Ненавижу тебя!

И это нормально.

Нормально. Слышишь?

Просто не влюбляйся в него. Люби его сегодня. Завтра люби. Люби его все те моменты, пока вы вместе. Но помни, что все чувства перестанут значить ровно в тот момент, когда вы навсегда попрощаетесь.

И сердце твое, милая Агния, не разобьется. Ты справишься.

А сейчас — плавный вдох, выдох. Повтор. Дышим ровно.

Не меньше минуты я грею ладони под горячими струями воды. Мне и до этого было жарко, но от мыслей, которые сводят логику с орбиты, тело поддалось легкой дрожи.

— Рыжуля, ты там в порядке? — заботливый голос Адриана выводит меня из вязкой трясины.

Я выключаю воду, снимаю с перекладины под широкой раковиной белоснежное полотенце и промокаю им ладони.

Даю себе еще секунду.

Открыв замок, я пугаюсь и взвизгиваю, так как дверь мигом распахивается, и поперек моей талии ложатся крепкие ладони, на которых мгновенно проступают тугие вены. Я завороженно пялюсь на мужскую силу, заключенную в его руках. В голове проносятся все те непристойные образы, на которые они способны.

Мои глаза отрываются от идеальных рук и сходят с ума, перехватив вид рельефного голого торса и натренированных ног испанского мужчины. Выпирающий бугор из каких-то тайных побуждений целомудренно прикрыт боксерами.

— Ааа!! — верещу я, ощутив невесомость под ногами.

Этот гад оторвал меня от земли и тащит куда-то. На кровать? Куда же еще! Хотелось бы именно туда, не теряя времени.

— Не могу больше, — хрипло шепчет блондин, разрезая последнюю натянутую струну моей выдержки.

Я распадаюсь. Успеваю только сделать взмах руками, а сразу после этого моей спины касаются холодные шелковые простыни.

Боковым зрением замечаю красивую зеркальную сервировочную тележку у окна. Она густо заставлена блюдами, одно из которых накрыто большим куполообразным серебристым клошем.

— Что там? — спрашиваю сухими губами.

На шее тут же смыкаются голодные губы.

— Позже. Сначала я буду трахать тебя грубо, — на грани хрипа.

Он вытряхивает меня из платья, как пушинку, за считанные доли секунды. Поплывший взгляд сканирует мою черную комбинацию. Не зря купила. Эти плотоядные глаза стоили всех сомнений, которые только что растворились. Я ежусь под малоизведанным мною взглядом и уж собралась было прикрыться руками от избытка эмоций...

— Бл*ть, с тобой невозможна цензура. Я готов сожрать тебя целиком. Так что прости, рыжуля, вся лирика потом.

Рывком он стягивает с меня верхнюю часть комбинации. Грудь, поддерживаемая тонкими косточками, выскальзывает наружу, наполняясь тяжестью. Соски попадают в захват терзающих губ. Я издаю протяжный стон, не в силах сопротивляться своим реакциям.

— Тише-тише, сладкая моя, — по чувствительным бугоркам ползут уголки губ, обозначая улыбку. — Иначе весь отель услышит, когда я, наконец, войду в тебя. А хотя...

Блондин отрывается от моих взбудораженных сосков и, не отводя взгляда, берет с прикроватной тумбы шуршащий пакетик. Разрывает его и, высвободив из боксеров налитый большой член, раскатывает по нему латекс.

Всё это время, пока его предплечья напрягаются, я смотрю на Адриана как на бога. Каждое его движение — идеальное, будто он создан для того, чтобы раскатывать контрацептив увитыми венами кистями по своему безупречному органу. Рот наполняется порцией слюны, а между ног болезненно вибрирует ощущение пустоты.

Уперевшись локтем в подушку рядом с моей головой, Адриан второй рукой направляет себя в меня, раздвигая края комбинации. Его член намеренно задевает мои набухшие складки, и я вздрагиваю. Как же хорошо. Как же снова хочется ощутить его в себе. Внутри всё полыхает от осознания, что еще секунда — и...

Толчок. Грубый. Глубокий. На всю длину, до предела. Мы оба стонем так, будто у каждого из нас были годы воздержания. У меня — ладно, после блондина действительно никого не было... Но он? У него столько женщин. Почему тогда его погружение в меня сопровождается таким безудержным хриплым стоном?

Адриан шумно сглатывает и начинает двигаться. Наращивает темп с большой скоростью. Я бесстыже развожу ноги шире, чтобы он вошел еще глубже, но, по-моему, глубже уже просто некуда. Я мокрая до безобразия. Стыда нет. Никаких чувств сейчас не существует, кроме желания и похоти, поглотивших нас обоих. Я помню себя рядом с ним именно такой. И это кайф.

Я выгибаюсь дугой после серии пронзающих толчков. Крупная дрожь от долгожданного предвкушения рассыпается по всему телу. Губы Адриана вновь касаются сосков, сопровождая терзания напористым языком поочередно с зубами.

Я закрываю глаза. Понимаю, что просто-напросто сойду с ума, если не успею сдержать волны наслаждения в одной точке. Пальцы блондина с болью впиваются в мои бедра, он берет инициативу полностью на себя и насаживает меня на свой член с такой силой, что я не успеваю сделать полноценный глоток воздуха. Из-под моих прикрытых век высыпаются искры. Боль и удовольствие.

Я цепляюсь руками за его плечи и, подставляя себя под финальный толчок, сама насаживаюсь на него так яростно, что наслаждение попадает в нас единым зарядом.

Мы тяжело дышим и оба чувствуем, как я продолжаю сокращаться вокруг него. Адриан подхватывает меня обеими руками под лопатки и прижимает к себе, не обращая внимания на то, что мы оба кошмарно потные и мокрые.

Мне хорошо. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас.

Глава 20

Агния

— Вы сбегали с территории школы, чтобы встретиться с девчонками?

Одним движением я переворачиваюсь на живот и укладываюсь подбородком на упругий торс Адриана. Восторженно вдыхаю носом запах его кожи, к которой постоянно хочется прикасаться.

Мы занимались сексом раз пять, если не ошибаюсь, а я всё еще не знаю, что находится под серебряным клошем... Сначала было не до этого, а сейчас тело разбила ленивая слабость.

Горячая ладонь лениво заползает в мои непростительно растрепанные после акта любви волосы. Надавливает у корней подушечками пальцев и начинает вытворять массаж головы. Я млею, чувствуя себя оголенным проводом. Балдею до кончиков пальцев и в любой момент рискую начать источать электрические заряды, способные осветить весь район.

— Да! Сбегали, еще как. Бывало, что девчонки поджидали нас у дороги, — смеется.

— Прямо-таки и поджидали? — прищуриваюсь, не до конца доверяя словам блондина. Он слишком самоуверен в рассказах о своих отношениях с девочками в школьные годы.

Впрочем, сомнения его слова не вызывают. Адриан харизматичный, веселый и чрезвычайно энергичный — именно тот тип парня, который не останавливается на одной девушке.

— Да, особенно меня, — с гордостью заявляет, посматривая краем глаза на меня, будто специально акцентирует на излишнем женском внимании, чтобы проверить, начну ли я ревновать. — Я был готов не спать до утра и веселиться сутки напролет.

Я улыбаюсь во весь рот. Это защитная реакция, за которой я маскирую нежелание знать подробности его личной жизни.

— Здорово, — пытаюсь сказать это безразличным тоном, потому что его слова меня успели задеть. — Я смотрела испанские сериалы, и если всё так, как показывают в фильмах, то опыта у тебя, наверное, хоть отбавляй, — добавляю таким голосом, будто распущенная полигамность является нормой и для меня.

— Ты права, — грудной смех становится еще более хриплым, — опыт у меня такой, что на поколения вперед хватит.

Мне несложно представить, чем он занимался со своими подружками знойными испанскими ночами. Особенно на пике подростковой страсти и демонстративного свободолюбия. Но мне становится сложнее смешивать нашу с ним историю с десятком других историй, идентичных в его жизни. Всё потому, что до Адриана мое голое тело видел только Костя.

Адриан расслаблен и сейчас напоминает сонного котика, которому нечего стесняться.

— Вы слишком разные, — повторяю про себя. — Набирайся опыта и относись к блондину как к ходячему члену на ножках.

Иначе никак. Влюбишься — и станешь очередной дурой, поверившей в сказочное превращение бабника в однолюба.

Эта мысль знатно отрезвляет.

— А чего Рыбку тогда упустил? — прячу улыбку, опуская подбородок, и полностью утыкаюсь носом в его запах. В горле застрял сдавленный смешок.

Механизмы, отвечающие за спокойствие в организме, дают сбой, уступая место нетерпеливому всплеску активности. Я заставляю себя не думать о ревности и наслаждаться моментом. Другого не дано.

Я завожусь от одного его резкого взгляда, от прикосновений и теплых всполохов дыхания на моей растопленной ласками коже.

А спрашивая о Рыбке, я дразню его, отчего-то уверенная, что девушка его не зацепила. Во всяком случае, не так, как я, раз сегодняшнюю ночь мы проводим вместе.

— Она мне не по зубам, — прикусывает он нижнюю губу, сдерживая усмешку.

Глаза его в это мгновение такие озорные и совсем не похожи на цвет питерского мокрого асфальта.

— А я, значит, по зубам? — в ответ мстительно кусаю блондина за покрывшуюся мурашками кожу на животе.

Наблюдаю, затаив дыхание, как зрачки его расширяются и постепенно темнеют. Стук сердца вдруг оглушающе отбивается в пупочной выемке, передаваясь и моему сердцу. А ниже... кое-что очень твердое и заставляющее меня трепетать намекает на то, что Адриан снова готов.

По личному опыту — он всегда готов.

Со мной или вообще — неважно. Главное, что сейчас объект его вожделений — я.

— Нет, лиса, от тебя у меня просто жестко крышки выбивает, — пригвождает охотничьим взглядом. Я и впрямь ощущаю себя лисой под таким внимательным взглядом.

— Какие крышки? — я нехотя отстраняюсь, выпрямляю спину, трясу волосами и приглаживаю их ладонью по всей длине.

Не понимаю, о чем он. Какие крышки?

— Те, которые отвечают за свет в квартире. Как у вас в России говорят? Когда их фигурально вырубает... — пока говорит это, глаза его двигаются в такт колыханиям моей груди, а ниже пояса всё горит от предвкушения. У нас у обоих.

Я внезапно прыскаю, как только до меня доходит, о чем речь:

— Ты о пробках?

— Ммм?.. — ему вроде уже и не до них, не до «крышек».

— Не крышки выбивает, а пробки...

Едва дослушав, он тянет меня за запястья на себя и прижимает мои губы к своим. Спустя секунду мы целуемся, проглатывая языки друг друга.

Проскальзывает впервые в жизни мысль, что мне нравится в мужчине каждый сантиметр его тела.

С Костиком такого не было. Мне не нравился его запах, и порой прикосновения казались лишними и ужасно раздражали. Я списывала это на ПМС или плохое настроение. А с Адрианом я словно сама не своя. Готова на любые эксперименты, и от запаха его природного я теряю контроль.

Это разве нормально? Желать человека так сильно, что хочется слиться с ним воедино, стерев любую преграду, разделяющую нас.

Глава 21

Агния

Я вспыхиваю как факел, когда он проводит пальцами между моих мокрых складочек, и прерывисто выдыхаю ему в рот, пока Адриан ласкает и сплетает наши языки. Дыхание сбивается, я хочу большего. Ладонями вжимаюсь в его твердую грудь, стону, испытывая пульсирующее возбуждение между ног.

— Садись на меня, — шепчет в губы, подхватив меня за бедра.

— Как же защита? — удивляюсь, распахивая глаза.

— Я чист.

Я верю ему, но внутренняя стерва Агния подает голос, почувствовав свой звездный час:

— Я всё равно побаиваюсь.

Он вздергивает бровь.

Удивлен? Я своей прямолинейности тоже.

— Я не хочу рисковать, Адриан.

Зато честно.

Кадык на его шее дергается. Он молча убирает одну руку с моего бедра и тянется к тумбочке. Поворачивается назад и откидывается на подушку уже с усмешкой на губах и в глазах. Протягивает пакетик мне:

— Справишься?

— Без проблем, — принимаю вызов и беру пакетик в свои руки.

Не растягивая времени, разрываю его и аккуратными движениями раскатываю презерватив по увеличивающемуся от каждого моего прикосновения члену. Чувствую на себе взгляд Адриана, который никак не могу охарактеризовать.

Какие цели на самом деле преследую, напоминая о количестве женщин в его жизни?

Хочу ли его задеть?

Возможно, хочу, не осознавая причины до конца. Тем более что я почти уверена — Адриан забудет обо мне сразу, как только его нога через несколько дней ступит на борт самолета и расставит всё по своим местам.

Не успев вынырнуть из логической цепочки бессмысленных размышлений, я всхлипываю, ощущая тугое распирание между ног и резкую наполненность. Запрокидываю голову назад, а грудью подаюсь вперед.

— Ласкай меня, — прошу, прикрыв веки, и начинаю раскачиваться бедрами на прочном, подрагивающем во мне органе.

Его руки блуждают по моему телу, а чувствительность сосков становится настолько острой после каждого захвата губами, что мне кажется, я кончу буквально через пару мощных толчков. Я замедляю движения, оттягиваю жгучий взрыв, желая прочувствовать каждую его венку внутри себя.

Распахиваю глаза. Пугаюсь того, что вижу во взгляде Адриана. Он цепкий и затягивающий в себя.

Резким движением Адриан меняет нас местами. Потеряв ведущую роль, я оказываюсь распластана под мужчиной. Внутри всё переворачивается и трепещет. Я выгибаюсь навстречу, прочно сцепляя ноги вокруг его крепких бедер.

— Хочу тебя до одури. Постоянно, — хрипло стонет, вонзаясь в меня одним быстрым толчком.

Блондин целует меня, вгоняя язык так глубоко, что я начинаю задыхаться. Он отвлекает мое внимание, и я упускаю момент, в который Адриан перехватывает мои запястья одной рукой и заводит их за голову.

В следующую секунду я чувствую мягкое прикосновение холодной ткани к коже.

— Что ты делаешь? — мои глаза расширяются, я вскидываю на него испуганный взгляд, даже не шевелясь.

— Ты мне доверяешь? — блондин фиксирует мои запястья шелковой лентой на изголовье кровати, после чего спускается к лицу, нежно гладит пальцами щеки, продолжая путь ниже. Исследует шею, ключицы. Ничего не упускает. Ласкает грудь, скручивая соски. Я ойкаю от неожиданности, выгибаюсь в спине и крепче вжимаюсь ступнями в его ягодицы.

С опозданием отвечаю на вопрос:

— Не знаю, можно ли тебе в чем-либо доверять, — шиплю, когда он выходит из меня и несколько раз подряд шлепает головкой члена по клитору. Я содрогаюсь и поглощаю воздух от распирающих ощущений.

Адриан усмехается и прекращает распутные действия, оставляя мое тело в покое. Аккуратно, поглаживая ступни, снимает с себя мои ноги. Я неровно дышу, злюсь сама на себя. Сначала хочу оттолкнуть его, а в следующий момент — притянуть ближе, чтобы не останавливался ни на секунду. Он встает с кровати, размахивая каменной эрекцией и сверкая идеальными ягодицами, подходит к зеркальной тележке.

— У тебя есть несколько секунд, лисичка, чтобы решить, доверяешь ты мне или нет, — его пальцы касаются серебряного клоша, глаза прищурены с вызовом, а чертовски порочная улыбка заставляет сердце биться чаще. — Либо ты соглашаешься играть по моим правилам, и я поднимаю эту крышку, либо забываем про нее и прекращаем игру…

Глава 22

Адриан

Рыжуля бомбардирует меня взрывными шашками гнева. Привязанная к изголовью кровати, голая и разморенная Агния — реализация моих самых запредельных фантазий. Я только вынырнул из ее сладкого лона, как тело сковало резким спазмом от внутреннего протеста ворваться скорее назад.

В свою теплую берлогу.

Что за хрень выстраивается в моей голове? Ладно, об этом будем думать позже.

Хорошо, что в этом городе мне осталось провести всего несколько дней.

А дальше...

Без обид. Без обязательств.

Больше чем на пару свиданий, меня не хватит. Ни по уровню отсутствия свободного времени, ни по уровню желания начинать с кем-либо что-то серьезное. Я просто не создан для длительных отношений. Я в них не нуждаюсь.

— Я не ожидала, что ты окажешься таким манипулятором! В таком случае развяжи меня! — пыхтит маленькая, выкручивая свои изящные запястья.

Она еще не знает, что шелковые ленты я умею завязывать прочно. И не только ленты. Но об этом я пока промолчу. Она и так считает, что я неразборчивый кобель, который не пропускает ни одной юбки. Пусть дальше так считает. Не стану ее разубеждать.

А замечание про презерватив меня хорошенько так за яйца прижало. Неприятно, но терпимо.

— Тогда на правах манипулятора я решу за нас двоих, — не теряя больше ни секунды, я поднимаю эту серебряную хрень и широко улыбаюсь, когда вижу реакцию девушки.

— Адриан!.. — глаза стервочки загораются. Сначала она теряется, а потом... бровки ровные хмурятся на переносице. — Пообещай, что мы это всё будем есть!

— Ты готова всё это съесть? — хмыкаю, рассматривая «деликатесы» на тарелке.

— Ну... фрукты — да, с игристым вином или шампанским отлично пойдет. Но сливки, мед и сироп агавы... — она косится на поднос, затем с опаской переводит взгляд на меня. Сглатывает недоверчиво. — Ты же заказал это не в качестве ужина?

— Нет, — качнув головой, я беру в руки сироп и, наметив обратную траекторию у кровати, приближаюсь к рыжей. Между пальцами кручу баночку, не отвожу взгляда от насторожившейся лисички.

— Только не говори, что ты... — прищурившись, она пристально следит за мной. Спускает распахнутые глаза на мой бетонный стояк.

О да, детка, на тебя стоит железобетонно круглые сутки.

Девочка моя подбирается вся. Глаза загораются предвкушением, в отличие от напряженного тела. Ножки сжаты, спина натянута как гитарная струна.

Ставлю банку на прикроватный столик и забираюсь между ее ножек. Развожу их, чуть надавив в стороны, провожу ладонями по внутренней стороне бедер. Лисичка с ног до головы покрывается мурашками. Грудь и сосочки призывают срочно взять их в рот, закусать и зализать. Рот наполняется слюной от вида белоснежной кожи, но нужно потерпеть ради крышесносного удовольствия. Рыжуля всхлипывает, чуть дергает руками, но они крепко зафиксированы над ее головой.

— Боишься? — спрашиваю на тот случай, если мои действия ее не на шутку испугали.

— Нет, не боюсь! — выдает рыжуля, втянув воздух ртом и наблюдая за моими руками, не останавливает меня. — Продолжай... пожалуйста. Я хочу... — отводит глаза на простыни.

— Скажи громче, чтобы я не сомневался, — прошу, опуская руку на ее подбородок и поддевая его.

Агния незамедлительно перехватывает мой взгляд и, облизав пухлые губки розовым кончиком язычка, говорит: — Я хочу, чтобы ты попробовал меня... таким способом. Там, — кивает на агаву.

— Точно? Агния, я не хочу делать что-то вопреки твоим желаниям.

— Очень хочу! Хочу... меня это заводит, — прикусывает зубками нижнюю губу, а щеки пунцовеют.

Вижу, как ее бесподобные сосочки набухают, ясно давая понять, что ее тело дает зеленый свет на мои действия. Через несколько секунд банка с сиропом оказывается в моих руках. Агния не теряется и на этот раз разводит ноги сама.

Очарованный ее идеальным телом, я выжимаю содержимое сначала на грудь, большими пальцами прохожусь по соскам, не упуская того, как она дрожит от моих прикосновений. Веду ладонями вниз, по животу, задерживаясь на мгновение у пупка. Склоняюсь и провожу языком по его контуру.

От смеси вкусов и запахов в голове происходит взрыв. Член уже дымится.

Дыхание Агнии учащается, мышцы живота судорожно сокращаются. Она пытается справиться с реакцией, но это уже невозможно. У меня самого пелена перед глазами, сердце колотится где-то в горле.

Оставшийся сироп я, не жалея, выдавливаю тонкой струйкой на ее половые губки, любуясь тем, как он блестит. Какое же дикое блаженство на них смотреть, трогать и пробовать. Раздвигаю губки пальцами, веду вверх-вниз, сжимаю банку, и сладкая струя сиропа заливает подрагивающий клитор. Агния громко всхлипывает, когда я нажимаю большим пальцем и начинаю кружить по чувствительной точке.

Я сглатываю слюну, скапливающуюся во рту без остановки. Вижу, как сильно дрожат ее бедра. Рыжуля на грани оргазма, а я еще даже не приступил к главному лакомству. Приблизив лицо к ее лону, я глубоко втягиваю воздух. Я очумеваю от смешения запахов, и вдоль моего тела проносится шаровая молния и шарашит разрядом прямо в пах.

Искры летят из глаз.

Дергаю податливые бедра на себя и, глядя в полупьяные глаза Агнии, упираю себе на плечи ее ступни. Челюсть сводит от желания скорее распробовать этот микс. Я несдержанно провожу языком вдоль набухших складочек, и, чтобы стерва видела, как мощно действует на меня, сразу ныряю внутрь ее лона. Это просто бомба. Я дурею от ее вкуса.

— О боже... Адриан! — стонет Агния, выгибаясь дугой и подмахивая бедрами. — Я больше не могууу!

— Я тоже не могу, — рычу я, отрываясь от самых сладких губ. Срываю с себя резинку и резко насаживаю рыжую на себя.

Вот так! Всё равно всё будет так, как я сказал.

Я начинаю долбиться в Агнию так жестко и быстро, что не успеваю вздохнуть. Сердце с болью проламывает ребра. Чувствую, как пот струйками скатывается по телу. Агнию колотит от подкатывающего оргазма. Она кричит и стонет, и в какой-то момент не выдерживает, откидывает голову назад и громко вскрикивает. Вокруг члена становится так туго, что в глазах темнеет. Я делаю еще один глубокий толчок, выхожу и со стоном кончаю ей на живот.

Сижу так несколько секунд, рассматривая, как мое семя стекает вниз по плоскому животу. Густые капли попадают на раздраженные после жесткого секса половые губы.

И жуткая мысль проносится в моей голове, от которой меня самого перекашивает.

Я бы вечно мог трахать Агнию.

Ну нахер. Надо срочно валить из этого города. Из этой страны.

Я не знаю, что именно она увидела в моих ошалевших глазах, но вместо ожидаемых криков из-за того, что я снял презерватив, девушка просто молчит.

Не произнося ни слова, я тянусь к изголовью кровати, развязываю ленту и потираю ее затекшие запястья. Хочу задержать это прикосновение, но Агния аккуратно высвобождает свои ладони, улыбается и тихо роняет:

— Я очень устала, Адриан. Ты не против, если я схожу в душ одна?

— Нет, конечно, иди. — Как остолоп я пялюсь на ее голое тело, пока она медленно уходит в ванную, словно я не смотрел и не любовался им весь вечер.

Надо выпить.

Надо срочно выпить.

Глава 23

Агния

Утром мой мозг начинает активную работу еще до того, как я разлепляю веки. Мне жарко и тяжело дышать. Разумеется, из-за того, что мое тело обвито и придавлено тяжелой рукой и ногой.

В этот раз я не собираюсь сбегать и кидаться в блондина деньгами в качестве благодарности за проведенную со мной ночь. Вместо этого я полна гаммы чувств, одно из которых — полнейшее умиротворение, сопровождающееся в голове радужным пением птиц. Сразу вспоминается кадр пробуждения Золушки из популярного мультика.

Мне некуда сегодня спешить, и, честно говоря, совсем никуда не хочется убегать.

Мой нос уткнулся в теплую, размеренно вздымающуюся грудь, вдыхает тот самый морской природный аромат, а свободная рука обнимает мужское предплечье.

Ну точно, мы с Адрианом — две живые детальки «Лего».

— Рыжуля, как хорошо, что ты осталась, — сквозь сон мычит довольным хриплым голосом блондин.

Я невольно улыбаюсь и касаюсь губами его груди. Тихонько скольжу ими по коже, оставляя едва заметные прикосновения, но и этого достаточно, чтобы кожа блондина покрылась мурашками.

— Куда же я денусь? — хихикаю, прижимаясь плотнее, внаглую.

— Сейчас ты точно никуда не денешься от меня.

Пробормотав эти слова, блондин с тактической точностью переворачивает меня на спину, подминая под себя. Я не сопротивляюсь и с удовольствием подставляю под утренние ласки свои губы, шею, грудь. Тепло, смешанное с трепетным возбуждением, покалывает не только в том месте, куда упирается его член, но и в груди. Если меня и трепали с утра совсем неуместно возникшие вопросы и размышления, то все они растворились в глубоком едином толчке, которым Адриан окончательно меня разбудил.

***

— Какие планы на сегодня? — спрашивает меня чуть позже блондин за завтраком.

К слову, ближе к утру, после того, что он вытворял с моим телом, мы слопали все фрукты, которые нам привезли в номер. Сироп агавы закончился еще до того, как мы (и тут я краснею как спелая вишня) вспомнили о еде.

— Не знаю еще, не думала, если честно, но подруга хотела встретиться пообедать, — я пожимаю плечами, потому что и правда ничего особенного не загадывала. Веро не звонила, похоже, она тоже занята.

Сегодня суббота, и я не планировала изначально ночевать у Адриана. Мало того, на мне то самое корпоративное платье, с натяжкой прикрывающее задницу. Адриан скрипнул зубами, когда увидел его на мне перед тем, как отправиться на завтрак. В итоге я сижу за столом в его пиджаке и ничем не отличаюсь от модниц, которые сплошь и рядом сейчас уродуют себя оверсайз-шмотками с акцентными плечиками.

— Проведешь этот день со мной? — совершенно непринужденным голосом, будто предлагает чашечку кофе.