скачать книгу бесплатно
Целитель. Двойная игра
Валерий Петрович Большаков
?Михаил Гарин, по собственному желанию очутившийся в «эпохе застоя», ведёт двойную жизнь – открытую для всех и тайную. Однако у КГБ и ЦРУ железная хватка, а Михаил оставляет «следы» – исцеленных им людей. Правда, Гарин вылечил самого Суслова, но станет ли «тёзка» союзником?
Валерий Большаков
Целитель. Двойная игра
ПРОЛОГ
Среда 9 апреля 1975 года, день
Москва, Кремль
Ночь стояла теплая, радуя истинной весной, а с утра погода, точно избалованная женщина, раскапризничалась. Небо надулось, вспухло промозглыми тучами, и поплыла ясная даль жалобной акварелью, будто растворяясь в серой, мглистой измороси.
«Переменная облачность, – вспомнил Брежнев прогноз по «Времени», – местами слабые осадки…»
Тихонечко, словно крадучись, он приблизился к закапанному окну. Над мокрой зеленой крышей Арсенала укалывала провисшую хмарь Троицкая башня, выше всех задирая рубиновую звезду. «Книжки» на проспекте Калинина, смазанные сыростью, почти «не читались», а МИДовская высотка мерещилась грязно-синей шпилястой тенью.
Леонид Ильич вздохнул – не горестно, не тяжко, а с радостной облегченностью. Жуткие эшафотные ночи, тошная и мутная дневная пелена, в которой бредешь из крайних сил, а вырваться не можешь, как в дурном сне – все это схлынуло прочь. Словно мыльная пена с плеч долой, лишь окатишь их из банной шайки. А тут и стакана хватило…
Генеральный секретарь ЦК КПСС не удержал в себе развернувшееся, ищущее выхода ликование, и коротко просмеялся. Ах, какое же это счастье – ничего не ощущать! Лишь молодой и здоровый парубок не ведает, что у него есть сердце или сосуды… Но, когда тебе под семьдесят, каждая болячка ноет, давит, нашёптывая будто: «Memento mori!»
Генсек фыркнул смешливо, припомнив, как его бесил Суслов еще на прошлой неделе… Да, за день до охоты, в четверг – Политбюро как раз сбрелось позаседать. Все, главное, усталые, скучные, так и ждут усыпляющего воркованья про великие победы да свершенья, надеются, что ничего-то им не поручат, не прикажут исполнить и доложить, а Михаил Андреич их правдой наотмашь, по брыластым сусалам! Еще и руки потирает, будто в азарте – ах, что за проблемка образовалась! Ух, как мы ее сейчас!..
Да-а… Пока сам не глотнул «живой воды», не разумел, отчего «человек в футляре», как тишком прозывают Суслова, вдруг покинул свою незримую тару.
– Э-эх! – крякнул Брежнев, звонко хлопая в крепкие ладоши.
Не приседая за огромный стол, он щелкнул пальцем по знаменитым «рогатым часам», вписанным в блестящий штурвальчик. «Партия – наш рулевой!» – усмехнулся Генеральный. Как там Костя вчера выдал?.. Пароход… Нет, «корабль «СССР»!
«Ага! – развеселился Леонид Ильич. – Двадцать пять капитанов вцепились в колесо с ручками, и ты еще попробуй их убеди рулить дружно! К-коллегиальное руководство, мать вашу… – он посерьезнел, и лишь слабая, едва намеченная улыбочка, то озорная, то ехидная, сминала губы. – А не пора ли тебе, Леня, на повышение идти? М-м?»
Брежнев нервно-зябко помял руки, словно умывая. Блудливая, опасная мысль наведывалась к нему с выходных, вкрадчиво стучась в сознание, искушая и маня.
«Командир корабля нужен в единственном числе, иначе толку не будет, – дрогнул генсек, уступив. – Пусть даже с комиссаром за плечами, но один! Один вождь…»
Клацнул замок, и в дверь заглянул Цуканов,[1 - Георгий Эммануилович Цуканов – старший помощник Л.И.Брежнева.] изгоняя думку-соблазнительницу.
– Леонид Ильич, – прошелестел негромкий голос, – к вам товарищ Пельше. Говорит, что вызывали.
– Да-да, пусть заходит! – суетливо отозвался хозяин кабинета, двигая тяжелыми бровями, как будто разминая лоб.
Сухонький председатель КПК[2 - Комитет партийного контроля.] не вошел, а проскользнул, юркнул маленькой серенькой мышкой.
– Прошу, Арвид Янович, прошу… – по-барски зарокотал голос Генерального. – Заходи, не стесняйся!
Узкое, костистое лицо вводило Пельше в образ фанатичного инквизитора, не знающего жалости к врагам церкви, но сейчас оно выражало опасливое удивление.
Леонид Ильич внимательно посмотрел в глаза напротив, светлые и холодные.
– Вы… в курсе операции «Ностромо», – веско начал он, унимая в душе откровенно детское упоенье здоровьем. – Насколько продвинулись чекисты в поисках предиктора?
– Судя по докладам Николая Ефимовича,[3 - Н.Е.Челноков, генерал-майор. Заведовал сектором КГБ в отделе административных органов ЦК КПСС.] ни насколько, – покачал лысой головой председатель КПК. В его речи скорей угадывался, чем слышался прибалтийский акцент. – И я бы не ждал особых успехов в течении полугода. Товарищ Андропов правильно ставит задачу – найти, но не спугнуть!
– Согласен, – выразительно кивнул Брежнев. – Вот что… Я не сомневаюсь в Юриной преданности, но… Короче говоря, нужно самим выйти на предиктора, и чем быстрее, тем лучше. – В голосе генсека прорезалась жесткость. – Мы исполним любые его желания, будем холить и лелеять, но он должен находиться где-нибудь рядом, за высоким забором совершенно секретного и хорошо охраняемого объекта!
Прозрачно-голубые глаза Пельше хищно блеснули, а легкая улыбка тронула уголки тонких бескровных губ.
– Понял, Леонид Ильич, займемся сегодня же.
Глава 1.
Вторник 15 апреля 1975 года, утро
Первомайск, улица Чкалова
Весна потягивалась в дремотной истоме. Робкая и нагая, она нежилась на мягкой травке, опушившей чернозем, стыдливо прикрываясь кипенно-белыми кружевами цветущих абрикосов. Голым ветвям не хватало сквозистого зеленого марева – им деревья окутаются чуть позже, как только распустятся первые клейкие листья, но почки уже набухали, словно соски взволнованной девушки.
Где-то далеко на простуженном севере, под Псковом или Ленинградом, в эти самые дни начинался ледоход – рыхлые, раковистые льдины лопались, натужно трогаясь с места, и ясное синее небо удоволенно смотрелось в талые воды.
А здесь, «на югах», земля мреет от благодатного тепла. Не того сугрева, что в средней полосе, зыбкого и неверного – отшагнешь с солнцепека в тень, и сразу мурашки; нет, держится устоявшийся плюс. Лучезарный воздух истекает запахами буйной жизни, полузабытыми за зиму. Они будоражат воображение и дают волю шальным желаниям…
Щурясь на яркое спелое солнце, я оглядел школьный двор – асфальтированные дорожки, клумбы с полёгшими космеями, иссохшими на корню, выкрашенную серебрином статую девочки с лейкой. Юркие первоклашки сновали, как мелкая рыбка в пруду, вопили тонкими голосками и бесились: растрепанные мальчиши дергали нарядных девчонок за косички, а те давали сдачи – лупили обидчиков портфелями. Пузырящиеся рубашонки, пышные банты и кокетливые фартучки белели напоказ, не прячась под пальтишками и шапками. Теплынь!
Крепко зажмурившись, я подставил лицо лучам – звездный жар мигом впитался незагоревшей кожей. Вот бы еще нутром согреться…
Грянул звонок на урок, мешая бравую набатную трель со старческим дребезгом. Пора.
Вопящие малолетки чуть не снесли меня в монументальных школьных дверях. Я быстро поднялся наверх по широкой лестнице с исшарканной ковровой дорожкой – у нас по расписанию урок начальной военной подготовки, а Макароныч терпеть не может, когда опаздывают.
Гулкие отголоски метались по школьным коридорам, разнося стихавший говор и топот. Сворачивая мимо большого зеркала на втором этаже, где скоренько прихорашивались хихикающие семиклассницы, я глянул на свое отражение – не хотелось входить в образ Пьеро. Да нет, лицо, как лицо – сжатые губы, жесткий взгляд. Не совсем в тему для шестнадцати годиков, но мне можно, меня девушка бросила…
Услыхав далекий «командирский» голос военрука, прибавил шагу. В классе НВП, чьи стены завешаны плакатами на армейские сюжеты, наблюдалась та же веселая возня, что и парой этажей ниже, в царстве октябрят. Комсомол тусовался.
Красавица Рита аккуратно и сосредоточенно складывала шпаргалку. Общественница Алла Безродная, наш кудрявый комсорг, строчила заметку для стенгазеты. Драчливый Сосна гнул к парте соседа, вечно мятого Дэна. Тот сопел и бубнил уныло: «Я тя трогаю? Я ж тя не трогаю…»
На свободном пятачке у доски лощеный Женька Зенков разучивал йоко-гери с Дюхой Жуковым, лохматым, ясноглазым крепышом. Выходило не очень, хотя выкрик «Ки-и-й-я-я!» в их исполнении звучал весьма натурально.
– Миха, здорово! – крикнул чернявый Паша Почтарь, пробегая мимо и сутулясь, словно под обстрелом.
– Привет, – роняю вдогонку.
– Здравствуй, здравствуй, пень лобастый! – с задорной наглостью продекламировал Дэнчик, вырываясь из цепких рук Юрки Сосницкого, но я не поддаюсь на провокации.
– Миш, ты по матёме сделал? – нарисовался Костя Куракин, прозванный Квочкой, и заныл просительно: – Дашь скатать?
– Да там ничего сложного… – достаю из сумки тетрадь. – На.
– Щас я! – радостно засуетился Квочка. – Я быстро!
– Давай…
Увидав меня, Тимоша зарозовелась, глянула виновато, а я, сохраняя на лице серьезное выражение, подмигнул ей – Зиночка сразу заулыбалась.
Инна сидела рядом с нею, спокойная и отрешенная, теребя кончик роскошной золотистой косы. Бросив на меня рассеянный взгляд, девушка уткнулась в учебник.
Я почувствовал горечь. Еще поза-позавчера у меня было счастье, а теперь она его отняла. За что, спрашивается?
Плотнее сомкнув губы, я уселся за опустевшую парту.
Не люблю слово «страдание», слишком оно затаскано. Переживал, да. Хотя зла на Инну не держал, понимал же все прекрасно – возраст, знаете ли…
Воскресенье провел, как в чаду, даже запашок гари витал. То обида накатывала и в глазах пекло, то подступало чувство потери, и тогда меня выедала, выгрызала кручина, окуная в слепой мрак безысходности. А порой в моей бедной голове роились пленительные образы, порхали розовыми бабочками, изгибаясь округло и дразняще, хотя я не видел Инну даже в купальнике. Ну, а фантазия на что?..
– Ки-ийя-я!
– Чего это вы тут делаете? – поморщилась Альбина, вытирая доску. – Прямо в ухо крикнул!
– Так полагается, – важно пропыхтел Андрей, неуклюже опускаясь в стойку дзенкуцу-дачи. – Это каратэ!
– Какое еще каратэ? – удивилась Ефимова. – Балет, что ли?
– Фи! – Зенков манерно сморщил нос, и веско добавил, снисходя к простушке: – Не путай приемчики с фуэте.
– Ой, ты подумаешь! – фыркнула Альбина, кладя тряпку. – Детский сад, штаны на лямках!
Развернувшись, как по команде «кругом», она гордо продефилировала мимо. Стрельнула глазками в мою сторону, в Инкину, но смолчала, лишь незаметно для класса положила мне руку на плечо, слегка сжимая пальцы: держись, мол. Села напротив, через проход, и занялась любимым делом – Изю воспитывать.
– Идет! – придушенно крикнул Почтарь, заскакивая в дверь и падая на свое место.
В класс стремительно ворвался военрук – невысокий, в меру упитанный, с пышными усами и при полном параде.
– Здравствуйте, бойцы! – бодро воскликнул он.
– Здравия желаем, товарищ майор! – дружно ответил класс.
– Вольно, – сказал Марк Аронович с забавной важностью. – Сегодня мы будем изучать автомат Калашникова…
Одноклассники оживились, подняли шум, задвигались, а Макароныч торжественно отпер самодельный облупленный сейф и вынул парочку АК-74. Мои друзья даже привстали, чтобы лучше разглядеть «настоящие» огнестрелы.
Мне было неинтересно – в армии насмотрелся, да и не до того. Я обдумывал действительно серьезный проект для Центра НТТМ. Через силу обдумывал, вопреки, назло! Амурные нелады отлично мотивируют…
Что там тюнингованный «ИЖ» да сумка на колесиках! А не замахнуться ли нам на сверхпроводники? На высокотемпературные? ВТСП – это вам не хухры-мухры, тут Нобелевкой пахнет! Да черт с нею, с премией, кто ж ее вручит школьнику… Но слава-то придет! А мне известность нужна срочно, просто позарез – публичного человека куда сложнее упрятать в какое-нибудь секретное узилище со всеми удобствами. Ну, не верю я, что Андропов бросил меня искать! Это же его долг, его обязанность – найти и обезвредить…
Макароныч увлеченно повествовал о спусковых механизмах и прочих интересных вещах, а я погрузился в «омут памяти».
Проще всего сработать сверхпроводящий купрат из окиси висмута-стронция-кальция-меди. Главное, компоненты найти легко! К тому же у зерен висмутовой керамики ровные края, они как детские кубики – хватит простого сжатия, чтобы их упорядочить… Нет, лучше «по-научному» – текстурировать!
Всё портит один мерзопакостный изъян – ток в БИСКО[4 - BSCCO – сокращенное название ВТСП из оксидов висмута, стронция, кальция и меди. Произносится, как БИСКО. YBCO – упрощенная формула сверхпроводника из иттрия-бария-меди. Упорядочивание структуры (текстурирование) сверхпроводника необходимо для уплотнения и нужной ориентации кристаллитов, поскольку при прохождении тока в ВТСП зазор между зернами должен быть меньше характерного размера Куперовской пары – от долей нанометра до нескольких нанометров.] очень уж быстро падает с ростом внешнего магнитного поля. Ну, и толку тогда? Лучше все-таки попробовать ИБКО, хотя там кристаллы больше на бильярдные шары похожи, замучишься текстурировать. А мы их под пресс! Сдавим в «таблетку» – и вуаля…
На некоторое время я выпал из реальности, блуждая по этажам мироздания, спускаясь все ниже, туда, где кванты правят бал. Там даже «таблетка» из металлооксидной керамики, крохотная, как двухкопеечная монета – маленький космос. Холодное дыхание жидкого азота замораживает – и сближает. Все электроны таблеточного пространства гуляют Куперовскими парами – бешено вихрясь в могучем токе, они выталкивают вон магнитное поле, справляя эффект Мейснера.[5 - Куперовская пара – квазичастица из двух электронов, переносчик заряда в сверхпроводниках. Впервые спаривание электронов было предсказано Леоном Купером в 1956 году. Эффект Мейснера заключается в полном вытеснении магнитного поля из объема сверхпроводника, что делает возможной квантовую левитацию (та же «таблетка» сверхпроводящего купрата парит над постоянным магнитом).]
А ниже электронного неистовства, в темном подвале Вселенной, таятся чудовищные энергии, сплачивающие пространства и времена…
– Гарин! – строго окликнул военрук.
– Да? – очнулся я от физических грез.
По классу прокатился смех, а Зенков, мявшийся около учительского стола, с надеждой глянул на меня – в руках он держал затвор.
– Разобрать, – приказал Макароныч, вручая мне «калаш», – и собрать!
– Есть, товарищ майор, – хладнокровно ответил я.
– Время засекать? – прищурился военрук.
– А давайте!
Майор поднял руку, глядя на часы, и дал отмашку.
– Начали!
Ухватив автомат за цевье левой рукой, правой я взялся за «рожок», большим пальцем нажимая на защелку, и вынул его. Выставил переводчик в положение «ОД», отвел рукоятку затворной рамы назад – ага, патронник пуст. Спустил курок с боевого взвода, выудил «пробирку» пенала, отделил шомпол, крышку ствольной коробки, затвор…
Вскоре все части лежали на столе, я даже дульный тормоз-компенсатор свернул. Мельком полюбовавшись разложенными деталями убойного механизма, быстренько собрал их в обратном порядке, и поставил АК на предохранитель.
– Готово!
Макароныч засек время.
– Однако! – крякнул он. – Тридцать шесть секунд! «Пять с плюсом». Молодец, Гарин, садись!
Я кивнул и вернулся на место. Пять, так пять. Близняшки с передней парты оглянулись, голова к голове.
– Законно! – восхитилась Маша. – Картина «Защитник Родины». Я так ни за что, ни за что не сумею!
Света молча кивнула, поддерживая сестричку, и улыбнулась мне, как только она умела – мягко, ласково и в то же время с легчайшей грустинкой.
– Для девушек норматив пониже, – успокоил я обеих, а глядел на одну Светланку, словно отвечая на невысказанное.
Чинный порядок как будто отменили – «бойцы» толпились у стола, по очереди расчленяя бедный «калаш». Гвалт болельщиков с советчиками полнил класс, и военрук говорил на повышенных:
– Аля, не отделяй затвор от рамы одной рукой! Женя, не бросай части, как попало! Это оружие, а не мясорубка! Эй, эй! Вы что, совсем? Контрольный спуск делают с наклоном, а не целясь в окно!
– Куда лезешь, мон шер? – куртуазно произнес Жека, отпихивая Изину руку загребущую. – Моя очередь!
– Чё это? – возмутился Динавицер. – Я первый!