Читать книгу Мир проклятий и демонов ( Астер) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
Мир проклятий и демонов
Мир проклятий и демонов
Оценить:

5

Полная версия:

Мир проклятий и демонов

— Леди Клаудия, — тихо окликнули её.

Клаудия мысленно досчитала до трёх, замедлила шаг и всё же остановилась. Болтать она не хотела, но и не могла проигнорировать шепотки мёртвых за спиной одного из подчинённых Киллиана, которого выгнал Третий.

— Лорд Теренс, — так же холодно поприветствовала его Клаудия, изобразив вежливую улыбку. — Собрание уже окончилось?

— Не притворяйтесь, будто не знаете, из-за чего.

В сущности, у Клаудии не было никакой власти. По праву крови — тем более. Она была обычной девушкой, имевшей проклятие, благодаря которому она вопреки чужой воле постоянно узнавала чужие тайны. Девушкой, которая пережила Вторжение, первой встретила Третьего, когда он ещё был куда менее вменяемым, и стала его негласной правой рукой. Девушкой, которой лишь на словах даровали титул леди, даже если в Диких Землях и без знатной фамилии он ничего не значил.

Клаудии было плевать, Киллиану было нетрудно произнести несколько официальных слов, а Третий видел в этом необходимость, с которой никто спорить не стал. Открыто, по крайней мере.

Большинству людей во дворце Омаги Клаудия не нравилась.

— Мальчишка ворвался и выгнал нас таким тоном, будто он — наш король.

Клаудия тут же сощурилась, не сумев скрыть во взгляде презрения. Этот мужчина был из рода фей, которые поколениями верно служили королеве Ариадне. После Вторжения магии, что осталась в их крови, было слишком мало для сотворения чар, зато упрямства и храбрости хватило бы на сотню людей. Киллиан отзывался о нём как об отличной замене прошлого капитана кавалерии, — замена была отличной хотя бы потому, что сумела выжить там, где полёг предыдущий капитан, — но он, как и многие во дворце, не скрывал своей неприязни к Третьему, считая, что тот позволяет себе слишком много вольностей.

С появлением девушки из другого мира Третий — сплошная вольность, но Клаудия не собиралась говорить об этом какому-то капитану, который не видел всей картины целиком.

— Скажите мне что-то, чего я не знаю, — она намеренно обратилась недостаточно вежливо, без титула, чтобы лишний раз подчеркнуть, что имела на это право. Порой это доставляло Клаудии извращённое удовольствие — видеть в глазах собеседников осознание того, что девушке из глухого поселения Кэргора был дарован титул и доверие самого Третьего, с которыми они должны были считаться, чтобы не впасть в немилость и сальватора, и их короля Киллиана.

У кого-то это осознание сменялось презрением, у кого-то — мукой, кто-то и вовсе не пытался быть вежливым или хотя бы невозмутимым в ответ, но каждый, вне сомнений, радовал Клаудию тем, что на долю мгновения терялся.

— Никогда прежде не видел его таким… рассеянным, — осторожно произнёс капитан, будто и не было этой небольшой заминки. Мимо них проходили люди, спешащие по своим делам, некоторые позволяли себе удивлённые и любопытные взгляды в их сторону. В руках прошмыгнувшего мимо них юноши, смутно знакомого ей, Клаудия заметила поднос, полный чистых тканей и мазей в стеклянных баночках.

— Не хотите же вы сказать, что Третий повёл себя, как ребёнок? — достаточно громко уточнила Клаудия, смотря капитану в глаза. — Я слышу песнь о ваших деяниях, совершённых до, во время и после Вторжения, капитан Теренс из рода Карра. Я слышу о боли, страхе, отчаянии и даже рассеянности. Я слышу, в каком потрясении вы были, когда впервые столкнулись с тёмными созданиями. И слышу, в каком потрясении вы были три недели назад у крепости под командованием Конте. Слышу, что твари подобрались к вам быстро, неожиданно, будто кто-то подослал их прямо вам под нос. Я слышу, что ваша уверенность в собственных силах, вопреки этому потрясению, ничуть не пошатнулась, ни на мгновение не уступила страху.

Он позволил себе скривить губы в ответ и бросить на неё презрительный взгляд с высоты своего роста. Вот за что многие не жаловали Клаудию, особенно на важных и закрытых собраниях: она читала людей, слыша голоса мёртвых за их спинами и следуя их советам, и не боялась говорить о том, о чём другие молчали.

— И я слышу, — тише продолжила Клаудия, провожая взглядом пробежавшую рядом с ними служанку, — как черствеет ваше сердце, становясь всё более холодным и непробиваемым. Лёгкая рассеянность, что, по вашим словам, проявил Третий, лишь делает его более человечным в глазах каждого, кто смотрит на него. Подумайте об этом в следующий раз, когда почувствуете, что не можете в ту же секунду исполнить прямой и вполне понятный приказ Третьего.

Клаудия слабым кивком головы попрощалась с ним и, не дожидаясь ответа и ничего не добавив, направилась дальше. Чувствуя внимательный взгляд мужчины, буквально впившийся ей в затылок, она не обернулась, зная, что поступила правильно. Третьего нельзя было превращать в идеальный, нерушимый символ, способный на всё. Если в нём не будет черт, присущих обычным смертным, за ним никто не последует.

Хотя её, конечно, эта лёгкая рассеянность, которой и вовсе не должно было быть, ужасно раздражала.

Возле дверей, ведущих в нужный ей зал, ждал тот самый юноша с подносом, которого она видела до этого. Он стоял с поднятым кулаком и всё не решался постучать и сообщить о своём присутствии. Стражи на посту не было.

— В чём дело? — спросила Клаудия.

— Король приказал принести всё это, а Третий запретил кому-либо входить.

— Что за детский сад…

Она закатила глаза и хотела было подтолкнуть его, но, заметив его полный надежды взгляд, нахмурилась.

— Погоди-ка… Ансель? — с лёгким удивлением позвала Клаудия.

Он тут же фыркнул и расправил плечи, задрав нос, будто хотел казаться ещё выше и величественнее. Он удивительно быстро вырос за то время, что их не было в Омаге, и стал более аккуратным: каштановые кудри, приглаженные явно не гребнем, а пальцами, всё же не были взлохмачены, на простом камзоле и штанах не было ни складки, на высоких сапогах — ни пятнышка. Розовые глаза, выдававшие в нём потомка фей, прямо-таки горели самодовольством.

— Естественно, ты меня не узнала! Я так…

— Нет, просто забегалась со всеми этими делами, — перебила его Клаудия. Ансель тут же сник, и она, ущипнув себя за переносицу, всё же согласилась: — Да, я тебя не узнала, ты сильно вырос. Доволен?

— Очень.

Столь одарённых, как он, в Омаге было мало. Ещё меньше было тех, кто мог попасть под непосредственный надзор Третьего. Но безупречное знание языка тёмных созданий, который никто не мог выучить ни в речи, ни в письменности, выделяло Анселя среди всех. Это также означало, что он находился под командованием не только Третьего, но и Киллиана, которому служил всё то время, пока сальватор отсутствовал в Омаге. Дети его возраста обычно уже были достаточно взрослыми, чтобы обучаться владению оружием, однако Ансель, худо-бедно поднимающий меч, больше гордился тем, как его выделяли Третий и Киллиан.

Это, наверное, также означало, что, когда Третий сорвался на дальний север, никого не предупредив, Киллиан ругался на него именно Анселю.

— Возвращайся к своим обязанностям, — приказала Клаудия, забрав из его рук поднос.

Ансель возмущённо всплеснул руками.

— Да я только и делаю, что переписываю те дурацкие свитки!

— В таком случае можешь взяться за дурацкие книги и дурацкие карты. Не попадайся мне на глаза, иначе отправлю работать на кухню.

Ансель быстро сник и даже поклонился, чего давно уже не делал, после чего поспешно сбежал. Клаудия выдохнула, досчитала до пяти и толкнула тяжёлые двери.

— Ты просто раксов идиот!

Она злорадно улыбнулась — приятно всё-таки слышать, когда Киллиан сбрасывал маску сурового короля, которого чаще всего видели все остальные, и от души орал на Третьего.

— Совсем жить надоело?! Ты бы ещё один рванул! Что, не догадался?!

Клаудия подошла к длинному овальному столу, быстро оглядела лежащие на нём карты, которые никто не убрал, и двинулась к противоположному концу. На главном месте, всегда занимаемом королём великанов, поставив локоть на гладкое дерево и закрыв лицо пальцами, сидел Третий. Его левая рука свешивалась с подлокотника, и под ней уже собралась внушительная лужа синей крови. Киллиан, ероша короткие чёрные волосы, всегда идеально приглаженные, ходил за спинкой своего стула, занятого сальватором, и продолжал сокрушаться:

— Ох, нет, тебе обязательно нужно было взять всего один жалкий кинжал, чтобы посмешить тварей! Ты ведь ради этого отправился к Икасовой крепости, да? Это всё было большой шуткой! И до того глупой, — прорычал Киллиан, схватив спинку стула и наклонившись к Третьему, — что впору разорвать тебе горло!

Третий тихо выдохнул, убрал пальцы с лица и абсолютно спокойно спросил:

— Ты закончил?

— Нет, только начал! — закричал Киллиан. — А тебе, идиот, придётся слушать меня, пока кровь из ушей не пойдёт!

— Жду с нетерпением.

Клаудия остановилась возле него и с шумом поставила поднос на стол. Третий медленно перевёл взгляд с Киллиана на неё.

— Я дал тебе поручение.

— А я передала его Магнусу. Решила, что этой чудесной сцене нужен как минимум один свидетель.

Киллиан остановился, злобно пыхтя, и запустил пальцы в волосы.

— Идиот, — только и повторил он, подходя к огромным окнам.

Одну из стен зала собраний целиком заменили окна, выходящие во внутренний двор. Две другие были увешаны массивными картами и картинами, которые чем-то определённо нравились Киллиану, хотя никакого практического смысла не несли. Громадные люстры под потолком были зажжены на все свечи, и отполированная поверхность дубового стола отражала сотни крохотных огоньков. Стулья, обитые мягкой тканью, были хаотично выдвинуты — доказательство того, что советники спешно покинули зал после приказа Третьего.

Клаудия опустилась на ближайший стул, закинула ногу на ногу и привалилась к спинке. Третий, не выдержав её пронизывающего взгляда, отвёл взгляд и уставился на поднос, пробормотав:

— Мне это не нужно.

— А мне плевать, — ответил мгновенно подлетевший к нему Киллиан. — Считай, что это мой прямой приказ. Немедленно займись своей рукой, пока я не позвал Ветон.

Киллиан напоминал шторм, который настигал неожиданно, в самый штиль. На фоне худого, долговязого Третьего он казался даже более крупным, жилистым, чем был на самом деле. Он воплощал в себе настоящего великана, исключая рост, который северным заклятием был навсегда хотя бы примерно приближен к росту других рас: мощный, сильный, внушающий ужас и почтение одновременно. Он одинаково величественно смотрелся и в чёрном камзоле, сидящем точно по фигуре, и в доспехах из чистого серебра с изображением орла на них. Даже без серебряного венка, который ему полагалось носить из-за титула, и с многодневной щетиной на бледном лице Киллиан выглядел как настоящий король. Даже когда отчитывал Третьего, будто тот был ребёнком.

— Я должен был сделать это, — твёрдо произнёс Третий, встречаясь глазами с Киллианом. Они были почти того же оттенка, что и у короля, где-то между льдисто-голубым и небесно-синим, но сейчас оказались на пару тонов ярче из-за магии, пробудившейся лишь на мгновения.

— А терять голову из-за смертной девчонки ты тоже должен был?

— Она такая же, как я, — с более заметным раздражением сказал Третий. — Я не намерен бросать её на милость судьбы.

— И потому ты сорвался, ничего мне не объяснив? Потому что знал, что она будет там?

— Я не знал.

Киллиан исступлённо уставился на него.

— Что ты сказал?

— Я не знал, что она будет там. Я понятия не имел, что там две бреши, а не одна.

— Но это… невозможно. Как ты мог не почувствовать этого?

— Это была более совершенная брешь. Идеальная, точная, быстрая. Такие твари Диких Земель открывают очень редко.

Клаудия задумчиво закусила ноготь на большом пальце. Они всегда узнавали о брешах либо заранее, либо когда сквозь них прорывались первые тёмные создания — такие следы было невозможно не заметить кому-то вроде Третьего. Но если это всё же произошло, Первая попала в Дикие Земли через иную брешь, ту, что не взращивали твари, не стерегли и не подпитывали своим хаосом с целью удержать в относительно стабильном состоянии.

— Она просто появилась там, понимаешь? Арне это почувствовал и сразу же нашёл её. Если бы он опоздал, она бы либо умерла, либо угодила в их руки. Я не мог позволить Силе попасть к тёмным созданиям.

— Так я и думал, — выдохнул Киллиан, проводя ладонью по лицу. — Ты сорвался из-за бреши, закрыл её, истощив себя, но всё же решил забрать Силу.

— Я не собираюсь забирать её, — с лёгким удивлением отозвался Третий.

— Разве? — одну ладонь Киллиан положил на стол, другую — на спинку стула, и вновь наклонился к Третьему. — Разве ты спас эту девушку не потому, что она — наследие Йоннет? Не потому, что в ней есть Сила? Разве ты спас её потому, что она — просто девушка, которая нуждалась в спасении?

Клаудия могла бы начать аплодировать Киллиану, в точности выразившему её мысли, однако делать этого всё же не стала, поняв изменившийся взгляд Третьего.

Он просто не понимал, о чём говорил Киллиан. Он не представлял иного исхода. Для него это было чем-то, что находилось за гранью сущности, в которую его превратили Вторжение и тёмные создания в частности.

С Третьим такое случалось не так уж и редко, и Клаудия не могла не беспокоиться. Он мог не понимать чьих-либо шуток или намёков, не распознавать угроз, пока об этом не зашепчут голоса мёртвых.

В первое время, когда они были только вдвоём, Третий напоминал призрака. Он не реагировал даже на голос Клаудии, не притрагивался к еде и не ложился спать. Не понимал, почему Клаудия делала это, ведь в мире, каким он стал, это было не нужно. Тёмные создания настолько исказили саму его сущность, что потребовались годы, чтобы вытянуть на поверхность хотя бы часть былых черт Третьего.

Сейчас всё повторялось. Третий не понимал, о чём говорил Киллиан. Он слышал слова, знал значение каждого, но вместе они представляли собой какую-то бессмыслицу.

— Я не понимаю, — наконец тихо признался Третий, растягивая слова.

— Займись рукой, — бросил Киллиан. — Думаю, даже эта девушка сейчас понимает больше, чем ты.

— Её зовут Пайпер, — чуть нахмурившись, сказал Третий.

— Пайпер? Какое странное имя… Откуда она?

— Пусть сама тебе расскажет. Уверен, она будет только рада с тобой поговорить.

— И с чего ты это взял?

— У меня сложилось впечатление, что ей интересны великаны. Или, по крайней мере, только их король.

— Будто бы ты подпустишь её к королю, — пробормотала Клаудия, собирая руки на груди.

— Я не сторожевой пёс, — озадаченно ответил Третий.

— Ой, правда что ли? А мне показалось, что так оно и есть.

— Клаудия, — предупреждающе произнёс Киллиан.

Клаудия пожала плечами. Ей не нравилось, что относительное спокойствие в Омаге, выстроенное общими усилиями, могло рухнуть из-за одной девчонки. Будь она хоть трижды сальватором, Клаудия не была намерена доверять ей без веских оснований.

— С чего бы ей вообще интересоваться великанами? — начал рассуждать Киллиан. — Да и откуда она о них узнала? Может быть, она… Ты сделал что-то не так? — угрожающе прошипел король, вновь нависнув над Третьим. — Где ты допустил ошибку?

— Я не допускал ошибок, — отмахнулся Третий. — Я сделал то, что должен был, и только.

— Что ты ей сказал? — не отставал Киллиан. — Ты задержался на целую неделю. Ты не мог потратить это время на всякие глупости.

— Она целую неделю не приходила в себя, — ответил Третий. — А когда проснулась, я рассказал ей только то, что посчитал важным.

— Что?

— Это допрос?

Третий поднял взгляд, вновь запылавший магией.

— Она знает, кто ты?

— Разумеется. Это первое, о чём я ей сказал.

— Ты не понял моего вопроса, — очень тихо, но властно проговорил Киллиан. — Она знает, кто ты на самом деле?

Третий замер. Клаудия, решив, что больше медлить нельзя, придвинулась ближе к нему. Ножом подцепив рукав камзола, прилипшего из-за крови, она сделала аккуратный надрез, а затем ещё один. Третий и Киллиан продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Нет, — наконец ответил Третий. Он оглянулся на попытки Клаудии осторожно отлепить ткани одежды от его руки, после чего привстал, в абсолютной тишине снял камзол и бросил его на стол. Сев обратно, он в одно движение отодрал рукав рубашки, едва не намертво прилипший к коже, закатал его и протянул руку Клаудии.

— Ты уверен? Поймёт ли она всё, если ты вновь возьмёшь Нотунг?

Глаза Третьего едва не заблестели в радостном предвкушении. Он даже не дёрнулся, когда Клаудия достала из его руки обломок зуба твари. Ей захотелось швырнуть его ему в лицо, чтобы он угодил прямо в глаз, потому что это — непростительная халатность с его стороны. Разумеется, если бы этот зуб был опасен и нёс проклятие или хаос в недопустимых количествах, Третий бы сам от него избавился, но злости Клаудии это не убавило.

Как он мог быть таким беспечным?..

— Его удалось восстановить?

— Вот уже неделю, — выдохнул Киллиан, складывая пальцы шпилем. — Однако если эта девушка так интересуется великанами, она может узнать Нотунг. И задаться вопросом, почему он у тебя. Тогда она докопается до правды.

— Я просто скажу ей то же, что и остальным, — с лёгкой, очевидно притворной улыбкой, которую он украл у Магнуса, сказал Третий, откидываясь на спинку стула. — Я вырвал его из рук умирающего Роланда из рода Лайне, короля великанов.

Третий улыбнулся ещё шире, показывая крохотный скол на левом клыке — небольшая особенность, которую он не стал устранять с помощью магии. То ли не захотел, то ли не мог. Клаудия не знала подробностей. Они её, вообще-то, и не интересовали. Гораздо интереснее были истории, опутывающие Третьего и Нотунг, легендарный меч великанов, который, если верить истории, когда-то принадлежал самому Лайне.

— Тебе следует быть осторожнее, — предупредила Клаудия, промочив край чистой ткани целебным отваром. — Если кто-нибудь хоть словом обмолвится…

— Я вырву этому человеку язык, чтобы не болтал лишнего, — невозмутимо отозвался Третий. — Все знают, о чём говорить можно, а о чём — нельзя. К тому же разве я когда-нибудь врал о Нотунге? Я действительно вырвал его из рук короля Роланда.

Последние два слова он произнёс дрогнувшим голосом, но тут же сделал вид, будто этого и не было. Если бы Клаудия не знала его, подумала бы, что в Третьем взыграла привязанность к правителю великанов, что был любим народом Ребнезара.

Подробностей она, конечно, так и не смогла выяснить. Но это же был Третий. Клаудия доверяла его решениям, какими бы безумными они ни казались другим людям.

— Ты планируешь рассказать ей о Лайне? — осторожно спросил Киллиан.

— Что ты хочешь от меня услышать? Правду или очередную ложь?

Киллиан свёл брови и скривил губы.

— Поступай, как знаешь, — раздражённо рыкнул он, начав приглаживать волосы.

— Что я и делаю.

— Однако тебе придётся лично проследить, чтобы ни одна живая душа в Омаге не сболтнула лишнего.

— Неужели ты не поможешь мне? Своей драгоценной семье?

Киллиан нервно рассмеялся. Принятие Третьего в род Дасмальто фактически сроднило его с Лайне — уничтоженной династией, веками правившей Ребнезаром. Это был ход, который оценили далеко не все, однако решение Киллиана никто и никогда не оспаривал. По крайней мере, публично. Клаудия слышала, как люди шептались о недопустимости подобного и рассуждали, что принятие Третьего в род Дасмальто было сделано исключительно для того, чтобы укрепить его положение генерала, когда-то бывшее довольно шатким.

Разумеется, все знали правду. И все молчали, потому что сам Третий приказал похоронить эту тайну.

— Как же ты меня раздражаешь, — со вздохом протянул Киллиан, закрывая лицо руками. — Ты всегда был таким невыносимым?

— Конечно.

— Кончай дерзить, — вновь став строгим, сказал Киллиан.

— Кончай бесить меня своими глупыми нравоучениями. Я тебе не ребёнок.

Клаудия закатила глаза. Третий, метнув на неё уничтожающий взгляд, вопросительно выгнул бровь.

— Неужели ты сомневаешься во мне? — холодно спросил он.

— Ты действительно ребёнок, — совершенно искренне, не боясь, ответила Клаудия. — Так распереживался из-за одной девчонки, а мы, между прочим…

— Замолчи.

Клаудия закрыла рот, подавив раздражённый вздох. Киллиан, застыв на месте, во все глаза смотрел на Третьего.

Сейчас он напоминал ей того самого сальватора, которого она встретила после Вторжения, когда он, покрытый синей и чёрной кровью с ног до головы, добрёл до её поселения и нашёл её, ещё живую, в одном из домов. Его глаза были ярче привычного для Клаудии голубого, напряжение сковало всё тело. Левая рука, ещё недавно слабо дрожащая, неестественно замерла. Третий смотрел перед собой одновременно пустым и сосредоточенным взглядом, являя собой величие, силу и непоколебимость, которых она не видела даже у Киллиана.

В его голове зрел план, которым он вряд ли поделится. Третий почти никогда, даже если это касалось безопасности и благополучия Омаги, не делился своими планами. Просто ставил Киллиана и его советников перед фактом и, если он мог реализовать их предложения по изменению плана не во вред Диким Землям, он принимал их. Если нет — предлагал советникам самим составить подходящий план, но они почти всегда терпели неудачи. Действительно хорошие планы, которые пришли на замену замыслам Третьего, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Клаудия знала, в чём дело, каждый в Омаге и за её пределами знал, в чём дело. Арне — единственный во всех Диких Землях, способный привести их к процветанию и благополучию. Он может заглянуть в будущее при благоприятных для этого условиях и понять, движутся ли они по верному пути. В масштабах целого мира эта сторона сакри была недоступна Третьему, однако они были связаны, и почти всё, что знал Арне, знал и Третий. Это была сила, с которой никто, даже Дикая Охота, не мог соперничать.

Но это не означало, что Клаудия не пыталась если не оспорить решения Третьего, то хотя бы добиться того, чтобы он раскрывал свои планы чуть чаще, чем никогда.

— Прежде тебе следует отдохнуть, — небрежно начала она, затягивая повязку на его руке. Третий не поморщился, не отреагировал на её слова, будто не слышал. Клаудия нахмурилась. — Третий.

— Что? — раздражённо отозвался он, всё ещё смотря перед собой.

— Прекрати. Возьми небольшой перерыв. Хотя бы до визита Катона.

— Именно из-за Катона я и не могу отдыхать. Он сразу учует Первую.

— Так обучи её! — не выдержал Киллиан, всплеснув руками. — Раскрой ей суть Силы, помоги подчинить её.

— Магию сакри не подчиняют, — отозвался Третий отрешённо. — Разве ты подчиняешь себе своё тело, голос, мысли? Нет. Это всё — часть тебя, единственная верная сущность, которая только может быть. Магия сакри — то же самое.

Клаудия переглянулась с озадаченным Киллианом и пожала плечами. Понять истинную суть магии сакри могли только сальваторы, и они это знали, поэтому она никогда не вдавалась в подробности. Для неё магия — это просто магия, и неважно, в какой она форме: чар фей и эльфов, дара великанов или же самих сакрификиумов.

— Или выдай её за проклятую, — предложила Клаудия, вспомнив, что на них у Катона такое же прекрасное чутьё, как и на магию сакри. — Используй Время, чтобы превратить её в проклятую, и Катон ничего не заметит.

— Если она сальватор, мы не можем просто натравить на неё тварь! — возмутился Киллиан.

— Нет, Клаудия права, — задумчиво пробормотал Третий, убирая упавшие на лоб волосы. — Я уже делился с ней теплом, если поделюсь и ощущением проклятия, смогу обмануть Катона.

Клаудия прыснула от смеха, увидев вытянувшееся и побледневшее лицо Киллиана.

— Ты… что ты сделал? — угрожающе прошептал он, приблизившись. — Ты посмел тронуть её? Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом узнают? Ты…

Клаудия тихо, злорадно рассмеялась. Третий озадаченно смотрел на короля великанов, в глазах которого пылала такая ярость, словно перед ним стоял сам Катон, в очередной раз явившийся без предупреждения.

— Ей было холодно, — несмело ответил Третий, сведя брови. — Она ещё не привыкла к Диким Землям, и я решил…

— Ты с ума сошёл?!

Киллиан врезал Третьему по затылку, и тот дёрнулся, широко распахнув глаза. Клаудия зажала рот рукой, боясь рассмеяться ещё громче.

— Как ты посмел тронуть её?! Сам только что говорил, какая она важная, а в итоге…

— Но она замерзала!

— Элементали великие, — выдохнула Клаудия, поднимая ладони, — Киллиан, он использовал магию.

— Что? — резко спросил Киллиан, повернув голову к ней.

— Он дал ей свою магию, чтобы она не замёрзла. Ты не так понял.

Киллиан смотрел на неё ещё несколько секунд, после чего перевёл взгляд на Третьего и уставился на него. Третий, ничего не понимающий, в очередной раз потерявшийся в общей теме, сидел, не шевелясь, и даже не пытался проверить затылок после удара Киллиана.

bannerbanner