Элдериум: Крах устоев

— Эльриан, постарайтесь услышать то, что я говорю, а не то, что вы хотите слышать. У нас появился сильный враг — древнее зло. Как и кем оно представлено, сказать не могу. Мои видения дают лишь образное понимание. Перед нами стоят несколько проблем: жертвоприношения — как их отбирают и как их остановить; выявить, кто является главным сосудом, и обезопасить ее; древнее зло — выяснить, кто его представляет и в чем именно заключается их замысел.

— Обезопасить? Если я вас правильно понял, Серафима Никаноровна, то искомый сосуд единственный в своем роде, и если его найдет «ваше зло», то оно воспользуется им, чтобы убить нас всех. Тогда у меня возникает резонный вопрос. Зачем нам ее защищать? Достаточно искоренить проблему на корню — и все, никаких рисков. Нет сосуда — нет проблем, — оскалился мерзкой улыбкой во все свои зубы тварь остроухая. Довольный собой и своей ублюдской идеей. Конечно, плевать ему на жизнь одной ни в чем не виноватой девушки, ведь тогда он спасет всех. Герой, блять!

Жгучая, невыносимая ярость поднимается по моим венам. Волк беснуется, рвет и мечет, хочет вцепиться в этого ублюдка и разорвать на атомы. Он предложил убить мою девочку. Мою истинную пару. Для них ее жизнь не стоит ничего, ведь они спасут миллионы. А мне плевать на всех! Я сам сожгу всех, кто решит косо посмотреть на нее! Убью всех и каждого, кто хоть пальцем ее тронет! Не позволю! Моя! Пусть хоть весь мир сгорит, но она будет жива!

Я бы с превеликим удовольствием убил этого гада прямо сейчас. Либо устроил бы все так, что никто не знал бы причастного к его смерти. Вот только тогда на фоне общего хаоса, который окружает меня сейчас, начнется хаос больший. А контроль легче держать над системой, знакомой тебе до мелочей. Тогда есть возможность двигать фигуры, контролируя их направление, нежели потерять всяческий контроль в пучине полной анархии.

Пламя. Адово пламя жжет все мои внутренности. Невыносимая агония наполнила все мое естество.

Я теряю контроль. Все баррикады и стены, которые я выстраивал для удержания своего зверя внутри, трещат и сыплются. Я вцепился в подлокотники своего кресла когтями, что уже успели прорваться через мой тающий контроль. Дерево скрипит под давлением моей хватки. Я физически стараюсь удержать себя на месте и не начать расправу уже сейчас.

Если я хочу ее защитить, я должен быть умнее. Я должен быть холоднее. Я должен сохранять контроль.

Закрыв глаза, я сконцентрировался на нашей связи. Серебристый дымок глубоко в моем сознании расплывается и перемещается, плывя, словно шелк в море. Я коснулся его, и меня охватило ее спокойствие: она жива, с ней все хорошо, она в безопасности.

Цепляясь за эти ощущения, как за спасительную веревку, я восстановил контроль и, открыв глаза, подал голос впервые за все время этого чертового собрания:

— Никто не посмеет причинить вред невинной девушке. Мы не станем убивать невинных во благо остальных. В противном случае мы ничем не отличаемся от тех, кто убивает намеренно, — глаза каждого в этом зале широко раскрылись от удивления. Подобные слова из уст карателя… это вызовет ненужные мне подозрения. Но мне плевать. Я должен что-то предпринять и защитить ее. — Девушка обладает моей личной протекцией, даже если мы ее еще не обнаружили. Я возьму это под свой личный контроль. Предлагаю прерваться и привести решения насущных проблем, после чего соберемся повторно завтра в это же время и обсудим конкретный план совместных действий. А пока всем девушкам в позднее время суток стоит воздержаться от прогулок и желательно передвигаться в сопровождении. До завтра.

В зале сохранилась гробовая тишина. Не собираюсь даже ломать голову над темой, чем именно она была вызвана. Мне нужно уйти, сейчас же. В академию. К Адалине. Плевать на все. Я должен ее увидеть.

Встав со своего места и чеканя шаг, я вышел из зала совета и направился прямиком к своей лошади. Конечно, было бы быстрее, передвигайся я в волчьем обличии, но, боюсь, это вызовет еще больше вопросов к моей персоне. А вопросы и так будут, учитывая их резкую молчаливость после моего выступления и провожающие недоуменные взгляды.

Глава 32

Роан Аркент

Стоило мне пересечь двор академии, как передо мной выскочил Дерек, словно черт из табакерки, вынудив моего коня подняться на дыбы. Успокоив животное и спешившись, я взял его под уздцы и направился к конюшне.

— Может, все-таки уже закончишь свое мрачное и молчаливое шествие и расскажешь, что происходило на совете? Судя по всему, совет прошел удачно? Ведь если верить твоему лицу, ты либо никого не убил и страшно этим расстроен, либо убил всех и теперь жалеешь, что некому выписать тебе премию.

— Я все расскажу, но только после того, как увижу Адалину. Ты знаешь, где она сейчас? — несколько раздраженно ответил я, оглушенный бешеным шумом крови в ушах, пытаясь взять себя под контроль.

— В столовой, — он изящно развернулся, следуя за мной, поймав яблоко на лету. — Обедает. Курица под сливочным соусом сегодня удалась, рекомендую. Хотя тебе сейчас полезнее будет холодная вода. Ты должен взять себя в руки, а не то распугаешь всех, — со смешком, но при этом с напряжением в глазах поделился Дерек, вынуждая меня остановиться и взглянуть на него в упор.

— Что это значит? Что с ней? — прогрохотал я, отчего вены на моей шее опасно вздулись.

— Да ничего такого, в столовой наша красавица, говорю тебе, с коллегой. Сидят, едят и болтают о своем преподавательском. Просто… ну…

— Да не тяни ты уже! — откровенно начинаю закипать я. Голос мой напоминал рокот надвигающейся бури.

Я уже развернулся в сторону дверей академии, но мой бета преградил мне путь, приложив ладонь к груди.

— Тормози, большой парень. Боги! Ну ты и псих! — Дерек даже не вздрогнул. Он привык к этому тону, который заставлял даже самых крепких воинов падать в обморок. — Там маленькая проблема. Помнишь того профессора по истории? Ну, того, что пахнет как лавандовое саше и самомнение которого не влезает в аудиторию? Я просто хотел сказать, что этот блондинчик мне не нравится, скользкий какой-то, — пожав по-актерски плечами, «успокоил» меня друг.

— Блондинчик, говоришь… — мои глаза Альфы вспыхнули ярким светом. — Аарон? Я сказал ему держаться от неё подальше, чтоб в десяти лигах его рядом с ней не было.

— Видимо, у него плохо с математикой, — хмыкнул Дерек, ничуть не испугавшись ауры хищника. — Он сейчас сидит за её столиком и «помогает» ей разобраться с какими-то бумагами. Очень близко сидит. Знаешь, так наклоняется, что почти касается её волос. Я бы сам вмешался, но обещал тебе, что буду только «приглядывать», а не устраивать геноцид интеллигенции.

— Он труп, — рык мой был уже не тихим.

— Погоди! — Дерек ухватил меня за локоть, сверкнув глазами. — Если ты сейчас ворвешься туда и вырвешь ему позвоночник через горло, красавица не будет разговаривать с тобой до следующего полнолуния. Она же добрая и цивилизованная, а он — милый и жалкий «мальчик-одуванчик», забыл?

— Она… она напугана? — я замер, тяжело дыша.

— Она? — Дерек искренне расхохотался. — Друг мой, она смотрит на него так, будто выбирает, какой вилкой удобнее выколоть ему глаз. Она терпит его из вежливости. Но парень явно не понял твоего прошлого «предупреждения». Видимо, тонкие намеки для него слишком завуалированы.

Я передал коня конюху и решительно направился в сторону дверей, ведущих к ближайшему к столовой входу.

— На этот раз я буду предельно доходчив.

— Обожаю, когда ты выпускаешь своего зверя погулять, — Дерек пошел следом, на ходу откусывая яблоко. — Только постарайся не сломать столы, они из карельской березы, ректор за них нас обоих на цепь посадит. А-а… ты же и есть ректор… ну хотя все равно побереги мебель, мне она понравилась, достойная работа. И, Роан... прикрой ауру. У поваров подливка сворачивается, когда ты в ярости.

Аарон, Аарон, Аарон… Что же ты такой тупой-то? Я ведь ясно дал понять, что в твоих интересах держаться от моей девочки подальше. Ты — идиот, а мне руки марать. Ну вот как тут быть хорошим парнем, когда тебя «по-хорошему» не понимают?

Двери столовой не просто открылись — они словно сдались под натиском ауры Альфы и распахнулись с тяжелым стуком. В зале мгновенно воцарилась та самая «кладбищенская» тишина, когда слышно даже, как оседает пыль на столы.

Я шел первым — спокойный, пугающе сосредоточенный, мои шаги чеканили ритм, от которого в зале мгновенно стихли разговоры.

Дерек, шедший на полшага позади, скрестив руки на груди и сохраняя на лице выражение предвкушающего удовольствие кота, по-хозяйски окинул зал взглядом.

— Оцени мизансцену, — вполголоса бросил он, кивнув на дальний столик. — Наш лавандовый мальчик уже перешел в психологическую атаку. Кажется, он пытается втереться ей в доверие... или просто в её тарелку.

У окна профессор Дуглас, излишне близко наклонившись к Адалине, елейным голосом вещал:

— ...такой талант, как ваш, Адалина, требует достойной огранки. Поверьте, грубая сила — это лишь клетка для вашего дара, я был бы «мягок» с вами. Вам нужен тот, кто умеет ценить нюансы, а не просто метить территорию.

Адалина медленно опустила вилку. В её глазах зажглось то самое холодное пламя, которое я обожал и опасался одновременно. Это помогло мне утихомирить гнев, бушующий в венах, и сосредоточиться на происходящем, сохранив холодность рассудка.

— Профессор, — её голос резанул тишину, как скальпель. — Единственный «нюанс», который я сейчас ценю — это расстояние между нами. И оно стремительно сокращается до критической отметки, за которой я обычно начинаю применять боевые артефакты первого круга. Прямо в лицо. А после сработают защитные. Опять же против вас. Отсюда вопрос: готовы ли ВЫ к таким нюансам?

Дерек подавил смешок, толкнув меня локтем:

— Нет, ну ты слышал? Боги, я влюблен в твою женщину. Но ты иди, а то он сейчас сменит аромат лаванды на запах жженой плоти.

Я шагнул вперед, и мои тяжелые сапоги глухо отозвались от каменных плит. Я не стал рычать — старался выглядеть пугающе спокойным, как скала, которая решила, что лавина начнется прямо сейчас. Когда моя тень Альфы накрыла стол, Аарон вздрогнул и задрал голову.

— Роан... — выдохнул он, бледнея на глазах. — Мы тут... чисто академический интерес...

Я не удостоил его даже взглядом, вместо этого положил тяжелую ладонь на спинку стула Адалины, буквально отсекая её от пространства профессора.

— Для вас — лорд-ректор Аркент. Академический интерес заканчивается там, где начинаются мои границы, мистер Дуглас, — голос был пугающе низким, вибрирующим. — Я один раз уже предупреждал вас по-хорошему. Второго раза не будет, потому что мертвецы плохо усваивают уроки. Они служат учебным пособием у некромантов для обучения студентов, ну или для других… интересных методик пользования. Советую задуматься над этим. А все, что касается академических вопросов и интересов — обсуждайте их со мной. В моем кабинете. Завтра в шесть утра, — я слегка наклонил голову, и в этом жесте было больше угрозы, чем в любом занесенном кулаке.

— Вы мне угрожаете, лорд-ректор Аркент? При всех? — попытался вскинуться профессор, но его голос предательски дрогнул.

— Я констатирую факт, — наконец посмотрел на него, и в моих зрачках плеснулась первобытная тьма. — Слухи, которые гуляют по академии — правда. Она — моя. Нареченная, законная, невеста, единственная — как вам больше нравится, — я обвел зал взглядом, подтверждая свои слова. — И если я еще раз увижу ваш нос в радиусе её личного пространства, — я вернулся к его глазам, в которых плескался страх вперемешку с ненавистью, — я обломаю его об этот самый стол. А сейчас — вы свободны.

По залу пронесся коллективный вздох. Слухи, которые распускала секретарша по академии, мгновенно превратились в железобетонный факт. Нареченная.

Аарон вскочил, едва не перевернув стул, и почти бегом бросился к выходу. Дерек, стоявший в дверях, вежливо посторонился, салютуя ему яблоком:

— Удачи на рассвете, мистер Дуглас, ректор в это время особенно «мягок». И аккуратнее на поворотах, препод! У вас авторитет отклеился.

В зале повис гул. А я, игнорируя всех, развернулся к Адалине, и взгляд мгновенно потеплел, хотя в нем все еще горело собственническое пламя.

— Извини, — коснулся её щеки костяшками пальцев, демонстративно и нежно. — Совет затянулся. Этот павлин сильно тебе надоел?

— Я собиралась превратить его чай в жидкий азот, — улыбнулась Адалина, накрывая мою ладонь своей. — Но твой метод... эффектнее. Ты действительно только что объявил об этом во всеуслышание?

— Мисс Магаре и так уже подготовила почву, — я потянул её за руку, заставляя встать, и притянул к себе за талию, окончательно подтверждая все сплетни. — Я просто расставил точки над «и». Теперь каждый в этой академии знает: ты — под защитой стаи и моей личной.

Дерек подошел к нам, беспардонно отодвинул тарелку Адалины и уселся на край стола.

— Ну всё, официальная часть закончена, теперь можно и поесть. Адалина, душа моя, скажи этому ревнивому животному, что я — единственный бета, которому разрешено дышать с тобой одним воздухом. А то он на меня так смотрит, будто прикидывает, в каком лесу меня удобнее закопать.

Я ухмыльнулся, затягиваясь ароматом ее волос. Не так уж он и не прав, я допускал такую мысль. Но также я понимаю, что это мой друг Дерек — шут гороховый, но при этом, наверное, самый близкий и верный мне человек.

Глава 33

Адалина Майс

— Ну уж нет! Что еще ты удумал? Я, конечно, понимаю, что ты собственник и то еще животное, но я не собираюсь переезжать к тебе. По крайней мере, не сегодня! — всплеснула я руками, качая головой в отрицании и расхаживая из угла в угол по кабинету Роана, как маятник часов.

Ишь что удумал… Ха-ха-ха… Ловко он, конечно. Как у него все прекрасно складывается. Оп — и я согласна на помолвку, оп — и я приняла нашу связь истинной пары, оп — наша помолвка не просто занавес для моих родителей, но уже и достояние общественности. А завтра что? Мы поедем знакомиться с его родителями? Теми людьми, кто априори меня ненавидит, ведь я мешаю их планам в победе их глупой революции? Мешаю женить их сына на прекрасной эльфийке и укрепить их договоренности с сильным союзником — эльфийским двором?

И будто читая мои мысли, это лохматое животное заявляет: — Как бы ты ни упрямилась, любовь моя, но сейчас твоя безопасность гораздо важнее принципов и задетой гордости. Да и что ты так уперлась? Мы все равно будем жить вместе — душа в душу, сердце к сердцу, тело к телу… — ухмыльнулось краешком пухлых губ мое мохнатое чудовище. — Это лишь вопрос времени, крольчонок. Причем достаточно малого, ведь уже на этих выходных мы будем жить в моей комнате в Крегвуде, — заявил Роан словно между делом, развалившись на своем кресле и закинув голову на его спинку, глядя в потолок, но при этом скользя взглядом ко мне, пытаясь не пропустить ни капли из спектра эмоций, отраженных на моем перекошенном от его наглости лице.

— Чего? — опешив и остановившись посреди кабинета, я выпучилась на него во все глаза. Дерек едва сдерживался от хохота, чтобы не вывести меня из себя окончательно.

— Красавица, если хочешь знать мое мнение…

— А вот не хочу, представляешь? Мое ведь вам не интересно! — огрызнулась я на Дерека, лежащего на диване, закинув ноги на подлокотник и поедая с бесячим хрустом свои дебильные яблоки. Везде с ними таскается. Не волк, а лошадь прожорливая!

— А зря, оно бы понравилось, — вгрызаясь в свое яблоко с громким хрустом, отчего у меня будто внутри что-то с таким же хрустом надломилось, подмигнул мне бета.

Опустив плечи и присев на краешке стола, я ощутила, как я устала с ними спорить. Мы торчем тут уже три часа. За это время Роан рассказал нам обо всем, что происходило на совете. Оправившись от услышанного и увиденного — продемонстрированных Роаном иллюзий жертв, — мы начали рассуждать и обдумывать план действий. План для империи, который Роан как главнокомандующий армией империи должен предоставить завтра на встрече совета, перед этим обсудив ситуацию и дальнейшую стратегию на совете верховного командования, которое они называют «советом вертикали». Странное название…

Я всегда была далека от всей этой политики, поэтому еще полчаса мы потратили на то, чтобы донести до меня, хотя бы в общих чертах, структуру армии империи. А то от моих уточняющих вопросов из-за непонимания большинства терминов им показалось проще и быстрее уделить время на маленький ускоренный урок специально для меня.

Конечно же, позже они поняли, насколько ошибались — я оказалась очень туговата во всей этой теме. Но я дала себе обещание, что во всем разберусь и утру им их мокрые носы.

Порой меня накрывает чувство, что я слишком сильно акцентирую внимание на их животной ипостаси. Со стороны может показаться, что я недолюбливаю всех оборотней за их происхождение, но нет. Наоборот. Я поняла, что я очень даже им импонирую, возможно, даже больше, чем другим. Просто мне так нравится вредничать на этих двоих, чувствовать себя сильней, что ли. Безусловно, я понимаю, что они мне это великодушно позволяют, когда не позволили бы другим. И кто я такая, чтобы лишать себя такого удовольствия и не воспользоваться такой возможностью?

Главное, что я вынесла со всей их образовательной лекции, так это то, что армия разделена на два направления: вертикаль и горизонталь.

Вертикальное направление, или «Общая Имперская Вертикаль» — это своего рода верхушка всей армии (Верховное Командование). Так как в империи двор оборотней считается передовой физической силой и защитниками империи, то в армии это направление является «надстройкой» над всеми дворами.

Структура чинов в данном направлении следующая:

Главнокомандующий— верх командования, единственный, кому подчиняются главы всех пяти Дворов без исключения.

Совет Пяти Перстов (Маршалы). Это все пять высших чинов, по одному от каждого Двора. Они переводят волю главнокомандующего на «язык магии» своего народа.

Генерал-Легат (он же — Стратег). Это высший чин, отвечающий за Смешанные Легионы, где магия разных правил должна работать как один механизм.

Все эти люди собираются на совете верховного командования для обсуждения и принятия решений касаемо определенных вопросов для поддержания мира и безопасности жителей империи, ну или стратегии ведения войны (надеюсь не застать такие времена). После такого совета каждый маршал отправляется в свое отделение командования, где донесет принятое на совете решение до младших чинов.

Горизонтальное направление же представляет собой структуру власти среди отделений. Они в свою очередь делятся на автономные и смешанные.

Строй Отдельных Дворов (Автономия). Это отделения армии внутри двора, но основные действия и решения определяются на совете верховного командования. Эти автономные отделения в мирное время следят за порядком в своем дворе и держат отчет перед вертикалью. Каждый двор действует сам по себе (например, эльфы защищают леса, а гномы — шахты), они используют свои исконные звания:

Во Дворе Оборотней (Когти Империи)звания следующие: Альфа Легиона (Полковник) Вожак Стаи (Капитан) Брат Клыка (Солдат);

Во Дворе Ведьм (Kровь Империи): Верховная Мать (Полковник) Ведунья Ковена (Капитан) Инициат (Солдат);

Во Дворе Эльфов (Око Империи): Хранитель Рощи (Полковник) Следопыт (Капитан) Страж (Солдат);

Во Дворе Гномов (Молот Империи): Мастер Горна (Полковник) Тан Стали (Капитан) Ратник (Солдат);

Во Дворе Людей (Щит Империи): Трибун (Полковник) Центурион (Капитан) Легионер (Солдат).

Смешанный строй— в этом отделении идет интеграция под Оборотней. Его командование ведется под началом личной стаи Роана. В народе его прозвали личным отрядом Роана. Здесь звания адаптируются под структуру стаи:

Офицер-Связующий (Эфир-майор): Маг (ведьма или эльф), приставленный к высокопоставленному оборотню. Его задача — удерживать разум оборотня в узде и координировать магическую поддержку.

Тан-Инженер: Гном, отвечающий за «разрывную» броню оборотней (которая расширяется при трансформации).

Десятник Сплава: Младший командир, руководящий группой из 10 человек разных рас. Обычно это самый сильный оборотень в группе, признанный «мини-альфой» для своего отряда.

Как это работает в бою:

Если нужна грубая сила: Истинный Альфа отдает приказ Двору Оборотней, и они идут лавиной, используя свой внутренний строй.

Если нужна сложная операция: Формируется смешанный отряд. Оборотень — это «клинок», эльф — «глаза», ведьма — «яд», гном — «щит», человек — «рукоять» (тактика). В таком отряде все подчиняются Оборотню-лидеру, но каждый офицер своего двора имеет право «вето» на магические действия.

Как рассказали Роан с Дереком, идея создания данного отделения отрядов пришла к ним во время сражения с культом, который пропагандировал мысль о том, что Боги были великими обманщиками, и все их наследие — это их проклятие. Поэтому нужно было принести большое количество жертв каждому Богу и снять его, а Боги были бы заперты в каком-то подобии нового чистилища, а мы бы избавились от их скверны.

Сама мысль кажется до того абсурдной, что становится очень печально от того, что власть этого культа разрослась до огромных масштабов, и в числе их приверженцев оказались представители всех рас, что сильно осложнило работу императорской армии по их устранению. Тогда-то и было принято решение создать смешанные отряды. И их слаженная работа доказала свою эффективность. Культ был уничтожен, приверженцы повержены. Кого-то приходилось казнить, кого-то судить. Кто-то же просто пал в битве.

Я, конечно, знала о тех событиях, но не с такой стороны. Увидеть и понять события… скажем так, от первого лица, заставляет многое переосмыслить.

Я по-новому оценила Роана и Дерека. Я почему-то и не рассматривала их как мужчин, возложивших на себя такую непомерную ответственность, сражавшихся в столь опасных сражениях и при этом сохранивших свою человечность, что ли. Особенно меня удивило то, что Дерек сохранил свое ребячество после всех ситуаций, в которых им довелось побывать. Также теперь мне стало сложнее игнорировать печаль и мудрость прожитых лет в их глазах. Теперь они для меня стали столь очевидны, что первыми бросаются в глаза.

Подняв голову в повисшей тишине, я оглядела их и, сдавшись, повернулась к Дереку:

— Ладно, валяй. Каково твое мнение на этот счет? — я смотрела на него, грея внутри надежду на его поддержку.

Дерек смерил меня изучающим взглядом, а после улыбнулся и подошел ко мне, приобняв за плечи, отчего с другого конца кабинета послышалось тихое рычание.

— Красавица, я считаю, что он прав. Сейчас ведется охота на девушек, которых жестоко убивают. А ты — главная цель. Откуда нам знать, как скоро они поймут о том, что искать им нужно Адалину Майс? Я уже молчу о том, что Эльриан Аструмвальский предложил убить главную цель этих зверских поисков, как только мы вычислим ее личность. И однозначная позиция Роана на совете о неоспоримой сохранности твоей безопасности у многих вызовет вопросы. А у эльфов тем более, учитывая, что с их принцессой Роан не хочет связываться узами брака. Понимаешь, сколько мишеней на тебе висит одновременно. И это только вопрос времени — кто, когда и с какой целью сочтет необходимым напасть на тебя. А это значит, что мы не сможем поступить иначе, кроме как все время находиться рядом с тобой и бросить все силы на обеспечение твоей безопасности. Когда могли бы потратить эти силы на борьбу с нашими врагами и наконец перейти от режима «спасаем Адалинку» к режиму «надерем задницу всем козлам».

Безусловно, в его словах был здравый смысл. И по-хорошему мне бы стоило прислушаться к бравым воякам. Но это ведь не обязательно должен быть только вариант с переездом к Роану. В конце концов, мы еще не женаты.

Я тяжело вздохнула и скинула его руку с плеча:

— А говорил, что твое мнение понравится…

— Я не говорил о том, что оно понравится тебе, — этот гад переглянулся с Роаном, встал с ним рядом, скрестив руки на груди, после чего они одновременно подмигнули мне с ехидными улыбочками!

— Сволочи!… — тихо сказала я, не в силах скрыть усмешку от вида этой парочки. — Но не могу не признать, что вы правы. Из-за меня погибают девушки, и погибнет еще больше, если меня поймают, при этом я ходячая мишень, а вам действительно нужно решать более важные вопросы, чем сохранность жизни бестолковой упрямицы.

Спустив руки и выпрямившись, Роан перестал улыбаться и подошел ко мне.

— Адалина, прекрати, ты же знаешь, что для меня нет никого и ничего важней тебя, — начал успокаивать мое самобичевание Роан, поглаживая щеки, на которых, оказывается, потекла предательская слеза.