Дети Крона

Впервые Зевс так разгневался на супругу. Никогда до этого момента Гера не была так испугана; по такому тихому, зловещему голосу Зевса и по мелко трясущейся черной небольшой бородке, которую он недавно отпустил, она поняла, что тот, даже не кивнув головой, обязательно сделает, что обещает.

Гера запомнила этот спор с Зевсом, который рассудил Терисей навсегда, и это спасло жизнь многим людям, например, троянскому царевичу Парису, который на первом конкурсе красоты, учрежденном Зевесом, признал, что Афродита прекраснее ее.

Впоследствии Гера тысячи раз спорила и ругалась со своим великим супругом, но научилась владеть собой, и гнев, внушаемый богиней безумного бешенства Лиссой, стал умело скрываться под едкой улыбкой и превращаться в отложенную иногда на годы злокозненную месть. Конечно же, непомерно ревнивая и властная царица богов мстила обычно не супругу, из богов величайшему, с ним она лишь язвительно спорила и препиралась, чаще всего она мстила своим соперницам, возлюбленным Зевса, ну и всяким, по ее мнению, нечестивцам, оскорбившим ее или просто недостаточно почитавшим.

Ревнивица Гера. Дедалы

Неимоверная ревность Геры порой у многих вызывала даже улыбку. Однажды чтобы подсмеяться над ревнивой Герой, Зевс как-то устроил свою фальшивую свадьбу с толстым обрубком ствола дуба, наряженным в женское платье.

Гера, сбежав с Киферона, вместе с вновь обретенными подругами Лето и Семелой (которые в будущем станут любовницами Зевса и матерями детей от него), разгромила свадебную процессию, но потом оказалось, что это шутка. Поэтому в Платее, где Гера встретила процессию, отмечался «праздник кукол», завершавшийся их всенародным сожжением.

Павсаний же рассказывает, что Гера, рассердившись за что-то на Зевса, удалилась в Эвбею. Так как Зевс никак не мог убедить ее вернуться, он, говорят, обратился за помощью к Киферону, бывшему тогда царем в Платеях; относительно Киферона считалось, что он никому не уступает в мудрости. И вот он предложил Зевсу сделать деревянное изображение и, закрыв его одеждой и покрывалом, везти на паре быков и говорить, будто он везет себе в жены красавицу - нимфу Платею, дочь Асопа.

Зевс поступил по совету Киферона, которого некоторые отождествляют с первым на земле человеком Алалкомеем, который известен тем, что давал советы Зевсу, когда тот ссорился со своей ревнивой супругой. Киферон Зевсу часто говорил, что Любовь подобна прекраснейшей розе, а ее острые, колючие шипы – это скандалы и ссоры. Любовь без ссор – это роза, которая не сразу погибает, но постепенно хиреет, лишаясь природной красоты и шипов. Роз без шипов не бывает в природе – это искусственные цветы, которые не имеют ни настоящей красоты, ни волшебного аромата. И Зевс прислушивался к Киферону.

Как только Гера услыхала об этом от своей подруги и вестницы богини радуги Ириды, она немедленно явилась сюда. Обуреваемая богиней бешенства Лиссой, она подбежала к повозке и стала все крушить и ломать голыми руками. Когда же она сорвала со статуи одежду, то нашла деревянный обрубок вместо живой невесты.

Царица обрадовалась этому обману и помирилась с Зевсом. В память этого примирения справляется праздник Дедалы, потому что древние называли деревянные изображения дедалами.

Выдуманный Тифаон

Когда ревнивая Гера узнала, что супруг из собственной головы родил Афину сам, без ее участия, гневу царицы богов не было предела. Подпустив близко богиню бешенства Лиссу, Гера не заметила, как та ее заключила в объятья; царица с диадемой на белокурой головке, как поется в гомеровском гимне «К Аполлону Пифийскому», бешено возопила:

- Как же, Чернотучий, один породить совоокую смел ты Афину? Разве бы я не сумела родить? Ведь твоею законной женою я средь бессмертных зовусь, обладающих небом широким. Что ж, я в долгу не останусь. Ныне, однако, и я постараюсь, как бы дитя мне, не опозоривши наших с тобою священных постелей, на свет одной породить, чтоб блистало оно между всеми богами. Больше к тебе до родов на постель не приду. От тебя в отдаленье буду я с этой поры меж бессмертных богов находиться.

Молвивши так, от богов удалилась с разгневанным сердцем, и возложила на землю ладонь волоокая Гера и, сотворив молитву, такое крылатое промолвила слово:

- Слушайте ныне меня вы, Земля и широкое Небо! Слушайте, боги-Титаны, вокруг Тартара в глуби подземной жизнь проводящие, - вы, от которых произошли и люди и мы- новые боги! Сделайте то, что прошу я: помимо супруга Кронида дайте мне сына, чтоб силою был не слабее он Зевса, но превзошел бы его, как Кроноса Зевс превосходит.

Так восклицала царица. И в землю ударила пышной рукою. Заколебалась земля животворная. Это увидев, стала Гера веселой: решила, что услышана ее просьба. И ни единого разу с тех пор в продолжение года не восходила она на постель многомудрого Зевса и не садилась, как прежде, на пышный свой трон, на котором часто советы супругу разумные в разных спорах давала.

В многомолитвенных храмах священных своих пребывая, тешилась жертвами, ей приносимыми, Гера-царица. После ж того, как и дней и ночей завершилось теченье,

год свой закончил положенный круг, и пора наступила, сын у нее родился - ни богам не подобный, ни смертным, страшный, свирепый Тифаон, для смертных погибель и ужас.

Тотчас огромному змею Пифону его отдала волоокая Гера, зло приложивши ко злу. И дракон принесенного великана-ребенка воспринял. Славным людским племенам причинил он несчастий немало.

По поводу вышесказанного есть разные мнения. Конечно, в приступе гнева Гера не только могла пожелать, но и, наверняка желала не раз родить сына, который силою был бы не слабее Зевса. Однако даже для царицы Олимпа пожелать и сделать было не одно и то же. Поэтому рассказ о том, что лилийнораменная Гера родила Тифона – это не более, чем выдумка самой Геры или же, нескольких древних поэтов, написавших гимны, называемые гомеровскими, ибо такое чудовище могла породить только сама всеобщая праматерь Гея, для которой все были милые чада.

Дети Зевса и Геры

Первенец Геры Гефест

В гомеровском гимне «К Аполлону Пифийскому» пели, что Зевс родил из главы синеокую Тритогенею, и Гера в отместку без любовных объятий и ласки рожает Гефеста и сама говорит:

- Он совоокой Афиной помимо меня разрешился, всех остальных превзошедшей блаженных богов олимпийских. Мной же самою рожденный Гефест между тем оказался

на ноги хилым весьма и хромым между всеми богами …

Достоверно известно, что Гефест родился значительно, по крайней мере, лет на 20, раньше Афины, ибо на озере Тритон, чтобы унять нестерпимую боль, уже возмужавший Гефест по настоятельной просьбе отца, искусно ударил его по голове топором и расколол ее надвое. И тут же из бессмертной головы с воинственным кличем выпрыгнула вооруженная копьем Афина в полном боевом доспехе.

Юный Зевс задолго до свадьбы с первой супругой Метидой, стал виновником скрытого груза в чреве Геры. Это случилось на горе Форнакс в Арголиде, когда Зевс превратился в кукушку и смог овладеть юной сестрой, очень дорожившей милыми девства дарами. Она родила своего первенца вскоре после свадебной церемонии Зевса и Метиды, которая прошла почти не заметно, но Гера о ней узнала.

Позволив богине бешеного безумия Лиссе овладеть собой, в приступе безудержного гнева, которому она была подвержена уже в юные годы, Гера сбросила младенца с высокого Олимпа в бушующие волны моря, а Зевс, озабоченный набирающей силу борьбой за власть с Кроном и древними титанами, это допустил.

Однако не допустила великая богиня необходимости Ананке, чтобы море бесследно поглотило хоть и хилого, но, все же, бессмертного бога, которому была уготована важная роль и на Олимпе, и на земле.

Как поет божественный Гомер в «Илиаде» Гефест потом говорил:

- Фетидой мне жизнь спасена, как страдал я, заброшенный с неба волею матери Геры: бесстыдная скрыть захотела сына хромого. Тогда потерпел бы я горе на сердце, если б Фетида меня с Эвриномой не приняли в недра глубокие моря около Лемноса.

С тех пор остров Лемнос - самая любимая Гефестом земля на свете. Однако уже родившийся хилым и больным Гефест, вследствие этих падений сильно разбил и без того больные обе ноги и на всю жизнь остался хромоногим, и ни могучая природа богов, ни искусство целителя богов Пеана не помогло излечить хромоту.

На дне морском хилого, слабого малыша приветливо встретила среброногая богиня, дочь морского старца Нерея Фетида и вместе с подругой Океанидой Эвриномой она 9 лет выкармливала хромоногого некрасивого малыша в уютном гроте на дне моря, вблизи острова Лемнос.

Конечно, маленький Гефест не посещал на дне морском грамматической школы, но скоро стал непревзойденным кузнецом - самоучкой, и не было равных поковкам Гефеста ни по красоте, ни по прочности, словно живые слетали они из-под его огромного молота. Бесформенные слитки золота в руках юного мастера превращалась в изысканные украшения, и вскоре серьги, кольца и браслеты, надетые Фетидой и Эвриномой стали предметами зависти даже у олимпийских богинь.

Став искуснейшим кузнецом, колченогий юнец придумал матери коварную месть. Он изваял золотое кресло, несравненной красоты, скрепив его гвоздями с жемчужными шляпками, украсил драгоценными камнями и послал на Олимп в подарок царице богов Гере. Пришедшая в восторг от такого великолепия, богиня богинь сразу уселась в поистине божественное кресло, которого не было даже у Зевса, и тут её руки и ноги обвили невидимые ранее браслеты - оковы. Гера, внезапно прикованная к креслу, попыталась силой освободиться, но все было тщетно, и тогда она страшно завопила от страха и гнева, и на ее вопли сбежались олимпийские боги. Никто не смог разомкнуть красивых, но крепких браслетов с замысловатыми замками.

Тогда Громовержец послал легкокрылого Гермеса к мастеру, создавшему кресло, с приказом немедленно явиться на Олимп и освободить Геру. Удивительно, но проныра Гермес потерпел неудачу. Даже знаменитый кадуцей Киллению не помог заочно примирить Гефеста с Герой, но зато зевсов вестник разузнал, что создатель дивного кресла сын Зевса и Геры. Тогда послали Диониса, который напоил Гефеста вином, и пьяный юноша расчувствовался и, явившись на Олимп, расковал мать.

Богиня богинь принесла искреннее покаяние сыну, и Гефест остался на Олимпе в зевсовом доме, который он скоро превратил в роскошный чертог, которому ни на земле, ни на небе не было равных. Когда боги увидели великолепие нового дворца Зевса, все захотели перестроить свои жилища, и колченогий Гефест без устали работал день и ночь и вскоре у всех, кроме него самого, появились прекрасные атрии. Себе бог огня до женитьбы на Афродите не построил даже скромного холостяцкого дома, и был счастлив тем, что стяжал славу настоящего олимпийского художника.

Рожденный от цветка Арес

Гера была не только добродетельной и непомерно ревнивой женщиной, она была властной царицей, мстительно - злокозненной и коварной. Убедившись, что ее ругань не оказывает желаемого действия и муж продолжает ей изменять, она решила родить мощного сына, который станет ей опорой и, если не захватит власть, то, по крайней мере, положит конец зевсову всемогуществу. У Геры не было любовников, слишком сильно она чтила священные узы брака, и она решила испробовать все зелья в просторах земли поднебесной, обрыскать все реки и моря, и даже, если будет надо, в Тартара бездну сойти.

Овидий в «Фастах» поет, что Гере помогла не Геката, а единственная уцелевшая дочь спесивой хвастуньи Ниобы Мелибея, ставшая богиней цветов Хлоридой (более известная, как римская Флора). Трижды Хлорида хотела царице Олимпа помочь и трижды не решалась: Зевса был страшен ей гнев. Тогда Гера опять завопила, помощь прося, и Стиксовых вод божеством поклялась, что не выдаст ее, и тогда Хлорида послушно сказала:

- Волю твою исполнит цветок, что получен мною с Оленских полей: он лишь один у меня. Давший его мне демон сказал: коль им тронешь даже бесплодную телку, то она все равно обязательно понесет.

Названный Аресом ребенок родился на редкость здоровым и красивым мальчиком, но этим все хорошее от его рождения исчерпалось. Уже в раннем детстве он подружился с богиней бешенства Лиссой и стал проявлять буйство и безумную враждебность ко всем. Он получал удовольствие, калеча или убивая, птиц и других животных. При этом, сильно возбуждаясь от вида крови, он яростно орал, махал руками и топал ногами, видя агонию живого существа.

От Зевса домашние скрывали ранние проявления дикой необузданности и злобы и даже настоящей кровожадности в отроке. Олимпиец, наблюдая как Арес играет в войну, поручил заниматься сыну войнами:

- Конечно, у нас уже есть богиня справедливой и организованной войны. Но, хотя дочь моя прирожденная воительница и даже родилась в доспехах, все же, я полагаю, что война не вполне женское дело. Кроме того, Афина хорошая мастерица и искусница, особенно в ткацком ремесле, и мне хочется, чтобы дочь больше времени уделяла мастерству именно в женских делах. Поэтому Арес, который без ума от сражений, пусть будет тоже богом войны.

Поначалу Арес радовал и Зевса, и Геру. Военное дело оказалось по нему, и он истово отдавался войне всей душой, не жалея ни времени, ни сил для участия в битвах.

Некоторые говорят, что, став полноправным олимпийцем, да еще богом войны, Арес сошелся близко сначала с дочерью чернокрылой Нюкты богиней раздора Эридой, а затем и с Грайей – дочерью бога бурного моря Форкия и морского чудовища Кето Энио, такой же неистовой как он сам. Энио выкрала единственные глаз и зуб у своих сестер, но все равно страдала от недостатка второго глаза и остальных зубов. Никто не знает, каким образом, но именно Арес помог Энио не только заиметь второй глаз и все зубы, но и сильно помолодеть. Теперь, глядя на молодую сильную и достаточно красивую женщину, мало кто мог вспомнить о том, что богиня неистовой войны Энио была одной из Грай - трех седовласых старух - девушек с пепельными волосами. Арес и Энио стали так близки, что некоторые говорили, что она не просто его спутница, а его сестра или дочь.

Впрочем, другие говорят, что спутница Ареса Энио не была Грайей, а просто ее тезкой.

Только сейчас волоокая Гера поняла, что натворила. Бешеный сын стал нелюбимым, и не стал ей верным помощником в борьбе за ограничение всевластия Зевса. Наоборот, он боялся отца и слушался его почти беспрекословно, и куда при этом девались его буйство и кровожадность?!

Зевс тоже не просто не любил сына, временами он его люто ненавидел. Он ненавидел Ареса за то, что на войне ему не важна была даже победа. Главным для Ареса было само действие, приводящее к пролитию крови, смерти и к мучениям воинов. Он совсем не был похож на рассудительных и мудрых олимпийских богов. Не напоминал он и древних Титанов, которые тоже были неистовы в бою, но они были честны и бесхитростны. Титаны стремились к честной победе, благодаря своей правде и природной силе.

Владыка Олимпа с горькой усмешкой не раз сетовал:

- Арес - самый ненавистный мне из всех богов и не будь он мне родным сыном, я бы давно низвергнул его в Тартар, туда, где томятся непокорные Титаны, так и не признавшие мою власть.

Плутарх в трактате «Об Эроте», ссылаясь на стоика Хрисиппа из Сол в Киликии говорит, что греческое слово «убийца» созвучно с именем «Арес». Поэтому многие полагают, что Арес — это наименование буйного, раздражительного и злобного начала в нашей природе.

Непостижимые в своих предначертаниях Мойры решили, что безумство войны сродни безумству в любви, и ненавистный богам, но красивый, как мужчина, Арес после нескольких юношеских увлечений становится сначала любовником, а потом и вторым мужем самой богини красоты и любви.

Исчезнувшие без следа дочери Ангела и Арга

Старшие сестры Ангела и Арга были долгожданными для Зевса и Геры детьми, которые наполнили гулкие чертоги царской четы детскими голосами. Гефест появился на Олимпе уже, вступив в пору юности, Ареса родители ненавидели. Поэтому не только царь и царица, все олимпийцы баловали девочек, и они росли беззаботно, все время, проводя в нескончаемых играх.

История Ангелы известна из мима Софрона Сиракузского, поэзию которого высоко ценил основатель Академии и школы философской мысли великий Платон. В пятнадцатилетнем возрасте Ангела похитила у матери её умащения и, как говорят, передала дочери Феникса Европе. Она спряталась от материнского гнева на половине отца, и тот не прогнал ее и заступился за любимую дочь.

Конечно, гневливая Гера тоже простила совсем еще юную дочь, но, как рассказывают некоторые, карающие не только людей, смерти причастных, но и бессмертных богов за проступки Кабиры, успели окунуть её в Ахерусийском озере в Аиде. Кабиры – это древние демоны, которых некоторые считали великими богами (богами света, огня, полей и плодородия земли), имевшими силу избавлять от бед и опасностей. В то же время эти боги-спасатели считались грозными божествами, карающими за нечестивые проступки не только людей, для смерти рожденных, но и богов. С тех пор Ангелу прозвали «Катахтонией» (посвящённой подземному царству), и больше о ней даже проныра Гермес, бывший еще и Психопомпом, действовавший по поручению Зевса, ничего не узнал.

Лишь, когда пропала и вторая дочь Арга, Зевс узнал «из первых рук», что случилось с Ангелой на самом деле.

Любимица Зевса шестнадцатилетняя Арга не была такой охотницей, какой стала его дочь от Титаниды Лето Артемида. Охота для Арги была, скорее, тоже детской игрой.

Некоторые, подобно Гигину, рассказывают, что однажды, охотясь на оленя (а в действительности просто бегая с ним наперегонки), она громко закричала:

- Даже если олень побежит быстрее, чем Солнце я настигну его!

Это услышал бог солнца могучий древний Титан Гелиос, и, не зная, что дева – дочь Зевса, попросил богиню высокой судьбы, сведущую в волшебстве трехликую Гекату превратить Аргу на короткое время в стигийскую собаку, и подземная богиня высокой судьбы исполнила это.

И Арга тоже исчезла с Олимпа вслед за старшей сестрой Ангелой. Лишившись второй дочери, Зевс первым делом узнал у Гелиоса, что тот не имеет никакого отношения к исчезновению Арги. Более того, всевидящий бог солнца нигде не смог узреть ни первой, ни второй дочери Владыки Олимпа. Зевс решил, что Арга в Аиде, где должна была быть и старшая Ангела. И отец всех бессмертных и смертных, хоть и не любил пыль тления, все же грозно ринулся в преисподнюю и, с жестокой усмешкой всем пригрозил громогласно:

- Знайте здесь все! Всю вашу подземную страну переверну кверху дном, коль участь Авги и Ангелы передо мной не будет раскрыта, где они находятся в Аиде иль в самом Тартаре!

Оказалось, что ни Ангелы, ни Арги в царстве немых и бесплотных теней не было никогда, о чем принесли священные клятвы стигийской водой и всегда мрачный Аид, и его жена Персефона с такими красивыми, но печальными черными глазами.

Дочь Зевса от Астерии Геката, добровольно обосновавшаяся в Аиде, при помощи магии и колдовства, узнала, что Ангелы и Арги нет ни на небе, ни на земле, ни под землей, ни в воде, и знают о них лишь вещие Мойры.

Зевс вернулся на Олимп и, призвав Гипноса и Морфея, приказал им устроить ему встречу с какой-нибудь Мойрой. Лишь через несколько ночей вещая Ткачиха Лахесис, наконец, посетила верховного бога. На этот раз она была не, как обычно, в белоснежных, а в черных одеждах. Царь богов, неистово косматой тряся головой, истошно завопил, словно его по живому резали:

- Где мои дочери Ангела и Арга? Отвечай старая!

В ответ, как всегда, бесстрастно, не разжимая губ, Ткачиха объявила, пронзая царя богов пустой, но глубокой чернотой глаз, в которой виделась ужасная для бессмертных богов Тартара бездна.

- Твои дочери достигли возраста, когда девушки могут выходить замуж и сами рожать детей, но они так и не выбрали себе никакого дела. И тогда сама матерь наша Ананке решила, что в Ангеле и Арге нет необходимости, они нигде и никому не нужны.

- Они нужны мне! – опять завопил Зевс, страшно скрипя зубами и бессильно тряся черной, как смоль, окладистой бородой.

Весь Олимп содрогнулся так, что бессмертные в страхе выбежали из своих атрий, но старая лишь обликом Мойра Лахесис не обратила и на это никакого внимания:

- Постарайся понять, из богов величайший Зевес, ведь мы соткали тебя от рожденья премудрым и Метиду для повышения мудрости предначертали тебе проглотить. Мир существует сам по себе, и его законы придуманы матерью нашей Ананкой не для тебя, ты лишь нанятый временный управляющий в этой вселенной. Твои дочери не нашли своего места на Олимпе и без следа растворились в прозрачном горнем Эфире, как будто их и не было вовсе. Так по закону матери нашей Ананке уходят из мира боги, что только почитают себя за бессмертных.

Зевс, чтобы не терять царского авторитета, не стал никому рассказывать о том, что узнал о судьбе своих старших дочерей от старой лишь обликом Мойры и даже Гере, которая, как мать имела право все знать, не обмолвился ни словом.

Гера же после нескольких безуспешных попыток выяснить судьбу дочерей или заставить это сделать мужа, успокоилась и забыла о них, тем более что у нее подрастали Геба и Илифия, которые требовали материнского внимания и заботы.

Геба

Дочь Зевса и Геры Геба появилась через год после рождения Арги. Дева тоже ни к чему не стремилась и к 16 годам, когда вслед за Ангелой исчезла и Арга, Геба не выбрала себе дела по душе. Утром, сразу же после той ночи, когда Зевс узнал о печальной судьбе своих старших дочерей, он созвал узкий совет олимпийских богов и объявил:

- Не удивляйтесь боги, а совокупно внимайте тому, что я сейчас изреку. Я повелеваю дочери моей Гебе стать богиней Юности и покровительствовать юношам и девушкам, вступающим во взрослую жизнь.

- А что? Бог Старости Герас есть, почему бы не быть и богине Юности? Неплохо бы еще обзавестись и богинями Младенчества, Детства, Зрелости и Дряхлости…

Со злобным весельем сказал неизвестно откуда взявшийся красноносый Насмешник Мом, которого давно, по причине длинного и злого языка, на Олимпе никуда не приглашали.

- Заткни сейчас же ограду своих злобных зубов или я тебе их вместе с челюстью вырву!

Зарычал грозным голосом Зевс, притворно страшно косматой тряся головой так, что нетленный Олимп зашатался, как варвар, вином неразбавленным опьяненный.

Боги нашли угрозу своего царя отличной шуткой, и все дружно воздвигли неистовый хохот, в том числе и сам бог злой насмешки Мом, которому олимпийцы не редко разбивали не только зубы, но и ломали кости.

Так юная Геба неожиданно для себя стала богиней Юности. Конечно, она, как богиня, ничего не делала, и тогда Зевс, опасаясь повторения судьбы Ангелы и Арги, нашел для нее ежедневное дело, хотя это дело было и не для дочери Владыки Олимпа. Он предложил Гебе стать виночерпием на пирах богов, которые бывали почти каждый вечер, поскольку боги, как и люди пирами называли не только пышные праздничные обеды, но и любые совместные вкушения пищи для утоления голода.

Дочь отказалась, сказав, что она не служанка, а богиня Юности. Тогда Зевс так рыкнул, что юная Геба тут же схватилась за большой кувшин с медосладким нектаром и кинулась разливать его по кубкам богов. Боги были удивлены, но довольны, особенно мужчины потому, что Геба была необычайно хороша собой: ее красивое личико излучало душевную чистоту, похожую на чистый лист пергамента, а гибкая изящная фигура дышала телесной чистотой юности.

Прошло несколько десятков лет, что не так много времени по божеским меркам, и ореол душевной и телесной красоты юности слегка поблек – в глазах Гебы появилась толи женская зрелость, толи юношеская бесстыдная наглость.

Некоторые рассказывают, что Зевс однажды на пиру богов увидел, как возлежащий на пиршественной скамье Посейдон, приняв у Гебы, которую стали часто называть Ганимедой, кубок с нектаром и чашу с амбросией, привычным жестом посадил ее к себе на колени и стал целовать и гладить ее, притом, не как дядя, а как настоящий любовник.

Зевс сдержался, и больше не посмотрел в ту сторону, где должна была быть дочь-виночерпица, но в конце пира он, чтобы все слышали громогласно изрек, грозно шевеля вверх и вниз кустистыми своими бровями:

- Внемлите мне бессмертные боги и хорошенько запомните, что сейчас вам скажет ваш повелитель по поводу виночерпицы нашей! Я не против чьих-то поцелуев, если они нравятся Гебе, которая уже много лет вполне взрослая, хоть и выглядит очень юной, но…

Тут в голосе владыки Олимпа заскрежетало железо, хотя в глазах несколько раз промелькнула злая насмешка, которую он каждый раз прятал привычно:

- Кто ж из бессмертных богов, на Олимпе живущих, мятежно захочет, похитить у Гебы нежные дары ее милого девства, тот позорно будет страдать! Его я низвергну в сумрачный Тартар, где и медяный помост, и ворота железные, Тартар, столько далекий от Ада, как светлое небо от дола! Там он почувствует, сколько могучее всех я бессмертных! Так, что, если не страшитесь, дерзайте, изведайте, боги, да все убедитесь, сколько превыше всех я богов, вместе взятых!