
Полная версия:
Мир проклятий и демонов
Словно у неё был выбор. Даже если ради этого он и пришёл, что-то в его глазах неуловимо изменилось, как только он увидел кристалл, и тело отреагировало раньше разума.
— Без проблем, — нарочито легко согласилась Пайпер, притворившись, что не заметила, как в голосе проскользнула дрожь.
— Идём.
Третий отступил в сторону и в коротком жесте указал вправо. Пайпер, не сводя с него взгляда, наконец переступила порог комнаты. Он, натянув далеко не искреннюю улыбку, а будто у кого-то скопированную и оттого кривую, направился вперёд. Пайпер покосилась на Стеллу, на что она, активно закивав, вприпрыжку побежала за Третьим.
Он остановился до того резко, что она врезалась ему в спину, оглянулся через плечо и холодно бросил:
— Вас я не приглашал.
— О-о-о, — понимающе протянул Эйкен. — Так вы идёте туда?..
— Точно туда, — с умным видом подхватила Стелла, словно ничуть не обиженная словами Третьего. — Ну, удачи!
— Встретимся в общем зале, — пробормотал напоследок Эйкен, после чего Стелла потянула их в противоположную сторону.
Пайпер стало неуютно: что это за место такое, которое Третий хотел показать только ей?
— Убить меня хочешь? — полушутливым тоном спросила Пайпер, когда они свернули в следующий коридор.
Третий, идущий впереди, замедлился и непонимающе покосился на неё.
— Я не хочу тебя убивать.
— Тогда почему Стелла и Эйкен не могли пойти с нами?
Третий остановился. Пайпер постаралась незаметно отступить на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними, но он заметил это и даже вздрогнул, будто от неожиданности.
— Ты боишься меня? — тихо спросил он, но в пустом коридоре с высокими потолками его вопрос разлетелся гулким эхом.
— Нет, — тут же ответила Пайпер, раздираемая противоречиями.
Одна её часть, — по правде сказать, большая, — разумеется, боялась Третьего. Несколько дней бок о бок и парочка проявлений заботы и внимания не могли так легко завоевать её расположение. Другая же часть вся расслаблялась рядом с ним, словно Пайпер всё ещё была дома и ничего не знала о сигридском мире.
— Тогда почему ты думаешь, что я хочу убить тебя?
У Пайпер дёрнулся глаз. Он что, правда не понимает?
— А зачем ты ведёшь меня в какое-то тайное место, куда другим нельзя?
— Потому что доверяю тебе.
С точно таким же взглядом дядя Джон рассказывал ей о причинах, вынуждающих его скрывать существование сигридского мира. Раскаяние, честность, которую ничто не могло скрыть, и желание доказать значимость произнесённых слов.
Если Пайпер нужно было нечто большее, чем проведённое время вместе и немного заботы и внимания, то Третьему не нужно было ничего вовсе. Только факт того, что Пайпер находилась рядом.
— Мы знакомы меньше недели, — напомнила она, сложив руки на груди, чтобы стать хотя бы немного внушительнее и серьёзнее.
— Я не могу просто… подавить это, — запнувшись, пробормотал Третий, провёл ладонью по волосам, зачёсывая пряди назад, и глубоко вздохнул, на пару мгновений прикрыв глаза, словно от боли. — Я чувствую Силу, верю ей. И поэтому верю тебе.
Значит, он просто привязан к Лерайе. Неудивительно, конечно, но совсем немного неприятно.
Пайпер видела несколько воспоминаний Йоннет, и во всех был Третий. Она тепло приветствовала его в доме Лайне, скрытом в горах, когда они встретились после долгой разлуки. У фей она первой пошла проверить его, а Пайпер, тогда тонувшая в ощущениях и чувствах Йоннет, хорошо различала каждую из нитей, крепко связавшую сальваторов. И она тонула в ужасе, боли, страхе и сожалении во время Вторжения, когда Йоннет умирала, а Третий пытался успеть к ней.
Пайпер и сейчас практически задыхалась от боли, своей и чужой, отражающейся в голубых глазах Третьего и слабым теплом отдающейся в кристалле Йоннет, висящем на шее.
«Он просто привязан к Лерайе», — повторила про себя Пайпер, стиснув зубы, чтобы, как она чаще всего и делала, не огрызнуться и не обострить ситуацию ещё сильнее.
Почему-то ей совсем не хотелось, чтобы Третий, лишь желающий присутствия другого сальватора рядом, стал жертвой её резкости и злости.
— Я не Йоннет, — в конце концов сказала Пайпер, и её голос почти не дрогнул, что она посчитала бы победой, если бы Третий не продолжал смотреть на неё с затаённой нежностью и печалью, которых она не заслужила.
— Я знаю, — тихо ответил он. — Мне жаль, если я заставил тебя думать, будто ты важна для меня исключительно из-за того, что владеешь Силой и этим напоминаешь Йоннет.
Пайпер нахмурилась, изо всех сил стараясь не отводить взгляда. Она не виновата, что Лерайе выбрала её, и не будет ощущать стыда за то, что не напоминала Йоннет.
Ни за что на свете.
— Если не хочешь идти — хорошо, я провожу тебя обратно. Было бы неплохо подобрать тебе хорошую, более уютную комнату и подходящую одежду. К тому же я хотел познакомить тебя с…
Пайпер сдалась, что поняла это лишь после того, как с губ сорвалось:
— Веди.
Третий тихо, рвано выдохнул, явно разочарованный, но тут же взял себя в руки и, спокойный и невозмутимый, как и до этого, направился в противоположную сторону. В сторону комнаты, от которой они ушли.
— В смысле, веди в своё тайное место, — уточнила Пайпер, удивлённо вскинув брови на то, что и он так быстро сдался. — Хочу посмотреть на него.
Третий развернулся, мгновенно сменив направление, и Пайпер показалось, что уголки его губ почти дрогнули в улыбке.
Она совсем не понимала этого сальватора.
Пайпер следовала за ним, отставая на несколько шагов и запретив себе разглядывать коридоры дворца или людей, встречающихся на пути. Кто-то приветствовал их, кто-то молча проходил мимо, кротко или боязливо кивнув. Третий никому не отвечал, никого не удостаивал взглядом, и Пайпер ни разу не заметила, чтобы хоть один человек был этим оскорблён. Казалось, все они просто принимали отстранённость Третьего как данность и не считали нужным интересоваться, замечает ли он хоть кого-то.
Лишь когда стало заметно холоднее, Пайпер оторвала взгляд от спины Третьего. Прибранные коридоры дворца, украшенные старыми гобеленами, статуями и мягкими коврами, сменились пустыми и запущенными. В углах и оконных рамах густо скопилась пыль. Мраморный пол покрывали трещины и многолетняя пыль, на которой чётко прослеживалась дорожка чьих-то следов. Что самое странное, света было достаточно — буквально через пару метров потолок кончился, были видны лишь края растрескавшегося камня там, где рухнула крыша, и за ними отчётливо удавалось разглядеть затянутое серыми тучами небо.
Они шли ещё несколько минут в абсолютной тишине, а коридоры становились всё старее и запущеннее. Где-то уже не хватало частей стен, где-то валялись обломки крыши, где-то упали колонны. Третий будто намеренно вёл её запутанным маршрутом, чтобы показать все разрушения, выпавшие на эту часть дворца.
Наконец в конце очередного коридора показались огромные распахнутые двери, ведущие в просторный зал. Пайпер поёжилась из-за холода и прошла за Третьим, огибая части разрушенных колонн с причудливыми лепнинами. На возвышении в другом конце зала валялись крупные обломки белого камня, кажущиеся ей смутно знакомыми.
Пайпер остановилась, отошла в сторону, чтобы сменить угол, и пригляделась повнимательнее.
— Боже мой, — изумлённо выдохнула она, прижимая ладонь ко рту.
На возвышении лежали обломки тронов. Скольких именно — она не знала. Зато точно понимала, что это было то самое место, где она оказалась, когда Иснан затянул её в карман между мирами. Здесь Пайпер видела свору демонов, пожирающих кого-то, и Арне, который смог вылечить её плечо.
Как это вообще возможно?..
— Пайпер?
Она вскинула взгляд на Третьего, остановившегося перед разрушенными тронами, и, проглатывая крик ужаса, подошла ближе.
Третий поднял руку, указывая на пустую стену за тронами, и щёлкнул пальцами. Стена мгновенно вспыхнула множеством бледно-голубых сигилов, распространяющихся по другим поверхностям с быстротой ветра. Всего через несколько мгновений сигилов стало так много, что весь зал тонул в мягком голубом свете.
— Что это? — опасливо спросила Пайпер, оглядываясь по сторонам. Она с трудом узнавала лишь один сигил из десяти, а их тут было сотни, если не тысячи.
— Имена, — ответил Третий, огибая троны.
Пайпер, в сомнениях потоптавшись на месте, последовала за ним.
Третий подошёл к стене и, поводив пальцем в воздухе, указал на один из сигилов. Пайпер пригляделась: издалека казалось, что они были нанесены беспорядочно, но вблизи оказалось, что состояли из куда более мелких сигилов. Как слова состояли из букв.
— Это имя Йоннет, — Третий провёл по строчке сигилов, на которую указал, кончиком пальца.
На этот раз Пайпер поёжилась не из-за холода.
— Это, — он переместил палец влево, чуть ниже, — королевы Жозефины. Рядом — короля Роланда. Здесь же имена их детей. Вот тут, — он указал вправо от имени Йоннет, — наследница фейского Сердца.
Пайпер едва сумела проглотить комок нервов. Сигилов-имён на этих стенах было даже не тысячи, а десятки тысяч.
Или даже больше.
— Я записал здесь имена тех, кто погиб во время Вторжения. Разумеется, я не могу знать обо всех жертвах. Даже мне, сальватору Времени, это не по силам. Однако если я узнаю о чём-то, то обязательно прихожу сюда и записываю имя этого сигридца.
— Зачем? — только и смогла выдавить Пайпер.
— Потому что те сигридцы, которые живут сейчас, молятся лишь за себя. Они просят богов, ирау и элементалей защитить их, облегчить им жизнь или подарить быструю, безболезненную смерть, если та неизбежна. Но мало кто по-настоящему молится за тех, кто погиб. Я думаю, это меньшее, что я могу сделать, чтобы искупить свои грехи.
— Почему ты показываешь это мне?
Третий, оглянувшись на неё, уже было собирался ответить, но так ничего и не сказал. Он низко опустил голову, и даже так оставался выше Пайпер — макушкой она доставала ему до плеч.
— Впрочем, твоё право, — проговорила она, спохватившись. Ей хотелось узнать ответ, но не настолько, чтобы пытать Третьего раньше времени.
— Думаю, — всё же подал голос Третий, — я показываю это не тебе, а Лерайе. Я понимаю, что эти имена для тебя не значат того же, что и для меня. Но я бы хотел, чтобы и ты, и она знали о них.
— Как ты это делаешь? Просто рисуешь сигилы в воздухе?
Третий оторопело моргнул, словно удивлённый вопросом, резко меняющим тон их разговора, и кивнул.
— Поможешь записать одно имя? — набрав в грудь побольше воздуха, попросила Пайпер.
— Диктуй.
— Нет, покажи, как это делается. Я должна сама записать это имя.
Третий поджал губы, сложил два пальца вместе и, вытянув руку к небольшому пустому месту на стене, очертил в воздухе незамысловатый знак.
— О, так всё настолько просто…
Пайпер проигнорировала его очередной нечитаемый взгляд и протянула руку, сложив два пальца вместе.
Собственная магия искрила от присутствия родственной магии, отчего внутри Пайпер всё горело. Она не знала точно, пытался ли Третий незаметно помочь ей Временем, но ощущала его присутствие и мягкое, невесомое прикосновение его магии, готовое в любой момент либо исчезнуть, позволив ей всё сделать самостоятельно, либо подсказать и направить.
Неуверенная, что действовала правильно, Пайпер осторожно потянула за нити собственной магии, которые тут же оплели кончики её пальцев, помогая вывести нужные буквы. Сила прямо-таки ликовала, наконец отпущенная на волю, пусть и ради такой мелочи, но Пайпер совсем не чувствовала радости из-за того, что не сорвалась и сумела правильно использовать магию.
Когда она закончила, её рука дрожала. Она поспешно опустила её, боясь, как бы Третий не заговорил об этом, и впилась взглядом в выведенное на стене имя. Среди сигридских оно казалось неуместным.
— Я не могу прочитать это, — признался Третий спустя несколько секунд тишины.
— Это земной язык, мой родной.
Всего три буквы, а её сердце болезненно замерло и разорвалось на тысячи кусочков.
Дядя Джон говорил, что она не виновата, но она знала, что это ложь.
Третий молча смотрел на имя, слегка нахмурившись. Пайпер, не выдержав, севшим голосом произнесла:
— Его звали Рик, и я убила его.
Глава 7. Я с тобою навсегда
Третий ожидал чего угодно, но только не признания в убийстве. В его голове просто не укладывалось, что Пайпер, эта земная девушка, выросшая в совершенно иных условиях, способна на нечто настолько ужасное, как убийство.
Это онбыл таким. Его локти были по локоть в крови всех рас. Он убивал, смотря в глаза своим жертвам, ещё сохраняющим сознание, уничтожал их тела и души, крошил разумы так же, как кости — в пыль, без остатка. Он убивал магией, зачарованным оружием, простой сталью, голыми руками, но лишь после того, как появились первые шрамы. Он захлёбывался в чужой крови и практически не чувствовал боли из-за этого, но всего несколько слов Пайпер заставили барьеры, которые он тщательно возводил две сотни лет, покрыться трещинами.
Что могло сподвигнуть её на убийство? В голове Третьего проносились тысячи вариантов ответа на вопрос, который он не решался задать, и память, расшевелённая магией, каждый следующий вариант делала хуже предыдущего.
Вплоть до этого момента он не понимал, почему убивали Йоннет и Масрур, если иного выхода не оставалось, почему не позволяли ему Временем закончить всё быстро и без потерь или ран с их стороны. Йоннет считала себя в ответе за остальных, потому что была самым первым сальватором в истории. Масрур лишь пытался облегчить её ношу и прикладывал больше усилий после того, как Йоннет пришлось обратиться за помощью к Елене.
Третий никак не мог найти этому логического объяснения, но чувствовал, что как сальватор он провалился. Это он должен был убить того, чьё имя теперь было среди множества сигридских.
Не Пайпер.
Она же лишь недавно стала сальватором.
— Он пытался убить меня, — сказала Пайпер, смотря на имя из трёх букв. Третий больше не силился его прочитать, однако природный интерес ко всему, что было для него неведомым, проснулся. Пришлось тут же подавить его, когда Пайпер уточнила: — Вернее, не он, а то, что от него осталось. Мне сказали, что к тому моменту самого Рика уже не существовало. Проклятие демонов, осквернение хаосом и всё такое.
Третий едва заметно качнул голову, внутри испытывая огромное облегчение. Получается, то был уже не человек, а искажённое влиянием хаоса существо, от которого она защищалась.
— Но мне не даёт покоя мысль, что я убила именно Рика.
Третий убил тысячи сигридцев, которых демоны превратили в своих послушных, но безмозглых зверей, однако понимал, что это необходимо. Знала ли об этом Пайпер?.. Разгадывать человеческие эмоции ему до сих пор было сложно. Он старался не смотреть ей в лицо слишком пристально, оставляя как можно больше места для личного пространства и не лишая чувства свободы, — Магнус говорил, что это правильно и что люди будут очень благодарны за такое отношение, — и всё же ловил себя на том, что жадно и тщательно изучал каждую черту лица Пайпер, ища в её эмоциях хоть какую-то подсказку. Сведённые к переносице брови, — левая была рассечена и, возможно, навсегда останется со шрамом, — поджатые губы, довольно быстро вернувшиеся к своему естественному, здоровому оттенку, две царапины, на носу и поперёк лба, синяки и гематомы, сверлящие пространство золотые глаза.
Третий почти поднял руку, поддавшись желанию поделиться своей магией, чтобы ей было легче.
«Она не Йоннет».
Он не понимал, кому принадлежала мысль, ему самому или Арне, но тут же опустил руку. Словно ничего не заметившая Пайпер быстро проговорила:
— Я убивала демонов и до этого. Не я, вообще-то… — мгновенно стушевалась она, скованно поведя плечами. — Лерайе брала моё тело под контроль и сама всех раскидывала и распинывала. Я вопила от ужаса где-то глубоко внутри. С Риком было иначе.
— Тебе не нужно рассказывать об этом, если это тяжело, — торопливо напомнил Третий.
Пайпер посмотрела на него, как на умалишённого. Третий совсем растерялся. Разве Йоннет не упоминала, что, когда человеку тяжело, собеседнику не стоит так настойчиво лезть с разговорами и подстёгивать продолжать? Третий думал, что хорошо помнил тот урок, — или то, во что он превратился в его сознании, истерзанном когтями демонов, — однако от взгляда Пайпер ему становилось как-то неуютно.
Наверное, дело было в том, что он противоречил сам себе. Привезя в Омагу Стеллу, он спрашивал её, может ли он как-то помочь ей справиться со страхом, засевшим глубоко внутри неё. Пытался разговорить её, предлагал различные способы, которые могли помочь побороть живущие в ней ненависть, ярость и боль. Он говорил с Киллианом, с Магнусом, с Эйкеном. Даже с Джинном, хотя тот никогда не раскрывал своих истинных чувств либо из нежелания, либо потому, что многого о себе не помнил. Третий делал всё, чтобы помочь им, настойчиво вытаскивал на поверхность то, о чём они не хотели говорить, потому что знал, что они никогда не сделают первый шаг сами.
Но они также никогда не были сальваторами.
— Ты когда-нибудь убивал? — вдруг спросила Пайпер, посмотрев на него.
— Людей или... демонов? — слово всё ещё казалось ему чужеродным, но вместе с тем напоминало о временах, когда он общался с земными магами. Напоминало о Стефане и Елене, о судьбах которых он ничего не знал. Язык, которым Пайпер записала имя Рика, тоже напоминал об этом.
— И тех, и других.
— Да, — коротко ответил Третий, не видя смысла во лжи. — Я убивал, и много.
Он никогда и ни перед кем не пытался скрыть этого факта, но от внимательного взгляда Пайпер было так неуютно, словно она мучительно медленно вытягивала из него все тайны, которые он с каждым днём старательно хоронил всё глубже. Будто знала, кого он убил на самом деле, какими способами и сколько времени это заняло.
В этом самом зале.
— И как?
— В каком смысле? — не понял Третий.
— Что ты чувствовал? Тебе понравилось или было противно?
Третий совсем растерялся. Он настолько старательно хоронил все свои тайны, что умудрялся забывать, что именно чувствовал.
Впервые Третий совершил намеренное убийство во время Вторжения — здесь, в этом зале. И он не был доволен этим, как раз наоборот: тошнило не от хаоса, пропитывающего собой каждый клочок пространства, или крови, льющейся рекой, а от того, насколько быстро Третий совладал с собой и нашёл причину, по которой должен убить. Секундой позже, когда тело первой жертвы уже рассыпалось под напором его магии, он едва сумел перебороть отвращение и ненависть к самому себе и забрал Нотунг, которым убил и вторую жертву. А потом ещё раз. И ещё. Ещё, ещё, ещё. До тех пор, пока его кровь, полученная во время сражений, не смешалась с кровью жертв, а синее пламя не охватило всех тварей, посмевших встать у него на пути.
Третий захотел убить себя в то же мгновение, когда оборвал жизнь короля Роланда из рода Лайне, но не имел права делать этого. Сигриду нужны были сальваторы, а Третий был одним из них. Ему пришлось продолжить сражение, перед этим пообещав самому себе, что придумает достойное наказание за свои грехи.
Но когда момент наступил, Третий остался совсем один. Без Йоннет и Масрура, без их сакрификиумов, которых не мог отыскать. Ему отчаянно хотелось сдаться, однако пришлось вновь подниматься и сражаться за Сигрид.
Третий не хотел, чтобы Пайпер видела его слабость или думала, что он чудовище, даже если на самом деле он был им. Он ответил тихо, аккуратно подбирая каждое слово и стараясь не обращать внимания на какую-то до боли знакомую злость в её золотых глазах:
— Я хотел убить себя. Хотел, чтобы твари разорвали меня на части. Но я не мог сдаться, потому что меня ждали Йоннет и Масрур.
— И что ты тогда сделал?
— Убил всех, кто мешал мне, и сразился за север.
Секунда размышлений, которая не только не стёрла следы злости во взгляде Пайпер, но и добавила недоверчивости, показалась Третьему вечностью.
— Но я слышала, что великанов истребили первыми.
Она уже говорила об этом, и Третьему было интересно, откуда она знала историю Вторжения. Кто сумел спастись и рассказать обо всём, произошедшем в Сигриде, и кто обвинил его в предательстве миров? Хотя, конечно, последнее он вовсе не хотел спрашивать.
«Эгоист».
Кому бы ни принадлежала эта мысль, она была правильной.
— Первые бреши открывались на севере и юге. Я отправился на север и сумел защитить его от первых легионов, убил столько тварей, сколько смог, но потом почувствовал, что нужен Йоннет и Масруру. Я оставил север другим великанам и магам, однако вторая волна легионов была намного сильнее и опаснее. Я думал, что успею привести хоть сколько-нибудь магов на защиту, но твари не отступали. Я сумел вернуться лишь после… — Третий остановился, внезапно почувствовав, как отяжелел язык. Он больше не мог говорить об этом, не желал вспоминать те ужасные мгновения, когда нить, оставшаяся между двумя последними сальваторами, оборвалась. Он и так стоял в зале, залитом кровью рода Лайне и очищенным огнём его магии.
Третий смог вернуться лишь после того, как погибла Йоннет, но даже частицы Силы, что он забрал у неё, не хватило, чтобы защитить север. Великаны умирали один за другим, а легионов тварей становилось всё больше. Маги, пришедшие на помощь, не справлялись.
Ему пришлось сделать то, что едва не убило его и заперло выживших в бесконечном круге кошмара и хаоса — отделить части Сигрида и поместить их в пространство Диких Земель, желая спасти как можно больше людей.
— Как демоны могли убедить сигридцев, что ты предал их? — задумчиво пробормотала Пайпер, обхватывая себя за плечи, словно и не заметила, как он замялся и замолчал.
Третий проследил за её резкими движениями как можно незаметнее, боясь, что лишнее внимание лишь укоренит все её сомнения в нём. Он видел, как двигались её плечи, а пальцы слегка дрожали, и надеялся, что это не из-за страха перед ним.
Тогда почему она…
— Прошу прощения, — спохватился Третий. — Я могу предложить свой камзол, чтобы ты согрелась?
Пайпер недоумённо покосилась на него и со смешком выдала:
— Вау, а ты такой воспитанный!
Третий не знал, как правильно реагировать на эти слова, и потому ответил первое, что пришло на ум:
— Было бы неприличным настаивать на этом без твоего согласия.
Пайпер неестественно широко улыбнулась, но промолчала. Третий чувствовал, как напряжение внутри неё затягивалось в тугой узел, и уже был готов потратить лишние капли магии, чтобы разделить с ней тепло, как делал это в пути, но она всё же пробормотала:
— Спасибо, а то я и правда что-то замёрзла.
Третий едва не вздохнул с облегчением, снял камзол и протянул его Пайпер, и она, неловко взяв его, быстро надела и втянула голову в плечи. Третий был выше и шире в плечах, и оттого камзол почти висел на Пайпер, что её, похоже, ничуть не волновало.
Сам Третий иногда забывал, что не все прошли те же изменения, что и он. Что кто-то всё ещё мог чувствовать холод и голод, нуждался в нормальном сне. Он помнил об этом на пути в Омагу, — всё же нужно было позаботиться, чтобы Пайпер расположили с удобствами, — но сейчас все эти мысли элементарно вылетели из его головы, сменившись тревожными, сосредоточенными на прошлом, что в очередной раз напомнило ему, как сильно он отличался от великана, которым был когда-то.
— И всё-таки, — проговорила Пайпер, её голос звучал глухо из-за бархатного ворота, который она подняла повыше, — как демоны смогли убедить сигридцев, что ты Предатель?
Третий, вновь взявший над собой контроль, почти не испытал разочарования. Он бы предпочел, чтобы этот разговор закончился, чтобы Пайпер не выпытывала из него подробностей, которыми он не хотел делиться, но одновременно с этим был готов дать ответы, которые она заслуживала и как сальватор, и как человек, втянутый в противостояние с демонами уже здесь, в Диких Землях.
— Я помню, что среди нападавших была одна достаточно сильная демоница, которая умела проникать в сознание, — ответил Третий и повёл плечами, стараясь избавиться от напряжения в теле. Плотная чёрная ткань рубашки неприятно скользнула по совершенно ненужной повязке, которую наложила Клаудия.
— Она одна смогла повлиять на такое огромное количество людей? — удивилась Пайпер.
— Нет, даже для неё это чересчур. Она лишь внушала простую мысль, что я поступил не так, как должен был, а другие демоны уже укрепляли эту мысль, принимая мой облик там, где это было нужно. Те, кто был сильнее, вместе с ней проникали в умы сигридцев и закрепляли мысль о моём предательстве. Маракс был одним из них.
Пайпер, уже отвернувшись обратно к стене с именами, поражённо выдохнула и резко обернулась к Третьему, одними губами повторив:
— Маракс?

