Элдериум: Крах устоев

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в сердце, и постучал.

Дверь открылась. Мы стояли друг напротив друга – два полюса, между которыми искрил воздух. Она выглядела безупречно, но в глубине ее зрачков я увидел не привычную стойкость и упорство, а некую неуверенность и тревожность.

— Я обещал, что приду, — мой голос прозвучал тише обычного, с какой–то новой, режущей искренностью.

— Мой отец уже расстелил красную дорожку до столовой, — она попыталась съязвить, но голос предательски дрогнул. Она не отступила назад, как обычно, а на секунду дольше задержала взгляд на моем лице. — Проходи, Роан. Только... не думай, что цветы и одобрение моих родителей что–то меняют.

— Они не меняют главного, — я шагнул в прихожую, и на мгновение моя рука коснулась её плеча – не властно, а почти умоляюще, будто проверял, здесь ли она, живая ли. — Но сегодня всё гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

В этот момент в коридор вышел ее отец, сияя, как начищенный самовар:

— Лорд Аркент! Рады что вы пришли! Не подумайте неправильно, мы не сомневались в вашем слове, просто действительно рады вашему вниманию. Мы как раз обсуждали, что Адалина постаралась для вас и превзошла саму себя приготовив весь ужин самостоятельно, особенно ее фирменный ...

— Папа! Что ты такое говоришь? Не за чем донимать лорда Аркента всяким бредом! — крольчонок взирал на своего отца с укором, но краснота, разливающаяся по ее шее к щекам, явно намекает на правдивость его слов.

В груди сразу теплеет и сердцебиение успокаивается от осознания того факта, что моя девочка старалась и ждала меня. Неужели это прогресс? С этим связана ее неуверенность? Боится, что мне может не понравиться еда, приготовленная ее руками? Дурочка, я бы с удовольствием выпил бы яд, если бы она лично мне его принесла. Хотя если учитывать горячий нрав моей девочки… надеюсь еда не отравлена, все–таки я планирую долгую, страстную и счастливую совместную жизнь с ней.

Я вежливо улыбнулся, но мой взгляд остался прикованным к ней.

— Я очень голоден! С большим удовольствием съел бы все, что ты готова мне предложить, — не отрывая жадного порочного взгляда четко и громко произнес ей, наблюдая за реакцией ее тела, когда она от смущения перед своим отцом стала цвета сочного томата. Именно этого я и довивался, от чего моя улыбка растягивается на губах, привлекая ее внимание, вынуждая задержать на ней взгляд дольше положенного.

Ее отец откашлялся, призывая нас проследовать к столу и прекратить непотребные взгляды и намеки в его присутствии. Могу его понять, я бы не смог вести себя столь сдержанно будь на месте крольчонка наша с ней дочь.

От этой мысли у меня вспыхивают самые разные и желанные образы, которым сейчас здесь точно не место, иначе мои собственнические чувства возьмут верх надо мной и у крольчонка больше не останется времени играть в недотрогу. Я ее просто украду, а родители ее еще и ленточкой повяжут для меня.

Кивнув ее отцу, я вернулся к ней взглядом напоминая о необходимости серьезно поговорить, на что она смущенно кивает и говорит о том, что обязательно найдет нам сегодня для этого время, ведь ей тоже есть что мне сказать.

Я заинтригован и на секунду потерялся в предположениях. Может ее неуверенность и тревога вовсе не связана с сегодняшним ужином, может что–то случилось и ей нужна моя помощь? Неужели я опоздал и до нее уже дотянулись щупальца неизвестного мне зла?

Столовая была представлена в светлых пудровых оттенках с большим деревянным столом. Сервировка была по всем правилам столового этикета, готов поспорить это заслуга миссис Майс. Я так же уверен, что крольчонку все эти правила как кость поперек горла. Это мысль заставляет мои губы дрогнуть в улыбке.

Мы расселись за столом, так что Адалина оказалась напротив меня, которого посадили по правую сторону от ее матери. А сам крольчонок сидит по левую сторону от отца. Мы сидим опять же по правилам столового этикета, исходя из чего я делаю вывод, что меня рассматривают в качестве жениха Адалины. Иначе она бы оказалась по правую сторону от отца, чтобы мы говорили крест – накрест, нам же предоставили возможность говорить лицом к лицу. Спокойные и уверенные лица четы Майс подтверждают мою догадку о том, что все это абсолютно продуманный ход. А вот крольчонок все больше и больше покрывается румянцем то ли от смущения, то ли от ярости за выходку родителей.

На столе стоит большое разнообразие блюд. Даже не верится, что это крольчонок все приготовила. Она, наверное, всю ночь провела на кухне, иначе я и представить не могу как она одна все успела.

Насколько я могу судить, опираясь на свои органы чувств здесь представлены блюда из запеченного окорока дикого кабана – идеальное фермерское мясо, которое мариновалось около суток в травах; томленый картофель в «умном горшочке» . Этот горшочек – артефакт, который помогает идеально поддерживать температуру, не позволяя картофелю развариться, сверху накрошена свежая зелень и тает кусочек сливочного масла, аппетитно стекая по румяным бокам; несколько видов нарезанного чистого вяленного мяса и сыров; тарелка с огромными кусками мясного стейка из оленины, маринованные в вине из диких ягод со специями, идеально подобранные для чувств оборотня, при этом не перебивая естественный аромат дичи; яблочный пирог и муссовый десерт; эльфийское вино и мой любимый Ульфгардский виски.

Как же хорошо она меня чувствует! Чисто мужское чувство гордости за свою женщину разливается в груди. Крольчонку удалось совместить в себе не только прекрасные личностные качества и неземную красоту, но и навыки отличной хозяйки дополняют ее образ, создавая из нее поистине идеальную женщину. Мою! — дополняет мой внутренний волк и я полностью разделяю его мнение.

После небольшого общепринятого светского диалога за столом миссис Майс решает перейти к более близким для нас темам. И слава Богам, ненавижу все эти обязательные разглагольствования, будто мы – напыщенные индюки на приеме у королей.

— Лорд Аркент, приятно увидеться с вами воочию. Я много наслышана о вас. А после того как вы проводили Адалину после работы вчерашним поздним вечером, я надеялась выразить благодарность сегодняшним ужином.

Интересный выбор слов. Суетилась Адалина, а ее мать выражает этим благодарность… тем не менее я натягиваю на лицо улыбку и отвечаю:

— Я тоже очень рад, наконец, познакомится с родителями Адалины, — я бросаю на крольчонка лукавый взгляд и возвращаюсь к разговору с родителями. — И не стоит благодарить меня за то, что я провел приятное время в обществе прекрасной девушки. Это мне стоит выказывать вам благодарность за то, что создали такое уникальное сокровище.

Ее родители переглядываются и бросают колкий взгляд в мою девочку. Я уже догадываюсь что они оценили мои мягкие намеки на притязания на крольчонка.

Столовая затягивается неловкой тишиной, в которой отдается только эхо звуков столовых приборов и тщательного мыслительного процесса в головах каждого. От всей этой неловкости так и пробирает на смех, но я умело маскирую это желание стараясь попробовать все что приготовила моя девочка. На вкус блюда еще лучше, чем способны передать глаза. Стейки из оленины особенно взывают к моим рецепторам, превращая их вкус в целую палитру вкусовых удовольствий. Вполне возможно, что моя реакция столь яркая из–за того, что я знаю кто готовил всю эту еду и от осознания, что она старалась для меня. Особенно мне понравилось, что, предугадав мои предпочтения, крольчонок положила мне нож–артефакт, способный с легкостью разрезать мясо как мягкое масло.

Большее удовольствие чем еда, приготовленная для тебя любимой женщиной может быть разве что сама любимая, предоставленная тебе в качестве десерта…

От этой мысли и образа возникшего в моей голове, мне становится жарко и тесно. После того как я попробовал вкус ее губ и немного оценил мягкость ее тела, мой голод по этой женщине разгорается с большим рвением заполучить ее, от чего сложней держать себя в руках. Не хотелось бы на первом официальном знакомстве с ее родителями предстать в подобном разоблачении, все–таки я уже давно не щенок и должен быть более сдержан. Слова мистера Майс служат хорошим способом отвлечься от столь опасных мыслей.

— Как продвигаются дела в академии? Насколько я знаю образовательная деятельность вам не близка, при этом вас назначили ректором и ходят много слухов о кардинальных изменениях. Правда ли что теперь в академии будут обучаться не только люди?

— Не люблю я все эти слухи. На их истинность не всегда можно полагаться, зачастую их последствиями становиться лишь сумятится и беспорядки. Но не всегда. Например, в данном случае они правдивы. Академия действительно теперь будет специализироваться не только на человеческих магах. Ныне академия будет разделена на кафедры по специализациям, также с учетом биологических особенностей. То есть у оборотней будет обучение строиться с учетом их возможностей, у ведьм – с учетом основных знаний необходимых ведьмам и так далее. Ну а дальше после получения основных специализированных знаний, они сами, по желанию, будут выбирать дополнительное направление. Преподаватели и кураторы также будут представителями разных рас. Это если вкратце. А что касается моей образовательной деятельности отвечу просто. Навыки организовывать работу отлаженного механизма, быть главнокомандующим целой армии, мыслить стратегически, учитывая большое количество нюансов, обучать молодое поколение и обладать большим багажом знаний в разных областях – все это всегда было моей деятельностью, просто теперь необходимо немного сменить вектор на образование.

— Думаю вы прекрасно справитесь, все же это прекрасные изменения. Я всегда считал, что образование должно быть доступно всем и желательно чтобы имелось взаимодействие друг с другом.

— Приятно знать, что у меня есть сторонники…

— О, они у вас есть, и не только в академических взглядах, — перебивает меня ее отец, бросив многозначительный взгляд на Адалину.

— Папа! Ну что опять начинается! — мой крольчонок раздражается и откладывает столовые приборы, бросив ответный взгляд полный недовольства на отца.

Миссис Майс тем временем продолжает вести наблюдение за всеми присутствующими, продолжая есть, никак не реагируя на стычку отца и дочери.

— Понимаю твое раздражение, Адалина. Тяжело держать броню, когда твои родители и твое же сердце поддерживают меня в стремлении добиться твоей благосклонности и любви. Но я всегда добиваюсь своих целей. А ты являешься моим приоритетом над всем, — говорю я как нечто само собой разумеющееся, а не открываю свои намерения ее родителям. Запиваю мясо виски, обращая взгляд на крольчонка с ухмылкой на лице, демонстрируя о серьезности своих планов на нее. — Мистер и миссис Майс, поймите меня правильно, я бы уже давно женился на вашей дочери, дай она мне свое согласие. Но раз она решила меня помучить и заставить добиваться ее, я это сделаю. Главное, чтобы она была счастлива. Рядом со мной, а для этого я очень сильно буду стараться. Но попрошу вас учитывать мое заявление и мои острые чувства, которые я питаю к Адалине, и постараться обезопасить остальных от собственного членовредительства, которое непременно последует, если они решат, что могут претендовать на моюдевочку. Намерения мои серьезны и делиться я не люблю, — за время своего откровения я смотрел в глаза каждого за столом, чтоб меня услышали. В зале стоит густая тишина и только сопение крольчонка нарушает ее звон.

— Роан, — как мне нравиться звук собственного имени из ее уст! — Мне кажется тебя все услышали. А теперь я прошу проследовать за мной и обсудить несколько важных моментов, — она встала со своего места метая молнии из глаз и развернувшись на каблучках, потопала на выход. Усмехнувшись ей, я поднялся со своего места, положил салфетку на стол и поблагодарив за чудесный ужин ушел вслед за ней.

Глава 29

Адалина Майс

Всю ночь я то выстраивала баррикады из логики и обид, то собиралась броситься в омут с головой, но сейчас, чувствуя его тяжелую, властную ауру, понимала: стены рушатся. Меня пугал не его поцелуй и даже не его статус Альфы. Меня одновременно пугало и дарило покой то странное чувство защищенности, которое возникло вчера в момент паники. Довериться ему — значило признать свою уязвимость. Значило впустить в свою упорядученную жизнь стихию, которая сметет всё на своем пути.

Кошмар, от которого я проснулась еще до рассвета, оставил после себя ноющую боль и пустоту в груди от страха потерять его. Мне невыносима даже мысль об этом. И больше всего меня сбивает с толку волк с ярко-серо-зелеными глазами, который стал моим ужасным спутником во снах после той весенней прогулки. И если мои предположения верны, то получается, что тем волком, которого я встретила в лесу, был Роан. Получается, что судьба снова свела нас вместе.

Между лопаток ощущается покалывание от этих мыслей, что только подкрепляет мою уверенность в своих предположениях.

Может быть, он действительно послан мне судьбой?

Может, поэтому меня к нему так влечет?

Может, мне просто нужно сдаться и довериться ей? Довериться ему?

Весь день эти мысли донимали меня. Но благодаря им и большому количеству личного времени, проведенного в тишине во время готовки, а после самого ужина — и изумительному выступлению оратора в лице Роана, я смогла принять для себя решение.

Мы поднялись в мою комнату, и я отошла к окну, не в силах смотреть ему в глаза, не испепелив при этом взглядом. Знаю, конечно, что такая магия мне не подвластна, но после того, что он вывалил моим родителям… боюсь, я вполне могу открыть в себе спящий дар.

— Знаешь, эта комната тебе очень подходит, — решил разрядить нависшую тишину мой мохнатик.

«Мой»! Я серьезно о нем сейчас подумала в таком собственническом ключе? О Боги!

Сделав глубокий вдох и досчитав до четырех, я решительно развернулась к нему.

— Я помню, что ты просил о личной встрече для серьезного разговора. Но, думаю, ты проявишь благородство и не будешь против предоставить «право первого слова» мне.

Он с неподдельным интересом рассматривал обстановку моей комнаты, из-за чего я запоздало опомнилась проверить, все ли находится в надлежащем виде. Не то чтобы я была неряшливой девушкой, просто ночь выдалась тяжелой, после которой я до вечера находилась в глубоких размышлениях и могла рассеянно что-то забыть прибрать.

Я проводила все убранство комнаты взглядом, не найдя ничего компрометирующего, и только потом осознала, что все это время мохнатик не сводил глаз с моей постели, а именно с шелковой сорочки, которая приглашающе раскинута на ней.

Не выдержав его пристального осмотра моего нижнего платья, которое, к слову, не должна носить прилежная дама, но упорно и с большим удовольствием покупаю себе я, подошла и резкими движениями запихнула его под подушку с глаз долой.

Вся красная от праведного гнева на него, на себя, на это чертово платье — дорогое, между прочим, и мое самое любимое — я жестом руки указала ему на небольшой диванчик напротив книжного шкафа. Роан молча и без каких-либо пререканий прошел и сел в указанном месте, спиной к кровати и лицом к книгам. Чтобы не было соблазна разглядывать мое спальное место. И зачем я только привела его в свою комнату? Могли ведь пойти в сад или в гостевую залу. Почему именно сюда?

Все время моих мысленных терзаний он смотрел на меня выжидательно. Ни разу не поторопив, не задав ни единого вопроса, будто бы наслаждался моей заминкой и возможностью рассмотреть мое личное пространство. Не хочу доставлять ему такое удовольствие. Глубоко вздохнув и собрав все свое преобладание в кулак, я решилась начать разговор.

— Лорд Аркент…

— Мне больше нравится слышать звук собственного имени из твоих уст, прошу, уступи мне в такой маленькой слабости, — оборвал он меня своим темным и бархатным голосом, не успев я даже выдохнуть, не то что мысль завершить.

Я нахмурилась и все же решила не поддаваться на провокацию и продолжить.

— Лорд Аркент…

— Маленькая вредина, — вновь оборвал меня, не дав даже начать, и ухмыльнулся, забавляясь отражением недоумения и злости на моем лице.

Нет, ну это неслыханная наглость! Засранец! Мало того, что он наговорил всякого бреда моим родителям, так теперь треплет нервы мне, не давая выразить все свое недовольство. Нахал!

Взяв свое лицо под контроль, я улыбнулась самой милой улыбкой в моем арсенале и сладчайшим голосом произнесла:

— Волчара ты моя мохнатая…

— Твой, только твой, девочка моя, — снова! Снова эта гадина блохастая перебила и смотрит на меня, довольный собой. А отчего же ему не быть довольным, выбешивает меня он по полной программе, будто программу-пятилетку за месяц выполняет.

Вдох-выдох. Не теряем лицо. Хочет вывести на эмоции — пусть оботрется.

— Мохнатик…

— Да-да?

— Ауф!

— Не обязательно ради меня учиться выть по-волчьи, я и по-человечески тебя буду слушать, — улыбается, развалившись полусидя на диване.

— Слушай сюда, пес ты блохастый, что ты себе позволяешь? Что ты наговорил моим родителям? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты отдаешь себе отчет, что они себе навыдумывают? И почему ты решил, что можешь приходить и говорить им такое, даже не поинтересовавшись моим мнением! Хотя оно тебе и без того известно! Ты просто наплевал и прошел в обход меня! Как это называется? Разве достойные мужчины будут действовать подобным образом? Или ты считаешь, что я настолько не достойна уважения, что через меня можно просто переступить? Спасибо, что хоть ноги не вытер!

Я выговорила все это на одном дыхании, не позволяя ему больше прерывать меня. Хватит! Поиграли, пора и за работу! Пока мне совсем крышу не снесло.

Роан прекратил улыбаться и поднялся с дивана, встав передо мной лицом к лицу.

— Для начала успокойся и присядь, — его голос был спокоен, но властная, не терпящая препирательств аура послужила ушатом холодной воды, заставив утихомирить свой пыл.

Он аккуратно, но не менее сильной хваткой взял меня за плечи и подвел к дивану, на котором сам сидел минуту назад. Сам же встал у шкафа, где стояла я. Обмен ролями, я так полагаю.

— Во-первых: я сказал чистую правду, и ты прекрасно знала о моем отношении к тебе, я не раз его выказывал и предупреждал. То, что ты не хочешь верить мне — это уже другое дело. Во-вторых: я сказал то, что должен был. Да, я знаю, что ты была бы с этим не согласна, но поверь, я действовал не только в своих интересах.

Я не выдерживаю и взрываюсь, перебив на этот раз его.

— «То, что должен был»?! «Действовал не только в своих интересах»?! Да ты просто поставил меня перед фактом! Мои родители спят и видят, как бы поскорее меня сбыть с рук, и тут ты появляешься — такой весь из себя «решительный» — и даришь им надежду на блюдечке! Ты понимаешь, что запер меня в клетку? Они до этого донимали меня, теперь же и вовсе каждая встреча, каждый ужин будет начинаться с вопроса о свадьбе. Ты так готов жениться на мне? Альфа, главнокомандующий императорской армии, ректор академии и наследник двора оборотней на девушке-артефактологе, простой преподавательнице? Ты в своем уме?

— Ты закончила? Я могу продолжать? — медленно и со скукой в голосе спросил он у меня.

— Нет, не закончила! Твое высокомерие не знает границ. Ты решил, что если ты «готов», то весь мир должен остановиться и аплодировать тебе? Это моя жизнь, мой выбор, и я не собираюсь идти под венец только потому, что ты решил поиграть!

Роан медленно подошел и присел передо мной, положив руки на мои колени. И даже находясь в таком положении, он умудрялся смотреть на меня сверху вниз. В полнейшем шоке от такой спокойной и уверенной наглости я присмирела и не двигалась, вслушиваясь в его тихий, четкий голос.

— А теперь послушай меня внимательно, крольчонок. Твои родители ищут тебе партию каждый божий день. Им нужен покой, а тебе — защита от бесконечных «смотрин». Я дал им то, что они хотели услышать, а тебе — защиту и время. В конце концов, я бы все равно пришел к ним, но уже с целью забрать себе.

— Время?! Да ты все разрушил!

— Хватит упрямиться, крольчонок! Просто пойми, что я тебя никогда не отпущу. Ты можешь вредничать, играть в недотрогу, злиться, но оставаться рядом со мной. Я готов вынести все твои скандалы и подружиться со всеми чертями в твоей голове, но буду рядом. Ты моя! Нравится тебе или нет. Я терпеливый — могу подождать. Но пожалуйста, позволь мне защитить тебя.

— Защищать меня нужно от тебя! — уже не так пылко, но все же огрызнулась я.

— К сожалению, это не так, родная. Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить. Ты в опасности. Это не разглашается, но в империи сейчас очень тревожные времена — назревает революция, но это не самое страшное, а то, что она является всего лишь ступенькой перед древним злом, и так уж получилось, что мы с тобой оказались в самом эпицентре. А ты — ключевое звено в машине, что в неправильных руках приведет к катастрофическим последствиям для всех. Тебя захотят использовать для самой ужасной цели, и я очень сомневаюсь, что после этого ты будешь спокойно жить дальше. Но я не позволю этому произойти! Я никогда не позволю кому бы то ни было использовать мою женщину! Я хочу защитить тебя, Адалина! Ты мне очень дорога! Ты моя душа, крольчонок! Пусть сама пока еще этого не понимаешь. Прошу, доверься мне.

Что он несет?

От его слов у меня холодный пот течет по спине, всплывают в памяти отрывки сна. Если поверить ему, то можно найти схожие аналогии с происходящим в кошмаре. Туман — он же древнее зло, преследующее меня. Волк — он же Роан, меня защищал. И погиб. Я умерла. И убегая, меня переполняло чувство, что если меня настигнет туман, я и все вокруг погибнет.

Неужто это было предупреждение? Мы действительно в опасности? Почему я оказалась в центре всего этого?

— Ты ведь понимаешь, что это звучит как полный бред? И осознаешь, что я сейчас могу решить, что это ты — зло, которое хочет меня использовать? Или что ты используешь меня, чтобы решить свои проблемы и проблемы империи? Или такой отвратительной ложью ты решил побыстрее прогнуть меня под себя? На что ты рассчитывал, рассказывая мне все это? — я отстранилась от него и озвучила мысли раньше, чем они успели сформироваться в моей голове, не справляющейся с потоком анализируемой информации.

— Боги, крольчонок, о чем ты? Для меня первостепенна твоя жизнь, а после уже судьба империи. Какой смысл мне спасать мир, который в свою выгоду готов бросить мою душу на растерзание? И после этого ты думаешь, что я смогу жить со знанием, что я мог попытаться тебя спасти, но не сделал этого? Пойми же, для меня ты — все. Пожалуйста… хотя бы раз отбрось свою гордость и доверься мне. Доверься не как альфе, не как ректору, а как мужчине. Если они узнают, кто ты, я не смогу тебя защитить по закону. И мне придется стать тем самым монстром, о котором все говорят.

— Почему ты на мне так зациклен, Роан? Ты ректор, у тебя на пороге революция и пробуждение древнего зла, а ты тратишь время на мою защиту. Или ты просто хочешь не допустить того, чтобы «ключ» попал не в те руки, поэтому решил пожертвовать собой и держать меня рядом?

— Ты думаешь, я настолько мелочен? Что я променял бы покой империи на политический инструмент? — он понизил голос до опасного шепота. Его руки на моих ногах напряглись. Вся его поза гудела от напряжения в теле.

— Я не знаю, что и думать! Мы знакомы всего лишь около недели, а ты ведешь себя как собственник и тиран…

Роан резко перебивает меня, приближаясь лицом ко мне:

— Я веду себя как мужчина, чья половина души находится в смертельной опасности.

— О чем ты? Какая половина? — я абсолютно замерла, ничего не понимая. В голове стало пусто, все мысли разом вылетели.

Он усмехнулся, глядя мне прямо в глаза:

— Крольчонок, ты ведь замечала, как твоя магия затихает, стоит мне только оказаться рядом? Как сердцебиение сбивается и подстраивается под мой ритм, стоит мне войти в комнату? Как твое тело реагирует на меня и мысли обо мне?

Следуя за его словами, в моей голове всплывали картинки, подтверждающие правдивость его слов. Я качаю головой, пытаясь отогнать непрошеные мысли и догадки. Между лопатками снова начало покалывать. На лбу начали скапливаться капельки холодного пота.

Он взял меня за руки и резким движением прижал одну к шее, где бьется пульс, а другую — к груди в области сердца.

— Почувствуй это. Я молчал, потому что хотел, чтобы ты сама выбрала меня, а не подчинялась «зову крови». Но времени больше нет. Ты — моя истинная пара. И если та древняя дрянь придет за тобой, потому что ты «таинственный ключ», тогда знай, что ты — единственное, ради чего я сожгу весь мир дотла.

Я в шоке уставилась на свои руки, касающиеся его тела.

— Истинная? Что за бред? Но это всего лишь легенды… С чего ты это взял? Почему не говорил? — полушепотом и находясь в некой прострации спросила я.