Ненавижу тебя!

Неожиданный вопрос. Как и моя реакция на него. Сначала меня охватывает томительный приятный холодок, который чуть погодя сменяется в голове вопящей сиреной. Внутренняя благоразумная Агния протестует и крутит пальцами у виска, причем сразу двумя.

— Не дури! — кричит она мне, закатывая глаза и истерику.

Мне бы прислушаться к ней — всё-таки мы столько лет бок о бок уживаемся. Но, как и в тот июльский вечер, когда я клюнула как последняя брошенка на флирт Адриана, оставляю все здравые аргументы где-то «там» и...

— Есть конкретные предложения? — если уж падать в омут доступности, то с гордо поднятой головой.

— Я бы с удовольствием предложил что-то конкретное, если бы знал ваш город. Может, покажешь свои любимые места? А поужинать можем в «Черепе» или в любом другом ресторане на твой вкус.

От наглого испанца за километр тянется шлейф джентльмена, фонтанирующий своей мощной аурой. Сегодня как никогда. Сильно, конечно, сказано с моей стороны, потому что в моем случае «никогда» — это все наши встречи, которые можно пересчитать на пальцах одной руки.

Я вдруг понимаю, какое впечатление блондин производит на окружающих. Мы завтракаем в одном из самых люксовых отелей Петербурга, где подача еды сравнима с продуманной художественной инсталляцией. Вокруг нас за столиками с безупречными улыбками и не менее совершенными внешними данными сидят женщины и мужчины. Адриан идеально вписывается в этот круг людей. Я тоже часть этого общества, но почему-то всегда чувствовала себя какой-то чужой. Папа, он никогда меня ни в чем не ограничивал, но ведь дело совсем не в этом.

Я проще, чем могу себе позволить, и до сегодняшнего утра меня никак это не задевало. Мне и сейчас совершенно плевать, что подумает обо мне разукрашенная под матрешку особа за соседним столом с мелкой трясущейся собачкой в руках, похожей на сувенир.

Я об ощущениях рядом с Адрианом. Он красивый. Красивый, черт возьми, во всех смыслах и понятиях. Он напичкан харизмой. Он — ядерная бомба, которая разметелит любую цель. А цели бывают разные: черные, белые, красные — как в одной знаменитой песне.

Сегодня одна цель. Завтра — другая.

Я не хочу быть целью, но хочу продлить свои ощущения рядом с Адрианом.

— Сегодня суббота, и без предварительной записи мы никуда не попадем, — я задумчиво склоняю голову. Опускаю взгляд на тарелку с нетронутыми яйцами «Рояль». Я люблю яйца в любом виде на завтрак, но «Бенедикт» — в особенности.

Мужчина напротив сегодня настроен меланхолично, что на него непохоже. Хотя, опять же, что я знаю о блондине, кроме длины его достоинства?

На нем бежевый свитер тонкой вязки и черные брюки. На скулах проступила едва заметная щетина. Она светлая, почти незаметная, но на ощупь достаточно колючая. На голове легкий бардак, который он оставил осознанно.

Адриан делает глоток кофе. Глаза серьезные, ловят мои исподлобья, подсказывая, что следом последует не менее серьезная фраза. И она действительно не заставляет себя ждать:

— Агния, если честно, мне всё равно, что смотреть и куда ехать... Если быть откровенным, то я хочу провести с тобой каждый день до моего отъезда. Ты мне нравишься, но решение за тобой. Я не буду давать ложных надежд и обещать что-либо. Ты сама всё понимаешь. Мы живем в разных странах, но даже если бы жили в одной, то я просто не готов к серьезным отношениям. Ты потрясающая. На самом деле я безумно рад, что мы с тобой снова встретились, и прошу тебя остаться со мной на эти несколько дней.

Глава 24

Агния

— На самом деле я безумно рад, что мы с тобой снова встретились, и прошу тебя остаться со мной на эти несколько дней.

Сувенирная псинка за соседним столиком начинает неистово рычать, словно учуяла смысл слов Адриана, и они ей категорически не понравились. Хозяйка еще пуще заливается краской и со скрипом отодвигается на стуле назад. Тут же со стола на кафельный пол падает вилка и бьется о него с громким звоном.

— Арчибальд, где болит, миленький? — матрешка судорожно ощупывает тельце своей собачки.

Та, разумеется, продолжает показательные истеричные стенания. Мне кажется, это банальная реакция на сосиски из английского завтрака, который с аппетитом поглощает муж матрешки.

В эту секунду я становлюсь благодарной женщине и ее эмоциональному питомцу за то, что смягчили напряженный момент своим перформансом.

— Ну так что? Ты согласна? — будто не замечая всей этой собачьей вакханалии, переспрашивает Адриан, наморщив лоб.

— Какого числа ты уезжаешь? — уточняю, провожая взглядом колоритную парочку, которая спешно удаляется из ресторана.

Хозяйка с маленьким Арчи исчезает в лобби отеля, избавляя всех от громкого противного тявканья. Как и ее муж, я испытываю облегчение и коротко вздыхаю.

— Тридцатого декабря вечером у меня самолет до Малаги.

Взяв небольшую паузу, во время которой я даже не решаю, а всего лишь задумываюсь над формой ответа, озвучиваю:

— Хорошо, я согласна. Только мой отец прилетает двадцать девятого вечером, поэтому я не смогу провести с тобой ночь. Только утро перед работой, — смягчаю улыбкой.

Переварив мой ответ, блондин заметно расслабляется. Веки приподнимаются, а глаза насыщаются удовлетворенностью.

— По поводу вторника подумаем вместе. У тебя рабочий день?

Киваю, приступая к нетронутому завтраку. Свой Адриан уже быстренько умял, пока я наблюдала за маленьким орущим Арчи и его хозяйкой.

— Тогда решим.

— Я не хочу подводить Кристину Леонидовну. Перед Новым годом всегда много работы, поэтому я не уверена, что смогу отпроситься.

Разрезав мягкую булочку с красной рыбой, я обмакиваю кусочек в соус и отправляю его в рот.

Божественно. Просто божественный, любимый вкус.

— Я думаю, отпрашиваться не понадобится, — подмигивает.

Я лишь веду бровями, критически посматривая на его самоуверенное выражение лица. Красивого до безобразия.

Блондин с большим вниманием наблюдает за каждым моим движением, отчего меня одолевает стеснение. Когда я слизываю с губ соус, в его зрачках вспыхивают развратные огни.

— Прекрати ТАК на меня смотреть, — шиплю я, ерзая на стуле.

Мне становится удушающе жарко, хочется скинуть с себя его пиджак.

— Как? — играет желваками, явно сдерживая желание что-то сделать со мной прямо за этим столом.

Хотя бы в его физических желаниях по отношению ко мне я смогла разобраться.

Я чуть подаюсь вперед:

— Так, будто мы не занимались сексом всю ночь и всё утро.

— Увы, лисичка, мне никак не утолить жажду тебя, поэтому я не могу контролировать свой взгляд и свои желания. Прости.

Откинувшись на спинку стула, Адриан медленно перебирает пальцами по столу. Хитрая улыбка ни на секунду не сходит с его лица.

Я намеренно дерзко фыркаю и, отодвинув от себя тарелку с недоеденным «Бенедикт Рояль», выражаю свое желание куда-то двигаться.

— И всё же, может, есть какое-то место в Санкт-Петербурге, которое бы ты хотел посетить? — выпытываю у Адриана, когда мы поднимаемся в номер.

Куда попало я не могу его отвести. В нашем городе огромное количество музеев, театров и прочих мест, куда можно пойти. Ткнуть пальцем в небо никак не получится, поэтому ему придется ответить на мой вопрос.

— Сейчас, — коротко отвечает и набирает кому-то сообщение.

Ответ приходит не меньше чем через минуту. Он показывает мне экран:

— Сестра говорила, что сюда обязательно стоит сходить.

На снимке изображен летний город с высоты смотровой площадки Исаакиевского собора.

— Ты точно уверен, что хочешь туда? Сейчас зима, ты легко можешь замерзнуть, — поддеваю его и закусываю нижнюю губу.

Он рассматривает снимок еще несколько секунд, а после поднимает на меня плутовской взгляд исподлобья.

— Не переживай за меня, рыжуля. Ты же меня потом и согреешь. Так что мне нечего бояться.

Он притягивает меня к себе, оставляя легкий поцелуй на моих губах.

Короткий, но такой интимный, что мои колени, как обычно, начинают подкашиваться.

Любое его прикосновение действует на меня как анестезия. Несколько секунд блаженства перед тем, как окунуться в темную бездну бессознания.

Мы договариваемся заехать ко мне домой переодеться. В таком коротком платье и чулках я не смогу весь день гулять по городу, да и Адриан категорически против этого. Он сразу настоял на том, чтобы я тепло оделась, и только после этого готов начать нашу прогулку по городу.

Мне, конечно же, приятна его мнимая забота.

Он о каждой своей девушке так заботится, с которой спит? Есть ли те, с кем он поддерживает общение и связь?

Черт. Не думай об этом, Агния.

Когда мы заходим ко мне домой, я чувствую себя не в своей тарелке.

— Подожди меня на кухне, я пока переоденусь, — прошу, тем временем размышляя, во что бы одеться.

Выглядеть как большой бесформенный закутанный пуховик не очень-то и хочется, потому что рядом со мной ходячая планка в виде красавца Адриана. Он хоть и сам в пуховике, но это не мешает ему выглядеть воплощением самого Эроса в обычной одежде.

Пока блондин ждет меня на кухне, я наношу на лицо быстрый, почти незаметный макияж. В шкафу нахожу недавно купленный длинный черный приталенный пуховик с широким поясом. На голову — бежевую вязаную шапку из кашемира. Она тоненькая, но зато очень теплая.

— Я готова, — выхожу на кухню и с замиранием сердца замечаю, что Адриана здесь нет.

Глава 25

Агния

Прекрасно осознавая, что Адриан не мог никуда исчезнуть, я направляюсь в большую комнату. Там я и застаю его за разглядыванием фотографий, висящих на стене.

— Это моя семья, — озвучиваю очевидное, ведь и без моих односложных объяснений понятно, что люди, изображенные на снимке рядом со мной маленькой, — мои мама и папа.

— Ты очень похожа на свою маму.

Блондин не чувствует себя застигнутым врасплох. Он отрывает взгляд от созерцания моей семьи, поворачивается и внимательно, детально скользит глазами по моему лицу.

— Спасибо. Все так говорят, кто ее видел и знал, — тихо отвечаю я, сведя брови.

Я мнусь с ноги на ногу. Не знаю, хочу ли обсуждать свою родню и, если он задаст ряд вопросов, отвечу ли я на них? Этого тоже не знаю.

— Извини, возможно, мне не стоило заходить сюда. Но мое любопытство пересилило этикет.

Адриан возвращается к прежнему занятию и с интересом перескакивает с одной фотографии на другую. Он задерживается на той, где я сижу верхом на верблюде и улыбаюсь во весь рот, не имея при этом и половины молочных зубов.

Я не очень хорошо помню себя в семь лет, но та поездка в Египет отложилась в памяти по-особенному.

Мама боялась, что меня украдут вместе с верблюдом, а папа, как истинный раб своей единственной любимой дочери, повелся на мой плач и мольбы покатать меня на «горбатом коне».

Я рада, что помню тот день. И рада, что благодаря фотографиям мама жива в моей памяти.

— Мне тогда казалось, что нет большего счастья на земле, чем прокатиться на вонючем горбатом верблюде, — шучу я, посмеиваясь.

— Ты знаешь, маленький Адриан с тобой полностью согласен по поводу счастья. Он тоже постоянно клянчил покатать его на водном банане и слоне, — засунув руки в карманы джинсов, он тоже начинает смеяться.

— Почему именно на слоне?

— Дедушка любил смотреть передачи по National Geographic, а там постоянно крутили кадры с дикими животными. Я почему-то зациклился на слоне и донимал родителей днями и ночами, чтобы они предоставили мне такую возможность.

— И как решилась ваша проблема?

— Мама уговорила отца поехать в Индию, чтобы я наконец отстал от них с этим запросом.

— И как, удачно вышло?

— Да. Я этого не помню, но папа потом рассказывал, что я сморщил нос и орал, что он жутко воняет, а своим плачем и криком напугал даже самого слона.

Из-за смеха и того, что я упакована в зимнюю одежду, тело покрывается жаркой испариной. Я приспускаю замок на куртке, чтобы отдышаться.

— Поехали? — заметив, что мне жарко, Адриан направляется в коридор.

— Да, сейчас только вызову такси, — открываю приложение.

— Давай я вызову? — предлагает он, застегивая молнию на своем пуховике.

— Зачем? — не совсем понимаю его предложение.

— Агния, я мужчина, и именно я попросил тебя показать мне город, — тон блондина вполне серьезный.

— Адриан, это всего лишь такси. Тем более я его уже вызвала.

И пока он не вмешался, я смахиваю бегунок на экране, подтверждая заказ.

Я иду следом в прихожую и достаю с полки высокие зимние сапоги на танкетке. Уже готова выходить, как блондин разворачивает меня к себе и спокойно, доходчиво произносит:

— Позволь мне ухаживать за тобой. Это был последний раз, когда ты за что-то платишь. Пока мы вместе, я все расходы беру на себя. Поняла меня, Агния?

Его тон такой убедительный и беспрекословный, что у меня не возникает желания ему перечить.

Возможно, Адриан не в курсе, что мой отец очень богат. С другой стороны, и у Адриана денег куры не клюют.

Пускай будет так, как он хочет. Мне не принципиально, и к тому же такое поведение мужчины безмерно льстит мне как девушке.

Костя платил за меня, но никогда не противился, если я предлагала воспользоваться своей картой. А случалось это нередко.

Нам не приходится долго ждать такси. Оно подъезжает буквально через несколько минут, и мы ныряем в теплый салон. Адриан придерживает меня за талию и локоть, помогая забраться на сиденье.

Приятный жест, в котором больше открытой симпатии, чем простой предусмотрительности.

В груди ворочается что-то теплое и приятное. Улыбка сама собой фиксируется на моем лице на протяжении всей поездки. Обнимающие руки и поцелуи Адриана делают ее только шире.

В выходной день, без пробок, мы доезжаем до Исаакиевского собора за пятнадцать минут. Очередь на входе внушительная, но, увидев воочию размеры собора, Адриан изъявляет решительное желание дождаться нашей очереди на колоннаду.

Мне не холодно рядом с ним. Одна мысль о том, что наши отношения, пусть и ограниченные несколькими днями, вышли за рамки постели, отдается по телу волнующими толчками.

Меня окутывает тепло всё то время, пока блондин рядом. Его руки не сползают с моих плеч, а губы — с моего лица. Его нисколько не смущает количество людей вокруг и заинтересованные взгляды.

Стоит покрутиться вокруг своей оси, и я сосчитаю десятки женских взглядов, обращенных на Адриана. Деться от его красоты и харизмы мне просто некуда.

— Нас ждет порядка двухсот шестидесяти двух узких ступеней вверх, — на всякий случай информирую его.

Вдруг захочет сбежать?

— Отлично, меня это не пугает, — невозмутимо отвечает он, не отрывая губ от меня. — Я как раз пару дней не ходил в спортзал.

— Разве сегодня мы не сжигали калории? — заползаю ладонями под его пуховик и вжимаюсь подушечками пальцев в его талию над кромкой джинсов.

Адриан вздрагивает. Гуляющие желваки на его лице посылают мне четкий сигнал, что он не железный.

— Опасно, лиса, очень опасно. Ты хочешь отморозить свою чудесную попку?

— С чего бы это? — дую губы, поглядывая на него снизу вверх.

— С того, маленькая хитрая лиса, что я не выдержу твоей провокации и затащу тебя за первую попавшуюся колонну, — шипит мне в ухо разгоряченно.

— Нас оштрафуют, ты что! — шуточно округляю глаза. — У нас тут всё прилично, полиция в центре на каждом шагу блюдет порядок.

А вот это уже правда.

— Тогда, если ты не хочешь, чтобы меня отправили в Малагу раньше времени, не делай так, что у меня… как же там… — щурит один глаз, вспоминая, — а, пробки вышибает в мозгу.

Я снова смеюсь, утыкаясь холодным носом в его грудь.

Наконец, спустя несколько десятков минут, мы покупаем билеты на смотровую и начинаем путь наверх по винтовой лестнице. Впереди и сзади полно народу. Через несколько пролетов мне становится слишком жарко, и я раскрываю куртку, на что Адриан недовольно цокает.

На половине пути дыхание сбивается, а ступни и колени отчаянно протестуют.

В какой-то момент блондин замечает, что силы мои на исходе. Он пропускает меня вперед и, приставив к моей спине раскрытые ладони, подстраивается под мой ритм, подталкивая наверх.

Нам приходится пропускать людей, скорость которых заставляет меня задуматься об абонементе в фитнес-зал. Мне всего лишь двадцать три года, а у меня уже сильная одышка после какой-то незначительной сотни ступенек.

С трудом преодолев остаток пути с помощью Адриана, мы доползаем до смотровой.

— Застегнись, тут ветер, — командует блондин, и это вызывает во мне лишь желание подчиниться.

Колючий зимний ветер остро режет участки кожи. Лицо моего спутника за считанные секунды покрывается морозным румянцем.

Я любуюсь им.

Адриан будто не замечает ни холода, ни того, что многие посетители, едва ступив на смотровую, готовы тут же спуститься обратно.

Он поворачивается ко мне, берет за руку и крепко прижимает к своему боку. Если я верно считываю его реакцию, он боится за меня на высоте, даже несмотря на полную безопасность.

— Агния, какой красивый у вас город, — в его голосе звучит искреннее потрясение. — Адриана мне прошлым летом все уши прожужжала про Санкт-Петербург. Я планировал приехать, но летом.

— Летом у нас еще лучше. Хотя и зимой очень красиво. К тому же город украшают огнями к Новому году.

— Не имеет значения сезон. Здесь просто живет своя особенная атмосфера.

Я с ним полностью согласна. То, что он прочувствовал питерский вайб, только умножает мою симпатию к нему.

Мы делаем несколько шагов туда, где, по моим подсчетам, должна находиться гостиница «Астория». Всю жизнь меня сопровождает топографический кретинизм, но я надеюсь, что интуиция меня не подведет.

И она не подводит.

Обойдя смотровую площадку, мы упираемся в железные перила. Блондин уже на автомате притягивает меня к себе.

— Видишь это здание с красными козырьками над окнами? — показываю пальцем.

Он кивает, переводя взгляд с меня на «Асторию».

— Мы там выпускной отмечали в школе. Но это не самое главное, — понижаю голос, придавая ему мистическую интонацию. — В первой половине двадцатого века, по слухам, здесь повесился известный русский писатель Сергей Есенин.

Адриан скашивает на меня взгляд в немом вопросе.

— Он тоже был красавец-блондин и страшный бабник. Но влюбился в актрису и не смог совладать со своей ревностью, — заключаю деловито, наблюдая за его реакцией.

— Ты хочешь сказать, что известный русский писатель повесился из-за женщины? — с сомнением хмыкает он.

— А что? — задираю голову и смотрю ему в глаза, слегка выпутавшись из крепких объятий. — Мужчина не может сойти с ума от любви? Думаешь, это сказки?

— Думаю, это красивая история для таких чувственных девочек, как ты.

Вместо ответа я наблюдаю, как Адриан смотрит на расстилающуюся перед нами панораму. Мой родной город вызвал в нем интерес, и это отражается на моих чувствах к нему.

С каждым его взглядом вдаль мое сердце наполняется чем-то необратимым.

Может, закончить всё после сегодняшнего дня?

Я просто не смогу забыть его так же легко, как он забудет меня.

Это уже невозможно.

— Великолепное место и великолепный обзор. Спасибо, что привела меня сюда.

Когда мы спускаемся вниз, Адриан берет меня за руки и тянет на себя. Нежно гладит ладонью по щеке, выводя большим пальцем узоры на коже. Мурашки, заметные и острые, разбегаются по всему телу.

— Ты со всеми девушками такой тактильный?

Ну кто меня за язык тянул?

Я стону про себя от собственной непроходимой тупости.

— Я не знаю, что ответить тебе на этот вопрос, — честно признается он.

Глава 26

Агния

— Так, ты куда это пропала? — Веро накидывает претензии с первой секунды нашего разговора.

— Я не пропала, просто немного занята.

Щелкая мышкой, открываю сводную таблицу рекламных показателей запущенных кампаний для Berillo Group.

— Может, тогда поужинаем сегодня вечером? — голосок у подруги хитрый и нетерпеливый. Чувствуется, что ей необходимо со мной не только поделиться последними новостями, но и послушать о моих.

Бросаю взгляд на электронные часы в нижней панели рабочего экрана, заведомо зная, что, сколько бы ни было времени, я не смогу сегодня поужинать с подругой.

— Веро, если честно, то до января я не смогу встретиться.

— Почему? — повисает в воздухе.

— У меня тут небольшие перестановки в личной жизни, — отвечаю обтекаемо, но понимаю, что мне уже не отмазаться.

Параллельно с телефонным разговором я всматриваюсь в сводки таблиц. Показатели отличные. Владельцы компании, в числе которых числятся Адриан и муж моей начальницы, должно быть, заметили неплохой всплеск конверсий. Я радуюсь тому, что стала частью этого проекта.

— У тебя что-то происходит, а твоя лучшая подруга об этом не знает? — громко возмущается она.

— Ситуация сложная и неоднозначная, — вздыхаю.

— Намекни хотя бы, кто стал причиной твоих бессонных ночей?

Полсекунды размышляю, стоит ли до отъезда Адриана рассказывать что-либо. У нас короткая связь, вопрос о продолжении которой даже не маячит на горизонте.

Задержав неосознанно взгляд на общей сумме конверсий, я с чрезмерным усилием гипнотизирую цифры.

Всё равно не смогу утаить от подруги детали того, где и с кем я была эти дни. Какой смысл сейчас строить из себя святую?

— У меня непродолжительная связь с человеком, который угостил нас вином в «Черепе», — выпаливаю махом.

— С тем самым блондинчиком?

Я прямо чувствую, как она прищурилась на том конце трубки и затаилась в ожидании ответа.

— Ну да, с ним.

Сохраняю файл, сворачиваю окно и откидываюсь на спинку кресла, буравя теперь вместо цифр яркую лампу на потолке.

— Ну ты… ты, Агуша моя, просто звезда! — хохочет подруга.

— Не называй меня Агушей! — взбрыкиваю.

Ненавижу, когда она называет меня так. Ужасное, просто отвратительное прозвище.

— Я от радости! — ликует она в динамике. — Уверена, ваше общение не ограничится несколькими днями.

— Веро, прекрати. Не будет никакого продолжения. Он сам сказал, что ему не нужны серьезные отношения, — немного подумав, добавляю: — Никакие отношения ему не нужны. И я согласилась на то, что он предложил.

Я вздрагиваю и перестаю изводить зрение ярким светом, потому что входная дверь в агентство открывается, и на пороге появляется наш уважаемый клиент. Пора сворачивать разговор.

— Мне надо идти, у нас собрание, — понизив голос, сообщаю подруге.

Услышав недовольное «Как всегда на самом интересном!», отсоединяюсь и, вытянув спину в кожаном кресле, приветствую гостя:

— Добрый день, господин Касас.

Адриан быстрым шагом преодолевает расстояние до моего стола и, уперев ладони в деревянную поверхность, слегка подается вперед. Запах его парфюма кружит голову и сводит с ума все мои рецепторы.

Очевидно довольный произведенным эффектом, блондин вежливо обращается, соблюдая дистанцию:

— Добрый день, Агния. Кристина Романовски на месте?

— На месте, — кивнув, не могу разорвать визуальный контакт.

Низ живота наливается тягучей патокой. Тело с возмущением реагирует на воспоминания этой ночи, видимо, требуя продолжения, которого нет.

По крайней мере, не сию секунду, не по щелчку вспыхнувшего возбуждения.

Удерживаясь на руках, Адриан наклоняется еще ближе, а я уже вжимаюсь в кресло.

— Сегодня я веду тебя на ужин, — твердо, без единой лазейки на возражение.

В очередной раз, наверное, уже в сотый, ловлю себя на мысли, что меня сводит с ума то, как он умеет чередовать проявления своего характера. В один момент он кажется нежным и гибким, а в другой, вот как сейчас, — твердым и бескомпромиссным.

И мне нравится. Боже, как же мне нравится каждая маска, которую он носит. И я смею лишь надеяться, что для меня он выбирает самые искренние.

Глава 27

Агния

Я выхожу из бизнес-центра и наблюдаю, как невесомые снежные хлопья накрывают город пушистым серебристым покрывалом.

Застегнув пуговицу белого пуховика на петлю под воротом, я спешу на парковку. Очищаю лобовое стекло от остатков снега, прыгаю в свою машинку, которую успела дистанционно прогреть, и выруливаю на дорогу в сторону выезда из города.

Сегодня двадцать девятое декабря. Через час папин самолет приземлится в аэропорту. Я обещала его встретить.

Двигаясь быстро по своей полосе, отмечаю, что пробок на выезде сегодня нет. Вспоминаю тот день, когда ехала встречать испанского гостя, еще не догадываясь, что это Адриан.

Улыбаюсь как дура.

Какой он хороший на самом деле. И совсем не гад, как я думала изначально.

В груди и между ребрами словно мед растекается каждый раз, когда мысли крутятся вокруг него. Я ощущаю эту сладость всем телом.