Элдериум: Крах устоев

— Да… — протянула я, усердно отгоняя воспоминания нашего тет–а–тет с ректором тем вечером. Не хотелось бы чтобы Аарон заподозрил что–то, он и без того ведет себя очень странно.

— Хорошо, а то я подумал, что у тебя могут быть какие–то проблемы из–за того, что мы немного задержались перед совещанием. Пожалуйста скажи мне, если они вдруг появятся, хорошо? Мне совсем не нравится этот лорд Аркент, — он практически выплюнул имя ректора. А мне от чего–то это совсем не понравилось, но я постаралась никак не выказывать своего недовольства и продолжила есть свой салат. — Ты вообще слышала, что о нем говорят? Ты знаешь его зовут «карателем», а он и не против лишний раз подтвердить это звание. Как его вообще допустили до академии, ему самое место на цепи в своем каменном замке.

Я уставилась во все глаза на Аарана. Было не приятно слышать такую речь от человека, который, по моему мнению, и мухи бы не обидел. Но невозможно было игнорировать явную неприязнь к лорду–ректору. А самое противное, что я стала невольным участником подобных речей. Мне было до того неприятно, что жгло меду лопаток. По–видимому, на моем лице отразилось все мое негодование на его речь, что он заметно стушевался и решил перевести тему, но захлопнул свой рот, потому что я его опередила.

— Знаешь, я не привыкла судить человека по чужим домыслам и слухам, так же придерживаюсь мнения что внешний фасад, за которым прячется человек, зачастую является лишь маской для истинных качеств и помыслов, которую в свою очередь прячут глубоко в себе. Я не утверждаю, что лорд Аркент хороший и добрый зайчик, но и плохим человеком я его назвать не могу. Как минимум от того что не знаю его настоящего. А если говорить о его жестоких методах, то скажу проще – это его работа, считай профессиональная деформация. И впредь попрошу не вести со мной такого рода разговоры, поддерживать я их не собираюсь. Я могу обсудить что–то касающееся меня, как это было с сорванной лекцией во время первого знакомства с ректором, и то, я совсем не рада что позволила себе такую фривольность. Но обсуждать личность других, пожалуйста, постарайся без меня, — я решительно встала и взяла свой поднос, чтобы отнести его на стойку, откуда после его заберут на кухню. Не хотелось продолжать этот разговор.

Звук моих шагов гулко отражался от пустых стен коридора. Я решила направится в свою аудиторию, чтобы подготовить задания для следующего дня, а дома не тратить на это время.

Аарон догнал меня уже после выхода из столовой. Он подстроился под мой шаг и попытался оправдаться. Но я была не в настроении и поэтому пресекла любые его попытки, выразив тем самым, что оправдания его мне ни к чему, но мое условие настоятельно прошу учесть.

— Хорошо, Адалина, я тебя понял и все же прошу простить. Но не могла бы ты позволить мне сегодня проводить тебя до дома после встречи с ректором, чтобы я не переживал. Да и к тому же мне лично хочется тебя поздравить первым, как только ты узнаешь, что место сохраниться за тобой, а я в этом не сомневаюсь, ты отличным специалист, — перешел на неприкрытую лесть.

— Не думаю, что тебе стоит задерживаться. Но спасибо за веру в мои способности.

Мы дошли до моей аудитории, и я закрыла перед его носом дверь. Да это не самый вежливый и красивый жест с моей стороны, особенно учитывая, что он искренне за меня переживает. Но я устала пытаться намекнуть ему о том, что его общество мне уже начинает докучать.

Глава 22

Адалина Майс

Прозвучал звонок, оповещающий об окончании последней лекции. Студенты собирались впопыхах, желая поскорее уйти по своим делам. Я же в свою очередь не торопилась. Меня наполнило волнение и страх неизвестного. Казалось, что его решение либо перевернет все мои мечты и старания вниз головой и я все потеряю; либо – я продолжу идти к своей цели и своей дорогой, но и тут меня будут ждать новые сюрпризы и что–то судьбоносное. Не могу объяснить природу своих ощущений, но четко понимаю, что это очень важный этап в моей жизни. Меня ужасала мысль, что мое будущее находится в руках Роана Аркента. Это сводило меня с ума последние два часа.

Собрав всю свою волю в кулак, я собралась и отправилась в административное крыло академии. Сказать, что я волновалась, это ничего не сказать. У дверей приемной у меня начали трястись коленки и бешено шуметь в ушах. Не знаю сколько времени я так простояла, подпирая дверь приемной, но пересилив себя я сделала этот шаг.

Приемную я преодолела даже не заметив. Робко постучала и вошла, услышав сухое и емкое «Входите, мисс Майс».

Ректор восседал за своим столом глубоко погрузившись в изучение каких–то бумаг. Было видно, что все это время он просидел в кабинете за работой. На столе лежали огромное количество стопок документов, папок и тяжелых талмудов. Ближе ко мне располагалась стопка со списком новых студентов для отделения оборотней. Не то чтобы я специально подглядывала в чужие документы, просто невольно, при изучении окружающей обстановки, глаз упал и разум сразу сложил буквы в слова. Мне стало неловко. И я решила нарушить затянувшееся молчание.

— Вы просили меня зайти за решением по поводу моей работы в этой академии на должности преподавателя артефакторики. Вы уже готовы мне его огласить? — постаралась придать голосу уверенности и хладнокровия.

Он отложил бумаги и жестом руки предложил мне присесть. Сам в свою очередь поднялся, подошел ко мне и положил на стол передо мной документ, на котором я успела мельком увидеть крупными буквами слова «Заявление об увольнении» и застыла невидящим взглядом уставившись на лист на столе.

Заявление на увольнение. Меня увольняют. Поэтому он так долго обдумывал свое решение. Поэтому он почти не проронил и слова, когда я вошла и не обращал на меня внимания. Ведь зачем тратить время на человека, которого ты уже завтра никогда больше не встретишь. А моя жизнь. Все пошло прахом. Я прям видела, как все мои мечты и планы побелели, приняли черно белые оттенки как рисунки на листе. Потом начали темнеть и тлеть, превращаясь в пепел. До чего символично. Именно так я и ощущала себя. Мое сознание обладает хорошей фантазией и чувством умора.

Я видела, как объявляю родителям о лишении работы, как отец приводит очередного женишка, который станет мне мужем, потому что у меня не остается ни одного аргумента для родителей. Я вижу сальный взгляд тощего и противного мужа перед брачной ночью. Я вижу, как мое тело онемело и позволяет этому уроду все, в то время как разум разрывается от криков агонии и протестов. Я вижу свой пустой и безжизненный взгляд, бледное и осунувшееся лицо, неестественную худобу и полное отсутствие желания жить дальше. Картинки меняются с огромной скоростью, а ситуация и образ у зеркала повторяется. Потом я вижу родителей счастливых и радостных от известия ублюдка, которого я называю мужем, о том, что его семя вгрызлось в мою плоть и скоро у нас появится наследник. Я вижу, как слабеет мое тело и единственной искоркой, хоть и очень слабой, остается маленький комочек, мирно спящий в кроватке. А потом я вижу, как я засыпаю и картинки заканчиваются.

Тишина.

Темнота.

Пустота.

Тепло за лопатками приводит меня в чувство, и я возвращаюсь в реальность.

Роан сидит передо мной на корточках. Он успел развернуть меня к себе лицом и пытается разглядеть что–то в моем. Он выглядит обеспокоенным. Что это с ним? Его взгляд бегает по моему лицу, а губы шевелятся, но я ничего не слышу. Кажется, у меня шок или паническая атака, как говорила подруга детства Сесиль.

Я ничего не слышу, чувствую обжигающее тепло в лопатках, но взгляд остался прикован к его глазам. Они как два маяка удерживают мое внимание на себе не позволяя сойти с курса. Серо–зеленные, оттенки скалистого леса. Так хочется пройти по нему во время дождя и опустить все тревоги. Не переживать ни о чем и просто наслаждаться природой и ее прекрасными красками, без лжи и напускной красоты, а естественными цветами и ароматами. Я снова потерялась в мыслях.

Потихоньку возвращаются ощущения, запахи и звуки. Я понимаю, что скалистый лес, как и радужки серо–зеленого цвета пропали. Оказывается, я закрыла глаза. Вместо этого я чувствую приятную сладость на губах, чужое дыхание и тяжесть в низу живота. Тепло и бархат касается моих губ, и я как в трансе отвечаю, на нежный, но уверенный поцелуй. Вторю движениям чужих губ и полностью растворяюсь в новых ощущениях. Мне снова тепло, даже жарко. Возвращается чувствительность во всем теле, от чего я кожей ощущаю жар от чужих ладоней на бедре. И аромат. Он заволок все сознание. Дерево, цитрусы и пряность перца щекотит нос. Дыхание сбивается, воздуха не хватает в легких и сознание резко приходит в норму. Я отстраняюсь и чуть было не падаю со стула, потеряв равновесие по инерции.

Тяжело дышу, а в это время разум подбрасывает осознание произошедшего. Я настолько ошарашена наглостью его поступка, что выгляжу как рыба на суше, беспрестанно открывающая и закрывающая свой рот.

Он уставился на меня в ответ с нечитаемым выражением на лице, но быстро поднимающаяся и опускающаяся его грудная клетка, выдает что все произошедшее не большая фантазия моего мозга, а реальность. Что только добавило мне смелости и раздражения. Я резко захлопнула рот и треснула–таки нахалу по лицу. Будет знать, как нагло лезть с поцелуями.

Секундой позже на меня свалилось понимание, кого именно я столь щедро одарила колким поглаживанием. Страх за возможные последствия начал засыпать меня подобно лавине снега. Я уже хотела было пожалеть о поступке, но потом вспомнила все с самого начала, и прошлую нашу встречу в этом кабинете, и утро, и этот поцелуй. И вот прям убедилась в правильности принятого мной решения. Захотелось подарить ему добавки. Но ухмылка на его лице, плавно и медленно перетекающая в настоящую улыбку, отрезвила и напомнила, что при желании он мог бы остановить меня, как и в предыдущий раз, но не сделал этого. Он позволилмне его ударить. А после и вовсе разразился громким и довольным смехом. А у меня мурашки побежали по коже и впервые возникло желание слышать чей–то смех как можно чаще.

Я повредилась умом. Однозначно.

— Адалина, если ты успокоилась, то я прошу взглянуть на документ еще раз, — стараясь, но видимо не во всю силу, а чисто для пощады моих чувств, сохранить себе серьезное выражение лица, сказал Роан.

Я же вняла его просьбе и повернулась к столу, на котором все также лежал документ о повышении зарплаты!

«Заявление об увольнении и повторном приеме на работу в связи с новыми условиями труда».

Я перевела, ничего не понимающий, взгляд на Роана в ожидании новых вводных и хоть каких–то объяснений.

— Не смотри так на меня, крольчонок. Я остался вполне доволен твоей работой и увольнять тебя не собирался, а что касается заработной платы, так ее повысят всем работникам. Я же предупреждал, что вас ждут много изменений, это в том числе, — он все также сидел у моих ног на корточках и явно веселился с моей реакции. Боги, как же глупо это все выглядит! Он, наверное, думает, что я какая–то болезная на голову.

— Успокойся, пожалуйста, и подпиши. Все в порядке. И я даже рад, что ты меня ударила за наш первый поцелуй, такая реакция должна быть всегда и на всех, в подобной ситуации. Ну кроме меня, разумеется. Не позволяй никому целовать мои губы, я жуткий собственник. Поверь ты таким способом спасешь многих смертников. Я даже научу тебя бить так, чтоб нос ломать, а не просто гладить по щекам. Так определенно будет доходчивее, — продолжает он нести бред с самым довольным лицом, будто обсуждает вкусный завтрак в кругу семьи.

Я быстро поставила подпись, не желая терять такую возможность, даже особо не вчитываясь. У Роана же улыбка стала еще шире, он резко поднялся и забрал документы.

— Во – первых: спасибо за предоставленную работу и доверие, мне нравится здесь работать, и я обещаю выполнять ее надлежащим образом. Во –вторых: я тебе не крольчонок! Что за звериное прозвище и почему вообще ты мне его дал? И в – третьих: ты воспользовался минутой моей слабости и позволил себе поцеловать меня без моего согласия! Как ты посмел это сделать? — под властью эмоций я и не заметила, как опустилась до фамильярностей и позволила себе повысить голос.

Роан тем временем убрал документы в папку и снова подошел ко мне, но уже остался стоять, облокотившись о стол.

— Отвечу по порядку. Во–первых: всегда пожалуйста. Во – вторых: ты мой маленький крольчонок, хочешь ты того или нет, но для меня это останется таковым. Но могу предложить компромисс – ты можешь дать «прозвище» мне, и можешь выбрать себе сама из предложенных мной. Например: любимая, желанная, крольчонок, жена. Видишь, я сама благодетель, готов искать компромиссы. Ну и в – третьих: с огромным удовольствием и желанием. И мне очень понравилось. Особенно момент, когда ты решила мне ответить и позволила попробовать вкус твоего языка, умело проскользнув в мой. Признаюсь, ты меня обезоружила, я был бы на все согласен попроси ты меня о чем–нибудь в этот момент, — с наглым выражением лица, и самой порочной и многообещающей улыбкой, которую я когда–либо могла видеть, отвечал мне с деланным спокойствием в голосе. Будто–то все это в порядке вещей!

— Ну так что, крольчонок? Какое прозвище ты выбираешь себе и приготовила для меня? – уже издеваясь продолжает выводить меня из себя, наслаждаясь моим замешательством. — Могу и здесь помочь, оно может быть парным к твоим: любимый, желанный, муж… я отдаю предпочтение последнему, а ты?

Чем дольше он говорил, тем больше я выходила из себя. Кровь в венах начала закипать, в глазах плясали пятна от ярости, заполняющей все мое естество и поглощающее мое тело подобно зыбучим пескам. Все пережитые мной эмоции за последний час начали смешиваться в одну жгучую кашу. Я понимала, что полностью теряю остатки контроля, когда все выстроенные стены, которые я возводила чтобы сдерживать свой характер в узде, пошли трещинами. Тут уж извините и держите меня семеро, но он сам напросился!

— Волчара ты блохастая! Коврик молью побитый! Любитель выть на лампочку! Вот ты кто! Согласен на такое, а мохнатик? Что молчишь? Сказать нечего? — выдала я на одном дыхании и ощущая удовлетворяющее тепло, растекающееся по телу, от чувства победы. Но не долго оно растекалось, так как этот говнюк разразился таким громким хохотом, что, наверное, его слышали все, кто еще оставался в академии.

Чем дольше он заливался громким и ласкающим слух смехом, тем угрюмее становилось мое настроение. Я хотела его оскорбить, отбить все желания не то чтобы давать мне «клички», но и вовсе иметь со мной дело, а он хохочет как не в себя.

— Боги, крольчонок, ну и фантазия! – сквозь смех отвечает он, наслаждаясь моим поражением. — Мохнатик? Ты серьерно? — снова решил сразить мои перепонки этот волк плешивый, — ну по поводу коврика молью побитого и волчары блохастой можешь не переживать. Блох нет, вчера вывел... Шутка. Не бывает их у оборотней. Ну и моль нам не страшна. А побитым ты меня сможешь лицезреть крайне редко, поверь мне. Но хочу заметить, что из твоих уст всё это все–равно звучит с любовью. Но я бы предпочел, чтобы ты звала меня мужем.

Я не знаю как реагировать. Я в ступоре. Хочу провалится сквозь пол.

— Ладно, крольчонок, уже поздно. Ты вещи свои взяла с собой или нужно спуститься в аудиторию? А, вижу, с собой. Тогда давай собираться, и я тебя провожу, — начиная натягивать пиджак, Роан, сам же вывел меня и ступора.

Я подскочила на месте и поторопилась в сторону выходя тараторя на ходу:

— Спасибо, не нужно. Это лишнее. К тому же меня Аарон дожидается, чтобы проводить, — только договорила я как остановилась и ощутила всем своим нутром нагнетающее чувство давления со стороны Роана. Хотя почему меня это должно волновать, его заскоки – это его проблемы. И пошла дальше, но стоило мне взяться за ручку двери как ее остановила большая рука над моей головой, позволяя всем телом ощутить жар взбешённого волка. От былой веселой атмосферы не осталось и крупицы.

— Тогда тем более я тебя провожу, чтобы никакие блохи не приставали, — спокойно ответил он мне и открыл дверь пропуская вперед.

Глава 23

Роан Аркент

Аарон Дуглас. Снова он. Как же он меня достал. Скользкий, мелкий, смазливый гаденыш. Везде сует свой нос. Все время трется вокруг нее, как побитый пес, ожидающий подачки. Слишком близко. Слишком расслаблено. Он считает, что коридоры этой академии общественное место, но он забывает кто здесь всем управляет и устанавливает правила. Он ведь чувствует, что она не так свободна, как ей кажется. Он чувствует, что она принадлежит мне. Он должен ощущать ее ауру и мою метку на ней, если в нем хватает сил магической искры для этого. А если же нет, то какого лешего он вообще суется на мою территорию?

Одного взгляда на него в первый же день мне хватило, для того чтобы понять, что он просто слабый, способный на подлости упырь. Его дешевое обаяние, смазливый образ «солнечного» мальчика – именно мальчика, потому как для звания мужчины он не дотягивает – выглаженный костюм и наглый взгляд.

Мой волк в бешенстве. Он чует чужака, на своей территории и жаждет перегрызть ему глотку. От ревности мы сходим с ума. Мне физически сложно удержать его и не напугать этим Адалину.

Пока она спиной ко мне, я стараюсь успокоиться и вернуть зрение в более человеческий образ, чтобы она не заметила и не вспомнила. Еще очень рано. Я обязательно расскажу ей о нашей первой встречи, но только когда буду уверен, что она никуда не сбежит от меня.

Я отпускаю руку на ее ладонь, покоящуюся на дверной ручке и открываю дверь, пропуская крольчонка вперед.

— Тогда тем более я тебя провожу, чтобы никакие блохи не приставали, — как можно спокойней постарался ответить я, с трудом сдерживая рычание, но гневная интонация все равно проскользнула.

Этот идиот ожидал ее прямо в коридоре возле приемной. Я чувствовал его запах, но убеждал себя, что он просто заносил отчеты мисс Магаре.

Воздух весь пропитан его запахом. Дешевый озон и амбиции. По–видимому, он тут давно стены подтирает в ожидании крольчонка. Как он смеет дышать с ней одним воздухом, находится рядом и осквернять ее прелестный запах своим присутствием? Мой волк рычит так громко, что я удивляюсь, как стены академии еще не дрожат. Я чувствую ритм его сердца – оно частит. Он боится, но все равно стоит рядом. Глупец.

Один рывок. Мне потребуется меньше секунды, чтобы добраться до его холеной шеи и перегрызть ему глотку. Магические щиты? Перегрызу их раньше, чем он закончит плести плетение первого заклинания. Он думает, что он сильный маг, но не способен даже видеть мою метку на ней и ее ауру, полностью покрытую моей защитой. Он всего лишь мясо, на чужой территории. А я очень хочу перекусить.

Держись, Роан. Если ты перекинешься при крольчонке сейчас, то она только вспомнит монстра, а не мужчину. Нам это не надо. Мы умеем ждать и у нас есть план. И никакой задохлик не сорвет его. Я смог удержать трансформацию, как только почувствовал, что когти впиваются в ладони. Но Аарон успел заметить мои глаза, святящиеся в полумраке вечернего коридора. Очень хорошо. Пусть считает это предупреждением.

Коридор заполнился тяжестью силы моей ауры, да так, что у него подкосились колени. Он чувствует вкус истинной силы, его жалкая магия поджала хвост и скулит, забившись в угол этого никчемного мешка с костями. Это даже смешно. Крольчонок стоит ровно, не шелохнувшись. Она определенно чувствует тяжелую атмосферу и давление моей силы, но стоит ровно, гордо выпрямив плечи. Моя девочка. И куда только этот слизняк лезет. Он не достоин ее. Слабак.

Вы совершили огромную ошибку мистер Дуглас, позарившись на то что принадлежит мне и моему волку. Теперь ты нажил себе врага в моем лице. И лучше тебе не испытывать мое терпение, пока еще способен дышать. Но и эта привилегия у тебя есть, пока я позволяю. Будь крольчонок менее добросердечнее, я бы решил эту проблемы сию же минуту. Но увы, мне еще нужно расположить ее благосклонность в мою сторону. Поэтому я ей подыграю. Пока.

Адалин застыла, в упор глядя на мистера Дугласа. Мне совсем не понравилась ее реакция. Что происходит? Кажется, я сорвусь и решу все здесь и сейчас.

— Мистер Дуглас, что вы здесь делаете? — спрашивает крольчонок, собравшись с духом. На моем лице дергается уголок губ. Сдается мне, добираться до дома она планировала сама, а про Аарона придумала на ходу, да вот только не ожидала, что этот песик действительно будет ее ждать.

Мистер Дуглас переводит на нее взгляд и расплывается в вежливой улыбке, прикидываясь дурачком, не внимающим в мои вежливые предупреждения.

— Адалина, я же говорил уже что буду переживать и не смогу найти себе места пока не узнаю, как все прошло. К тому же я обещал вас проводить, все–таки время уже позднее и такой прелестной девушке не стоит бродить одной по улицам.

— Аарон, — я сжал зубы до скрипа. Бесит, когда она называет его по имени, — благодарю за беспокойство и спешу заверить что все отлично и я сохранила рабочее место за собой, также хочу заметить, что я отлично все это помню. К тому же помню, что четко выразила свое несогласие с вашими намерениями и вы зря потратили время. Я собиралась прогуляться и проветрить голову после сложного и очень эмоционального дня, — она бросила ядовитый взгляд сначала на меня, а после на него. Я улыбнулся ей, но задумался над тем, что между ними произошло. Сегодня за обедом они мило болтали в столовой, когда я проходил мимо и заметил ее аромат. — Можете также обратить внимание что я часто совершаю поздние вечерние прогулки, поэтому меня мало волнует какое мнение у вас сложилось обо мне и насколько оно может измениться теперь. Хотя знаете… у меня есть отличное предложение! Проводите друг друга! Ваши желания в этом вопросе так идеально совпали, а я пойду. Мне не место в вашем идейном кружке.

Она развернулась на каблуках и пошла в сторону лестницы. А мы остались вдвоем, переваривая ее словарный поток. Я не смог удержать расплывающуюся на лице улыбку, вызванную одной очень горячей и дерзкой дамочкой. Меня наполняла гордость за своего крольчонка. Она так красиво его отшила, что я даже передумал его сегодня убивать. Моя маленькая бестия.

Я снова нацепил на лицо маску строго ректора и подошел к мистеру Дугласу, уверенно вторгаясь в его личное пространство, и посмотрел прямо в глаза, позволив зрачкам изменить цвет на яркое свечение серо–зеленых оттенков.

— Похвальное рвение, мистер Дуглас. Забота о коллективе – это важно. И все же, вы кажетесь мне человеком умным. А значит должны уметь правильно расставлять приоритеты. Советую вам обратить заботу на непосредственно ваше личное благополучие и состояние здоровья. Ну а касаемо мисс Майс можете не переживать. Забота о ней лежит на академии. И на мне лично. А я к этому отношусь со всей ответственностью, не брезгуя никаких методов. Надеюсь мы друг друга поняли, и вы обратите должное внимание моим словам, — я еще раз подавил его мощью своей ауры и развернулся в след за Адалиной. Я и так задержался, а она девушка шустрая, могла уже скрыться от меня.

Глава 24

Адалина Майс

Подобно смерчу я пронеслась по всей территории академии и уже думала, что вот, наконец–то, я осталась одна, как всем телом ощутила пристальный взгляд и чье–то присутствие за спиной. Желания развернуться и проверить кто это так и не возникло. Я и без того догадывалась кем окажется мой преследователь. Уж больно сильно его выдавали давление его ауры и мощная тень, опережающая своего обладателя.

В полной тишине, не отмечая присутствие друг друга, подобно незнакомцам, движущимся по одному направлению, мы вышли из академии и пересекли большую улицу, предупреждающую ее.

Улица Академическая сопровождалась большим разнообразием специализированных магазинов и прочих заведений, являющимися кладезем всего необходимого в сфере образования. Конечно были еще и жилые дома, несколько продуктовых магазинов, а также милые и уютные кафетерии, где можно было с удовольствием провести время за чашечкой горячего чая или кофе и выпечкой на любой вкус. Моим любимым подобным заведением является кафе «Лилия». Хозяин этого прекрасного места – добрый дедушка, который сам печет всю выпечку и смешивает самые необычные, но неизменно самые вкусные чаи, которые мне доводилось попробовать за всю мою жизнь.

Мистер Закир всегда с теплотой относился ко мне и добавлял бесплатно печенье к моему заказу. С ним очень интересно разговаривать, ему всегда есть чем поддержать разговор. Он является тем экземпляром людей, у которых была насыщенная на эмоции и ситуации жизнь, о которых он с большим энтузиазмом готов поведать любому, кто будет рад его послушать.

— Крольчонок, долго мы еще будем молчать и делать вид что мы не знакомы? — коврик плюшевый решил нарушить такую умиротворяющую тишину и поравнявшись со мой, взял за локоть, чем привлек мое внимание, вынуждая остановится и посмотреть на него.