Мой родовой перстень заложен в ломбард

— Пф-ф! — презрительно фыркнул демон. — Меня триста лет пытали адским пламенем в казематах Седьмого Неба! Чем меня может напугать какой-то смертный извозчик?!

— Серёга, — скомандовал я. — Фас. Расскажи уважаемому, как ты в две тысячи девятнадцатом году перед Новым годом на Ленинградке в пробке стоял. С подробностями. Поминутно.

В левом полушарии с удовольствием щёлкнула зажигалка, и таксист радостно выдохнул:

— О-о, короче, слушай сюда, Кровавый. Выезжаю я, значит, с Химок в четыре вечера, снег валит стеной, коммунальщики, пидорасы, опять реагенты зажали... Еду по второй полосе, никого не трогаю, и тут под мостом на Войковской баба на красном «Пежо» решает перестроиться через три ряда без поворотника...

— Зачем мне знать про железную повозку какой-то самки?! — высокомерно перебил Патриарх.

— Ты не перебивай, дед, тут вся соль в деталях! — обиделся Серёга. — Короче, она бьёт в крыло «Газели» с армянами, «Газель» разворачивает поперёк трассы, следом в них влетает фура с майонезом... И всё, пиздец, приплыли. Первый час мы стояли вообще без движения. Я сначала радио «Шансон» слушал. Щас я тебе все четырнадцать песен по памяти спою, там про зону и про маму...

— ЧТО ЭТО ЗА УЖАСАЮЩАЯ МЕНТАЛЬНАЯ ТЕХНИКА пытки?! — голос Патриарха дрогнул уже на третьем куплете песни «Владимирский централ» в гнусавом исполнении Серёги. — МОЙ РАЗУМ ПЛАВИТСЯ! ОСТАНОВИ ЕГО, СОСУД!

— Так я ещё даже до второго часа стояния не дошёл! — возмутился таксист. — Там же потом у мужика в соседнем «Солярисе» понос начался, а вокруг сугробы по пояс...

— ХВАТИТ! ДОСТАТОЧНО! — взвыл Разрушитель Миров, мысленно закрывая уши руками. — Я ПРИЗНАЮ ТВОЁ ДОМИНИРОВАНИЕ, СМЕРТНЫЙ! Я не стану брать управление плотью без твоего дозволения, только заткни этого демона дорог!

Я удовлетворённо ухмыльнулся и убрал подбородок с правой руки. Пальцы слушались идеально.

«То-то же, Бессмертный. Против люберецкого таксопарка твоя Бездна — детский утренник. И учти: трон в башке не проси, все табуретки уже заняты».

— Бип. В архиве зафиксирован критический перегрев центрального процессора, — неожиданно подал голос умный чайник Xiaomi. — Температура в контуре достигла девяноста семи градусов по Цельсию. Настоятельно рекомендуется засыпать лимонную кислоту для удаления накипи из шишковидной железы.

Я потрогал лоб. Лоб был мокрый и холодный, как пельмень.

— Слышь, кастрюля с вайфаем, какие девяносто семь градусов? При такой температуре белок сворачивается, я бы уже ухой из ушей капал! Откуда данные?

— Данные загружены из последнего локального сохранения перед разрушением физического корпуса, — невозмутимо ответил прибор.

Я закатил глаза, припоминая тот чёрный день два года назад. Мне тогда было шестнадцать, денег в доме уже не водилось, а попить горячего чаю очень хотелось. Поэтому я решил самостоятельно починить сгоревший на свалке умный чайник при помощи дедовского паяльника, синей изоленты и обучающего видео на Рутьюбе «Ремонт китайской техники за 5 минут, справится даже даун!».

Как выяснилось на третьей минуте ролика, автор видео был потомственным техномагом шестого ранга. Когда я замкнул контакты отвёрткой, чайник ослепительно вспыхнул синим пламенем, пробил мне через розетку дуговой разряд прямо в лобную кость и улетел в окно. С тех пор кусок его китайской нейросети намертво впаялся в мою подкорку и регулярно требовал обновить прошивку.

— То есть ты мне сейчас на полном серьёзе докладываешь температуру кипятка двухлетней давности?!

— Абсолютно верно. Других датчиков не обнаружено. Оцените работу приложения от одной до пяти звёзд.

— Нормальный агрегат, шеф, не гони на него, — вступился за железяку Серёга. — У меня в «Логане» датчик топлива так же работал: всегда показывал полбака, даже когда я с пустым баком на обочине голосовал. Главное — стабильность.

В этот момент мой телефон, лежавший на краю стола на соплях изоленты, противно, по-казённому пропиликал и зажёг экран тревожным красным светом.

Пришло push-уведомление с портала «ГосМагУслуги». Я придвинул мобильник к носу и прочитал:

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА SPIRIT-КОНТРОЛЯ И МИГРАЦИИ ДУШ

Уведомление 666-ОМСК/26

Уважаемый Задунайский-Рюрикович-Учиха В. С.!

Автоматическими пеленгаторами астрального фона зафиксировано несанкционированное увеличение плотности душ в вашей черепной коробке.

Текущий статус объекта: Резиновая голова (Многодушное общежитие).

Выявлено незарегистрированных сущностей: 1 (класс: Демон/Патриарх, страна происхождения: Кровавая Бездна, без визы).

Вам надлежит в течение 72 часов явиться в ближайшее отделение МФЦ для постановки мигранта на кадастровый и налоговый учёт. В случае неявки на владельца черепа налагается административный штраф в размере 50 000 рублей и полная блокировка всех операций с движимым и недвижимым имуществом (включая ломбарды).

Я перечитал последнюю строчку трижды. Буквы не менялись.

— Савелий, — тихо позвал я.

— Я доделал замок, ваша светлость, можете снова пить кефир, — отозвался дворецкий, собирая инструмент.

— Савелий, у нас жопа. Причём многокомнатная.

— Конкретизируйте.

— Ко мне сегодня ночью в голову без спроса заселился древний архидемон.

— Бывает. Сочувствую.

— Налоговая его только что спалила по пеленгаторам. Требуют в три дня оформить ему временную регистрацию в МФЦ.

— Оформим, госпошлина там небольшая, — равнодушно пожал плечами Савелий.

— Ты не понял. Если я за три дня не поставлю этого рогатого нелегала на учёт, ГосМагУслуги заблокируют мне все сделки с паспортом. Включая заклад имущества в ломбард и реструктуризацию долга за ЖКХ.

Отвёртка со стуком выпала из пальцев дворецкого и покатилась по линолеуму. Лицо Савелия Петровича мгновенно приобрело оттенок вчерашнего покойника.

— А вот это, молодой господин, уже катастрофа геополитического масштаба, — прошептал он, выхватывая у меня телефон. Быстро пробежал глазами красный текст, открыл свой ежедневник и решительно перечеркнул половину страниц. — Так. Академия и ломбард идут после регистрации. Завтра в семь тридцать утра мы с вами штурмуем МФЦ.

— Подожди! — возмутился я. — А какого хера они вообще до меня докопались?! Китаец двенадцать лет живёт, таксист шесть, чайник два — и ни одна собака из ФМС даже не чихнула!

— Предыдущие ваши квартиранты по классификатору проходили как «бытовой духовный мусор и мелкие галлюцинации», — со знанием дела пояснил Савелий, стуча пальцем по экрану. — Пенсионер из Хэнани без боевого резерва, водитель категории «Б» и неисправный электроприбор в сумме давали фон меньше микрозиверта. А сегодня в вас, судя по графику, влетела туша с резервом выше порога обязательной регистрации. Он фонит на весь микрорайон, как дырявый реактор.

— Я ПАТРИАРХ ДЕВЯТИ ТЫСЯЧ КРОВАВЫХ НЕБЕС! — гордо подтвердили из мозжечка.

— Тем более, — вздохнул Савелий.

Я вытаращился на дворецкого:

— Стоп. Ты что, тоже его сейчас услышал?!

— Боже упаси, ваша светлость. Просто у вас каждый раз, когда он орёт, правый глаз косит к переносице и вы губами шевелите, повторяя слово «Патриарх». Тут не нужно быть телепатом. Меня сейчас волнует другое... — Савелий нахмурился и открыл калькулятор. — Если мы пропишем его в вашей голове официально, ЖЭК ведь пересчитает нам нормативы потребления воды и вывоз твёрдых бытовых отходов ещё на одного взрослого жильца.

Я медленно, очень аккуратно положил телефон на клеёнку.

— Петрович. Даже не думай.

— Но закон требует указывать всех членов домохозяйства!

— Он бестелесный дух, Савелий! Он не моется в душе и не выносит мусор! Он живёт у меня между ушами!

— Попробуйте объяснить это бухгалтерии нашего ТСЖ. Они бабе Зине в прошлом году начислили за водоотведение на её покойного мужа, потому что он ей три раза во сне приснился.

— ВЛАДЫКА БЕЗДНЫ НЕ ПЛАТИТ ДАНЬ СМЕРТНЫМ ЖЕКАМ! — возмущённо взвыл Патриарх, наконец-то уловив суть финансовой угрозы.

— Слышь, Владыка, — сказал я вслух, постучав себя кулаком по лбу. — Выбор у тебя простой: либо ты в восемь утра в окошке номер четыре молча получаешь талончик на временную регистрацию, либо я сейчас иду в церковь через дорогу, покупаю за сто рублей свечку от геморроя и кадилом выкуриваю тебя обратно в твою Бездну. Усёк?

В черепе что-то обиженно заскрежетало, но Патриарх благоразумно заткнулся — перспектива встречи с православным экзорцистом из омской епархии пугала даже древних демонов.

На подоконнике тихо шуршал землёй ящик с рассадой. Я скосил глаза: на поверхности чернозёма, прямо там, где недавно рассыпался призрачный председатель, тускло поблёскивал тот самый металлический кружок, который вытолкнули корни.

Я подцепил находку двумя пальцами и потёр о трусы, счищая вековую грязь. Это оказалась старая, изъеденная ржавчиной латунная печать без рукоятки. Сквозь патину проступали серп с молотом, колоски пшеницы и полустёртая надпись по кругу: «Совхоз Заря. Правление». А по ободу кто-то нацарапал: «Путь к Бессмертию. Отдел ГСМ».

— Лао, — мысленно позвал я китайца. — Слышь, а этот усатый хрен в кепке... Он типа теперь мой фамильяр?

— В некотором роде, юноша, — степенно отозвался культиватор. — Твоя агро-некромантия пробудила Духа-Хранителя этого артефакта. Древние управленцы такого ранга после смерти сохраняют колоссальный объём знаний! Он может поведать тебе рецепты утраченных эликсиров плодородия, указать места тайных захоронений императорской казны или обучить технике Боевого Серпа...

— Солярку он тебе укажет, где пиздить, — хмыкнул Серёга. — И как карбюратор на тракторе продувать. Я таких председателей в области знаешь сколько перевёз? Пока на грудь стакан самогона не примет — хер ты от него даже снега зимой допросишься.

Я вздохнул и сунул совхозный артефакт в карман растянутых треников. Ладно, с мёртвым завхозом разберёмся позже, хоть один хозяйственный мужик в нашей семье появился.

Часы-ходики со сломанной кукушкой на стене пробили пять пятьдесят семь.

— Молодой господин, — Савелий решительно снял с гвоздя арендованный смокинг с половником на гербе. — Умоляю, надевайте штаны и пиджак. У нас осталось три минуты.

— До чего три минуты? МФЦ же с восьми.

— До шести утра. Согласно дворянскому этикету, ровно в шесть ноль-ноль в день совершеннолетия Главы Рода открывается официальное окно приёма дипломатических делегаций, челобитных и... прочих юридических претензий.

Я посмотрел на него как на умалишённого:

— Савелий, какие, в пизду, дипломатические делегации в шесть утра в спальном районе Омска?! Кто к нам сюда попрётся по темноте через гаражи — послы Атлантиды?

— У высшей аристократии свои причуды, ваша светлость. Лучше встретить их в смокинге, чем в якорях.

Я с отвращением влез в чужие, пахнущие нафталином и чужим потом брюки, накинул на голое тело пиджак и как раз застёгивал на шее удавку дворянской манишки на липучке, когда стрелки часов сошлись на отметке 05:59.

И в ту же секунду в коридоре ожил домофон.

Необходимо пояснить: наш подъездный домофон марки «Цифрал-Маг» был мёртв последние три года — с тех самых пор, как алкаш с четвёртого этажа попытался зарядить от него автомобильный аккумулятор. Трубка висела на стене исключительно для мебели, заменяя нам вешалку для рожка для обуви.

Но сейчас из мёртвого пластикового динамика на всю квартиру, перекрывая шум холодильника, на ультразвуке грянул Государственный Гимн Российской Магической Империи в рок-обработке. Причём мембрана внутри трубки так отчаянно хрипела и захлёбывалась на высоких нотах, словно сам Государь Император лично пел нам в подъезд, предварительно подавившись сухарём.

Я замер с незастёгнутой ширинкой.

— Петрович... Это за нами из военкомата или уже из ада?

Савелий вместо ответа пулей метнулся к окну, на миллиметр отодвинул край застиранной тюлевой занавески и застыл, словно соляной столп.

С улицы, пробивая даже двойные рамы, заклеенные на зиму поролоном и газетой «Вечерний Омск», донёсся звонкий, поставленный на курсах актёрского мастерства девичий визг:

— Эй, курица крашеная, куда ты лезешь без очереди?! Я в таблице на шесть ноль-ноль записана, у меня тайм-слот оплачен!

— Закрой рот, деревня! — немедленно ответил ей второй голос, от которого веяло такими деньгами и столичным снобизмом, что у меня на окне треснула замазка. — Род князей Долгоруких-Таврических стоит выше твоего захудалого баронства на шестьсот лет! Подвинь свой зад, у меня тут свет выставляют!

— Да мне вообще похуй, с какого века твоя бабка с печки упала! У меня рилсмейкер и кольцевая лампа только на сорок минут арендованы, а мне ещё в семь утра на ногти!

Во дворе что-то тяжело и звонко бумкнуло по капоту, взвыла магическая сигнализация, и в спор вклинился истеричный мужской фальцет:

— Девочки, ну ёб вашу мать, не вставайте вы против солнца! Вы мне весь контровой свет своими кокошниками перекрыли! Охрана, уберите эту лошадь из кадра, я не могу поймать фокус на родовом перстне!

— Кто лошадь?! Гвардейцы, отрубите этому холопу со штативом руки по самые гланды!

Я, чувствуя, как по позвоночнику ползёт холодная гусеница дурного предчувствия, подошёл к окну и выглянул из-за плеча Савелия.

Разбитый двор нашей пятиэтажки, где обычно парковались только ржавая «Нива» участкового и три бродячие собаки, напоминал парковку перед саммитом Большой Двадцатки в разгар апокалипсиса.

На детской площадке, прямо поверх сломанной горки и песочницы, в два ряда стояли удлинённые эфирные лимузины с золотыми гербами на дверях, четыре гусеничных броневика Тайной Канцелярии в стразах Сваровски, пара запряжённых боевыми пегасами золочёных карет и один абсолютно вырвиглазный, кислотно-розовый летающий «Майбах», который по-хамски завис на уровне второго этажа, сбив своим антигравом верёвки с сохнущими панталонами бабы Зины.

А внизу, в свете десятков профессиональных софитов, в грязи и осенних лужах толкалась толпа девиц.

Их было человек сорок. В бальных кринолинах от Валентино, в обтягивающих латексных боевых комбезах имперских валькирий, в соболиных шубах поверх кружевного белья и в парадных мундирах Академии. И абсолютно у каждой в наманикюренных пальцах была зажата бархатная коробочка с помолвочным кольцом, а у некоторых — длинные, свёрнутые в рулоны пергаментные свитки с болтающимися вислыми печатями.

Вокруг невест, сбиваясь с ног, носились потные операторы с камерами на стабилизаторах, визажисты с пуховками и угрюмые мордовороты-телохранители в экзоскелетах.

Прямо под моим окном какая-то блондинка в бриллиантовой тиаре деловито репетировала перед зеркальцем:

— Значит так, Антон, слушай ТЗ: когда этот нищеброд откроет дверь, я сначала делаю паузу три секунды, чтобы зритель прочувствовал моё ледяное презрение. Потом говорю: «Ты недостоин даже дышать со мной одним воздухом, мусор!», швыряю ему контракт в табло и пускаю слезу гордости. Ты в этот момент даёшь крупный план на мои скулы и запускаешь из дым-машины снежный вихрь. Все поняли? Чтобы в «Россграме» к обеду миллион просмотров висел!

Чуть правее два личных дружинника какого-то графа в тяжёлых латах пытались оттащить в сторону зелёный мусорный бак, который портил гламурную композицию кадра. Проблема заключалась в том, что перед баком, широко расставив ноги в войлочных тапках и натянув поверх байкового халата рыжую лисью шапку, насмерть стояла председательница нашего ТСЖ Раиса Никаноровна.

В мозолистой руке пенсионерки, как булава Ильи Муромца, покачивался полутораметровый стальной лом для колки льда.

— Я те щас покажу «уберите реквизит», морда твоя протокольная! — перекрывая гул турбин «Майбаха», рявкнула Раиса Никаноровна на двухметрового латника. — Это инвентарная собственность ЖЭКа номер четыре! Ещё раз палец к контейнеру протянешь — я тебе этим ломом твой дворянский титул прямо через забрало в жопу затолкаю! Ишь, понаехали, бляди крашеные, весь газон своими пегасами засрали!

Я медленно, с тихим скрипом шейных позвонков, повернул голову к Савелию:

— Петрович. Объясни мне, пожалуйста, пока у меня инсульт не случился. Что это за съёмки шоу «Холостяк» в Чернобыле?

Дворецкий с абсолютно каменным лицом открыл на смартфоне вкладку городских светских мероприятий, свайпнул влево, свайпнул вправо, увеличил карту нашего двора и тихо крякнул.

— Официальные родовые помолвки, молодой господин.

— ЧЬИ, БЛЯДЬ, ПОМОЛВКИ?!

— Ваши. Заключённые вашим покойным батюшкой от вашего имени за последние восемнадцать лет.

— С кем из них?! — я ткнул пальцем в беснующуюся под окнами армию гламура.

Савелий печально обвёл взглядом двор от трансформаторной будки до детской площадки:

— Судя по реестру — с тремя присутствующими. Остальные приехали унижать вас безо всяких договорных обязательств.

Я схватился руками за голову, чувствуя, как внутри черепа от такой новости синхронно подавились даже чайник и китаец:

— Да какого хера меня сорок баб бросать приехали, если я с тридцатью семью даже не обручён?! У нас что, халифат?! И какого хера они все припёрлись в одно утро?!

— Видите ли, ваша светлость... — деликатно кашлянул Савелий. — Когда вашему отцу не хватало средств на ставки в тараканьих бегах, он торговал правом на династический брак с единственным наследником великой фамилии Учиха-Рюриковичей. Выдавал векселя оптом, со скидкой, в тёмную. Три семейства успели заключить настоящие договоры. Когда обман вскрылся и выяснилось, что из всего приданого у вас только долг за капремонт и крысы в стене, до вашего восемнадцатилетия контракты остались под опекунским мораторием. А остальные тридцать семь девиц записались на модное публичное унижение. Они вам юридически вообще никто.

Дворецкий развернул ко мне экран смартфона. Там, в закрытом паблике «Золотая Молодёжь Империи», висел анонс сегодняшнего ивента с геолокацией нашего подъезда:

ГЛАВНЫЙ ЧЕЛЛЕНДЖ ОСЕНИ: «БРОСЬ НИЩЕГО БАСТАРДА В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!»

Девочки, сегодня в 06:00 спадает мораторий с последнего Задунайского! Собираемся всем светом, рвём помолвки ему в лицо на камеру, хайпим на охватах и закрываем гештальт! С собой иметь: кольцо, слёзы презрения и сменную обувь (в подъезде насрано). Сбор у мусорки в 05:45!

Внизу с оглушительным звоном осыпалось лобовое стекло розового «Майбаха» — это Раиса Никаноровна всё-таки перешла от дипломатических нот к коммунальному террору и отоварила капот иномарки ломом за наезд на клумбу из автомобильных покрышек.

В моей голове творился филиал сумасшедшего дома.

— ХА-ХА-ХА! — громогласно ликовал Патриарх Кровавой Бездны, совершенно не врубаясь в контекст происходящего. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ, СОСУД! ВЕСТЬ О МОЁМ ПРОБУЖДЕНИИ ОБЛЕТЕЛА ИМПЕРИЮ! ЭТИ ТРЕПЕТНЫЕ ДЕВЫ СЪЕХАЛИСЬ СО ВСЕХ КОНЦОВ СВЕТА, ДАБЫ ПАСТЬ НИЦ И СДЕЛАТЬСЯ НАЛОЖНИЦАМИ В МОЁМ ГАРЕМЕ!

— Какой гарем, дед, очнись, они нас щас ногами пиздить будут за отцовские ваучеры! — заорал на него Серёга. — Шеф, слушай меня внимательно: с таким трафиком у подъезда надо срочно вводить платный въезд во двор и двойной тариф за ожидание! Мы щас на одних парковочных талонах всю коммуналку отобьём!

— Столь обширный приток женской энергии Инь, даже негативно окрашенной, можно конвертировать в отличное удобрение для нашей рассады... — задумчиво вставил свои пять копеек Лао Пэн.

— Бип. По словам владельца, на входную дверь производится DDoS-атака, — резюмировал чайник Xiaomi. — Рекомендуется притвориться мёртвым или сбросить настройки владельца до заводских.

На лестничной клетке первого этажа с грохотом распахнулась входная железная дверь — передовой отряд разъярённых княжон вместе с операторами и кольцевыми лампами прорвал оборону Раисы Никаноровны и с боевым кличем ломанулся вверх по ступенькам к нашей квартире.

Я перевёл взгляд на одинокий серый пельмень, сиротливо потеющий на солдатском одеяле.

Потом на квитанцию ЖКХ в сто восемьдесят шесть тысяч четыреста рублей.

Потом на вышитый золотом половник на собственной груди.

— Савелий, — тихо спросил я, застёгивая наконец ширинку. — И сколько их там всего по списку?

Наследственный дворецкий рода Задунайских аккуратно поправил манжеты на протёртых рукавах, выпрямил звенящую спину и с непередаваемым достоинством сложил руки на животе:

— Сорок две позиции в живой очереди и шестнадцать по предварительной записи через Госуслуги, ваша светлость. Но самих девиц ровно сорок: у некоторых по два дубля на случай неудачного ракурса. Держите лицо. Вас приехали бросать оптом.

Глава 2

Глава 2. Госпошлина за унижение

— УБЕРИТЕ, БЛЯДЬ, ЭТУ ЛАМПУ ОТ МОЕГО ЕБАЛА, Я СЛЕПНУ!

Именно этой исторической фразой открылась моя первая официальная аудиенция в статусе совершеннолетнего главы дома Задунайских-Рюриковичей-Учиха.

На обшарпанной лестничной клетке второго этажа было тесно, как в братской могиле. Прямо передо мной топтались три нафуфыренные девицы в кринолинах, два потных оператора со стабилизаторами, двухметровый шкаф в боевом экзоскелете и какой-то чахоточный сморчок в пенсне, прижимавший к груди пухлую папку с тиснением: «ДИНАСТИЧЕСКОЕ ПРАВО. РАЗВОДЫ. ЭКЗОРЦИЗМ. НЕДОРОГО». Ещё десятка полтора невест с визгом и матом штурмовали пролёт этажом ниже, а на улице под вой сирен пытался прорвать блокаду из карет муниципальный мусоровоз.

— Ты Всеволод?! — рявкнула передо мной крашеная брюнетка в платье цвета свежей артериальной крови и с таким декольте, что в нём можно было спрятать краденый телевизор.

— Смотря кто интересуется, — я прикрыл глаза ладонью от выжигающего сетчатку света кольцевой лампы. — Если из военкомата, то я в коме.

— Перед тобой баронесса Аделаида Константиновна Черепанова, червь!

Она так гордо вскинула подбородок, что её правая шпилька от Лабутена со свистом ушла в вековую щель между бетонными плитами нашего аварийного подъезда. Послышался сухой треск дорогого супинатора.

— Ногой не дёргай, баронесса, — дружелюбно посоветовал я. — Там арматура ржавая торчит. Иначе первая дворянская ампутация состоится ещё до завтрака, а зелёнки у нас нет.

— ОХРАНА! — взвизгнула Аделаида, теряя равновесие.

Двухметровый мордоворот с гравировкой Черепановых на наплечнике мгновенно выхватил из ножен двуручный плазменный меч и с ненавистью уставился на бетонную плиту:

— Прикажете казнить лестницу за оскорбление чести рода, госпожа?!

— КАКАЯ КАЗНЬ, ДЕБИЛ СТЕРОИДНЫЙ, ТЫ МЕНЯ ЗА ЖОПУ ДЕРЖИ И ТУФЛЮ ТЯНИ!

Пока гвардеец, кряхтя и роняя казённое оружие, выкорчёвывал хозяйку из советского железобетона, Савелий деликатно потянул меня за рукав арендованного смокинга:

— Молодой господин, ведите себя прилично. Конкретно эта невеста — настоящая. По документам проходит.

— В смысле? А остальные тридцать девять кто? Аниматоры?

— Из всей толпы реальные брачные векселя от вашего батюшки есть только у троих, — шёпотом доложил дворецкий, сверяясь с телефоном. — Остальные тридцать семь вашу светлость в глаза не видели. Они просто приехали снять модный рилс под трендовый звук «Бросаю нищеброда на рассвете».

Тем временем чахоточный юрист в пенсне раскрыл свою папку и сунул мне под нос пожелтевший гербовый лист с пятном от селедочной головы.

— Согласно пункту четвёртому брачного сговора, — прогундосил он, — покойный князь Задунайский обязался передать баронам Черепановым в качестве выкупа за невесту десять голов элитного племенного скота молочной породы. Сроки вышли. Где стадо?

— На кухне в холодильнике, — честно ответил я. — Правда, из породистого там только чёрная плесень, и доить её я бы не советовал — кусается.

Аделаида, наконец освобождённая из плена лестницы (каблук остался жить в бетоне навсегда), криво встала на одну ногу, приняла трагическую позу и торжественно воздела над головой коробочку с обручальным кольцом:

— Я, наследница сорока семи поколений непорочной дворянской крови, плюю на твой порог и объявляю тебе, жалкий безродный бастард...

— Да-да, я говно, вы королева, — перебил я, протягивая руку к юристу. — Дядь, дай ручку, где там крестик за расторжение поставить? Мне ещё завтра к восьми утра надо демона в МФЦ прописать.

Сморчок возмущённо поправил пенсне:

— Молодой человек, не ломайте процедуру! По древнему обычаю отвергнутый жених обязан рухнуть в грязь, обхватить сапожки невесты и трижды возопить о пощаде!

— Это по какому кодексу? По Уголовному?

— По кодексу Боярской Чести!

— Ну вот пусть ваша Боярская Честь на бетон и падает. У меня после утреннего кефира колени скрипят, я если сейчас сяду — вы меня только домкратом поднимете. Давайте бумагу.

Я размашисто черкнул подпись на бланке отказа от взаимных претензий. Аделаида, продолжая держать трагическую позу, с раздражением расписалась рядом. В планшете юриста пикнуло уведомление с «ГосМагУслуг»: помолвка официально аннулирована, обязательство по коровам закрыто по взаимному отказу от претензий.