного подумав, он согласился.

Я не стал особо наряжаться – тёмные джинсы, чёрная футболка, куртка. Ведь Томин был прав, я никогда не любил такие заведения. В основном из-за большого скопления людей, их голосов, запахов, неконтролируемых движений. В таких местах я чувствовал себя неуютно, небезопасно. Но я должен был пожертвовать своим комфортом. Иначе вместо друга у меня будет параноидальная тень.

Мы встретились у входа в клуб в двенадцать часов ночи, как и договаривались. Очередь была длинной. Пока мы стояли, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Не мимолётный, а пристальный, изучающий. Осмотревшись по сторонам, я увидел ту, кто смотрела. Девушка, стоящая чуть в стороне от очереди, прислонившись к стене. Высокая, с длинными волосами каштанового цвета, спадающими почти до талии. Её черты были правильными, симметричными, что обычно считается привлекательным. Но особенно выделялись её глаза: большие, миндалевидные, с тёмными зрачками. Они не блестели от возбуждения, а скорее наблюдали. И её улыбка – лёгкая, играющая. Она удивительным образом подчёркивала эту отстранённую выразительность взгляда, делая его ещё более заметным. Я бы не сказал, что она осматривала меня, или изучала. Взгляд был таким, как будто она встретила старого знакомого, которого давно не видела. Я улыбнулся ей в ответ, после чего отвёл взгляд, делая вид, что смотрю на очередь.

– Смотри, симпатичная, а? – Тихо сказал Томин, заметив мой взгляд.

– Ага, – равнодушно ответил я.

Мы зашли в клуб. По ушам сразу начали долбить басы музыки, низкие частоты проходили сквозь тело, заставляя внутренности вибрировать. В центре был большой танцпол, где люди слились в одно тёплое, потное, двигающееся месиво под стробоскопами. На вид большинству из них не дашь больше двадцати лет. Томин, будто его отпустила пружина, сразу же отправился туда, растворившись в толпе через несколько секунд. А я отправился к барной стойке, найдя там относительно спокойный угол.

Я заказал у бармена бутылку соджу. Она была небольшой, но её цена была, как у элитного алкоголя. Сидеть просто так мне не хотелось, так что выбора не было. Я налил себе первую рюмку, выпил.1

Прошло примерно минут сорок. По Томину было видно, что он веселился. Он пару раз подходил ко мне, потный и сияющий, пытаясь вытащить на танцпол, но я упорно отказывался, отмахиваясь рукой. В конце концов он отвлёкся на какую-то миниатюрную брюнетку в блёстках и с того момента всё его внимание было приковано к ней. Я вздохнул с облегчением, наконец он отстанет от меня и получит свою порцию развлечений.

Прошло ещё минут десять. Музыка сменилась на ещё более агрессивный трек, и толпа на танцполе взревела в ответ. Именно тогда ко мне подсела та самая девушка с каштановыми волосами. Она заказала у бармена что-то, не глядя на него. Её глаза были прикованы ко мне.

– Тоже не по себе в таких местах? – Заговорила она со мной, наклонившись так близко, что её губы почти касались моего уха, а тёплый воздух от её дыхания коснулся кожи. В клубе было громко, поэтому я не удивился такому вторжению в личное пространство. Я почувствовал аромат её духов. Богатый, тёплый, сладковатый. Я бы описал его как запах красного дерева, нагретого солнцем. Непривычно сложный и дорогой для такого места.

– Как догадалась? – Спросил я, не поворачиваясь, глядя прямо перед собой.

– Ты уже час тут сидишь, не двигаясь с места. – Усмехнулась она, и в уголках её глаз собрались мелкие морщинки.

– Другу нужно было развеяться. Пришлось пожертвовать своим уютом. – Ответил я, наливая ещё одну рюмку соджу.

Она засмеялась. Смех был приятным.

– Та же история и у меня… Не хочешь выйти? Не люблю кричать… – Вдруг предложила она.

Я поймал взглядом Томина. Он теперь вовсю целовался с той брюнеткой в углу у стены, полностью поглощённый процессом. Поэтому я не увидел причин отказывать. Меня дёрнуло любопытство. Кто она? Почему подошла ко мне? Я кивнул, и положил деньги за выпивку на стойку.

Она пошла первой, ловко маневрируя между людьми, иногда оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я следую за ней. Её движения были грациозными и уверенными, как у хищника в своей среде. Мы прошли через чёрный выход в узкий, плохо освещённый переулок. Там пахло мусором и мочой. Она не остановилась. Уже тут я должен был насторожиться, но любопытство оказалось сильнее. Девушка направилась дальше, за угол следующего здания, в ещё более тёмный проулок, где свет уличного фонаря не доставал.

Там стояли двое парней, прислонившись к стене. Курили. Когда мы появились, они выпрямились и бросили окурки. Девушка встала рядом с ними, повернувшись ко мне. Парни явно были пьяны – их позы были развязными, глаза мутными, – но пока ещё могли держаться на ногах.

– Э… Ты… – Заговорил тот, что повыше и пошире в плечах. – Ты за моей тёлкой решил приударить? – Продолжил он.

– Он хочет драки… – Злорадно, почти с наслаждением произнёс Джинхо.

– Я это и без тебя понял, – ответил я ему, оценивая обстановку. Узкое пространство. Двое против одного, но оба пьяны.

– Чё молчишь, ублюдок? – Снова заговорил парень, делая шаг вперёд. Я почувствовал сильный запах перегара и пота.

– Прости… – Ответил я спокойно, даже вежливо, глядя ему прямо в глаза. – Не знал, что в этот клуб ходят зоофилы. – Я решил обострить ситуацию. Пьяный, да ещё и в гневе, он не сможет контролировать свои действия, его атаки будут предсказуемыми.

Девушка усмехнулась.

– Чё сказал? – Спросил он, и его лицо изрядно покраснело.

– Говорю, тёлка – это молодая корова. А раз ты ревнуешь какую-то корову, значит, ты зоофил. – Я сделал небольшую паузу. – Брось… Если объяснять шутки, они уже не будут смешными. – Сделал я опечаленный вид.

На этот раз парень не стал ничего говорить. Он рыкнул, что-то нечленораздельное, и бросился на меня. Попытался ударить меня левой рукой – широкий, размашистый удар. Я просто отклонил корпус вправо, и его кулак пролетел мимо моего уха. Его понесло по инерции вперёд. Я подставил ногу. Он споткнулся, тяжело рухнул, и громко выругался. Пользуясь моментом, пока он был в замешательстве, я наступил ему на шею, не всем весом, но достаточно, чтобы прижать его к холодному асфальту и лишить возможности легко подняться.

– Попробуешь ещё раз, и уже не сможешь встать… – Начал я, но не успел договорить.

– Минхо! Оглянись! – Крикнул Джинхо.

Я был ослеплён простотой успеха, так, что не заметил, как второй парень, более худощавый и быстрый, уже подбежал ко мне сбоку. Он схватил меня за ворот куртки, резко дёрнул на себя и прижал к стене. Воздух с силой вышел из лёгких.

– Целоваться не будем, мне только девушки нравятся. – Снова я бросил фразу, одновременно пытаясь оценить его возможности.

– Бей коленом! – Скомандовал Джинхо.

Я так и сделал. Схватившись своими руками за его запястья, чтобы немного ослабить хватку, я резко ударил коленом в пах. Он издал сдавленный стон и согнулся пополам.

– По морде! – Снова крикнул Джинхо.

Я тут же ударил его коленом по лицу, и он отлетел назад, упав на бок, зажимая нос рукой. Из-под пальцев потекла кровь.

Только тогда я посмотрел на девушку. Странно, но она улыбалась. Широкой, искренней улыбкой, от которой её глаза сузились и засверкали в темноте. Она смотрела на меня с неподдельным интересом.

Я подошёл ближе. Первый парень кряхтел, пытаясь подняться, второй стонал на земле. Но она не обращала на них внимания.